— Куда ты опять собрался на две недели?! Мне уже осточертело жить с мужем по телефону! Ключи я спрятала, и никуда ты сегодня не поедешь! Хоч

— Куда ты опять собрался на две недели?! Мне уже осточертело жить с мужем по телефону! Ключи я спрятала, и никуда ты сегодня не поедешь! Хочешь семью — продавай свою фуру и работай здесь, рядом со мной!

Михаил сначала даже не ответил. Он стоял в прихожей уже в куртке, с большой дорожной сумкой через плечо, и смотрел на Диану так, будто не сразу понял смысл сказанного. На кухне ещё не успел остыть кофе, за окном только начинало светать, а он должен был через сорок минут быть на стоянке, проверить машину и ехать на погрузку.

— Где ключи? — спросил он наконец.

— Я же сказала: спрятала.

— Диан, не начинай. У меня рейс.

— А у меня муж. Иногда. По телефону.

— Документы где?

— Тоже не у тебя.

Михаил поставил сумку на пол и несколько секунд молча смотрел на жену. За двенадцать лет брака он привык к тому, что Диана может злиться перед его отъездом, может всю ночь ворочаться, а утром язвить насчёт очередной дороги. Но раньше всё заканчивалось словами. Максимум — она уходила на кухню и не прощалась. Сейчас же он впервые понял, что она действительно спрятала не только ключи, но и папку с документами на фуру.

— Ты понимаешь, что у меня погрузка назначена? — спросил он. — Не прогулка. Не рыбалка. Работа.

— Работа, от которой тебя по две недели нет дома.

— Эта работа оплачивает половину нашей жизни.

— Вот опять. Деньги. Всегда деньги.

— Потому что без денег ты первая начинаешь считать каждую покупку.

Диана резко отвернулась, но Михаил успел заметить, как она сжала губы. Его замечание попало точно в больное место. Когда он только купил свою фуру в кредит, Диана была совсем не против дальних рейсов. Тогда у них в квартире наконец появилась нормальная техника, они перестали откладывать обычные покупки до зарплаты и смогли дважды съездить отдыхать, не занимая ни у кого. Денег Михаил приносил заметно больше, чем когда работал на чужой машине. Только вместе с этим появились длинные поездки: десять дней, двенадцать, иногда две недели.

До фуры Михаил восемь лет работал водителем по найму. Платили терпимо, но без запаса. Если в один месяц случался ремонт машины или нужно было помочь родителям, в следующем они уже начинали экономить. Диана тогда сама говорила, что мужу надо расти, иначе всю жизнь будут жить от зарплаты до зарплаты.

Когда Михаил заговорил о собственной машине, она испугалась кредита, но потом согласилась. Они почти год собирали первый взнос. Диана отказалась от отпуска, Михаил брал дополнительные смены. Фуру выбрали не новую, зато в хорошем состоянии. Первые месяцы после покупки были тяжёлыми: платёж, страховка, обслуживание, резина. Михаил мог привезти приличные деньги и через неделю оставить половину в сервисе.

— Куда ты опять собрался на две недели?! Мне уже осточертело жить с мужем по телефону! Ключи я спрятала, и никуда ты сегодня не поедешь! Хоч

— Зато своё, — говорила тогда Диана. — Потерпим, зато потом легче будет.

И действительно стало. Появились постоянные заказчики, Михаил начал сам выбирать часть маршрутов, перестал зависеть от того, даст ли начальство нормальную машину. Он мог отказаться от совсем невыгодной загрузки и взять другую. В хороший месяц доход получался такой, что Диана переставала смотреть на цену каждой мелочи в магазине.

Только вместе с деньгами пришёл режим, который ей сначала казался временным. Михаил мог уехать во вторник, вернуться через десять дней, переночевать дома три ночи и снова собираться. Иногда маршрут затягивался из-за погоды, очереди на складе или поломки. Диана злилась, когда планы на выходные срывались в последний момент.

Особенно плохо стало после того, как однажды Михаил не отвечал почти пять часов. Он тогда выгружался на территории, где телефоны попросили оставить в кабине. Диана за это время успела обзвонить его диспетчера, Сергея и даже одну из гостиниц, где муж когда-то останавливался. Михаил потом долго убеждал её, что ничего не случилось.

— Ты мог хотя бы предупредить.

— Я сам не знал, что нас так заведут.

— Пять часов, Миш. Пять.

— И что мне сделать? Уволиться?

Тогда слово «уволиться» прозвучало почти как шутка. Через пару лет Диана начала повторять его всерьёз.

Она не считала себя ревнивой. По крайней мере, именно так говорила подругам. Но если Михаил ночевал не на охраняемой стоянке, а в маленькой гостинице, она обязательно спрашивала, кто ещё там живёт. Если он ужинал в кафе и в трубке слышался женский смех, Диана могла возвращаться к этому разговору несколько дней.

— Там люди сидят, — раздражался Михаил. — В кафе. Представляешь?

— Я просто спросила.

— Ты не спрашиваешь. Ты проверяешь, вру я или нет.

— Если тебе нечего скрывать, чего ты бесишься?

Эта фраза Михаила особенно выводила из себя. Но спорить по телефону на стоянке, когда утром снова ехать несколько сотен километров, сил обычно не было. Он обещал перезвонить позже, Диана воспринимала это как уход от разговора, и всё копилось.

Первые годы Диана говорила, что привыкнет. Потом стала звонить по вечерам чаще. Сначала один раз, потом три, потом могла набрать пять раз подряд, если Михаил долго не отвечал. Она спрашивала, где он ночует, кто стоит рядом на парковке, почему в кафе слышны женские голоса, почему он не отправил фотографию номера гостиницы, хотя говорил, что решил выспаться не в кабине.

Михаил сначала отшучивался.

— Ты мне скоро диспетчера заменишь. Он хотя бы не спрашивает, какого цвета у меня соседняя машина.

Но Диане было не смешно.

— Я просто хочу понимать, где мой муж.

— На трассе.

— Очень удобно. Трасса длинная.

Со временем её раздражало уже всё, что было связано с фурой. Большая сумка в прихожей. Рабочая куртка. Термос. Банка кофе, которую Михаил брал в дорогу. Запах солярки от перчаток. Даже привычка проверять прогноз по нескольким городам сразу.

В тот раз перед рейсом Диана почти не спала. Вечером они уже спорили. Она спросила, нельзя ли отказаться хотя бы от этого маршрута. Михаил ответил, что не может каждый раз подстраивать работу под её настроение. Тем более машина ещё была не выплачена, и ежемесячный платёж сам себя не закроет.

— Так продай её, — бросила Диана тогда.

— И что дальше?

— Устроишься здесь.

— Куда?

— Да хоть куда! Водителем. На склад. В доставку. Люди работают и каждый вечер домой приходят.

— И получают в два раза меньше.

— Зато жёны знают, где их мужья.

Разговор ничем не закончился. Михаил лёг спать, будильник поставил на пять, а Диана ещё долго сидела на кухне. Он не знал, что именно ночью она решила перестать уговаривать.

Теперь Михаил открыл ящик тумбы, потом карманы старой куртки, заглянул на кухню. Ключей не было. Папки тоже.

— Диана, я последний раз спрашиваю: где документы?

— Я последний раз отвечаю: никуда ты сегодня не едешь.

— Это ты так решила?

— Да.

— За меня?

— За нашу семью.

— Не надо мне рассказывать про семью, когда ты мне работу срываешь.

Диана пошла по коридору и вдруг закрылась в ванной. Михаил сначала даже усмехнулся от нелепости происходящего. Потом подошёл и постучал.

— Ты что делаешь?

— Буду сидеть здесь, пока ты не позвонишь диспетчеру.

— А документы там?

— Не твоё дело.

— Диана, открой дверь.

— Сначала позвони и откажись от рейса.

— Ты понимаешь, что из-за тебя его отдадут другому?

— Отлично. Вот и пусть едет другой.

Михаил посмотрел на часы. Времени почти не осталось. Он ещё несколько раз потребовал открыть дверь, потом уже без разговоров дёрнул ручку. Защёлка была простая, старая. С первого раза не поддалась. Со второго Михаил рванул сильнее, пластик треснул, дверь открылась.

Диана отшатнулась.

— Ты совсем ненормальный?!

— Это ты ненормальная! Где папка?

Документы оказались на стиральной машине под стопкой полотенец. Михаил забрал их и вышел. Ключей от фуры там не было, но в нижнем отделении дорожной сумки давно лежал запасной комплект. Он специально возил его с собой после случая, когда однажды захлопнул кабину на стоянке за городом.

— Думаешь, победил? — крикнула Диана ему вслед. — Я всё равно не буду так жить!

— А я не буду работать по твоему разрешению.

Он вышел из квартиры, но всё равно опоздал. Пока доехал до стоянки, пока осмотрел машину, пока связался с диспетчером, время погрузки ушло. Заказ отдали другому водителю, потому что груз нельзя было держать до обеда.

Михаил сидел в кабине и смотрел на телефон. Диспетчер ругался недолго, но жёстко.

— Мне ваши семейные истории вообще неинтересны. Есть рейс — машина должна быть вовремя. Ещё раз так будет, я просто перестану ставить тебя на нормальные загрузки.

Михаил ничего не ответил. После звонка он минут пять сидел, не заводя двигатель. Потом всё же получил другой маршрут, более короткий и хуже оплачиваемый. Домой он не вернулся. Назло Диане и себе самому согласился взять ещё одну загрузку следом, поэтому отсутствовал почти две недели, хотя изначально мог освободиться раньше.

Диана за это время несколько раз звонила ему. Сначала зло, потом уже спокойнее. Михаил отвечал коротко.

— Ты специально не возвращаешься?

— Работаю.

— Я знаю, когда ты должен был закончить первый рейс.

— У меня второй.

— Конечно. Очень удобно.

— Диан, я сейчас не буду это обсуждать.

На двенадцатый день она перестала звонить вообще.

Когда Михаил вернулся, дома было чисто, на плите стояла кастрюля с супом, но Диана встретила его без обычных вопросов о дороге. Она дождалась, пока он примет душ и поест, и только потом села напротив.

— Давай решим сейчас, — сказала она. — Без крика.

— Что именно?

— Фуру.

— Что фуру?

— Продавай.

Михаил медленно положил ложку.

— Ты серьёзно всё ещё об этом?

— Я серьёзно. Или ты продаёшь машину и находишь работу здесь, или я каждый следующий рейс буду срывать точно так же.

Он не сразу поверил, что услышал это вслух.

— Ты мне угрожаешь?

— Я говорю, как будет.

— А если я поменяю замок на ящике с документами? Если ключи вообще дома оставлять не буду?

— Значит, найду другой способ.

— И ты думаешь, после этого мы нормально жить будем?

— Мы нормально жить не можем сейчас. Тебя дома нет.

Михаил откинулся на спинку стула. Он ждал нового скандала, но вдруг почувствовал только усталость. Перед глазами были стоянки, ночные разгрузки, платёж за фуру, сервис, резина, диспетчеры, бесконечные километры. И ещё Диана, которая, судя по всему, действительно не собиралась останавливаться.

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошо?

— Продам.

Диана даже растерялась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. Раз ты так хочешь — продам.

Она ожидала чего угодно: ругани, ухода, очередного рейса наперекор. Но не согласия.

Первые дни Диана была почти счастлива. Она рассказывала матери, что они наконец «нормально договорились». Подруге сказала, что Михаил сам понял, что семья важнее трассы. Михаил её не поправлял.

Продажа заняла несколько месяцев. Машина была ещё в кредите, и желающих купить её по цене, которая устраивала Михаила, находилось мало. Пришлось уступить. После закрытия остатка долга, комиссии и нескольких старых расходов на ремонт от большой суммы почти ничего не осталось.

После того как он согласился продавать фуру, Михаил ещё несколько недель ездил в рейсы. Теперь каждая поездка ощущалась иначе. Он уже знал, что считает последние месяцы. На стоянках смотрел объявления о продаже похожих машин, созванивался с покупателями, спорил о цене. Некоторые приезжали и сразу начинали искать повод сбить стоимость.

— Здесь резина скоро под замену.

— Она сезон спокойно отходит.

— Кабина крашена.

— Капот красился после скола, кабина нет.

— Кредит на ней висит.

— При сделке закроем.

После таких разговоров Михаил приезжал домой особенно мрачный. Диана сначала старалась его не трогать, но потом спрашивала:

— Ну что, есть покупатель?

— Есть желающие купить за бесценок.

— Может, лучше уступить и закончить уже?

— Тебе закончить. Мне потом жить на то, что останется.

— Мы вместе будем жить.

— Посмотрим.

Это «посмотрим» Диане не понравилось, но она промолчала.

Когда реальный покупатель всё же нашёлся, Михаил долго сидел над расчётами. После закрытия кредита, обязательных расходов и небольшой уступки в цене сумма выглядела совсем не так, как Диана представляла себе по объявлению.

— И всё? — удивилась она.

— А ты думала, мне цену машины наличными принесут и банк забудет про долг?

— Я не думала, что так мало останется.

— Я тебе это говорил.

Часть денег Михаил сразу отложил как запас, но за несколько месяцев он заметно уменьшился. Новая зарплата просто не позволяла жить так же. Раньше он мог оплатить крупный ремонт бытовой техники и даже не обсуждать это неделю. Теперь любое подобное решение приходилось считать.

На местную базу Михаил устроился не сразу. Он ходил на два собеседования в транспортные компании, но там тоже были рейсы с ночёвками, пусть и короче. Диана сразу сказала, что это «та же история, только под другим названием». В итоге он выбрал базу стройматериалов: обычный грузовик, город и ближайшие районы, пять дней в неделю плюс иногда суббота.

Первую зарплату он принёс домой молча. Диана увидела сумму и нахмурилась.

— Это всё?

— Всё.

— Но ты же говорил, что будет больше.

— Я говорил, что с премией может быть больше. Премии нет.

— И как мы теперь?

Михаил посмотрел на неё так долго, что она сама отвела глаза.

— Зато я дома, — сказал он её же словами.

Когда деньги окончательно разошлись, Михаил впервые вслух сказал:

— Вот и вся свобода от фуры.

— Зато больше никому не должны.

— И зарабатывать теперь будем тоже по-другому.

Диана тогда только пожала плечами.

— Главное, что ты дома.

Михаил устроился водителем на базу стройматериалов. Работа была рядом, график понятный, вечером он действительно возвращался домой. Но зарплата оказалась почти вдвое меньше привычного среднего дохода с дальних рейсов. Иногда были премии, иногда подработки, но сравнивать всё равно не получалось.

Первые три недели Диана наслаждалась новым порядком. Они вместе ужинали. Михаил ночевал дома каждую ночь. Можно было в любой момент позвонить и услышать не шум трассы, а гудки обычного городского движения.

Только Михаил менялся быстрее, чем она ожидала.

— У тебя опять лицо такое, будто я виновата, — сказала Диана однажды вечером.

— А какое у меня должно быть лицо после этой работы?

— Обычное.

— Я сегодня восемь часов возил мешки и плитку между складом и магазинами. Потом два часа торчал в пробке. За день получил столько, сколько раньше за нормальный рейс мог заработать за пару дней.

— Но ты дома.

— Да. Это я уже слышал.

— И что тебе опять не так?

— Мне всё так. Особенно когда в магазине считаем, брать нормальное мясо или подешевле.

Диана вспыхнула.

— Мы и раньше считали деньги.

— Не так.

— Не начинай опять про фуру.

— Я не начинаю. Это ты её продать заставила.

— Ты сам согласился!

— Потому что ты обещала срывать рейсы.

Этот спор стал повторяться почти при каждой крупной покупке. Сломалась стиральная машина — Михаил вспомнил фуру. Поднялись коммунальные платежи — снова фура. Диана предложила отложить покупку зимней куртки — опять та же история.

Потом Михаил начал вечером покупать пиво. Сначала одну бутылку. Потом две. Иногда крепче. Он не устраивал пьяных сцен каждый вечер, не валялся в подъезде, не пропускал работу. Но Диана заметила, что трезвым он теперь почти никогда не расслабляется.

— Ты зачем опять купил?

— Потому что захотел.

— Ты вчера пил.

— И?

— Мне не нравится.

— Мне много чего не нравится.

— Нормальный ответ можешь дать?

— Могу. Мне не нравится работа. Мне не нравится зарплата. Мне не нравится, что ты проверяешь, когда я вышел со склада и сколько ехал домой. И ещё мне не нравится, что после всего этого ты удивляешься, почему я злой.

Диана действительно стала контролировать его ещё сильнее. Теперь не было дальних рейсов, но привычка проверять мужа никуда не исчезла. Только раньше её тревожили сотни километров между ними, а теперь раздражало, если Михаил после смены заезжал куда-то на двадцать минут.

— Где был?

— В магазине.

— Чек покажи.

— Ты серьёзно?

— Почему ты тогда ехал сорок минут, если магазин в десяти?

Михаил молча достал телефон, показал карту пробок, но на следующий день отказался отчитываться вообще.

Ещё сильнее Диане не нравилось, что он созванивается с бывшими дальнобойщиками. Особенно со старым напарником Сергеем, с которым они несколько лет пересекались на маршрутах и иногда шли колонной.

— Зачем тебе с ним постоянно разговаривать? — спросила она.

— Потому что он мой друг.

— Он тебя обратно на рейсы зовёт.

— И что?

— Вот именно. Не общайся с ним хотя бы какое-то время.

— Ты уже выбираешь, с кем мне дружить?

— Я выбираю, что полезно для нашей семьи.

— Удобная должность у тебя появилась.

Поначалу Диана пыталась убедить себя, что это обычная адаптация. Муж столько лет жил в другом ритме, ему нужно время. Она даже предлагала куда-нибудь ходить вместе по вечерам.

— Давай в кино в пятницу.

— Не хочу.

— Тогда к моим родителям заедем.

— Тем более не хочу.

— А что ты хочешь?

— Чтобы пятница была пятницей, а не обязательной семейной программой.

Раньше, когда Михаил приезжал из рейса, он мог сам предложить съездить куда-нибудь. Теперь после работы чаще всего ел, принимал душ, включал телевизор и сидел с телефоном. Диану это раздражало ещё сильнее, потому что такой домашний Михаил совсем не был похож на того мужа, которого она хотела получить назад.

— Ты же сам говорил, что в рейсах устаёшь.

— Уставал.

— Так сейчас легче.

— Физически местами легче. Жить от этого веселее не стало.

— Всё тебе не так.

— Нет, Диан. Мне было нормально. Это тебе было не так.

Они начали меньше разговаривать о чём-либо, кроме денег и графика. Даже обычная покупка продуктов превращалась в подсчёт. Диана впервые за много лет стала откладывать в корзине вещи, которые раньше брала не думая. Михаил каждый раз замечал это.

— Сыр не бери? Дорогой?

— Можно и попроще.

— Ну да. Теперь можно попроще.

— Миш, прекрати.

— Я ничего не сказал.

— Ты именно это и сказал.

Однажды Диана не выдержала и позвонила матери. Жаловаться на продажу фуры ей было неловко, потому что раньше она сама рассказывала, что наконец добилась нормальной семейной жизни. Поэтому говорила осторожно: Михаил стал раздражительным, постоянно недоволен, выпивает.

— Может, у него просто период такой? — спросила мать. — Мужику привычный заработок потерять тяжело.

— Он работу не потерял. Он сам сменил.

— Сам?

Диана помолчала.

— Мы вместе решили.

Мать больше расспрашивать не стала, но после разговора Диане стало ещё неприятнее.

Михаил тоже не рассказывал бывшим коллегам всей правды. Сергею сказал только, что «семья потребовала осесть». Тот сначала посмеялся, а потом понял, что Михаил не шутит.

— Ну и как тебе оселось?

— Прекрасно. Каждый фонарь по дороге домой уже знаю.

— Вернуться не хочешь?

— Хочу. Только фуры уже нет, а на чужой идти не хочу.

— Можно снова накопить.

— С моей нынешней зарплатой? Лет через десять.

Разговоры с Сергеем были для Михаила единственной связью с прежней жизнью, и именно поэтому Диана так быстро начала их ненавидеть.

Через несколько месяцев Михаил перестал отдавать телефон, когда Диана требовала проверить переписку.

— Раньше давал.

— Раньше я вообще половину месяца дома не жил и думал, что так тебе спокойнее.

— Значит, теперь есть что скрывать?

— Теперь мне надоело.

Однажды в пятницу Михаил сказал, что после работы заедет к Сергею. Тот купил подержанную машину и хотел попросить помощи с электрикой, а потом просто посидеть поговорить.

Диана сразу напряглась.

— Нет.

— Что «нет»?

— Домой после работы поедешь.

— Я тебя не спрашивал.

— Ты опять начинаешь жить так, будто семьи нет.

— Я триста дней в году теперь дома. Тебе мало?

— Мне не нравится этот Сергей.

— Тебе не Сергей не нравится. Тебе не нравится, что я сам что-то решил.

Диана ничего не ответила. Зато вечером, когда Михаил переоделся и собрался выходить, ключей от легковой машины на привычном месте не оказалось.

Он открыл ящик, проверил карманы куртки, заглянул на полку.

— Диана.

Она стояла в коридоре возле двери.

— Где ключи?

— Никуда ты не поедешь.

Михаил несколько секунд смотрел на неё и вдруг коротко рассмеялся. Смех был совсем не весёлый.

— Опять?

— Пока ты не поймёшь нормально, да, опять.

— Отдай ключи.

— Нет.

— Я поеду на автобусе.

Диана встала прямо перед дверью.

— Тогда вообще не выйдешь.

— Отойди.

— Нет.

— Диана, я предупреждаю: не трогай меня.

— А что ты сделаешь?

Михаил шагнул вперёд. Диана вцепилась в его куртку обеими руками.

— Я сказала, ты останешься дома!

Он резко оттолкнул её.

— Не хватай меня!

Диана снова шагнула к нему и схватила за рукав. Михаил оттолкнул её второй раз, сильнее. Она ударилась бедром о тумбу, но не остановилась.

— Ты совсем распоясался?!

— Я тебе сказал не лезть!

Она снова потянулась к нему, и тогда Михаил ударил её по лицу.

После этого всё остановилось сразу.

Диана отшатнулась, зацепилась ногой за край коврика и упала боком на низкую тумбу. Край пришёлся по щеке и губе. Когда она подняла голову, на лице уже была кровь.

Михаил стоял в двух шагах от неё, тяжело дыша. Потом взял куртку, которую Диана всё-таки успела стянуть с его плеча, и надел обратно.

— Я тебя предупреждал не хватать меня руками, — сказал он.

— Ты меня ударил.

— Да.

— И даже не извинишься?

— Нет.

Он нашёл запасной ключ от машины в ящике с инструментами, вышел и ту ночь провёл в салоне на парковке возле дома Сергея.

Диана осталась одна. Она умыла лицо, приложила лёд и долго сидела на кухне. Телефон лежал рядом. Она несколько раз открывала переписку с матерью, потом с подругой, но ничего не написала.

Ей было страшно признаться не только в том, что Михаил её ударил. Страшно было объяснять всё остальное. Что она сама спрятала ключи. Что опять встала перед дверью. Что несколько лет требовала, чтобы муж был рядом, а теперь они дошли до того, что ей самой не хотелось видеть его дома.

На следующий день Михаил вернулся за одеждой перед работой. Они почти не разговаривали.

— Ты уйдёшь? — спросила Диана.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что мне сейчас некуда снимать отдельную квартиру. С такой зарплатой точно.

— Конечно. Опять деньги.

— А что ещё? Ты хотела, чтобы я зарабатывал меньше и был рядом. Получилось.

Они не развелись.

Михаил продолжал работать на базе. Денег всё время не хватало сильнее, чем раньше. Любая незапланированная трата превращалась в спор. Он всё чаще выпивал после работы и несколько раз после особенно тяжёлых ссор просто уходил спать в машину. Диана больше не пыталась отбирать у него телефон. После того вечера Михаил один раз сказал ей:

— Ещё раз полезешь проверять — поменяю пароль и вообще не дам в руки.

Он и поменял.

Диана тоже перестала ждать его после смены. Сначала задерживалась на работе под предлогом срочных дел. Потом могла два часа ходить по торговому центру, ничего не покупая. Иногда ехала к подруге и сидела у неё до десяти вечера, хотя раньше сама возмущалась, если Михаил не был дома к семи.

— Ты где? — однажды спросил он по телефону.

— У Лены.

— Когда будешь?

— Не знаю.

— Уже поздно.

— Ты же взрослый. Посидишь один.

Михаил отключился первым.

Через год после продажи фуры он действительно почти каждый вечер находился дома. Никаких двухнедельных рейсов, гостиниц, ночных стоянок и звонков с трассы больше не было. Машину давно купил другой водитель. Михаил возил стройматериалы по городу и области, возвращался в одну и ту же квартиру и всё реже рассказывал что-либо о своём дне.

Диана получила именно то, чего когда-то требовала: муж был рядом.

Только теперь, увидев вечером свет в окнах своей квартиры, она иногда проходила мимо подъезда, шла ещё один круг вокруг соседнего квартала или заходила в магазин без всякой необходимости. Потому что домой, где Михаил действительно ждал её почти каждый вечер, ей больше всего не хотелось возвращаться…

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий