— Мам, ты точно собираешься и дальше занимать эту спальню, если всё равно почти не бываешь дома?
Надежда Павловна не сразу ответила. Она стояла в прихожей, прижимая к себе сумку с формы, и никак не могла понять, почему Антон говорит с ней таким тоном, будто речь идет не о ее доме, а о квартире, которую они вместе снимают. После суточной смены хотелось только снять обувь, умыться и хотя бы пять минут посидеть на кухне в тишине.
В доме горел свет на первом этаже. Из спальни доносился тихий писк прибора, а на стене возле двери лежала тонкая красная полоска. Надежда Павловна поставила сумку на банкетку и только тогда заметила в руках сына рулетку.
Рядом с ним стояла Марина. Она держала планшет и смотрела на комнату так внимательно, будто выбирала мебель в новом жилье. Антон присел возле двери и проверял что-то лазерным уровнем.
— А ты чего здесь измеряешь?
Антон поднял голову. Он улыбнулся, но как-то слишком быстро, без привычного домашнего выражения лица. Затем встал и убрал рулетку в карман.
— Да так. Хотели понять, как лучше всё устроить.
— Что устроить?
Марина положила планшет на комод. Она провела ладонью по его крышке и посмотрела на Надежду Павловну спокойно, почти ласково.
— Мы хотели с тобой поговорить, только Антон сказал, что лучше вечером, когда ты приедешь.
Надежда Павловна сняла куртку. Пальцы после смены немного плохо слушались, и пуговица на рукаве никак не хотела выходить из петли. Она не торопилась, потому что уже чувствовала, как внутри появляется неприятная пустота, такая бывает, когда понимаешь, что разговор подготовили без тебя.
— Ну так говорите.
Антон посмотрел на Марину. Она чуть кивнула ему.
— Мама, ситуация с Тамарой Степановной изменилась. Ей в деревне одной неудобно. Мы решили, что на первое время лучше перевезти ее сюда.
— В город?
— Да.
Надежда Павловна кивнула. Тамара Степановна действительно последнее время стала реже приезжать. Ей было тяжело ходить по большому магазину, да и дорога утомляла. Надежда Павловна даже сама говорила сыну, что зимой ей было бы спокойнее, если бы рядом кто-то был.
Она прошла в комнату и только теперь увидела на кровати пачку чистых полотенец. Не свои. Новые, с мягкой голубой полосой.
— А зачем здесь полотенца?
Марина ответила не сразу.
— Мы пока подготавливаем.
— К чему?
Антон вздохнул.
— Мам, ну не надо сразу искать подвох. Речь идет о том, чтобы всем было удобнее.
Надежда Павловна посмотрела на сына. Он произнес это спокойно, без раздражения, и оттого слова прозвучали еще неприятнее.
— Всем это кому?
Марина подняла планшет.
— Тамаре Степановне нужен первый этаж. Ты сама говорила, что ей тяжело подниматься. Мы подумали, что логичнее всего отдать ей эту спальню.
Надежда Павловна посмотрела на свою кровать. На тумбочке стояла кружка, которую она оставила утром. Возле окна лежала книга, открытая на том месте, где она перестала читать ночью. На стуле висел домашний халат.
— А мне куда?
Антон ответил так, будто этот вопрос уже сто раз обсуждался.
— Мы посмотрели кладовку. Ее можно привести в порядок.
Несколько секунд Надежда Павловна просто смотрела на сына. Потом перевела взгляд на Марину.
— Кладовку?
— Она не такая маленькая, как кажется, — сказала Марина. — Мы измерили. Если убрать всё лишнее, поставить диванчик, полку и нормальный свет, получится компактное личное пространство.
Надежда Павловна почувствовала, как усталость вдруг стала тяжелее. Она не повысила голос.
— Там окна нет.
— И что?
— Я там спать не буду.
Марина чуть нахмурилась.
— Ты пока просто реагируешь на слово. А мы предлагаем посмотреть на это практично.
Антон снова достал рулетку.
— Мама, ты работаешь сутками. Днем тебя почти нет. Тамара Степановна будет на первом этаже, ей это действительно нужно. В твоей спальне много места, и большую часть времени оно пустует.
Надежда Павловна посмотрела на лазерный луч на стене. Тонкая красная линия проходила точно по рамке с фотографией, где Антон был школьником. Он стоял там в белой рубашке, худой, с торчащими волосами, и держал в руках футбольный мяч.
Она не помнила, когда в последний раз снимала эту фотографию.
— Вы уже всё решили?
— Мы пытаемся найти решение, — поправила Марина.
— Но меня никто не спросил.
Антон помолчал.
— Мы знали, что ты будешь против.
— Поэтому решили не спрашивать?
— Не в этом дело.
— А в чем?
Он отвернулся.
— Мама, дом теперь в любом случае семейный.
Надежда Павловна не сразу поняла смысл этих слов. Она посмотрела на него, потом на Марину. Марина в этот момент листала что-то в планшете и, кажется, решила не вмешиваться.
— Что значит семейный?
Антон ответил тихо:
— Мы же все документы сделали.
Надежда Павловна почувствовала, как холодеют ладони. Она поставила руку на край шкафа, чтобы удержаться спокойнее.
— Какие документы?
— На дом.
— Ты про те бумаги, которые я подписывала?
— Ну да.
— Вы их уже провели?
— Всё подали.
Марина наконец подняла глаза.
— Надежда Павловна, не надо делать из этого большую проблему. Дом всё равно остаётся в семье. Мы никуда его не забираем.
Надежда Павловна села на край кровати. Только сейчас она заметила, что на полу возле комода уже сложили две пустые коробки.
— А если я не хочу переезжать в кладовку?
Антон потер переносицу.
— Тогда мы будем спорить по кругу. Тамара Степановна не может нормально жить наверху, а твоя спальня прямо у кухни. Это самое удобное место.
— Для кого?
— Для всех.
Она посмотрела на него еще несколько секунд.
— Понятно.
— Мам, ты только не закрывайся.
— Я не закрываюсь.
— Вот сейчас именно это и происходит.
Надежда Павловна поднялась. Она взяла полотенца с кровати и аккуратно положила их на комод.
— Я устала. Завтра поговорим.
— Завтра уже поздно может быть, — сказал Антон.
Она остановилась.
— Почему?
Антон явно понял, что сказал лишнее. Марина быстро вмешалась.
— Он имеет в виду, что нам нужно быстро принимать решение по переезду. Мы не хотим затягивать.
Надежда Павловна ничего не ответила. Она только взяла сумку и вышла из комнаты.
На кухне она налила воду в чайник. Руки делали всё привычно, сами. Включить плиту, достать чашку, положить ложку на блюдце. На холодильнике висел список покупок, написанный ее рукой. Возле раковины стояла банка с сушеными яблоками.
Через пару минут Антон вошел на кухню.
— Мам, ты обиделась?
— Нет.
— Тогда поговори со мной нормально.
— Я нормально разговариваю.
Он сел напротив.
— Мы правда хотим как лучше.
— Я поняла.
— Ты просто должна посмотреть на это без эмоций.
Надежда Павловна медленно помешала чай.
— А ты попробуй посмотреть на это моими глазами.
Антон помолчал.
— Ты же понимаешь, что нам сейчас тоже непросто.
Она подняла глаза.
— Вы где живете?
— В своей квартире.
— А я где?
Он не ответил.
Она сделала маленький глоток чая. Потом отодвинула чашку.
— Идите домой, Антон. Мне завтра на работу.
Он еще некоторое время сидел. Потом встал.
— Мы утром еще поговорим.
— Хорошо.
Когда дверь за ним закрылась, в доме снова стало тихо.
Надежда Павловна прошла в спальню. Коробки так и остались на полу. Она наклонилась, подняла одну и поставила к стене.
На полке лежала папка с документами. Та самая, в которую она убрала бумаги после похода к нотариусу. Надежда Павловна долго не подходила к ней. Потом всё же взяла папку, открыла и внимательно перечитала первые страницы.
Подписывала она документы три недели назад.
Антон тогда приехал рано утром. Принес кофе, сел на кухне и долго рассказывал, что так будет спокойнее. Что дом не должен быть просто оформлен на старую хозяйку, когда сын всё равно рядом. Что потом меньше бумажной волокиты.
Надежда Павловна тогда согласилась.
Не потому, что ей было всё равно.
Потому что он был ее сыном.
Она закрыла папку и выключила свет.
Утром Надежда Павловна не пошла сразу на работу. Она собрала документы, положила их в сумку и поехала в центр города.
В коридоре государственного учреждения было тепло. Перед окном сидели люди, кто-то листал бумаги, кто-то тихо разговаривал по телефону. Надежда Павловна взяла талон и стала ждать.
Когда подошла ее очередь, она села напротив сотрудницы лет сорока.
— Мне нужно узнать по одному заявлению.
— Конечно. Документы есть?
— Вот.
Сотрудница внимательно посмотрела бумаги, внесла номер в компьютер и несколько секунд изучала экран.
— По вашему заявлению решение еще не принято.
Надежда Павловна не сразу поверила.
— Что значит не принято?
— Запись о переходе права пока не внесена.
— То есть дом еще на мне?
Сотрудница посмотрела на нее поверх очков.
— На данный момент да.
Надежда Павловна выдохнула. Она старалась не показывать волнения.
— А я могу отказаться от этого заявления?
— В вашем случае можно прекратить регистрационные действия. Я сейчас проверю основание.
Надежда Павловна кивнула.
— Хорошо.
Пока сотрудница готовила нужные бумаги, Надежда Павловна смотрела на свои руки. Указательный палец был исцарапан после работы. На большом пальце остался след от пластыря.
— Вам кто-то мешает принять решение? — спросила сотрудница.
Надежда Павловна чуть улыбнулась.
— Нет. Я просто слишком поздно решила подумать.
— Такое бывает.
— Вот я и думаю.
Сотрудница протянула ей документ.
— Здесь всё нужно внимательно проверить.
Надежда Павловна прочитала. Потом поставила подпись.
И только выйдя на улицу, поняла, что всё это время почти не дышала полной грудью.
Телефон зазвонил через десять минут.
Антон.
Она посмотрела на экран и не ответила.
Он перезвонил.
— Мам, ты где?
— В городе.
— Ты почему не дома?
— По делам.
— Каким?
— Разным.
— Мы же договаривались поговорить.
— Поговорим вечером.
— Мам, у нас грузчики завтра будут.
Надежда Павловна остановилась.
— Зачем?
— Ты же знаешь зачем.
— Хорошо.
— Ты не начинай снова.
— Я ничего не начинаю.
— Тогда договорились.
Она убрала телефон в сумку.
В тот день Надежда Павловна вышла на работу раньше. На смене было много дел, но мысли постоянно возвращались домой. Она представляла свою спальню с кроватью, старым шкафом, фотографией Антона и коробками возле стены.
Ей было трудно сосредоточиться.
Одна из коллег заметила, что она несколько раз проверяет телефон.
— Надежда, всё нормально?
— Да.
— С сыном?
Надежда Павловна на секунду задумалась.
— С сыном.
— Поссорились?
— Пока нет.
Коллега посмотрела на нее вопросительно.
— Что значит пока?
Надежда Павловна пожала плечами.
— Не знаю.
Вечером Антон приехал один.
Он вошел в дом, снял обувь и сразу пошел в спальню.
— Марина не смогла. Завтра приедет.
— Понятно.
Антон открыл дверь кладовки.
— Я еще раз всё посмотрел. Тут реально можно сделать нормально.
Надежда Павловна стояла в коридоре.
— Тебе не кажется, что сначала стоило спросить меня, хочу ли я это?
— Мам, ну мы же вчера всё обсудили.
— Нет. Вы вчера всё объявили.
Он замолчал.
— Давай без формулировок, — сказал он.
— Какие формулировки?
— Вот этих. Будто мы специально тебя задеваем.
— Я этого не говорила.
Антон прошел на кухню.
— Нам нужно решить вопрос быстро.
— Почему быстро?
— Потому что Тамара Степановна должна знать, что будет дальше.
— А она знает, что вы выбрали мою спальню?
Антон посмотрел в окно.
— Она знает, что мы ищем вариант.
— А про кладовку?
Он промолчал.
Надежда Павловна кивнула.
— Понятно.
— Мама, не надо вот так.
— Как?
— Вот этим твоим «понятно».
— А что я должна сказать?
Он тяжело сел на стул.
— Ты что, правда считаешь, что мы хотим тебя обидеть?
— Нет.
— Тогда почему ты ведешь себя так, будто мы тебе чужие?
— Потому что вы решили, где я буду спать, не спросив меня.
Он провел рукой по лицу.
— Ладно. Тогда скажи прямо. Чего ты хочешь?
— Жить в своей комнате.
— А Тамара Степановна?
— Пусть живет наверху.
— Ей неудобно.
— Тогда давайте искать другое решение.
— Другое решение это какое?
— Я не знаю.
— Вот именно, — сказал Антон. — У нас нет времени на «не знаю».
Надежда Павловна посмотрела на него.
— Зато у меня есть время не соглашаться на то, чего я не хочу.
Антон встал.
— Хорошо. Тогда завтра разберемся.
— Разберемся.
Утром приехала Марина.
Она вошла в дом с большой сумкой и папкой.
— Я взяла размеры мебели.
Надежда Павловна стояла у окна на кухне.
— Зачем?
— Чтобы понять, что куда встанет.
— В моей спальне?
— Да.
— Марина, вы действительно не понимаете, что для меня это значит?
Марина поставила сумку на стул.
— Я понимаю, что тебе непривычно.
— Не непривычно. Неприемлемо.
Марина поджала губы.
— Давай без крайностей.
— Где здесь крайность?
— Ты воспринимаешь всё как покушение на твою свободу.
Надежда Павловна тихо усмехнулась.
— На мою свободу?
— Да.
— А моя спальня тогда чья?
Марина не ответила.
Антон попытался смягчить разговор.
— Мам, ну зачем ты цепляешься за формулировки?
— А за что мне цепляться? За стены вы уже измерили.
В комнате повисла тишина.
Марина прошла к шкафу.
— Мы можем оставить тебе кровать.
Надежда Павловна посмотрела на нее.
— В кладовке?
— Да. Кровать компактная. Мы можем заказать другую.
— Очень удобно.
Антон поднял взгляд.
— Мам.
— Я слушаю.
— Давай договоримся хотя бы на несколько месяцев.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мой дом не гостиница.
Он ничего не сказал.
Марина сложила руки на груди.
— Нам тогда придется пересмотреть всю схему.
— Пересмотрите.
— И что ты предлагаешь?
— Жить так, как жили раньше.
Антон усмехнулся.
— Раньше уже не получится.
Надежда Павловна посмотрела на него внимательно.
— Почему?
Он хотел что-то ответить, но промолчал.
Тогда она поняла, что вопрос не в Тамаре Степановне.
Дело было не в лестнице.
Не в первом этаже.
Не в удобной комнате.
Они уже привыкли считать дом своим.
И, видимо, в их голове решение о переходе права собственности поставило последнюю точку. Теперь мать должна была просто принять новый порядок.
После этого Надежда Павловна перестала спорить.
Она молча прошла в спальню и начала складывать свои вещи. Марина увидела это первой.
— Ты собираешься?
— Нет.
— А что тогда?
— Навожу порядок.
— Зачем?
— Потому что мне так спокойнее.
Она убрала в шкаф несколько свитеров, переложила документы в другую папку, вытерла пыль с верхней полки. Антон стоял в дверях и не понимал, что именно происходит.
— Мам, ты меня вообще слышишь?
— Слышу.
— Тогда почему ведешь себя так спокойно?
Надежда Павловна обернулась.
— А как мне себя вести?
Он не нашел ответа.
На следующий день Антон позвонил и сказал, что грузчики приедут утром в субботу.
— Чтобы не тянуть.
— Хорошо.
— Мам, ты согласна?
— Я услышала.
— Это не ответ.
— Другого ответа у меня сейчас нет.
В субботу в доме было тихо.
Надежда Павловна встала рано, поставила чайник и открыла окно на кухне. С улицы доносился запах мокрой земли. Она посмотрела на свою спальню, потом на дверь кладовки.
Кладовка действительно была маленькая.
Там можно было поставить диван.
Можно было повесить лампу.
Можно было убрать коробки.
Можно было даже сделать аккуратные полки.
Но окна там не было.
И самое главное, никто не спросил, хочет ли она там жить.
Около десяти раздался звонок в дверь.
На пороге стояли два грузчика.
За ними был небольшой грузовик.
Антон подъехал почти одновременно.
Марина уже ждала в машине.
— Доброе утро, — сказал один из грузчиков.
— Здравствуйте.
Антон прошел внутрь.
— Сначала вот эту комнату.
Он показал на спальню.
— Шкаф, кровать, тумбы, всё аккуратно. Потом часть вещей из коридора.
Надежда Павловна стояла у стены.
Грузчики переглянулись.
— Всё отсюда? — спросил один.
— Да.
Надежда Павловна не сказала ничего.
Антон уже открыл дверцы шкафа.
— Здесь вещи лучше сразу в коробки.
Марина вошла следом.
— Мы подготовили.
Грузчики начали двигаться.
Один взялся за спинку кровати.
Надежда Павловна произнесла:
— Эту кровать не трогайте.
Все остановились.
Антон обернулся.
— Мам?
— Кровать остается.
— В смысле?
— В прямом.
— Но мы же договорились.
— Мы не договаривались.
Антон нервно усмехнулся.
— Ну хорошо. Тогда что выносим?
Надежда Павловна посмотрела ему прямо в глаза.
— Ваши вещи.
Он замер.
— Какие наши?
— Антона и Марины.
Марина сделала шаг вперед.
— Ты сейчас серьезно?
— Да.
— Надежда Павловна, мы приехали именно за вашими вещами.
— Я знаю.
— Тогда почему ты говоришь обратное?
Надежда Павловна достала из сумки папку.
— Потому что дом остается у меня.
Антон быстро подошел.
— Что?
— Регистрационные действия прекращены.
— Когда?
— Позавчера.
Он взял папку, открыл ее, пролистал несколько страниц.
— Не может быть.
— Может.
Марина подошла ближе.
— Ты что сделала?
— Отозвала заявление.
Антон поднял голову.
— Мам, зачем?
Она спокойно ответила:
— Потому что передумала.
— Ты не могла просто взять и передумать.
— Почему?
— Потому что мы всё уже решили.
— Вы решили.
— Мы семья.
— Поэтому вы решили за меня?
Марина резко выдохнула.
— Ты понимаешь, что сейчас всё рушишь?
Надежда Павловна посмотрела на нее.
— У меня ничего не рушится.
Она повернулась к грузчикам.
— Вот эту тумбу можно вынести. Она Антона.
Антон дернулся.
— Мам, не надо.
— Вот эти коробки тоже.
Марина побледнела.
— Наши вещи нельзя трогать.
— Тогда забирайте их сами.
Первый грузчик поставил тумбу у двери.
— Куда ставить?
— На улицу. Потом в машину.
Антон подошел к нему.
— Стоп.
Надежда Павловна подняла руку.
— Пусть.
Грузчик посмотрел сначала на одного, потом на другую.
— Кто у вас главный?
Надежда Павловна спокойно ответила:
— Я хозяйка дома.
Антон ничего не сказал.
Грузчик кивнул.
— Понял.
Работа продолжилась.
Сначала вынесли коробки Антона.
Потом кресло, которое Марина привезла полтора года назад.
Потом маленький шкафчик из прихожей.
Марина стояла в дверях и смотрела, как его проносят мимо нее.
— Ты этого не имеешь права делать.
Надежда Павловна поправила скатерть на кухонном столе.
— Почему?
— Потому что мы уже здесь живем.
— Где?
— В этом доме.
— Вот именно.
Антон подошел ближе.
— Ладно. Давай спокойно.
— Я спокойна.
— Тогда не надо выносить всё подряд.
— Вы пришли выносить мою мебель.
— Потому что мы думали, что дом уже на мне.
— Теперь не на тебе.
— Но ты же сама подписала.
— Подписала.
— И дала согласие.
— Дала.
— А теперь решила всё отменить?
— Да.
Он несколько секунд молчал.
Потом сел на стул.
— Мам, ну зачем ты так?
Надежда Павловна посмотрела на него.
— А как надо было?
Антон не ответил.
Марина быстро заговорила:
— Хорошо. Тогда давай искать компромисс.
Надежда Павловна кивнула.
— Давайте.
— Ты остаешься в своей спальне.
— Хорошо.
— А Тамара Степановна тогда переезжает наверх.
— Хорошо.
— И мы тогда хотя бы остаемся в доме.
Надежда Павловна посмотрела на нее.
— Вы где сейчас живете?
— Ну здесь.
— Но дом мой.
Марина замолчала.
Антон снова заговорил:
— Можно же всё оставить как есть. Мы будем помогать. Тамара Степановна может поселиться наверху, а мы будем рядом.
— Где рядом?
— Здесь.
— На каком основании?
Он растерялся.
— Мам, ты специально цепляешься.
— Я спрашиваю.
— Мы же семья.
— Семья это не ответ на всё.
Он опустил голову.
Грузчики тем временем вынесли последнюю коробку.
Марина подошла к Надежде Павловне.
— Ты могла просто сказать, что не согласна.
— Я сказала.
— Вчера.
— Да.
— И ты уже всё решила.
— А вы ведь тоже всё решили.
Марина отвела взгляд.
Надежда Павловна не чувствовала радости. Только странную ясность, будто в доме наконец открыли дверь, которая долго была закрыта.
Антон поднялся.
— Хорошо. Тогда скажи, сколько у нас есть времени?
— Сегодня.
— Сегодня?
— Да.
— Нам квартиру искать?
— Это ваш вопрос.
— Мам.
— Антон.
Он посмотрел на нее.
— Ты серьезно?
— Да.
Он кивнул.
— Понял.
Марина взяла сумку.
— Мы можем пожить у меня у мамы.
Антон посмотрел на нее.
— Там нет места.
— Есть.
— Где?
Марина замолчала.
Надежда Павловна отвернулась к окну.
Через час дом опустел.
Остались только ее вещи.
Ключи.
Чайник.
Старая мебель.
И тишина, которая почему-то казалась совсем другой.
Антон позвонил вечером.
— Мам, мы нашли квартиру.
— Хорошо.
— Небольшую.
— Разберетесь.
— Марина недовольна.
— Почему?
— Говорит, что дорого.
Надежда Павловна ничего не сказала.
— Ты понимаешь, что раньше было проще?
— Понимаю.
— Нам теперь за всё платить самим.
— Понимаю.
— Ты довольна?
Она посмотрела на кухню.
На старую плиту.
На чашку.
На стул, который немного шатался.
— Я дома.
Антон молчал.
— Ладно, — сказал он. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Через три дня Надежде Павловне позвонила Тамара Степановна.
— Надя, я слышала, что у вас там что-то не сложилось.
— Кто рассказал?
— Марина.
— Понятно.
Тамара Степановна немного помолчала.
— Я не хотела к тебе лезть.
— Я знаю.
— А мне, если честно, и здесь неплохо.
Надежда Павловна улыбнулась.
— В деревне?
— А где же еще?
— Марина говорила, что тебе тяжело.
— Тяжело. Но я сама знаю, что мне тяжело, а что мне удобно.
Надежда Павловна тихо засмеялась.
— Это точно.
— У меня печь есть.
— Я помню.
— И руки пока есть.
— Тоже помню.
— Так что не переживай.
— Я и не переживаю.
— Врешь.
Надежда Павловна улыбнулась.
— Немного.
— Ладно. Будь здорова.
— И вы.
После этого разговора Надежда Павловна долго сидела на кухне.
Через неделю Антон приехал один.
Он стоял на пороге и держал пакет с продуктами.
— Я тут кое что привез.
— Спасибо.
— Можно зайти?
Она отступила.
Он прошел в дом.
Остановился в коридоре.
— Тихо у тебя.
— Всегда было тихо.
— Нет. Раньше я не замечал.
Надежда Павловна поставила пакет на стол.
— Чай?
— Давай.
Они сидели друг напротив друга.
Антон крутил в руках ложку.
— Ты на меня злишься?
— Уже нет.
— А на Марину?
— Тоже нет.
— Тогда что?
Надежда Павловна посмотрела в окно.
— Я стала внимательнее.
— К чему?
— К словам.
Он кивнул.
— Понимаю.
— Не думаю.
Антон усмехнулся.
— Может быть.
Он отпил чая.
— Мам, а ты правда могла оставить мне дом?
— Могла.
— И почему не оставила?
Она ответила после короткой паузы.
— Потому что не хотела.
Он кивнул.
— Раньше ты бы согласилась.
— Раньше я часто соглашалась.
— Даже когда не хотела?
— Да.
— Почему?
Надежда Павловна посмотрела на него.
— Потому что ты был моим сыном.
Антон опустил взгляд.
Эти слова он услышал без раздражения.
— А сейчас?
— Сейчас ты тоже мой сын.
Он улыбнулся.
— Тогда почему всё так сложно?
Надежда Павловна ответила не сразу.
— Потому что одного родства мало.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— Можно мне иногда приходить?
— Конечно.
— Даже после всего?
— Ты же мой сын.
Он кивнул.
Вечером, когда Антон ушел, Надежда Павловна закрыла дверь и положила ключи на полку.
Через месяц квартира Антона и Марины уже перестала казаться им временной. Они купили небольшой стол, поставили шкаф в прихожей, привезли часть вещей из дома и постепенно начали привыкать к тому, что за место теперь приходится платить.
Тамара Степановна осталась в деревне.
Марина сначала говорила, что это ненадолго.
Потом перестала.
Оказалось, Тамара Степановна сама спокойно управляется с хозяйством. Печь она растапливает по утрам, воду набирает заранее, покупки делает раз в несколько дней, а когда приезжает соседка, они сидят на кухне и часами разговаривают.
Однажды Антон приехал к ней.
— Бабушка, может, всё-таки к нам?
Тамара Степановна поставила на стол миску с пирогами.
— А зачем?
— В городе удобнее.
— Кому удобнее?
Антон немного улыбнулся.
— Тебе.
— Мне и здесь удобно.
Он посмотрел на печь.
— А зимой?
— Зимой тоже.
— А лестница?
— Какая лестница? Я здесь живу без лестницы.
Антон рассмеялся.
— Марина говорит, что ты должна быть в городе.
Тамара Степановна налила ему чай.
— Марина много чего говорит.
Он посмотрел на нее.
— Ты на нее не сердишься?
— Нет.
— И на маму не сердишься?
— А мне за что?
— Не знаю.
Тамара Степановна пожала плечами.
— Вот и я не знаю.
Вечером Антон позвонил матери.
— Бабушка передает привет.
— Спасибо.
— Она сказала, что никуда не поедет.
— Я поняла.
— И что ей здесь нормально.
— Хорошо.
— Мам.
— Что?
— Мы сегодня с Мариной разговаривали.
— О чем?
— О доме.
Надежда Павловна помолчала.
— И что?
— Она сказала, что, наверное, мы слишком поспешили.
Надежда Павловна посмотрела на кухонные часы.
— Может быть.
— Ты нас простишь?
Она провела пальцем по краю чашки.
— А за что прощать?
Антон тихо рассмеялся.
— Ты всегда отвечаешь вопросом?
— Не всегда.
— А когда да?
— Когда мне самой нужен ответ.
Он замолчал.
Потом сказал:
— Мам, я иногда буду приезжать.
— Приезжай.
— Только без рулетки.
Надежда Павловна впервые за долгое время засмеялась по настоящему.
— Без рулетки можно.
— Тогда договорились.
После звонка она вышла в коридор.
Дверь кладовки была закрыта.
Надежда Павловна открыла ее и посмотрела внутрь. Там всё еще стояли банки, коробки и старый пылесос. Никакого диванчика, никакой лампы, никаких полок.
Она прикрыла дверь и пошла в спальню.
На стене всё еще висела фотография Антона. Надежда Павловна сняла ее, протерла мягкой тряпкой и поставила обратно.
Кровать стояла на своем месте.
Шкаф тоже.
На тумбочке лежала книга.
За окном темнело.
Надежда Павловна включила свет и на секунду задержалась у окна.
Дом был прежним.
Но она уже не была прежней хозяйкой, которая автоматически уступает, когда ее просят ради общего удобства.
Теперь она сначала спрашивала себя, чего хочет сама.
Телефон снова зазвонил.
Антон.
— Мам, я одну вещь забыл.
— Какую?
— Ты помнишь мой старый деревянный ящик из кладовки?
Надежда Павловна улыбнулась.
— Помню.
— Можно забрать?
— Конечно.
— Завтра приеду.
— Приезжай.
Он помолчал и добавил:
— Мам, а можно я сначала просто посижу у тебя на кухне?
Надежда Павловна посмотрела на пустой стул напротив и сказала:
— Можно. Но только без лазерного уровня.
