Однако время шло, а приобретённые Асей повадки никуда не делись: она стала не в меру разговорчивой, каждую ночь просилась спать под одеяло, а днём подолгу просиживала в тёмной комнате…
В старой бабушкиной «хрущёвке» всё стало совсем не так, как помнила Катя: современный ремонт, новая техника и никакого стариковского запаха.
Даже пол больше не скрипел: рыже-коричневые толстые доски в прихожей сменил светло-серый керамогранит.
Катя осторожно опустила на пол переноску и открыла дверцу:
— Ася, приехали! Это наш новый дом.
Квартира стала подарком к выпуску из университета единственной дочери. Родители решили, что Катерина уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно, а потому попросили арендаторов съехать и затеяли ремонт.
— Ну, дочь, вот твои вещи! — отец, тяжело дыша, протиснулся в дверь и поставил на пол две большие коробки.
— Мы бабушкины вещи не все успели разобрать – часть унесли в тёмную комнату. В спальне и на балконе тоже ремонт не делали, так что живи пока в зале. Вам с Асей места хватит, правда же?
— А комнату со временем сама сделаешь, как тебе нравится. Ты ведь у нас теперь рабочий человек, на самообеспечении, так сказать, — усмехнулся папа.
— Спасибо, — только и сумела произнести Катя, испытывая смешанные чувства.
С одной стороны, ей давно хотелось самостоятельности, но с другой, эта точка стала окончательным прощанием с детством: птенец наконец покинул гнездо и отныне предоставлен самому себе…
После символического чаепития с тортиком в честь новоселья родители попрощались с Катей и поехали домой. Вчерашняя выпускница осталась вдвоём со своей трёхцветной питомицей, устроившейся в углу дивана и не спускающей с хозяйки настороженного взгляда зелёных глаз.
— Ну что, нравится тебе здесь? — поинтересовалась Катя и почесала кошке щёки – так, как любила Ася. — Конечно, нет, ты же не любишь перемены. Ничего, скоро привыкнешь. Мне тоже как будто немного не по себе. Просто на всё нужно время.
С удовольствием аккуратно разложив по новым шкафам одежду, необходимый минимум посуды и прочие бытовые мелочи, Катя отправилась в магазин.
Вернулась она спустя час с тяжело нагруженными пакетами и принялась вновь хлопотать по дому, подыскивая своё место для каждой баночки бытовой химии и заполняя стеклянные полки пустого холодильника.
Ася наблюдала за суетящейся хозяйкой сквозь полуприкрытые веки, удобно устроившись в освободившейся коробке. Улыбаясь глазами-щёлками, кошка ждала стремительно приближающегося вечера – времени сытного ужина и игр.
— Хорошо тебе? — дружелюбно усмехнулась Катя и погладила любимицу по голове. — Извини, придётся тебя потревожить. Что-то я здесь навыгоняла из углов пыли, так что без пылесоса не обойтись.
На время уборки Ася спряталась в тёмной комнате и вышла с недовольным видом лишь спустя пять минут тишины.
— Будем потихоньку спать укладываться? — устав наводить порядок, спросила зевающая Катя и пошла расправлять диван.
Время близилось к полуночи.
— Мяу! — ответила кошка и запрыгнула прямо под расстилаемую простынь.
— Ты чего! — рассмеялась от неожиданности хозяйка.
Не в привычках Аси было отвечать на заданные вопросы.
— Мрр-мяу! — отозвалась из-под простыни питомица и вытащила наружу когтистую лапу.
Когда Катя выключила свет и улеглась, Ася запрыгнула на диван и начала скрести свежий до хруста текстиль, как бы прося пустить и её.
— Со мной хочешь спать? — удивилась девушка и приподняла край одеяла.
Кошка проворно нырнула в тёмную глубину постели, развернулась, устроилась рядом с хозяйкой и громко замурлыкала.
— Одиноко тебе на новом месте, непривычно, — зашептала Катя и обняла свою питомицу.
Прежде подобное поведение Асе было несвойственно: она спала в ногах или на расстроенном советском пианино, которое не выбрасывали только из жалости.
Катя решила, что у кошки стресс: не находя на новом месте привычных вещей, она решила держаться поближе к хозяйке.
Однако время шло, а приобретённые Асей повадки никуда не делись: она стала не в меру разговорчивой, каждую ночь просилась спать под одеяло, а днём подолгу просиживала в тёмной комнате, уставившись на заваленный хламом старый стеллаж.
— Ты бы хоть перебрала его, что толку просто так смотреть, — смеялась Катя.
— Мяу. Мяу-мяу-мрр! — отвечала питомица, тёрлась о ноги и возвращалась на свой пост наблюдения…
Так прошёл месяц.
Каждое утро Ася исправно вскакивала по звонку хозяйского будильника и стремглав неслась к миске. А по вечерам, возвращаясь с работы, Катя видела в окне третьего этажа маленький ушастый силуэт.
Стоило открыть входную дверь – кошка уже оказывалась у порога и падала на бок, подставляя трёхцветный животик под ласковые руки.
Однажды в предвкушении завтрашнего выходного Катя засиделась допоздна. Она задремала прямо в кресле, поджав под себя босые ноги и спрятав их в полах тёплого махрового халата. Обмякшие руки сами собой опустили раскрытую книгу на подлокотник.
Кате снилось, что она снова маленькая девочка. Сидит за столом в этой самой квартире и уплетает пироги с мясом, капустой и маком. Такую начинку никто, кроме бабушки, не делал, и выпечки вкуснее Катя в своей жизни до сих пор не пробовала.
Напротив сидит за столом бабушка и, улыбаясь, молча смотрит на внучку. А рядом с ней, на соседнем табурете, довольно щурится и тянет носом трёхцветная кошка. Она чем-то похожа на Асю, но во сне маленькая Катя точно знает, что эту пушистую красавицу зовут Муся.
Девочка выковыривает из пирога кусочки мяса, смущённо смеётся, глядя на бабушку, и угощает Мусю. Кошка принимается за еду, а бабушка отрезает новый большой кусок пирога и кладёт внучке на блюдечко…
Хлоп!
Книга упала на пол. Катя вздрогнула и открыла глаза. На полу прямо перед ней сидела Ася и смотрела немигающими зелёными глазами.
— Мне сейчас такой странный сон приснился, — тихо поделилась хозяйка.
Кошка в ответ мяукнула, запрыгнула на колени и начала ластиться.
Вскоре обе улеглись спать.
Однако смутная тревога и тоска по чему-то забытому, поселившиеся с вечера в Катином сердце, наутро лишь усилились.
До обеда девушка не могла ни на чём сосредоточиться: бралась за книгу – и не могла уловить смысл предложения; включала фильм – но мыслями оставалась где-то далеко; даже предвкушение назначенной на вечер встречи с друзьями перестало радовать.
Может, вообще отказаться и никуда не ходить?..
Сцена из сна и имя «Муся» никак не шли из головы, и Катя решила позвонить маме.
— Живём хорошо, на работе всё спокойно. Муся… тьфу ты, Ася!.. совсем привыкла на новом месте. Знаешь, мне недавно сон приснился…
Выслушав рассказ дочери, мать помолчала немного, а потом ответила:
— Катюш, когда ты была маленькой, у бабушки жила трёхцветная кошка, и её действительно звали Муся. Разговорчивая такая была, общительная, ласковая…
Она пропала, когда тебе было четыре года. Мы тогда не стали рассказывать: боялись расстроить. Потом пару месяцев бабушка сама к нам в гости ездила, а мы завели дома другого котёнка, нашего Бусика.
— Бусик, — Катя вздохнула, вспоминая дымчатого кота, который прожил в их семье много лет и с уходом которого долго не удавалось смириться – до тех пор, пока в конце концов не появилась Ася.
А оказывается, была ещё и Муся.
— Наверное, после переезда в бабушкину квартиру ты начала вспоминать фрагменты из детства, вот тебе и приснилось, — нерешительно предположила мама.
— Наверное, — эхом откликнулась Катя. — Спасибо, мам. Папе привет.
— Передам. Пока.
Отложив телефон в сторонку, девушка опустилась на диван и потёрла виски.
Сидящая в кресле Ася внимательно посмотрела на хозяйку, а затем спрыгнула на пол и, задрав хвост, важно прошествовала в тёмную комнату, откуда вскоре раздалось настойчивое мяуканье.
— Точно, бабушка же всегда там хранила старые альбомы!
Подскочив, Катя бросилась в тёмную комнату и достала с верхней полки стеллажа самый новый из толстых советских фотоальбомов, после чего уселась за стол.
Смахнув ладонью слой пыли, дитя двадцать первого века прикоснулось к истории века минувшего…
Начинался альбом чёрно-белыми фотографиями бабушки и дедушки, вскоре на снимках появилась мама – маленькая круглолицая девочка в коротеньком платье.
Деревня, отдых на море, семейный портрет, очевидно, заказанный в фотостудии…
Люди, которых больше нет. Повзрослевшие дети.
Но и на последней фотокарточке в альбоме до Кати оставалось ещё лет десять.
Она разочарованно перевернула последний лист – и обнаружила пухлый конверт большого формата. Внутри лежали цветные снимки: бабушка с дедом переехали в город, снимались по праздникам в многолюдных парках и на украшенных площадях…
А вот и она сама! Розовощёкий младенец на руках у счастливой матери. А вот уже маленькая девочка, нетвёрдо стоящая на пухленьких ножках…
При виде одной из последних фотографий сердце забилось чаще. На снимке сонная девочка лет четырёх лежала на диване, заботливо укрытая пледом. А рядом с ней, вытянувшись во всю длину, безмятежно спала трёхцветная кошка.
С трепетом перевернув фотокарточку, девушка прочитала на обороте выведенную крупным почерком подпись:
«Катя с Мусей, май 2005»
В этот момент беззвучно подошла Ася. Она запрыгнула на колени и потёрлась о хозяйскую руку.
Катя долго гладила свою любимицу, а потом ласково прошептала, целуя чёрно-рыжий лоб:
— Так ты, значит, никакая не новая. Ты просто вернулась. Правда ведь, Муся?
Кошка в ответ нежно боднула хозяйку и замурлыкала громче прежнего.
Катя улыбалась, глядя то на свою питомицу, то на фотографию.
Девушка верила, что, как бы ни сложилась жизнь, Ася-Муся теперь навсегда останется с ней.
Ведь это всего лишь вторая кошачья жизнь – в запасе оставалось целых семь. А этого более чем достаточно, чтобы пройти весь путь с одним – своим – человеком.
