– Мама, присядь. И папу позови. Нам нужно поговорить, дело важное, голос в телефоне звучал спокойно, но привычно властно. Марина Сергеевна сама не заметила, как выпрямилась, совсем как в детстве Ольги, когда та собиралась выдвинуть очередное условие. Три года ни слова. Три года тишины, которая поначалу давила на Марину, будто настоящая тяжесть, а потом стала привычной, как старая боль в пояснице. И вот теперь звонок. Ни приветствия, ни вопроса о здоровье. Только важный разговор.
– Олечка, ты где? У тебя все хорошо? Миша здоров? – засуетилась Марина.
– Со мной все нормально. Сейчас речь не об этом. Я возвращаюсь. На будущей неделе. Нам с Мишей нужно где-то поселиться. Поэтому Иришину комнату освободите. Она ведь замужем, пусть живет у мужа. А нам с ребенком в бабушкиной маленькой квартире надолго тесно будет.
Марина опустилась на табурет возле стола и крепче сжала телефон. За окном сгущались сумерки, из соседнего жилья тянуло жареным луком. Виктор возился в ванной, шумела вода, он смывал с рук рабочую пыль. Вечер был самый обычный. До этого звонка.
– Оля, подожди. Ирина там живет. У нее вещи, работа неподалеку, она…
– Мам, я должна с Мишей под открытым небом ночевать? У бабушки Валентины места почти нет, да и возраст у нее уже такой, что с ребенком тяжеловато. А у вас большая квартира. Иришка с мужем может перебраться отдельно. Им давно пора жить своим домом. Это же разумно.
«Разумно». Как легко Ольга произносила это слово. Всегда легко.
– Дочка, но Ирина…
– Все решено. Мне некогда, Миша плачет. На будущей неделе приедем. Встретите нас?
В телефоне остались короткие гудки.
Марина положила его на стол и долго смотрела на старенький аппарат «Сигма», кнопочный, который Виктор купил три года назад в магазине «Электрон» по скидке. Когда-то Ольга время от времени звонила и просила деньги на учебу в столице, на комнату в общежитии. Потом звонки прекратились. Ольга словно вычеркнула родителей из своей жизни. Там, в столице, она родила Мишу от Павла, а тот вскоре исчез. Бабушка Валентина, Маринина мать, поддерживала внучку, отправляла продукты и часть своей небольшой пенсии. А родители не решались даже спросить: «Как там внук?» Не решались, потому что во время последнего разговора Ольга сказала: «Вы мне ничего не дали, все доставалось Ирине. Я вам не нужна. Живите со своей любимицей».
Это было неправдой. Но Ольга так крепко в это уверилась, что никакие объяснения уже не помогали.
– Марина, что произошло? – Виктор Андреевич вошел на кухню, вытирая ладони полотенцем. Лицо у него было усталое, морщины стали заметнее, в темных волосах серебрились пряди. Он трудился на заводе «Станочник» мастером смены, домой возвращался поздно, от него пахло машинным маслом и горячим металлом.
– Ольга звонила, – тихо сообщила Марина. – Возвращается с Мишей. Просит освободить Иришину комнату.
Виктор остановился. Полотенце застыло в его руках.
– В каком смысле освободить?
– В самом прямом. Говорит, Ирина замужем и должна жить у Михаила. А им с ребенком нужно больше места.
Он сел напротив и провел ладонью по лицу. Так он делал всегда, когда требовалось обдумать очередную семейную неприятность.
– И что ты ей сказала?
– Ничего. Она сама закончила разговор.
Некоторое время супруги молчали. За окном заурчал троллейбус, в подъезде хлопнула дверь. Обычные звуки родного областного городка, где они прожили всю жизнь. Здесь появились на свет обе дочери. Здесь Ирина окончила школу с медалью, поступила в медицинский институт, а потом вышла замуж за Михаила, хирурга из той же больницы. А Ольга все просила и просила, после чего уехала в Москву, как она говорила, «за настоящей жизнью».
– Витя, что нам теперь делать? – Марина взглянула на мужа так растерянно, что у него внутри все сжалось.
– Не знаю, – честно ответил он. – Иру выгонять нельзя. Она там устроилась, ей удобно, до работы рукой подать. Да и как можно выставить из дома собственную дочь?
– Ольга тоже наша дочь.
– Три года Ольга не считала нас родителями. А теперь снова вспомнила, когда понадобилось жилье.
Марина вздрогнула. Виктор редко говорил таким тоном. Вообще он был человеком мягким и уступчивым. Всю жизнь подстраивался под начальство, соседей и детей. Особенно под Ольгу.
– Может, Ирина согласится? – неуверенно произнесла Марина, сама понимая, как слабо звучат эти слова.
– Поговорим, – коротко сказал Виктор и поднялся. – Только я не представляю, как ей это объяснить.
***
Ирина вернулась ближе к десяти вечера. Она работала в отделении реанимации, смены часто затягивались. Тихо вошла, сняла куртку, убрала ее в шкаф. Из комнаты донеслось радостное повизгивание. Барсик, ее такса, услышал шаги хозяйки.
– Добрый вечер, мам, пап, – Ирина заглянула на кухню. Родители сидели там же, глядя в чашки с давно остывшим чаем. – Что случилось?
Марина подняла глаза. Ирина стояла в дверях, высокая, худощавая, в медицинской одежде. Темные волосы собраны сзади, лицо без косметики, усталое и бледное. Тридцать два года. Шестнадцать из них она жила с ощущением, что за все отвечает. Еще в школе, когда Ольге было девять, а Ирине шестнадцать, родители говорили: «Ира, ты старшая, присмотри за сестрой». Ирина присматривала. Когда Ольге понадобился новый телефон, а свободных денег не оказалось, Ирина отдала свои сбережения от подработок. Когда Ольга поступала в столичный вуз на платное отделение, Ирина оформила заем, чтобы родители внесли первый платеж. Ольга уехала, даже не поблагодарив. А Ирина еще два года возвращала этот заем.
– Присядь, Иришка, – позвала Марина. – Нам поговорить надо.
Ирина села, настороженно посмотрела на родителей. Барсик выбежал следом, ткнулся мордой ей в ноги. Она машинально провела ладонью по его спине.
– Ольга звонила, – начал Виктор. – Возвращается. С Мишей.
Ирина молча кивнула. Она ждала продолжения.
– Ей нужно место. Она просит… – Марина запнулась, – просит, чтобы ты переехала к Михаилу. А комнату уступила ей и внуку.
На кухне стало так тихо, что слышно было движение старых часов с кукушкой. Эти часы Виктор получил от профсоюза еще в восьмидесятых.
– Просит? – переспросила Ирина. – Или распоряжается?
– Ириш, она ведь с ребенком, – быстро заговорила Марина. Так она всегда оправдывала младшую дочь. – У бабушки Валентины действительно мало места. Квартира крошечная, Миша растет…
– Мама, остановись, – Ирина подняла ладонь. – Я правильно поняла? Ольга три года с вами не разговаривала. Обвиняла вас во всех семейных бедах. Родила ребенка и не сразу сообщила. Бабушка помогала ей, потому что Ольга вас якобы не простила. А теперь она звонит и требует, чтобы я, живущая здесь, оплачивающая коммунальные счета и помогающая по дому, просто собрала вещи и ушла? Только потому, что ей так удобнее?
– Ира, не говори так, – Виктор поморщился. – Она твоя сестра.
– Папа, – Ирина посмотрела на него, и в ее взгляде было столько накопившегося, что Виктор отвел глаза. – Она давно перестала быть мне близким человеком. Родные не бросают семью. Не обвиняют родителей в том, чего не было. Не пропадают на годы, а потом не приходят с готовыми требованиями.
– Но это же внук, – прошептала Марина. – Миша. Ему нужны хорошие условия.
– А мне какие условия нужны? – Ирина поднялась. – Мне опять уступить? Опять отодвинуть себя? Опять остаться удобной, понятливой старшей дочерью?
Она не повышала голоса. Говорила тихо и ровно, но в этой ровности слышалось напряжение.
– Иришка, мы тебя не заставляем, – Марина тоже встала и протянула руку. – Мы просим. Подумай. У тебя Михаил, вы можете снять жилье, перебраться к нему или…
– Или что, мам? – Ирина отступила. – Мне снова разбираться с чужими заботами? С Ольгиными? Она сама выбрала свою дорогу. Уехала в Москву, родила неизвестно от кого, бросила учебу. Это ее решение. Почему я должна за него отвечать?
– Мы не говорим, что ты отвечаешь, – Виктор устало потер переносицу. – Просто помоги семье.
– Семье, – Ирина усмехнулась без радости. – Хорошо. Я подумаю. Только скажите, что будет, если я откажусь? Если скажу, что комната моя, что я здесь живу по праву, что мне тоже нужны тишина, личное пространство и свой угол?
Марина и Виктор переглянулись. Ответить им было нечем.
– Вот и я о том же, – Ирина взяла Барсика на руки и прижала к себе. – Спокойной ночи.
Она ушла к себе и прикрыла дверь. Без хлопка. Но негромкий поворот ключа родители услышали так ясно, словно между ними опустилась тяжелая перегородка.
***
Утром Марина проснулась рано, хотя почти не отдыхала. Всю ночь переворачивалась и вспоминала, как родилась Ольга. Поздний ребенок, когда Ирине уже исполнилось семь. Как они радовались: вторая дочка, маленькая куколка. Круглые щечки, светлые кудряшки. Все вокруг восхищались: какая красавица растет.
Ольгу, конечно, баловали. Марина понимала это. Но как было не баловать? Ирина с детства казалась собранной и самостоятельной, а Ольга требовала внимания, капризничала. Проще было уступить, чем выслушивать ее недовольство. Постепенно это стало привычкой. Ольга просила, родители отдавали. Новая куртка, модные сапоги, поездка с классом в северную столицу. Деньги занимали у знакомых, Виктор брал дополнительные смены, Марина шила на дому. Ирина молчала. Всегда молчала. Носила Ольгины вещи, если та быстро из них вырастала. Отказывалась от кружков, чтобы в доме было меньше расходов. Говорила: «Мне ничего не нужно, мам, правда». И родители верили. Так им было проще.
Марина поднялась, накинула халат и вышла на кухню. За окном занимался серый ноябрьский рассвет. Она включила чайник, достала печенье «Сластена» из пачки, купленной в магазине «Уют». Села и стала ждать, когда закипит вода.
На кухню вошла Ирина, уже одетая и собранная.
– Доброе утро, – сказала она. – Я на работу. Вернусь поздно, сегодня дежурю.
– Ириш, – Марина посмотрела на дочь с надеждой. – Ты подумала?
– Подумала, – Ирина застегнула куртку. – Нет, мама. Я не перееду. Это моя комната. Я здесь живу, оплачиваю свою часть расходов, обустроила все под себя. Если Ольге нужно жилье, пусть снимает. Или остается у бабушки. Или ищет другое решение. Но не за мой счет.
– Но Миша…
– Мама, хватит, – Ирина уже стояла у двери. – Миша является заботой Ольги. Она стала матерью, значит, сама должна решать, где и как ему жить. Не вы и не я. Я слишком долго отодвигала собственные желания ради нее. Больше не стану.
Она ушла. Марина осталась сидеть и смотреть на закрытую дверь. Глаза защипало, но плакать она не стала. Просто думала, в какой момент упустила главное. Что именно должно было связывать семью. Теперь все расходилось, как рыхлая ткань, если потянуть за одну нитку.
***
Вечером позвонила бабушка Валентина. Виктор только вернулся с работы, а Марина готовила ужин.
– Маришка, зачем ты Ольге голову кружишь? – голос матери звучал резко и недовольно. – Она мне все уши прожужжала. Говорит, Ира не хочет переезжать, а вы не смогли ее уговорить. Что у вас там происходит?
Марина зажала телефон плечом и продолжила чистить картошку.
– Мама, Ирина отказывается. Это ее право.
– Какое еще право? – возмутилась Валентина. – Она замужем, у нее муж. Пусть живут вместе, как положено. А Ольге с Мишей куда деваться? У меня тридцать квадратных метров, мы едва поворачиваемся. Ребенок растет, ему место нужно.
– Мама, Ольга сама выбрала свою жизнь, – устало сказала Марина. – Мы помогали ей, чем могли. Она бросила учебу, родила, ни с кем не посоветовавшись. Теперь хочет получить комнату. А Ирина…
– А Ирина что? – перебила Валентина. – Ирина всегда была рядом с вами. Все ей доставалось. А Ольге что осталось? Старые вещи и крохи внимания. Вот она и затаила обиду.
Марина остановилась и положила нож.
– Мама, это неправда. Мы любили обеих. Обеим старались помогать.
– Любили неодинаково, – отрезала Валентина. – Ира была удобной, тихой, послушной. А Ольга с характером. Вот вы ее и отодвигали. Теперь пожинаете результат.
– Мама, мне некогда. Я перезвоню, – Марина положила трубку, не дожидаясь продолжения.
Руки у нее дрожали. Она оперлась о столешницу и закрыла глаза. А вдруг мать права? Неужели они действительно по-разному относились к дочерям? Нет, такого не могло быть. Просто Ирина ничего не просила, а Ольга постоянно требовала. Было легче уступить Ольге, лишь бы она замолчала, чем долго выслушивать ее претензии. Ирина терпела. Всегда терпела.
– Марина, что случилось? – Виктор вошел и увидел жену с побелевшим лицом и закрытыми глазами.
– Мама звонила. Обвиняет нас. Говорит, что мы не любили Ольгу.
Виктор помолчал, потом сел за стол.
– Может, в ее словах есть доля правды.
Марина открыла глаза.
– Что ты сказал?
– Мы ведь постоянно подстраивались под Ольгу. Так было легче. А Ирину почти не замечали. Она стояла рядом, надежная, как стена. Мы опирались на нее, когда Ольга устраивала очередной спектакль. Ира молчала, выносила все, а мы даже не спрашивали, чего хочет она. Помнишь, после школы Ирина мечтала поступать в столице, в Первый медицинский? Мы ответили, что денег нет, потому что Ольге нужны занятия с репетиторами. Ирина осталась здесь. Поступила в наш медицинский на бюджет, чтобы не тратить лишнего.
Марина села напротив.
– Я помню. Но ведь она не возражала.
– Потому что была хорошей девочкой, – Виктор горько усмехнулся. – Хорошие девочки редко спорят. Они терпят. А теперь мы снова хотим, чтобы Ирина потерпела. Уехала, уступила Ольге. Еще раз.
– Что же нам делать? – у Марины задрожали губы. – Ольга скоро приедет с Мишей. Куда их поселить?
– Не знаю, – Виктор поднялся и подошел к окну. – Правда не знаю. Но заставлять Ирину я не стану. Достаточно. Мы и без того слишком много у нее отняли.
***
Ольга приехала в субботу. Позвонила с вокзала и коротко сказала: «Встречайте». Виктор отправился за ней один, Марина осталась дома накрывать стол. Ирина дежурила.
Через час они вошли. Ольга первой переступила порог, держа мальчика за руку. Светловолосый, сероглазый, лет трех. Миша. Внук.
– Здравствуйте, – произнесла Ольга, оглядывая прихожую. Ни улыбки, ни объятий. Просто сообщила своим видом: теперь я здесь.
– Олечка, – Марина бросилась к ней, хотела обнять, но дочь отступила.
– Мам, я устала. Миша тоже. Где наша комната?
Марина замерла.
– Оля, Ирина не уехала. Она отказалась.
Лицо Ольги сразу изменилось. Брови сошлись, губы сжались.
– Как это, отказалась?
– Она считает комнату своей и имеет право остаться, – твердо произнес Виктор, хотя внутри ему было тяжело.
Ольга коротко рассмеялась, без веселья.
– Ясно. Значит, Ира опять главнее всех. Ее желания важнее наших. А мы с Мишей можем ночевать где придется?
– Ольга, не начинай, – Марина попыталась коснуться ее руки, но дочь резко отдернула ладонь.
– А что мне не начинать? Говорить правду нельзя? Вы всегда любили ее сильнее. Всегда. И сейчас все повторилось. Она захотела остаться, и вы не сумели ей отказать. А нам с ребенком куда?
– К бабушке Валентине, – тихо ответил Виктор. – Или ищите съемное жилье. Мы поможем в пределах возможностей.
Ольга долго смотрела на отца.
– Поможете? Вы никогда меня не поддерживали. Все только Ирине. Вашей золотой девочке.
– Ольга, это неправда! – Марина не выдержала. – Мы столько для тебя делали! Оплачивали учебу, покупали одежду, телефоны. Когда ты уезжала в Москву, мы даже заем брали. А Ирина потом сама его возвращала!
– Я просила ее об этом? – Ольга повысила голос. – Я просила, чтобы Ира за меня платила? Это вы решили, что она обязана! Потому что она старшая и ответственная! А я кто? Никому не нужная младшая глупышка, которая появилась не вовремя!
Миша тихо заплакал. Ольга присела и подняла сына на руки.
– Тише, мой хороший. Это бабушка с дедушкой просто спорят. Не пугайся.
Марина смотрела на внука и дочь, но не находила подходящих слов.
– Мы уходим, – Ольга поднялась и взяла сумку. – Спасибо за прием. Передадите Ирине, что она победила. Как всегда.
Она вышла, не оглянувшись. Дверь закрылась почти бесшумно.
Марина опустилась на диван в прихожей и закрыла лицо ладонями. Виктор стоял, глядя на дверь.
– Витя, что мы натворили? – прошептала она.
– Не знаю, – ответил он. – Но Ирину я не виню. Она права.
***
Ирина вернулась поздно вечером. Родители сидели на кухне и молчали. Чай в чашках остыл, печенье так и осталось нетронутым.
– Ольга приезжала? – спросила Ирина, входя.
– Да, – кивнул Виктор. – Уехала к бабушке Валентине.
Ирина села и посмотрела на родителей.
– Что она говорила?
– Что мы любим тебя сильнее. Что ты победила, – Марина подняла на дочь глаза, красные от слез. – Ириш, может, мы ошиблись? Может, надо было…
– Нет, мама, – перебила Ирина. – Не надо. Я ничего не выиграла. Просто перестала постоянно уступать. Это разные вещи.
Она налила себе воды из фильтра и выпила.
– Знаете, что я поняла? Помогать нужно тем, кто действительно оказался в трудном положении. Не тем, кто привык перекладывать все решения на окружающих. Ольга не беспомощна. Она просто не хочет сама отвечать за свою жизнь. Я больше не стану отвечать вместо нее.
– Но Миша, – начала Марина.
– Миша является Ольгиной заботой, – Ирина посмотрела на мать. – Мам, я вас люблю. Но больше не могу быть человеком, который жертвует собой ради всех. Я тоже хочу жить. Для себя. Ты понимаешь? Для себя.
Она ушла к себе. Марина и Виктор остались на кухне. За окном шел дождь и мерно стучал по подоконнику.
***
Прошла неделя. Ольга не звонила. Валентина звонила ежедневно, ругала всех и требовала вернуть внучку домой. Марина сначала отвечала, потом перестала брать телефон, а позже выключила звук. Виктор ходил на работу, возвращался и почти не разговаривал. Ирина трудилась, заботилась о Барсике. Иногда приезжал Михаил, ее муж. Высокий, спокойный, он обнимал Ирину, говорил ей что-то тихое, и она прижималась к нему. Марина видела это и понимала: дочь наконец нашла поддержку. Только не у родителей, а рядом с мужем.
Потом Валентина снова позвонила. Днем, когда Марина была дома одна.
– Маришка, Ольга совсем отбилась от рук, – устало сказала мать. – Оставила мне Мишу и ушла. Говорит, устроилась на работу и будет возвращаться по вечерам. А я кто, нянька? Мне восемьдесят три года. Я не могу целый день следить за трехлетним ребенком.
– Мама, а что я могу сделать? – Марина крепче сжала телефон.
– Заберите их! – почти крикнула Валентина. – Заберите, я больше не справляюсь!
– Куда забрать? Ирина не уйдет. Я больше не стану ее об этом просить.
– Ну и что? Пусть живут в зале, на диване! Или пусть Ольга снимает жилье, а вы помогите деньгами!
– Мама, у нас нет таких средств. Мы еще возвращаем заем за Ольгину учебу. У Виктора одна зарплата, моя пенсия небольшая.
– Значит, я одна должна все тянуть? – Валентина замолчала, потом заговорила тише: – Маришка, я не справляюсь. Миша хороший мальчик, но ему постоянно нужно внимание. А Ольга… какой была себялюбивой, такой и осталась. Даже ребенок ее не изменил.
Марина молчала. Впервые за много лет мать сказала об Ольге вслух то, что сама Марина боялась признать. И от этого ей стало особенно тяжело.
– Я подумаю, мама. Что-нибудь придумаю.
Она закончила разговор и долго сидела на диване. Потом поднялась, надела куртку и вышла.
***
Марина отправилась в центр, в агентство недвижимости «Домовой». Там работала ее прежняя знакомая по швейной мастерской Нина. Они встретились и обнялись.
– Марина, ты чего такая невеселая? – спросила Нина, усаживая ее за стол.
– Нина, мне нужна помощь. Надо найти недорогую квартиру. Однокомнатную или небольшую студию. Для дочери и ребенка.
Нина кивнула и начала просматривать объявления на компьютере.
– Есть несколько вариантов. Вот студия на Заводской, двенадцать тысяч в месяц. Вот однокомнатная на Ленина, пятнадцать. Счета отдельно.
Марина быстро прикинула расходы. Двенадцать тысяч. Еще около трех за коммунальные услуги. Всего пятнадцать. Ее пенсия составляла тринадцать. Виктор получал тридцать, но семь тысяч уходили на прежний заем. А ведь еще требовались деньги на еду и обычные нужды.
– Нина, а дешевле ничего нет?
– Марина, это уже нижняя планка. Дальше только общежития или комнаты с соседями.
Марина кивнула и поднялась.
– Спасибо. Я подумаю.
Она вышла на улицу. Пошел первый в этом году снег. Белые хлопья садились на плечи и таяли. Марина шла знакомыми улицами, мимо магазина «Уют», где покупала продукты, мимо остановки, на которой когда-то тридцать лет ждала транспорт до работы. Потом прошла мимо школы, где учились обе дочери.
Она думала о прожитых годах. Денег мало, и больше их не станет. Дочери выросли, но обе несчастливы. Одна привыкла требовать, другая привыкла все отдавать. И в этом была ее, Маринина, доля. Она не смогла обозначить границы, не сказала Ольге вовремя «нет», а Ирине не сказала простых слов: «Ты имеешь право думать о себе».
Домой Марина пришла уже в темноте. Виктор сидел на кухне и читал газету.
– Где ты была? – спросил он.
– В агентстве. Искала квартиру для Ольги, – Марина сняла куртку и села напротив. – Слишком дорого. Мы не потянем.
– Тогда не будем снимать, – Виктор отложил газету. – Пусть сама ищет.
– Витя, Валентина не справляется. Она просила забрать Ольгу и Мишу.
– Куда забрать? – Виктор посмотрел на жену. – Сюда? На диван в гостиную?
– Не знаю. Может быть.
– Нет, – покачал головой Виктор. – Марина, я понимаю, ты мать. Но мы не можем всю жизнь разбирать Ольгины проблемы. Она взрослая. Пусть работает, откладывает деньги и снимает жилье. Так поступают многие.
– А Миша?
– Миша ее ребенок. Не наш.
Марина вздрогнула от его твердого тона.
– Но он же внук.
– Внук, которого мы три года почти не видели. Ольга использует ребенка, чтобы добиться своего. Марина, хватит. Я устал. Всю жизнь брал дополнительные смены, чтобы у Ольги были модные вещи, у Ирины учеба, а у тебя продукты. И что получил? Ольга отвернулась, Ирина молча все принимала, а теперь наконец сказала, что больше не будет. Я просто устал. Понимаешь?
Он поднялся и вышел. Марина осталась одна. Уронила голову на ладони и впервые за много лет дала волю слезам. Долго плакала, потому что поняла: прежний порядок в семье больше не удержать.
***
Через неделю Ольга объявилась. Пришла поздно вечером, не предупредив. Дверь открыл Виктор.
– Я забрала Мишу у бабушки, – сказала Ольга вместо приветствия. – Сняла комнату в общежитии на Парковой. Там грязно, холодно, соседи постоянно шумят. Но другого мне не потянуть.
Марина вышла в прихожую и увидела дочь. Ольга заметно похудела, осунулась. Под глазами темнели круги, волосы были собраны в небрежный пучок.
– Олечка, проходи, – позвала Марина. – Чаю выпьешь?
– Не надо, – Ольга покачала головой. – Я пришла сказать, что больше к вам не обращусь. Никогда. Вы сделали выбор. Ирина для вас важнее. Хорошо. Живите с ней. А я сама справлюсь.
– Ольга, доченька, – Марина шагнула к ней, но дочь отступила.
– Я для вас не дочь. Я всегда была обузой. Ирина хорошая, умная, правильная. А я нервная и себялюбивая. Так вот, больше я ничего не попрошу. Даже если Миша останется без еды, не стану просить. Понятно?
Ольга развернулась и пошла к лифту. Марина выбежала следом.
– Ольга, подожди! Мы не этого хотели! Мы просто…
– Просто что? – Ольга обернулась, глаза у нее блестели. – Просто не любили меня? Тогда скажи прямо. Скажи: «Ольга, ты была ошибкой. Поздним, незапланированным ребенком. Мы тебя терпели, но по-настоящему не любили». Скажи!
– Нет! – Марина схватила дочь за руку. – Нет, Оленька! Мы тебя любили! Любим!
– Тогда почему Ирина осталась, а я нет? – Ольга высвободила ладонь. – Почему ее право важнее моего? Почему она может спокойно жить в вашей квартире, а я должна с ребенком ютиться в общежитии?
– Потому что Ирина никогда ничего не требовала! – сорвалась Марина. – Потому что она молча уступала, отдавала и отказывалась от своего! А ты всегда брала! Всегда! И ни разу не сказала спасибо!
Ольга молча смотрела на мать. Потом произнесла почти шепотом:
– Значит, мне нужно было стать удобной. Такой, как Ирина. Молчать, терпеть, ничего не просить. Тогда вы бы меня любили. Теперь я поняла.
– Оля…
Лифт приехал. Ольга вошла внутрь и нажала кнопку. Двери закрылись. Марина еще несколько секунд стояла в коридоре, потом медленно вернулась в квартиру.
Виктор сидел на кухне, опустив голову.
– Я слышал, – сказал он. – Все слышал.
– Витя, я не хотела так говорить, – Марина села рядом. – Просто не выдержала.
– Ты сказала то, что было внутри, – Виктор посмотрел на нее. – Мы действительно ценили Ирину за удобство. И сердились на Ольгу за ее постоянные требования. Мы сами приучили ее так себя вести, а теперь упрекаем за это.
– Что нам делать?
– Не знаю, – Виктор поднялся и подошел к окну. – Правда не знаю.
***
Ирина узнала обо всем утром. Родители сидели на кухне, молчали, глаза у обоих были красными. Дочь спросила, что случилось, и Марина пересказала ночной разговор, приход Ольги и ее последние слова.
Ирина слушала возле двери, держась за косяк.
– Что теперь? – спросила она, когда мать замолчала.
– Ничего, – Виктор повернулся к дочери. – Ольга сказала, что больше к нам не придет. Будет справляться сама.
– В общежитии? С трехлетним Мишей? – Ирина нахмурилась.
– Да.
Ирина помолчала, затем села за стол и налила себе чаю из заварника.
– Знаете, что странно? Я всегда завидовала Ольге. Она позволяла себе кричать, требовать, уезжать. А я не могла. Я была правильной и удобной. И теперь, когда впервые сказала «нет», виноватой снова оказалась я.
– Иришка, ты ни в чем не виновата, – Марина протянула руку, но Ирина не ответила на прикосновение.
– Виновата, мама. Если бы я уехала, все были бы довольны. Ольга жила бы здесь, вы успокоились бы. А мне пришлось бы снова молчать и отодвигать себя. Как всегда.
– Ира, милая…
– Мама, хватит, – Ирина поднялась. – Я не хочу больше об этом говорить. Я сделала выбор. И жить с его последствиями буду я. Не вы.
Она ушла в свою комнату. Марина и Виктор остались на кухне. За окном сыпал снег. Чистый, белый и совершенно равнодушный к человеческим делам.
***
Прошел месяц. Декабрь выдался холодным и снежным. Марина ходила на рынок, покупала продукты, готовила обеды. Виктор работал и возвращался домой молчаливым. Ирина почти не бывала дома, дежурила в больнице. Михаил приезжал реже. Они обсуждали съемное жилье и будущий переезд. Марина слышала отдельные фразы, но не вмешивалась.
Валентина звонила раз в неделю. Рассказывала о самочувствии, жаловалась на одиночество. Об Ольге не упоминала. Марина тоже не спрашивала. Ей было боязно услышать ответ.
Перед Новым годом позвонил неизвестный номер. Марина подняла телефон.
– Алло?
– Марина Сергеевна? Это Павел. Я когда-то был с Ольгой.
Марина застыла.
– Да. Я слушаю.
– Звоню потому, что Ольга не отвечает. Хотел поздравить Мишу, передать ему подарок. Но она не берет трубку. Вы не знаете, у них все хорошо?
– Я… не знаю. Мы сейчас почти не общаемся, – с трудом произнесла Марина.
– Понятно, – Павел немного помолчал. – Мы с Ольгой расстались нехорошо, я это понимаю. Но Миша мой сын. Я хочу участвовать в его жизни. Ольга против, но, может быть, вы… Впрочем, ладно. Если сможете, передайте, что я звонил.
Он закончил разговор. Марина еще некоторое время держала телефон у уха. Потом набрала Ольгин номер. Длинные гудки, затем автоответчик. Она позвонила снова. Потом еще раз. На пятый звонок Ольга ответила.
– Что случилось? – голос у нее был хриплым и уставшим.
– Олечка, это мама. Как ты? Как Миша?
– Нормально.
– Павел звонил. Хочет поздравить Мишу.
– Пусть идет своей дорогой, – коротко усмехнулась Ольга. – Когда Миша появился на свет, сын ему был не нужен. А теперь вдруг вспомнил.
– Ольга, может, он стал другим? Может, стоит дать ему возможность?
– Мам, не вмешивайся в мою жизнь, – голос дочери стал тверже. – Я сама разберусь.
– Доченька, я просто хочу поддержать…
– Не надо. Мне не нужна ваша поддержка. Мне вообще ничего от вас не нужно. Живите спокойно. С Ириной. Все, я заканчиваю разговор.
В трубке снова остались гудки. Марина опустила телефон и села на диван. Слезы потекли сами, тихо и без остановки.
Вошел Виктор, увидел жену, сел рядом и обнял ее.
– Что произошло?
– Ольга. Она нас совсем не принимает, Витя.
– Со временем все может измениться, – Виктор прижал жену к себе.
– Не знаю, – прошептала Марина. – Боюсь, что уже нет.
***
Новый год встретили втроем: Ирина, Марина и Виктор. Накрыли стол, поставили салаты и горячие блюда. Включили телевизор «Радуга», там показывали праздничную программу. Подняли бокалы с лимонадом из магазина «Уют», поздравили друг друга. Но веселья не получилось. Все сидели молча и слушали телевизор.
В полночь Ирина поднялась и подняла бокал.
– Я хочу сказать. Мы с Михаилом решили переехать. Через месяц. Нашли небольшую студию на Парковой и будем снимать ее вместе.
Марина посмотрела на дочь.
– Ириш, а твоя комната?
– Останется вам. Можете сдавать ее или использовать как захотите, – Ирина сделала глоток лимонада. – Я больше не могу здесь жить. Каждый день ощущаю вину за Ольгу, за Мишу, за то, что не уступила. Я не хочу постоянно жить с этим чувством. Хочу просто быть счастливой. С мужем, в своем доме.
– Мы понимаем, – Виктор кивнул. – Ты правильно решила, дочка.
Марина молчала. Потом встала, подошла к Ирине и обняла ее.
– Прости нас. За все.
Ирина обняла мать в ответ.
– Я не сержусь. Просто устала быть той, кто всегда отказывается от себя.
Они стояли рядом. За окном сияли праздничные огни, город шумел и радовался. А в маленькой квартире трое родных людей держались друг за друга, потому что больше всего на свете им хотелось снова почувствовать себя семьей.
***
Январь пролетел быстро. Ирина собирала вещи, Михаил приезжал с коробками. Барсик путался под ногами и радовался общей суматохе. Марина помогала, молча складывала книги и одежду дочери. Виктор починил старый чемодан, который Ирина собиралась взять для постельного белья.
В день переезда Ирина обняла родителей у порога.
– Я буду приезжать по выходным. Хорошо?
– Хорошо, – Марина кивнула, сдерживая слезы. – Мы будем ждать.
Ирина уехала. Квартира сразу стала просторнее и тише. Марина вошла в бывшую комнату дочери. Постель убрана, шкаф пуст. На столе лежала записка: «Спасибо вам за все. Люблю». Рядом стоял конверт. Внутри были деньги, около двадцати тысяч.
Марина вышла на кухню и показала конверт Виктору.
– Ира оставила. Наверное, на ремонт балкона.
Виктор взял деньги и долго смотрел на них.
– Хорошая у нас дочка, – тихо сказал он. – Всегда такой была.
– Да, – Марина села напротив. – А мы не умели это ценить.
Они молчали. Потом Виктор встал и налил чай.
– Будем жить дальше. Как получится.
– Как получится, – повторила Марина.
***
Прошло еще два месяца. В марте сошел снег, на улицах появилась слякоть. Ирина приезжала по воскресеньям, привозила пироги и рассказывала о новом доме. Михаил был внимателен, они обживались и собирались летом съездить к морю. Марина радовалась за дочь, хотя внутри все равно оставалась пустота.
Об Ольге ничего не было известно. Валентина говорила, что внучка иногда звонит, коротко. Миша ходит в детский сад, Ольга работает официанткой в кафе «Рассвет». Больше Валентина ничего не рассказывала.
Однажды в конце марта снова позвонил Павел.
– Марина Сергеевна, простите, что тревожу. Ольга опять не отвечает. Я хотел забрать Мишу на выходные. Она сначала согласилась, потом передумала. Может, вы с ней поговорите?
– Павел, я не знаю, – устало вздохнула Марина. – Мы с Ольгой почти не разговариваем.
– Но вы ее мама. Возможно, вас она послушает.
– Не послушает. Поверьте.
Павел помолчал.
– Знаете, ей совсем тяжело. Похудела, постоянно нервничает, на работе выбивается из сил. А Миша спрашивает, почему у других детей есть папы, а у него нет. Мне трудно это слышать.
Марина закрыла глаза.
– Чего вы хотите от меня?
– Поговорите с ней. Объясните, что я не враг. Я хочу помогать, деньгами и временем. Я изменился, правда. Раньше испугался ответственности и вел себя глупо. Сейчас понял, что сын для меня очень важен.
– Я попробую, – сказала Марина. – Но ничего обещать не могу.
Она позвонила Ольге. После нескольких гудков дочь ответила.
– Да?
– Олечка, это мама. Можно поговорить?
Пауза.
– О чем?
– О Павле. Он звонил. Хочет видеть Мишу.
– Мам, это не твоя забота.
– Ольга, он отец. Он имеет право общаться с сыном.
– Он сам отказался от этого права, когда ушел, – холодно ответила Ольга. – Мам, больше не звони мне с такими разговорами. Пожалуйста.
– Олечка, давай встретимся. Просто поговорим, спокойно.
Молчание.
– Зачем?
– Потому что я скучаю по тебе и Мише. Потому что я твоя мать и не хочу, чтобы ты оставалась одна.
Еще одна долгая пауза.
– Хорошо. В субботу, в два часа. В кафе «Березка» на Советской.
– Хорошо. Спасибо, дочка.
Ольга закончила разговор. Марина сидела у окна. За стеклом капала вода, снег постепенно уходил. Весна вступала в свои права.
***
Суббота выдалась теплой и ясной. Марина надела лучшее пальто, накрасила губы помадой, которую Ирина подарила ей на женский праздник. Виктор проводил ее до остановки.
– Держись, – сказал он. – Только не дави на Ольгу.
– Не буду, – пообещала Марина.
Она приехала в кафе заранее, заказала чай и села у окна. Ждала.
Ольга пришла ровно в два. Худенькая, бледная, в старой куртке. Волосы стянуты резинкой, на лице ни капли косметики. Она села напротив и промолчала.
– Привет, – улыбнулась Марина.
– Привет.
– Тебе чаю? Или кофе?
– Просто воды.
Марина подозвала официантку и заказала воду. Потом посмотрела на дочь.
– Как ты?
– Нормально.
– А Миша?
– Тоже нормально.
Между ними повисла тишина. Марина теребила салфетку.
– Олечка, я хотела поговорить о Павле.
Ольга поджала губы.
– Мам, я уже сказала, что эта тема закрыта.
– Но он изменился. Хочет помогать.
– Поздно.
– Почему поздно? Миша растет, ему нужен отец.
– У Миши есть я, – Ольга посмотрела на мать. – Этого достаточно.
– Недостаточно, – тихо возразила Марина. – Ребенку нужны оба родителя.
Ольга усмехнулась, и в этой усмешке не было радости.
– А как я росла? С мамой и папой, которые любили Ирину сильнее?
– Ольга, это неправда!
– Правда, мама. Ты сама это знаешь, просто не хочешь признаться.
Марина опустила глаза.
– Возможно, мы многое делали неверно. Но мы тебя любили. Честно.
– Любили, – Ольга кивнула. – Только не так, как Ирину. Я чувствовала это с детства. Ира была правильной, а я неудобной. Ира молчала, а я спорила. Ира уступала, а я просила. Вы хвалили ее и ругали меня, а потом удивлялись, почему я стала такой.
Марина слушала, и внутри становилось все тяжелее.
– Я не умела по-другому, – прошептала она. – Ты казалась мне слишком сложной. Я не справлялась.
– Не справлялась, – Ольга поднялась. – Ладно, мама. Я пойду. Мишу нужно забрать из садика.
– Подожди, – Марина схватила ее за руку. – Олечка, давай попробуем начать сначала. Я хочу видеть Мишу. Хочу помогать, чем смогу.
Ольга высвободила ладонь.
– Не надо, мама. Я сама справлюсь. Как всегда.
Она ушла. Марина осталась у окна и смотрела, как дочь быстро идет по улице, не оборачиваясь. Потом Ольга скрылась в толпе.
Марина расплатилась и пошла домой пешком. Долго шла и думала: материнство состоит не только из любви. Нужно еще видеть каждого ребенка таким, какой он есть. Принимать его характер, слышать его просьбы. А она не смогла принять Ольгу. Ольгу требовательную, резкую, живую. Марина хотела сделать ее удобной, а когда не получилось, просто отступила.
У двери ее встретил Виктор.
– Ну как?
– Никак, – Марина сняла пальто. – Ольга не хочет нас видеть.
– Может, ей так легче, – Виктор обнял жену.
– А нам? – Марина посмотрела ему в глаза. – Нам как жить?
– Дальше. Вместе с тем, что мы натворили.
***
Апрель выдался дождливым. Ирина приезжала и привозила весенние цветы, яркие тюльпаны. Рассказывала, что Михаил сделал ей официальное предложение, хотя они уже год состояли в браке. Показывала простое золотое кольцо. Марина радовалась за дочь, но радость получалась неполной.
В конце апреля позвонила Валентина.
– Маришка, у меня для тебя новости.
– Какие, мама?
– Ольга переезжает. Снимает отдельную квартиру. Нашла еще одну работу, по вечерам будет сидеть за кассой в магазине. Говорит, накопила на аренду.
– Это хорошо, – Марина почувствовала облегчение. – Значит, сама справляется.
– Справляется, – Валентина помолчала. – Только Мишу она почти не видит. Утром отводит в сад, вечером забирает, кормит, укладывает и снова уходит на работу. Ребенок почти весь день сам по себе.
– Мама, что я могу сделать? Она ведь не хочет моей помощи.
– Ничего не можешь. Я просто решила рассказать.
Марина закончила разговор и передала все Виктору.
– Значит, старается, – сказал он. – Молодец.
– Но Миша еще маленький, – вздохнула Марина.
– Миша является ее заботой. Не нашей.
– Но он внук.
– Марина, хватит, – Виктор повернулся к жене. – Мы не способны решить проблемы всех вокруг. Ольга взрослая, она сама выбрала свой путь. Пусть идет по нему. Мы уже сделали достаточно.
Марина кивнула, но внутри все равно ныло.
***
Май принес тепло и свежую зелень. Ирина с Михаилом пригласили родителей в гости, в новую квартиру. Студия была небольшой, зато светлой и уютной. На подоконнике стояли цветы, в большое окно лился солнечный свет. Барсик носился по комнате и радовался гостям. Михаил накрыл стол и достал домашний морс.
Сидели, разговаривали. Ирина рассказывала о работе и планах. Михаил шутил, подливал морс в стаканы. Марина смотрела на дочь и видела, что та счастлива. Впервые за много лет.
– Мам, почему ты такая грустная? – спросила Ирина.
– Да так, задумалась, – улыбнулась Марина. – О жизни.
– Об Ольге?
Ирина положила ладонь на руку матери.
– О ней тоже.
– Мам, ты не виновата. Мы все сделали то, что могли.
– Не знаю, – Марина покачала головой. – Не знаю, Иришка.
Они замолчали. Михаил поднял стакан с морсом и предложил выпить за семью. Все чокнулись. Сладкий вкус оказался неожиданно терпким, будто в нем растворились слова, которые так и не были сказаны.
***
В июне установилась жара. Марина ходила на рынок, покупала клубнику и зелень. Виктор ушел в отпуск и занялся балконом. Ирина звонила, приглашала родителей за город. Жизнь текла привычно и размеренно.
А однажды в середине месяца раздался звонок в дверь. Марина открыла. На пороге стояла Ольга. Рядом был Миша. Мальчик держал мать за руку и смотрел на бабушку большими серыми глазами.
– Привет, – сказала Ольга. – Можно войти?
– Конечно, – Марина отступила. – Заходите.
Они вошли. Миша прижимался к Ольгиной ноге и настороженно разглядывал незнакомую ему бабушку. Ольга села на диван и посадила сына к себе на колени.
– Мам, мне нужно с тобой поговорить, – начала она. – Я справляюсь. Снимаю жилье, работаю. Мише хорошо. Но я устала. Очень. И поняла, что одной тяжело.
Марина села напротив.
– И что ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты иногда оставалась с Мишей, когда я на работе. Я буду платить.
– Ольга, о чем ты? – Марина поднялась. – Какие деньги? Он мой внук, я с радостью помогу!
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я не хочу чувствовать себя обязанной. Если ты сидишь с Мишей, я плачу. Как няне. Иначе не надо.
Марина застыла.
– Доченька, при чем тут обязанности? Я твоя мать, его бабушка.
– Именно поэтому, – Ольга поднялась и поставила Мишу на пол. – Я не хочу повторять наши прежние отношения. Не хочу однажды услышать: «Я ради тебя растила Мишу, а ты неблагодарная». Мне нужен честный порядок. Ты помогаешь, я плачу. Никто никому ничего не должен.
Марина посмотрела на дочь и поняла: за этими словами стояла не гордость. Ольга просто защищалась. Она боялась вновь оказаться виноватой и обязанной.
– Хорошо, – сказала Марина. – Пусть будет по-твоему.
Ольга кивнула.
– Спасибо. Я позвоню и договоримся о днях.
Она взяла Мишу за руку и направилась к двери. Мальчик обернулся и помахал Марине.
– Пока, бабушка.
Марина помахала в ответ и улыбнулась сквозь слезы.
Когда Ольга и Миша ушли, Марина закрыла дверь и прислонилась ко лбу к прохладной поверхности. Из комнаты вышел Виктор.
– Это Ольга приходила?
– Да.
– Что ей понадобилось?
– Просила сидеть с Мишей. За деньги.
Виктор помолчал.
– Значит, она не простила.
– Нет, – Марина вытерла глаза. – Не простила.
– А мы сами себя простили?
Марина посмотрела на мужа.
– Не знаю, Витя. Не знаю.
***
Лето прошло. Марина сидела с Мишей дважды в неделю. Ольга привозила сына утром и забирала вечером. Деньги оставляла на столе. Марина не брала, но Ольга настаивала. Тогда Марина складывала купюры в конверт и думала, что вернет их позже, когда Ольге понадобится купить что-нибудь Мише.
Мальчик был тихим и послушным. Играл с игрушками, которые Марина купила в магазине «Малыш». Обедал, спал. Бабушку называл «тетя Марина». Марина не поправляла. Она понимала, что пока остается для него почти чужой.
Ирина узнала, что Ольга привозит Мишу к матери, и спросила:
– Как она?
– Держится, – ответила Марина. – Работает, снимает жилье.
– А Миша?
– Растет.
Ирина немного помолчала.
– Мам, я хотела бы с ним познакомиться поближе. Можно?
Марина растерялась.
– Не знаю, Ириш. Спроси Ольгу.
– Она мне не ответит. Ты сама спроси.
Марина позвонила Ольге и передала просьбу. Ольга долго молчала, потом сказала:
– Хорошо. Пусть приезжает в субботу к тебе. Мишу я оставлю.
В субботу Ирина приехала и принесла племяннику большую яркую машинку. Мальчик обрадовался и стал катать ее по полу. Ирина присела рядом и внимательно посмотрела на него.
– Похож на Ольгу, – сказала она Марине.
– Да. Глаза и волосы такие же.
– А характер?
– Пока тихий. Маленький еще.
Ирина играла с Мишей и смеялась. Марина смотрела на них, и в груди становилось тепло. Семья. Пусть разделенная, пусть с нерешенными обидами. Но все-таки семья.
Вечером Ольга приехала за сыном. Увидела Ирину и остановилась в дверях.
– Привет, – сказала Ирина.
– Привет, – Ольга подняла Мишу на руки.
– Как ты?
– Нормально.
Повисла неловкая тишина. Марина смотрела на дочерей. Они стояли друг напротив друга как чужие. Две женщины, которые когда-то были сестрами.
– Олечка, может, зайдешь? Чаю выпьешь? – предложила Ирина.
– Некогда. Мише пора спать.
– Тогда в другой раз.
– Может быть.
Ольга ушла. Ирина долго смотрела ей вслед.
– Она меня не простила, – тихо сказала Ирина.
– Она не ненавидит тебя, – Марина обняла дочь. – Просто пока не умеет отпустить прежнюю обиду.
– А когда сможет?
– Не знаю, милая. Не знаю.
***
Пришла осень. В сентябре часто шли дожди, листья покрывали дворы. Марина сидела с Мишей, водила его в парк, читала ему книжки. Мальчик привыкал, стал улыбаться и называть ее бабушкой. Ольга по-прежнему оставляла деньги и так же молча уходила.
А в октябре произошло то, что изменило отношения всех.
Ольга заболела. Высокая температура, слабость. Она позвонила Марине хриплым голосом:
– Мам, можешь взять Мишу? На несколько дней? Я совсем слегла.
– Конечно! – Марина встревожилась. – Тебе врача вызвать?
– Не надо. Сама поправлюсь.
Марина и Виктор приехали и забрали Мишу. Ольга лежала на диване, бледная, с горячим лицом.
– Олечка, я останусь, – предложила Марина. – Буду за тобой ухаживать.
– Не надо. Езжайте.
Они ушли. Мишу привезли к себе. Он спал в бывшей Иришиной комнате на раскладушке. Марина варила ему кашу и читала сказки. Виктор учил мальчика собирать конструктор.
Прошло три дня. Ольга не звонила. Марина волновалась, набирала номер, но дочь не отвечала. Тогда Марина поехала к ней.
Дверь открылась не сразу. Ольга стояла, держась за косяк. Лицо серое, губы сухие.
– Ольга! – Марина подхватила дочь под руку. – Ты совсем без сил! Почему не позвонила?
– Я в порядке, – попыталась отступить Ольга, но ноги ее не держали.
– Какой еще порядок? Ложись немедленно! Я вызываю врача!
Марина уложила дочь на диван, накрыла одеялом и позвонила в скорую. Врачи приехали быстро, осмотрели Ольгу и сделали ей укол.
– Воспаление легких. Состояние запущенное. Еще сутки, и пришлось бы отправлять ее в больницу.
Марина поблагодарила врачей. Когда они уехали, осталась рядом с дочерью.
– Мам, уходи, – прошептала Ольга. – Мише нужна ты.
– Мише с Виктором хорошо. А тебе сейчас нужна я.
Ольга закрыла глаза, и по щекам покатились слезы.
– Я так устала, мам. Так устала.
Марина села рядом и взяла дочь за руку.
– Я понимаю, Олечка. Понимаю.
– Я думала, что справлюсь одна. Но больше не хватает сил.
– Не нужно справляться в одиночку. Мы рядом. Мы всегда были рядом, просто не умели правильно это показать.
– Но вы любите Ирину больше.
Марина вздрогнула.
– Нет, Олечка. Мы любим вас обеих. Только проявляли это по-разному и очень часто неправильно. Но любим.
Ольга открыла глаза и посмотрела на мать.
– Мам, прости меня. За резкие слова и старые обиды. Я была несправедлива.
– И мы виноваты, – Марина погладила дочь по волосам. – Мы многое делали неверно. Баловали тебя, а потом оставили одну. Ирину не замечали, а потом ожидали от нее новых уступок. Мы плохо справлялись с ролью родителей, Олечка.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Вы просто люди. Обычные люди.
Они молчали. За окном шел дождь и постукивал по стеклу.
Ольга восстанавливалась две недели. Марина ухаживала за ней и возила Мишу из дома к матери и обратно. Виктор помогал, покупал лекарства. Ирина приезжала с бульоном и фруктами.
Ольге становилось лучше медленно. Но после болезни она изменилась. Стала мягче и спокойнее.
– Мам, спасибо тебе, – сказала она, когда Марина собиралась уходить. – За все.
– Не за что, милая. Я твоя мать.
– Теперь я это понимаю.
Марина обняла дочь и прижала ее к себе.
– Приезжай к нам. Вместе с Мишей. На выходных посидим, поговорим без спешки.
Ольга кивнула.
– Приеду.
***
В воскресенье Ольга приехала с Мишей и принесла пирог, который испекла сама. Марина накрыла стол, позвала Ирину с Михаилом. Впервые за много лет они собрались все вместе.
Сначала говорили осторожно, о погоде, работе и Мише. Мальчик играл с Барсиком и смеялся. Михаил шутил, Виктор разливал компот.
Потом Ирина посмотрела на сестру.
– Олечка, прости меня за то, что я не уступила комнату.
Ольга замерла.
– Ира, не надо. Ты была права.
– Нет. Я тоже думала только о себе. Могла переехать раньше, но не хотела. Я злилась на родителей и на тебя за то, что меня всегда просили уступить. И решила впервые не отступать. Но тебе от этого досталось больше всего.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я сама виновата. Я снова пришла с требованием и не подумала, что у тебя уже своя жизнь.
Сестры смотрели друг на друга, и у обеих блестели глаза.
– Мы обе ошибались, – тихо сказала Ирина. – И каждая по-своему была права.
Ольга поднялась и подошла к сестре. Они обнялись. Марина и Виктор смотрели на них, не скрывая слез.
– Семья, – прошептала Марина.
– Да, – кивнул Виктор. – Семья.
***
Вечер постепенно перешел в ночь. Миша уснул на диване, Ирина с Михаилом уехали. Ольга стала собираться домой.
– Мам, я тут подумала, – сказала она, одевая сына. – Может, мне перебраться поближе к вам? Найти квартиру в этом районе?
– Было бы хорошо, – улыбнулась Марина. – Мы смогли бы чаще помогать с Мишей.
– Да. Мне было бы спокойнее.
Ольга взяла сына на руки и вышла в прихожую. Марина проводила их до лифта.
– Олечка, знаешь, я давно хотела сказать… – Марина запнулась. – Ты молодец. Ты справляешься. Одна растишь сына, работаешь, держишься. Это многое значит.
Ольга посмотрела на мать.
– Я уже не одна, мама. Теперь у меня есть вы.
Лифт приехал. Ольга вошла и помахала рукой. Двери закрылись.
Марина вернулась в квартиру. Виктор мыл посуду на кухне.
– Уехала? – спросил он.
– Да. Хочет поселиться поближе.
– Хорошо, – Виктор вытер руки. – Это разумно.
Марина подошла к окну и посмотрела на темный двор. Фонари отбрасывали желтый свет, где-то лаяла собака.
– Витя, как ты думаешь, мы исправили свои ошибки?
Виктор подошел и обнял жену за плечи.
– Не знаю. Но мы попробовали.
– Этого хватит?
– Не знаю, – он прижал ее к себе. – Это все, что мы можем сделать.
Они стояли у окна и молча смотрели во двор.
***
Прошло еще несколько месяцев. Вернулась зима, но она оказалась мягкой. Ольга переехала в двухкомнатную квартиру в соседнем доме. Марина сидела с Мишей почти каждый день. Теперь без оплаты, просто потому что сама этого хотела. Ольга больше не спорила.
Ирина приезжала по воскресеньям. Иногда вместе с ней приходила Ольга. Все сидели за столом, пили чай и разговаривали. Не о прежних обидах, а о будущем, планах, детях и обычной жизни.
Однажды Ирина сказала:
– Мам, мы с Михаилом хотим ребенка.
Марина широко улыбнулась.
– Иришка, это замечательная новость!
– Да. Только я боюсь. Боюсь повторить ваши ошибки.
Марина ненадолго замолчала.
– Знаешь, доченька, все родители ошибаются. Главное, любить детей и уметь признавать свою неправоту. Мы поняли это слишком поздно. А ты сможешь понять раньше.
Ирина кивнула и обняла мать.
– Спасибо, мам.
***
Прошла весна, началось лето. Марина и Виктор сидели на кухне и пили чай. За окном зеленели деревья, перекликались птицы.
– Как Ирина? – спросила Марина.
– Звонила. Говорит, обследования хорошие, все идет нормально.
– Слава Богу.
– А Ольга?
– Тоже звонила. Павел встречается с Мишей по выходным. Хочет официально оформить отцовство.
– Правильно.
Они помолчали. Виктор несколько раз щелкнул выключателем, проверяя свет.
– Заснула? – спросил он.
Марина недоуменно посмотрела на мужа.
– Кто?
– Да просто вспомнил прошлый год. Как мы спрашивали Ирину, не уснула ли она.
Марина улыбнулась.
– Много времени прошло.
– Да. Много.
Она поднялась и подошла к окну. Двор был тихим и спокойным.
– Витя, как ты думаешь, мы хорошие родители?
Виктор подошел и обнял ее.
– Не идеальные. Но стараемся.
– Этого достаточно?
– Не знаю, Марина. Но это все, что у нас есть.
Она повернулась к нему и обняла в ответ.
– Чай будешь?
– Буду.
Они снова сели за стол, налили чай из старого заварника и стали пить молча. За окном шумел город, люди спешили по своим делам, а жизнь продолжалась.













