— Зря ты, Лена, раньше срока вышла на работу.
— Мам, не начинай. – Недовольно поморщилась Елена. – Все же нормально, успеваю кормить по графику.
— Да разве в этом дело! – С досадой воскликнула Инга Ивановна. – Ребенку нужна мать. Пойми, первые три года жизни ребенка самые важные, потому что именно в это время формируются будущие отношения с матерью. А о каких отношениях между тобой и Сонечкой может идти речь, если ты появляешься около нее набегами? Даже кошка своего котенка вылизывает, а ты? Не притронешься лишний раз…
***
…Едва за дочерью закрылась дверь, Елена вошла в ее комнату и начала методично проверять полки в шкафу. Не найдя ничего интересного, она принялась внимательно изучать содержимое рабочего стола. Если бы ее сейчас спросили, что она ищет, женщина не смогла бы ответить. Но интуитивно она чувствовала: у Софии появилась какая-то тайна, а вот этого она уже допустить не могла…
…Елена дочь воспитывала одна. Замуж вышла поздно, в двадцать восемь. Особой любви к своему мужу не испытывала, просто уступила долгим ухаживаниям парня. Шутка ли, Саша добивался ее руки целых семь лет! Она бы с удовольствием еще потянула, но подгонял возраст, подружки давно уже обзавелись семьями, и выплясывать на дискотеках в компании малолеток было как-то странно…
В общем, Елена сдалась. В мае сыграли свадьбу, а в первых числах марта на свет появилась Софийка. Муж от счастья светился. Дедушка с бабушкой на внучку нарадоваться не могли. А вот Елена к рождению дочери отнеслась если не равнодушно, то сдержанно. И когда закончился срок декрета, она не стала оформлять отпуск по уходу за ребенком, вышла на работу.
— Лена, что ты творишь? Сонечка же совсем маленькая, грудничок. – Ужаснулся муж, когда она объявила ему о своем решении.
— Ничего страшного. – Спокойно ответила Елена. – Мне завуч составила расписание так, что я буду успевать покормить дочь до и после уроков.
— А если непредвиденные обстоятельства, что тогда? – Настаивал Саша. – Дочка будет заходиться в крике от голода? Или прикажешь при живой здоровой матери переводить ее на искусственное питание?
— Не нужно истерить раньше времени. Что с ней может случиться, ну поплачет немного, – Грубо оборвала его жена и вышла из комнаты, давая понять, что разговор окончен…
Возвращению Елены обрадовались и дети, и родители, да и завуч вздохнула облегченно – отпала необходимость уговаривать коллег выйти на замену отсутствующего учителя. Елена ушла в работу с головой. Первое время она держала слово и Сонечка получала материнское молоко без задержек и перерывов. Глядя, как внучка сладко причмокивает, приложившись к груди, Инга Ивановна, мама Елены, покачала головой.
— Зря ты, Лена, раньше срока вышла на работу.
— Мам, вот только не начинай. – Недовольно поморщилась Елена. – Все же нормально, успеваю кормить по графику.
— Да разве в этом дело! – С досадой воскликнула Инга Ивановна. – Ребенку нужна мама. Пойми, первые три года жизни ребенка самые важные, потому что именно в это время формируются будущие отношения с матерью. А о каких отношениях между тобой и Сонечкой может идти речь, если ты появляешься около нее набегами?
Инга Ивановна была врачом и очень хорошо знала, что говорит. Ее не на шутку беспокоила холодность дочери к ребенку, и она опасалась, что в будущем Елене такое отношение к младенцу еще аукнется.
— Да брось ты, мама. – Отмахнулась Елена. – Софья еще ничего не понимает. К тому же есть ты. Да и Саша от нее не отходит.
Саша действительно оказался хорошим отцом. Он проводил с малышкой все свободное время, покупал ей игрушки, а в обеденный перерыв спешил домой, чтобы подменить тещу и погулять с дочкой.
А через месяц в доме разразился скандал. Елена надолго задержалась на работе. Голодная Сонечка заходилась криком и Инга Ивановна вынуждена была позвонить зятю.
— Сашенька, съезди за Леной. – Закончила она свой рассказ просьбой.
Саша бросил объект, он работал прорабом на стройке, и помчался в школу. Но жены там не оказалось.
— Елена Николаевна повезла детей на экскурсию. – Вежливо пояснила завуч.
Пока Саша доехал до завода, пока нашел Елену, прошло около часа.
— Отпусти! Мне больно! – Попробовала вырваться Елена из крепких рук мужа, который без лишних слов схватил ее и поволок к проходной. – На нас дети смотрят!
— Плевать, если моя собственная дочь плачет от голода, пока ее мамаша расширяет кругозор школьников. – Зло ответил Саша, вталкивая жену в салон машины.
Дома их встретили плачущая Сонечка и мама с отцом. Присутствие отца Елену насторожило, знала, ничего хорошего ей это не сулит. И она оказалась права. Как только Елена покормила ребенка и насытившаяся девочка уснула, отец подошел к ней, взял за плечи и несколько раз тряхнул так, что Елене показалось, ее голова вот-вот оторвется.
— Ты с ума сошла?! Что ты вытворяешь? Тебе чужие дети дороже собственной дочери? Какая ты после этого мать, если ради какой-то экскурсии обрекла дочь на голод? И не говори мне, что это твоя обязанность. Я таких экскурсий за свою жизнь в депо много повидал и знаю, что тебя, как кормящую мать, могли заменить другим учителем. Только ты об этом не попросила.
Отец говорил глухим от гнева голосом и это Лену пугало больше, если бы он накричал. Она знала, если отец в таком состоянии примет решение, оно обжалованию уже не подлежать не будет. Так и оказалось. В тот вечер родители объявили: Софийка будет находиться у них. Лена попыталась возразить, что девочка еще берет грудь, но мама строго произнесла:
— Мы сегодня видели, как она берет. Если бы Саша тебя не нашел, неизвестно, чем бы все закончилось. Будем кормить козьим молоком, у нас соседи держат коз, сегодня же договоримся.
Саша с тестем и тещей согласился: утром муж отвозил дочку к родителям, а вечером, после работы, забирал домой. Примерно лет с четырех Софийка вообще отказалась приезжать в родительскую квартиру, окончательно переселившись к деду и бабушке. Только когда дочка пошла в первый класс, ее с трудом уговорили вернуться к маме и папе. Правда, уже в пятницу она на выходные сбегала к дедуле и бабуле.
Когда Софие исполнилось восемь лет, Елена с мужем развелась. О причине развода не знал никто, на все вопросы она отвечала стандартной фразой: «Не сошлись характерами».
За дочкой следила во всех смыслах. Девочка всегда была накормленной, ухоженной. Елена шила ей красивые, не такие как у всех, наряды, завязывала пышные банты, отдала в музыкальную школу, пристально следила за ее успеваемостью.
Но особой близости с дочерью не было. Нет, девочка не грубила, не ввязывалась в сомнительные компании, но часто вместо «мама» обращалась к ней по имени отчеству. Это у Софии стало привычкой. Когда она пошла в школу, и в первый же день, увидев Елену, подбежала к ней с возгласом «Мама!», та одернула дочку и строго произнесла:
— София, не у всех детей мамы работают в школе, поэтому обращайся ко мне Елена Николаевна. Поняла?
Елена видела, как у дочки задрожали губки, но она послушно кивнула головкой. С тех пор слово «мама» из уст девочки вылетало крайне редко. А в последнее время дочь стала сама не своя, уединялась в комнате и при появлении матери что-то быстро прятала. Вчера Елена успела заметить общую тетрадь в твердой обложке. И вот теперь решила выяснить, что прячет от нее шестнадцатилетняя София…
Тетрадь нашлась в нижнем ящике стола, под кипой других тетрадей. На обложке крупными буквами было выведено: «Дневник». Елена хмыкнула, решительно открыла и на первой же странице прочла:
«Я ненавижу свою мать. Да, мать, потому что назвать ее мамой я не могу. Разве что Еленой Николаевной, как она когда-то мне велела. За что? За то, что она разрушила нашу семью. Вчера я в семейном архиве искала свое свидетельство о рождении и наткнулась на решение суда о расторжении брака родителей. Сама не знаю, почему, стала его читать и с ужасом узнала, что на развод подала мама, а причиной стало то, что у нее высшее образование, а у папы был только техникум. Она так и объяснила: разница в социальном положении…»
Дальше Елена читать не смогла. Тайна развода, которую она берегла столько лет, всплыла и оттолкнула от нее Софию.
— Дура, почему не порвала его сразу! – Ругала себя Елена, отчетливо понимая, несмотря на весь свой педагогический опыт, не сможет найти слов, чтобы оправдаться перед дочерью.
Она медленно встала, дневник так и остался лежать раскрытым на столе. Как во сне взяла телефон, набрала номер, а когда в трубке прозвучало ласковое «Слушаю, тебя, доченька», хрипло произнесла:
— Мамочка, помоги… Кажется, я теряю дочь…
