— Старуха стала требовать, чтобы я отвёз сбитую собаку в больницу. Я тогда рассмеялся. И сказал, что я ни за что не положу это грязное чудовище на кожаное сиденье…
— Ну, а дальше-то что было? — он поежился и взглянул на небо.
Кажется, собирался дождь. Но что поделать. Осень уверенно вступала в свои права…
Рядом у ног тихо фыркнул пёс – старый, с всклокоченной шерстью и грустными глазами. Его звали Гром и он был верным спутником своего хозяина, от которого отвернулись все.
Нищий вздрогнул и пристально уставился на собеседника, стараясь разглядеть его получше.
Молодой мужчина напротив сидел неподвижно. Стильный костюм, дорогие часы на запястье. Кажется, он смотрел сквозь незнакомца с собакой и был погружен в собственные мысли.
Бродяга даже не был уверен, что этот мужчина сейчас задал ему вопрос. Может, ему просто показалось? Однако, отведя глаза, он продолжил:
— А дальше было вот что… Дела шли в гору. Казалось, что успех сопутствовал мне во всём. Рядом был верный друг Мишка, которому я доверял, как себе.
Супруга Неля всегда и во всем поддерживала меня. Я так привык к этому! Даже не представлял, что может быть по-другому, — он тяжело вздохнул и провёл ладонью по обветренным, небритым щекам, будто снимал с них что-то невидимое.
Мимо проезжали машины. Их владельцам не было никакого дела до одинокого бродяги с собакой на заброшенной остановке.
— Я тоже когда-то был такой, — он кивнул в сторону дорогого автомобиля, что на бешеной скорости пронесся мимо, — никого не замечал. Возомнил себя великим бизнесменом. Квартира в центре. Загородный дом. Машина, которую каждый второй на дороге провожал взглядом.
Люди вокруг меня, как бы это помягче сказать, воспринимались словно… фон. Знаешь, как столбы вдоль дороги? Стоят себе и стоят. А ты несешься дальше к своим великим целям.
Молодой мужчина вдруг кивнул. Он смотрел так, будто уже слышал подобные истории. Или делал вид, что смотрел. Бродяга поежился и продолжил:
— Вот и я так думал. Что все вокруг столбы. А ты едешь. Быстро, уверенно, с тонировкой и климат-контролем. И тебе нет дела ни до кого. Ни до официанта, которого ты облаял за его нерасторопность. Ни до соседа, которому пообещал уладить вопрос с забором и забыл в тот же вечер. Ни до кого…
Он замолчал и закашлялся. Гром положил голову ему на колено. Бродяга машинально почесал пса за ухом привычным движением.
— Осенью дело было. Такой же вот хмурой осенью. Я её всегда терпеть не мог. Вечный дождь и серое небо. В тот день я ехал по объездной. Туман ещё стоял.
Настроение было неважное. Неожиданно сорвалась крупная сделка. Но я не терял надежду, что мы с моим партнёром всё уладим. Ведь Мишка – мировой друг и голова!
И вдруг на дорогу выскочил пес. Большой, черный и, видимо, бездомный. Сколько их носится по городу, никому не нужных…
Я в тот момент был занят разговором с Михой. И не успел затормозить. Да, собственно, и не хотел. Что мне переживать за какую-то бродячую собаку? И так дел по горло…
В ту же секунду раздался глухой удар. Пес отлетел на обочину. Поблизости сидела какая-то старуха. Из тех, что торгуют под дорогой домашними овощами и цветами.
Я остановился, чтобы посмотреть, нет ли вмятины на машине. Эта безумная женщина вдруг побежала к собаке, а потом ко мне. Не помню уже, что она орала. Но явно злилась.
Пес лежал и даже не поднимал голову. Тяжело дышал и как-то обречённо смотрел на меня. Не скулил даже. Просто смотрел, — бродяга шмыгнул носом и затих.
Молодой человек чуть нахмурился и, кажется, даже с осуждением взглянул на потрепанного жизнью собеседника. Но тот снова заговорил:
— Старуха стала требовать, чтобы я отвёз сбитую собаку в больницу. Я тогда рассмеялся. И сказал, что я ни за что не положу это грязное чудовище на кожаное сиденье.
Мне казалось, что бабка издевается. Или действительно не понимает, что такие, как я, не занимаются подобной ерундой?
Я посоветовал ей успокоиться и отметил, что пес и сам скоро отойдёт в мир иной. Такая у него, видимо, судьба…
Затем я пошёл к машине, чертыхаясь про себя, что придётся ещё заезжать в мастерскую и править бампер.
И тут вдруг она крикнула мне вслед. Эти слова пронзительным громом застыли у меня в голове:
«Запомни этот день! Ты тоже будешь валяться когда-нибудь, как этот пёс, на обочине, никому не нужный!»
Я даже остановился. А затем расхохотался и сказал что-то типа: «Полегче, бабуся! Не в этой жизни!»
Нищий замолчал.
Его состоятельный собеседник тоже не проронил ни слова. Лишь поправил дорогие часы, взглянув на время.
Пауза затянулась. Где-то вдалеке прогрохотал гром, налетел пронизывающий ветер и закружил стайку опавших листьев.
Пес чихнул и с тоской посмотрел на своего понурого хозяина. Он знал, что ничем не может ему помочь, и очень переживал из-за этого.
Ему хотелось, чтобы этот монолог поскорее завершился, и они побрели в их подвал, где можно погреться у труб. Но хозяин не спешил уходить и снова заговорил, хотя слова давались ему с трудом:
— Через пару часов я попал в аварию. Ничего страшного, но неприятно. Разбирательства затянулись. Телефон сел…
В итоге я оказался без машины возле какой-то остановки. Я думал, что поймаю такси или сяду на автобус. Смешно. Я сто лет не ездил на общественном транспорте. Сидел на скамейке один, смотрел на дорогу и смеялся над собой.
Но вдруг мне стало не до смеха. Я заметил их. Моя супруга и лучший друг вышли из такси. У них были такие счастливые лица…
Глаза Нели блестели, она смотрела на Мишку, как никогда не смотрела на меня. Они держались за руки. Как двое, которым тепло друг с другом. Потом воровато оглянулись и поцеловались.
У меня потемнело в глазах. Эти влюбленные идиоты настолько потеряли головы, что не замечали ничего вокруг. Кажется, мне хватило секунды, чтобы оказаться рядом.
Потом была неприятная сцена. Я даже ударил Михаила. Неля смотрела на меня с ненавистью. Друг огрызался, что я еще пожалею об этом.
Но мне в тот момент не было дела до их слов. Я был уверен в своей правоте и планировал стереть предателей с лица земли. Однако, как оказалось, они меня опередили.
Бродяга выпрямился. Глаза его, серые, водянистые, на миг стали ясными, будто туман в них разошёлся. Он снова почесал Грома за ухом. Пёс тихо вздохнул, глубоко, по-стариковски и наклонил голову, прислушиваясь.
— Они давно всё подготовили… Оказалось, что документы на часть бизнеса оформлены так, что ни я, ни мой адвокат ничего не могли сделать. Жена встала на сторону Мишки.
Понимаешь, они всё подстроили заранее. А я был слишком занят собой, чтобы заметить, что жена уже полгода улыбается по-другому. Что друг стал заходить без стука. Что люди вокруг меня перестали смотреть в глаза, — он усмехнулся одним уголком рта.
— За короткий срок я потерял все. Из квартиры выселили, потому что была оформлена на жену. С бизнеса вытеснили. Счета заморозили через суд. Друг мой, мой лучший друг уверенно занял моё место.
А я в одночасье стал тем, кого не замечали. Те, кто ещё недавно улыбались, пожимали руку и приглашали в гости, отворачивались, завидев меня…
Я сходил с ума от отчаяния. Я начал пить. Жил, где придётся. Ночевал на вокзале, на лавочках в парке и на остановках. От того, кем я был раньше, постепенно не осталось и следа.
Я мечтал проснуться в собственном доме, рядом с любимой женщиной и вспоминать всё это, как страшный сон. Но, увы.
Однажды я очнулся на обочине, побитый, грязный и никому не нужный. Прямо, как тот пес, которого сбил когда-то, — в глазах у бродяги застыли слезы. И он замолчал.
Его собеседник перевёл вопросительный взгляд на собаку. Нищий встрепенулся и с теплом посмотрел на Грома.
— Хочешь спросить, откуда взялся пес? Это грустная история…
Сентябрь был. Я сидел вот на этой скамейке. Без пальто, без телефона, без ничего. Голодный. Злость ещё стояла в груди, но не на них, нет. На себя.
Потому что я всё это сам и построил. Каждый кирпич сам положил. Каждую трещину сам не заметил, — он посмотрел на Грома так, как смотрят на единственного свидетеля своей жизни, — И вдруг я заметил его. Сначала решил, что валяется какая-то тряпка под дорогой. А потом он зашевелился, поднял голову и посмотрел на меня.
Знаешь, мне даже показалось, что это именно тот пес, которого я сбил когда-то. Но времени размышлять не было. Я почему-то захотел помочь этому несчастному существу.
Сам не знаю, что на меня нашло. Но в тот момент ничего не было важнее в жизни, чем судьба этого пса.
У меня не было денег. Никто из проезжающих мимо не спешил помочь бродяге с грязным животным на руках. Люди в автомобилях делали вид, что не замечают меня.
Я отнёс собаку в подвал, где жил последнее время. Каким-то чудом мне удалось выходить Грома.
Не знаю, почему я его так назвал. Возможно, из-за ненастья, что разразилось в тот день. С тех пор мы есть друг у друга. И этого достаточно, — закончил нищий, и пес лизнул его руку.
Он молча смотрел на молодого человека. Долго, внимательно, будто приглядывался к чему-то.
Мужчина напротив него сидел ровно. Чистая куртка, хорошие ботинки. Выглаженная рубашка. На коленях у него лежала кожаная папка с тиснением.
Бродяга знал эти инициалы. Знал их слишком хорошо. Свои собственные…
Он вздохнул. Глубоко, рвано. И в ту же секунду его состоятельный собеседник исчез. Не ушёл. Не встал и не зашагал прочь. Просто растворился в дымке.
Как будто туман, который стоял в глазах бродяги, на миг сгустился, а когда рассеялся, скамейка была пуста. Только Гром, положивший голову на колено, никуда не делся. Нищий знал, что пес не исчезал никогда.
Он посмотрел на Грома. Тот поднял голову, и их взгляды встретились. В этих глазах было всё: и осень, и туман, и обочина, и старуха, и жена, и друг, и каждый столб, мимо которого он проехал, не сбавляя скорости.
— Пойдём что ли, — сказал он тихо. — Каждый раз, когда наступает осень, прихожу сюда. Глупо, конечно… Но мне все время кажется, что я встречу здесь самого себя. И смогу предупредить о той роковой ошибке. Чтобы все исправить. Чтобы остановиться, притормозить и заметить…
Гром зевнул, осторожно потянулся и встал. Он преданно взглянул на хозяина и кивнул. Дескать, он все понимает и постарается как можно дольше быть рядом.
Они двинулись вдоль обочины не торопясь. Осень, которую они оба так не любили, уверенно вступала в свои права.
