— Эта женщина — моя настоящая мать. Она будет жить с нами, — сказал Виктор, переступив порог дома вместе с худощавой незнакомкой лет семидесяти.
Галина замерла на месте с половником в руке. На плите доваривался борщ, стол уже был накрыт к ужину, а теперь вот это.
— Как это настоящая мать? — выдавила она из себя. — Виктор, ты что говоришь такое? Твоя мать умерла десять лет назад, мы же вместе ее хоронили.
— Та женщина была моей приемной матерью, — ответил муж, помогая незнакомке снять пальто. — А это Нина Петровна, моя кровная мать. Она меня родила и отдала в детский дом.
Галина почувствовала, как ноги становятся ватными. Двадцать пять лет замужества, и вдруг такое.
— Садитесь, Нина Петровна, — сказал Виктор, усаживая женщину за стол. — Галя, давай тарелки поставь еще одну.
— Погоди, — Галина опустила половник и повернулась к мужу. — Объясни мне сначала, что происходит. Откуда она взялась? И почему ты молчал об этом все эти годы?
— Я сам недавно узнал, — Виктор избегал ее взгляда. — Нина Петровна через службу поиска меня разыскала. Мы встретились, поговорили. Она одна совсем, жить негде. Родственников никого нет.
— А где же она жила до этого? — спросила Галина, разглядывая женщину.
Нина Петровна молчала, только руки на коленях теребила. Одета была бедно, но чисто. Лицо усталое, глаза грустные.
— В коммуналке жила, — ответил за нее Виктор. — Но квартиру продали новые собственники. Выселили ее. Теперь мой долг матери помочь.
— Твой долг, — повторила Галина. — А со мной ты советоваться не собирался? Это же мой дом тоже.
— Галя, ну что ты такое говоришь, — поморщился Виктор. — Это моя мать. Неужели ты откажешь старому человеку в крыше над головой?
Галина посмотрела на мужа и увидела того же самого Виктора, с которым прожила четверть века. Только теперь он смотрел на нее с каким-то новым выражением — словно она была препятствием на пути его благородного порыва.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Поужинаем сначала, а потом поговорим.
За столом царила тягостная тишина. Нина Петровна ела молча, изредка благодарно кивая Виктору. Галина ковыряла борщ ложкой и думала, как же так получилось.
— А как вы Виктора нашли? — спросила она у Нины Петровны.
— Через объявление, — ответила женщина тихо. — В газете размещают такие. Я фамилию помнила, которую ему в детском доме дали. И дату рождения, конечно.
— А почему именно сейчас решили искать? — не унималась Галина.
Нина Петровна опустила голову еще ниже.
— Стыдно стало перед смертью, — прошептала она. — Всю жизнь мучилась, что сына бросила. А теперь совсем плохо стало, поняла, что скоро конец. Хотела хоть извиниться перед ним.
Виктор положил руку на плечо матери.
— Нина Петровна, не надо так говорить. Все в прошлом. Главное, что мы нашли друг друга.
Галина смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри все сжимается в комок. Не то чтобы ей было жалко места в доме или еды. Просто что-то в этой истории настораживало.
После ужина Виктор повел мать показывать дом. Галина осталась мыть посуду и слушала, как они ходят по комнатам.
— А здесь будет ваша спальня, Нина Петровна, — говорил муж. — Это была комната нашей дочери, но она уже замужем, живет отдельно.
— Виктор, а может, не надо так сразу, — донесся робкий голос Нины Петровны. — Я могу на диване в гостиной устроиться.
— Что вы, что вы! — возразил Виктор. — Вы моя мать, вам положена отдельная комната.
Вечером, когда они остались одни в спальне, Галина попыталась поговорить с мужем серьезно.
— Витя, — начала она осторожно. — Ты уверен, что это действительно твоя мать?
— Конечно, уверен, — ответил он резко. — У нее даже справка из детского дома есть.
— А ты проверил эту справку? Может, стоит в архивы обратиться, ДНК сделать?
Виктор повернулся к жене с таким выражением лица, будто она предложила что-то неприличное.
— Галя, как ты можешь так говорить? Это старая, больная женщина. Она прошла через всю страну, чтобы найти своего сына. А ты о каких-то проверках говоришь.
— Я просто хочу убедиться, что нас не обманывают, — сказала Галина. — Знаешь, сколько сейчас мошенников развелось? Они специально на чувствах людей играют.
— Мошенница, — фыркнул Виктор. — Да посмотри на нее! Что у нее украсть? Одежда старая, документы потрепанные. Она ищет не деньги, а сына.
Галина вздохнула. Спорить с мужем было бесполезно. Он уже принял решение и не хотел слышать никаких сомнений.
Утром Галина встала рано, как обычно. Заглянула в комнату дочери — Нина Петровна спала, свернувшись калачиком под одеялом. На тумбочке лежала какая-то потертая сумочка.
На кухне Виктор уже сидел за столом с чашкой кофе.
— Доброе утро, — сказала Галина. — Как спалось?
— Нормально, — ответил муж. — А что с тобой? Лицо какое-то кислое.
— Ничего со мной. Просто думаю, как теперь жить будем втроем.
— Нормально будем жить, — отмахнулся Виктор. — Нина Петровна женщина тихая, не помешает. А нам даже хорошо будет — не так одиноко.
— Одиноко? — удивилась Галина. — Мы что, одиноко жили?
— Ну, дети выросли, разлетелись. Внуков редко видим. А тут хоть кто-то в доме будет постоянно.
— Кто-то, — повторила Галина. — Чужой человек, о котором ты ничего не знаешь.
— Я знаю главное — она моя мать.
В разговор вмешался тихий голос:
— Простите, что перебиваю.
В дверях стояла Нина Петровна в застиранном халате.
— Доброе утро, — сказала Галина. — Кофе будете?
— Спасибо, с удовольствием. И извините, что вчера так нагрянула. Я понимаю, что вам неудобно.
— Да что вы, — заговорил Виктор. — Это ваш дом теперь тоже. Правда, Галя?
Галина кивнула и поставила перед Ниной Петровной чашку.
— А расскажите, — попросила она, — как вы жили все эти годы? Где работали?
Нина Петровна добавила в кофе сахар и помешала ложечкой.
— Работала санитаркой в больнице, — сказала она. — Потом на пенсию вышла. Жила скромно, но своим горбом заработанным.
— А семья у вас была? Другие дети?
— Нет, — покачала головой Нина Петровна. — Замуж не вышла никогда. После того как Витеньку отдала, словно что-то во мне сломалось. Не могла я больше ни о ком заботиться.
Виктор смотрел на мать с жалостью и нежностью.
— А почему тогда отдали меня? — спросил он тихо.
Нина Петровна опустила глаза.
— Молодая была, глупая. Отец твой военный, обещал жениться, а сам сбежал, когда узнал про ребенка. Родители мои в деревне жили, нищие. Сама работы не было, денег никаких. Думала, в детском доме тебе лучше будет, образование дадут, люди приличные усыновят.
— Ну и дали образование, — сказал Виктор. — И семья хорошая попалась. Так что вы правильно тогда решили.
— Неправильно, — вздохнула Нина Петровна. — Мать не должна ребенка бросать ни при каких обстоятельствах. Я это поняла слишком поздно.
Галина слушала эту историю и думала, что все вроде бы логично. И документы у женщины есть, и рассказывает складно. Только все равно что-то не то.
А через несколько дней начались странности. Галина обнаружила, что из холодильника исчезают продукты быстрее обычного. Мелочь вроде бы, но заметно. Потом пропала пачка чая, которая стояла в шкафу.
— Витя, — сказала она мужу. — Мне кажется, твоя мать что-то прячет в своей комнате.
— Что прячет? — не понял Виктор.
— Еду. Я видела, как она хлеб из кухни уносит. И чай новый куда-то подевался.
— Галя, ну что ты выдумываешь! — рассердился муж. — Она же голодная полжизни ходила. Теперь, видно, привычка осталась — запасы делать. Это нормально для людей, которые нужду знали.
— А может, она вообще не одна? — предположила Галина. — Может, у нее есть сообщники, которых она подкармливает?
— Господи, Галя, что с тобой такое? — Виктор посмотрел на жену, как на ненормальную. — Какие сообщники? Это больная старуха, которая едва на ногах держится.
— Больная? — удивилась Галина. — Мне она показалась вполне крепкой для своих лет.
— Ты же видишь, как она тихо ходит, почти не ест. Наверное, стесняется еще.
— Или прикидывается, — подумала Галина, но вслух этого не сказала.
А еще через неделю пропали золотые серьги. Не самые дорогие, но все же. Галина точно помнила, где их оставила — на туалетном столике в спальне. А теперь их там не было.
— Витя, — сказала она мужу вечером. — У меня серьги пропали. Золотые, с камушками.
— Может, куда-то переложила и забыла? — предположил Виктор.
— Я везде искала. Их нет.
— И что ты хочешь сказать? — нахмурился муж.
— Ничего не хочу сказать. Просто констатирую факт.
Виктор встал и прошелся по комнате.
— Если ты намекаешь на мою мать, то я тебе не позволю, — сказал он жестко. — Это старый, больной человек, который всю жизнь мучился из-за своего поступка. А ты ее в воровстве обвиняешь.
— Я никого ни в чем не обвиняю, — ответила Галина спокойно. — Просто говорю, что серьги исчезли.
— Наверное, где-то потеряла, — буркнул муж и вышел из комнаты.
Но Галина знала точно — серьги она не теряла. И исчезли они именно после появления в доме Нины Петровны.
На следующий день Виктор ушел на работу, а Нина Петровна, как обычно, осталась дома. Галина работала удаленно, поэтому была дома тоже. Около полудня в дверь позвонили.
— Галина Ивановна, откройте, это я, — послышался знакомый голос.
Это была соседка снизу, Валентина.
— Валя, проходи, — сказала Галина. — Что случилось?
— Галя, я не знаю, как тебе сказать, — замялась Валентина. — Видела я сегодня утром, как твоя… ну, эта, которая у вас живет… из подъезда выходила с каким-то мужиком. Молодым таким, лет тридцати пяти.
Галина почувствовала, как сердце пропустило удар.
— С каким мужиком? — переспросила она.
— Да не знаю я его. Впервые вижу. Одет прилично, но лицо такое… неприятное. А она ему что-то совала, в пакетике.
— Когда это было?
— Часа два назад. Я как раз в магазин шла.
После ухода соседки Галина долго сидела на кухне и думала. Значит, ее подозрения оправдывались. Нина Петровна действительно была не одна.
Когда вечером пришел Виктор, Галина рассказала ему о визите Валентины.
— Соседка врет, — отрезал муж. — Или перепутала кого-то.
— Витя, почему она должна врать?
— Не знаю. Может, завидует, что у нас мать живет. У самой-то детей нет, вот и злится.
— Причем тут зависть? — удивилась Галина. — Валя просто предупредила меня.
— О чем предупредила? Что моя мать с кем-то встречается? И что в этом плохого?
— А то, что она нам ничего об этом не сказала. И вообще создает видимость, что она совсем одна.
— Может, стесняется, — пожал плечами Виктор. — Или не хочет нас расстраивать.
Галина поняла, что переубедить мужа невозможно. Он видел в Нине Петровне только несчастную мать, которую нужно защищать от всех подозрений.
А через несколько дней случилось то, чего Галина боялась больше всего. Она пришла с работы и обнаружила, что квартира выглядит как-то по-другому. Ничего конкретного вроде бы не изменилось, но ощущение было такое, будто кто-то здесь хозяйничал.
Первым делом она проверила шкатулку, где хранила украшения. Шкатулка стояла на том же месте, но внутри был беспорядок. А золотой браслет, подарок мужа на серебряную свадьбу, исчез.
— Все, хватит, — сказала Галина вслух и достала телефон.
Она позвонила дочери.
— Лена, — сказала она. — Приезжай сегодня вечером. Нужно поговорить.
— Что случилось, мам? — встревожилась дочь.
— Приезжай, расскажу.
Лена приехала через час вместе с мужем. Галина рассказала им всю историю с появлением Нины Петровны и странными исчезновениями.
— Мама, а папа что говорит? — спросила Лена.
— Папа ничего слышать не хочет. Для него эта женщина — святыня.
— А ты проверяла ее документы?
— Пыталась предложить, но папа обиделся.
Зять, который работал в банке и разбирался в подобных вещах, покачал головой.
— Галина Ивановна, таких мошенников сейчас много. Они специально выискивают одиноких людей среднего возраста, изучают их биографии и потом выдают себя за родственников.
— А как они биографии изучают?
— Да проще простого. Социальные сети, объявления о смерти в газетах, разговоры соседей. Информации полно, только собирай.
— И что делать? — спросила Галина.
— Нужно проверить. Обратиться в детский дом, где якобы был папа. Поднять архивы, сделать ДНК экспертизу. Если эта женщина действительно мать, она не будет возражать против проверки.
Вечером, когда молодые уехали, Галина решилась на серьезный разговор с мужем.
— Витя, — сказала она. — Сегодня у меня украли браслет.
— Какой браслет?
— Золотой. Тот, что ты мне на серебряную свадьбу дарил.
Лицо мужа потемнело.
— И ты опять хочешь обвинить мою мать?
— Я хочу предложить сделать ДНК экспертизу, — сказала Галина твердо. — Если она действительно твоя мать, то не будет возражать.
— Ты с ума сошла! — взорвался Виктор. — Я не позволю унижать мою мать подозрениями!
— Тогда объясни мне, куда деваются мои вещи!
— Может, ты их сама куда-то деваешь! Может, у тебя склероз начинается!
Эти слова больно ударили Галину. Никогда за четверть века муж не говорил ей ничего подобного.
— Хорошо, — сказала она холодно. — Тогда я сама все выясню.
На следующий день Галина взяла отгул и поехала в тот детский дом, где якобы воспитывался Виктор. Заведующая, женщина лет пятидесяти, выслушала ее внимательно.
— А вы документы принесли? — спросила она.
Галина показала ксерокопию справки, которую видела у Нины Петровны.
— Странно, — нахмурилась заведующая. — Этот бланк у нас не использовался. Мы всегда печати ставим в другом месте, да и формулировки другие.
— То есть документ поддельный?
— Похоже на то. Но чтобы точно узнать, нужно поднимать архив. У нас там все карточки детей хранятся.
Через час Галина получила окончательный ответ. Никакого Виктора с такой фамилией и датой рождения в этом детском доме не было.
— Значит, обман, — вздохнула она.
— К сожалению, такие случаи бывают, — сказала заведующая. — Мошенники изучают истории людей и потом используют их для своих целей.
Вечером Галина положила перед мужем справку из детского дома.
— Что это? — спросил Виктор.
— Справка о том, что тебя в этом детском доме никогда не было. И документ твоей мнимой матери поддельный.
Виктор взял бумагу, прочитал и побледнел.
— Не может быть, — прошептал он.
— Может, — сказала Галина. — Эта женщина тебя обманула. И не только тебя. Она воровка.
В этот момент в комнату вошла Нина Петровна.
— Витенька, а можно я… — начала она и замолчала, увидев документ в руках у Виктора.
— Объясните, — сказал он глухо. — Как это понимать?
Нина Петровна опустилась на стул и вдруг изменилась в лице. Исчезла робость, покорность. Появилось что-то хищное, настороженное.
— Ну и что с того? — сказала она уже другим голосом. — Прожили неплохо, не так ли? Крыша над головой, еда, тепло. А ты, Витенька, почувствовал себя нужным.
— Вы мошенница, — сказала Галина. — И воровка к тому же.
— А ты, милая, слишком подозрительная, — усмехнулась Нина Петровна. — Зато муж у тебя добрый, сердечный. Жаль только, что ты его настроила против меня.
— Убирайтесь из нашего дома, — сказал Виктор тихо. — Немедленно.
— А я не уйду, — спокойно ответила женщина. — У меня тут теперь прописка временная. Месяца два еще жить можно. А потом посмотрим.
— Какая прописка? — ахнула Галина.
— А ты думаешь, я зря время тратила? — засмеялась Нина Петровна. — Твой муженек сам меня в паспортный стол отвел, оформлять все как положено. Такой заботливый сыночек попался!
Виктор схватился за голову.
— Господи, что я наделал…
— Ничего страшного, — сказала Галина. — Сейчас мы в полицию заявление подадим. За мошенничество и кражу посадят.
— А украденного у вас ничего нет, — сказала Нина Петровна. — Все давно продано и потрачено. А доказать, что брала именно я, вы не сможете.
— Мы попробуем, — твердо сказала Галина.
— Пробуйте, — пожала плечами мошенница. — А пока я тут поживу. Очень уютно у вас.
Но она просчиталась. Заявление в полицию было подано, экспертиза документов подтвердила подделку. А соседи дали показания о подозрительных визитерах и передачах каких-то пакетов.
Нина Петровна была задержана через три дня. Оказалось, что это была целая группа мошенников, которые специализировались на одиноких людях средних лет. Они изучали биографии жертв через интернет и социальные сети, а потом выдавали себя за давно потерянных родственников.
А Виктор еще долго не мог простить себе доверчивости. И Галину за то, что не послушал ее предупреждений.
— Прости меня, — сказал он жене. — Ты была права, а я нагрубил тебе.
— Забудем, — ответила Галина. — Главное, что все закончилось хорошо.
Только золотые украшения им так и не вернули.
