Ирина Павловна сняла трубку, не отрываясь от бухгалтерской тетради.
— Ир, привет, — сказал Виктор. — Ты сейчас можешь говорить?
— Могу. Только недолго, у меня отгрузка саженцев через час.
— Тут дело такое. Алина квартиру присмотрела. В новом комплексе, возле парка. Говорит, условия хорошие, но аренда кусается.
— И сколько?
— Ну, тысяч семьдесят в месяц.
— Витя, это не просто кусается. Это откусывает половину моей зарплаты.
— Я понимаю, что дорого. Но она правда старается встать на ноги. Блог развивает, съёмки нужны, фон соответствующий.
— У неё уже был магазин украшений, который прогорел за три месяца. Была студия для съёмок, которую мы оплатили и которая простояла пустой.
— Ир, ну сколько можно вспоминать.
— Столько, сколько я плачу за эти воспоминания.
Виктор помолчал.
— Ты могла бы хотя бы подумать.
— Я подумала. Ответ отрицательный.
— Она моя сестра.
— А я твоя жена. И у меня тоже есть право голоса в семейном бюджете.
— Никто у тебя это право не отбирает.
— Тогда зачем мы каждый раз возвращаемся к одному и тому же разговору?
Он вздохнул в трубку так громко, что стало слышно шум машин на его стороне.
— Ладно. Поговорим вечером.
— Поговорим, — согласилась Ирина и положила трубку.
Она посмотрела на тетрадь, где были расписаны расходы садового центра на следующую неделю: удобрения, рассада, зарплата двум продавщицам и водителю. Цифры выстраивались в ровные столбики, и от этой ровности становилось спокойнее.
За окном офиса, маленькой пристройки к теплице, шёл обычный будний день. Покупатели заходили за рассадой помидоров, кто-то спрашивал про новые сорта роз, кто-то торговался за мешок земли. Ирина любила эту рутину. В ней не было места неожиданностям, только труд и результат, который можно было увидеть и посчитать.
Садовый центр «Зелёный дом» она открыла двенадцать лет назад, когда поняла, что должность агронома в совхозе, который вот вот развалится, не сулит ничего хорошего. Начинала с маленькой теплицы на окраине Сосновска, а теперь у неё было три теплицы, магазин садового инвентаря и постоянные клиенты со всего города и окрестных посёлков.
Виктор в её дело почти не вникал. Он работал менеджером по логистике в компании, которая возила стройматериалы, и считал, что его карьера серьёзнее, чем торговля цветочками, как он иногда, не со зла, а по привычке, называл её работу.
Ирина не обижалась. Она давно научилась не обижаться на слова, а обращать внимание на дела.
Дома в тот вечер Виктор пришёл позже обычного, с пакетом продуктов, который он поставил на стол, не глядя на жену.
— Купил творог, тот, что ты любишь, — сказал он.
— Спасибо.
— Про Алину я подумал ещё.
— Я догадалась по твоему лицу.
— Она правда старается. У неё подписчиков за последний год почти вдвое больше стало. Рекламодатели начали писать.
— Витя, я рада за неё. Правда рада. Но при чём тут наши деньги.
— При том, что квартира с хорошим ремонтом и хорошим видом это часть её работы. Она снимает видео дома, показывает быт, интерьер. Если фон будет приличный, реклама будет дороже.
— То есть аренда элитной квартиры это инвестиция в её карьеру.
— Можно и так сказать.
— А если через полгода она решит, что ей нужна другая квартира, побольше, потому что реклама требует новых декораций, мы тоже будем инвестировать.
Виктор молчал, разбирая пакет.
— Ты как будто заранее решила, что она обманщица.
— Я не решила. Я помню факты. Магазин украшений, тридцать тысяч в оборудование, закрылся через три месяца. Студия для съёмок, аренда полгода, простояла пустой, потому что у неё, как она сказала, пропало вдохновение. Курсы визажа, которые она бросила на второй месяц.
— Это было давно.
— Два года назад. Не так уж давно.
— Она изменилась.
— Возможно. Но я не готова проверять это на нашем бюджете ещё раз.
— Значит, нет.
— Значит, нет, Витя. Мы можем помочь ей найти нормальную квартиру по её реальным возможностям. Это, кстати, недорого сейчас, аренда в городе разная, есть варианты и за двадцать пять тысяч в приличном состоянии.
— Она хочет именно ту, в новом комплексе.
— Тогда пусть зарабатывает на неё сама.
Разговор на этом не закончился, но пошёл по кругу, как это обычно бывало. Виктор напоминал про семейные ценности, Ирина напоминала про цифры в тетради. В итоге легли спать, каждый со своим мнением, и утром за завтраком тема как будто рассосалась сама собой, только Виктор был чуть более молчаливым, чем обычно.
Прошло несколько дней. Ирина, как и всегда, ездила в центр рано утром, принимала товар, разговаривала с поставщиками, следила за температурой в теплицах. Работа не оставляла много времени на переживания, и это было спасением.
Вечером в пятницу позвонила её подруга Наталья, с которой они дружили ещё со школы.
— Как у тебя дела с Алиной? — спросила Наталья, услышав про историю с квартирой.
— Держусь. Витя обиделся, но не сильно.
— Ты знаешь, у меня похожая история была с невесткой. Сын женился, а она сразу начала считать, что мы должны помогать с ипотекой, потому что мы же родители.
— И как ты выкрутилась?
— Сказала прямо, что помогать будем, но по мере возможности, а не по требованию. Обиделась она сильно, но что поделать.
— Вот и у меня так. Только тут не невестка, а золовка. Хотя суть та же.
— Семейные конфликты вокруг денег самые тяжёлые. Тут ведь дело не в сумме, а в том, что тебя воспринимают как кошелёк.
— Именно. Как будто у меня нет права распорядиться своим трудом так, как я хочу.
— Личные границы, Ир. Тебе решать, куда идут твои деньги. Ты их заработала.
— Это ты мне говоришь, а Виктору попробуй объясни.
— Мужчины часто не видят разницы между заботой о сестре и покрыванием её капризов.
Ирина усмехнулась в трубку.
— Ты как будто цитируешь статью из интернета про токсичных родственников.
— А что, читала недавно такую. Многое совпадает с твоей ситуацией.
Они поговорили ещё немного о делах, о том, что весна в этом году выдалась ранняя и рассада разошлась быстрее обычного, потом попрощались.
Ирина осталась сидеть на кухне одна, слушая, как в соседней комнате Виктор смотрел телевизор. Она думала о том, что двадцать три года брака должны были научить их обоих договариваться, но некоторые темы так и оставались болезненными.
Про наследство от двоюродной тёти Валентины Ирина никогда никому не рассказывала. Даже Виктору.
Тётя Валентина, дальняя родственница по материнской линии, жила одиноко в областном центре и умерла тихо, во сне, три года назад. Детей у неё не было, ближайшей роднёй считалась Ирина, хотя виделись они за всю жизнь от силы раз десять. Ирина ездила на похороны одна, без Виктора, который в те дни был в командировке, и там же узнала от нотариуса, что тётя оставила ей квартиру и небольшую сумму на счету.
Тогда Ирина решила ничего не говорить дома. Не потому, что хотела обмануть мужа, а потому, что боялась, что деньги сразу растворятся в общих нуждах, в ремонте, в поездках, в очередной просьбе Алины. Ей хотелось, чтобы хоть что то осталось только её, личным, неприкосновенным.
Квартиру она оформила на своё имя, привела в порядок, вложив часть тётиных денег в ремонт, и сдавала через агентство «Уютный дом» уже почти два года. Занималась этим риелтор Мария Семёновна, женщина деловая и молчаливая, которая знала, что хозяйка не хочет огласки, и вопросов лишних не задавала.
Деньги от аренды Ирина откладывала на отдельный счёт. Не тратила почти ничего, просто смотрела иногда, как растёт цифра, и это давало ей странное, но приятное чувство опоры. Как будто у неё был маленький собственный остров, куда никто не мог войти без спроса.
Иногда она чувствовала себя виноватой перед мужем за эту тайну. Но потом вспоминала, сколько раз её труд, её магазин, её время воспринимались как что то само собой разумеющееся, общий ресурс, из которого можно черпать без объяснений, и вина проходила.
В субботу утром они с Виктором завтракали молча. Он читал новости в телефоне, она разбирала счета за неделю.
— Алина звонила, — сказал он, не поднимая глаз.
— И что?
— Говорит, нашла риелтора, который поможет с арендой в рассрочку. Первый месяц дороже, потом дешевле.
— Пусть решает сама, если нашла.
— Она спрашивала, не поможем ли мы хотя бы с первым взносом.
— Витя, мы это уже обсудили.
— Я помню. Просто говорю, что она не отступилась.
— Значит, найдёт способ справиться сама. Она взрослый человек.
Виктор отложил телефон.
— Иногда мне кажется, что ты специально жёсткая с ней, потому что она моя сестра, а не твоя.
Ирина отложила ручку и посмотрела на него.
— Если бы у меня была родная сестра с такими же привычками тратить чужие деньги, я была бы с ней так же строга. Дело не в родстве, а в поведении.
— Тебе не кажется, что ты слишком много считаешь? Копейки, расходы, кто сколько потратил.
— Мне кажется, что кто то в этой семье должен считать. Иначе мы давно бы жили в долг.
Он не ответил, встал и ушёл в другую комнату. Ирина осталась одна с чашкой остывающего чая и мыслью, что разговоры такого рода будут повторяться снова и снова, пока кто то не поставит точку раз и навсегда.
Алина Викторовна вела свой блог под звучным названием, которое переводила как «жизнь без границ», хотя границы, судя по всему, касались только чужих денег. У неё было около шестидесяти тысяч подписчиков, она снимала видео о моде, интерьерах, путешествиях, которые чаще всего оплачивали спонсоры или родственники, а сама зарабатывала на рекламных интеграциях нерегулярно, урывками.
Ирина видела эти видео пару раз, когда листала телефон по вечерам. Алина в красивом халате готовила завтрак на фоне светлой кухни, рассказывала о том, как важно окружать себя красотой, а потом переходила к рекламе крема для лица от очередного мелкого бренда.
В глубине души Ирина понимала, что дело не только в деньгах. Ей претило само отношение, лёгкость, с которой Алина воспринимала чужой труд как ресурс для собственного комфорта. Ирина сама выросла в семье, где деньги доставались тяжело, где мать шила на дому, чтобы прокормить троих детей, и привычка ценить каждый заработанный рубль въелась в неё намертво.
Через две недели после того телефонного разговора Виктор снова поднял тему за ужином.
— Алина нашла квартиру, — сказал он, разрезая котлету. — Через агентство. Говорит, повезло, хозяйка снизила цену, потому что квартира новая и хочет постоянного жильца.
— И где эта квартира?
— В комплексе «Северная звезда». Помнишь, там ещё стройка недавно закончилась.
Ирина замерла на секунду с вилкой в руке. «Северная звезда» это был как раз тот комплекс, где находилась её квартира от тёти Валентины.
— Интересно, — сказала она осторожно. — И на каких условиях?
— Пятьдесят пять тысяч в месяц, с учётом её скидки. Просит, чтобы мы хотя бы половину покрывали первые три месяца, пока не наберёт новых рекламных контрактов.
Ирина отложила вилку.
— Мы уже говорили, что я не буду в этом участвовать.
— Я не прошу тебя. Я думаю сам покрывать половину из своей зарплаты.
— Это твоё право, Витя. Но я предупреждаю сразу, из семейного бюджета, из общих денег, ни копейки.
— Хорошо, хорошо. Я понял.
Она не стала уточнять номер квартиры или этаж. Что то внутри подсказывало ей, что совпадение слишком странное, чтобы быть просто совпадением, но проверять напрямую, расспрашивать мужа, значило выдать себя раньше времени. Она решила позвонить Марии Семёновне сама, под предлогом обычной проверки состояния квартиры.
На следующий день, в перерыве между поставками рассады, она набрала номер риелтора.
— Мария Семёновна, добрый день. Как там моя квартира на Северной звезде, всё в порядке?
— Ирина Павловна, добрый день. Всё хорошо, недавно заселилась новая жиличка. Молодая женщина, блогер, кажется. Очень довольна квартирой, говорит, идеально подходит для съёмок.
У Ирины сжалось внутри что то холодное.
— А как её зовут, не подскажете?
— Секунду, посмотрю договор. Алина Викторовна.
Ирина закрыла глаза на мгновение.
— Фамилия та же, что у меня?
— Да, точно, я обратила внимание, но подумала, совпадение бывает.
— Спасибо, Мария Семёновна. Я всё поняла.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно теплицы, где рассада огурцов тянулась к свету ровными зелёными рядами.
Значит, вот как обернулось дело. Алина, ничего не подозревая, сняла через агентство квартиру собственной невестки. Витя, судя по всему, тоже ничего не знал, иначе давно бы проговорился или начал странно себя вести.
Ирина решила пока никому ничего не говорить. Ей нужно было время, чтобы понять, как поступить с этим знанием.
Дни шли своим чередом. Садовый центр требовал внимания, приближался сезон посадки многолетников, покупатели шли потоком. Ирина с головой уходила в работу, и это помогало не думать постоянно о ситуации с квартирой.
Виктор дома вёл себя обычно, разве что чаще звонил сестре, интересовался, как у неё дела на новом месте.
— Алина говорит, квартира прекрасная, — сказал он однажды за ужином. — Светлая, с хорошей планировкой. Уже сняла там несколько видео, реклама пошла лучше.
— Рада за неё, — ответила Ирина ровным голосом.
— Она, кстати, спрашивала, приедем ли мы в гости посмотреть, как она устроилась.
— Может быть, приедем, — сказала Ирина, и в этих словах была скрытая ирония, которую Виктор не заметил.
На самом деле она уже решила съездить туда, но не в качестве гостьи, а как хозяйка, которая имеет право проверить состояние своего имущества. Только нужно было выбрать подходящий момент.
Момент представился спустя ещё десять дней, когда Мария Семёновна позвонила снова.
— Ирина Павловна, извините за беспокойство. Жиличка просит продлить договор на особых условиях, говорит, что родственники будут оплачивать половину, и просит скидку, ссылаясь на семейные обстоятельства. Я объяснила, что такие вопросы решает только собственник, но она настаивает на встрече.
— Хорошо, — сказала Ирина. — Я сама с ней встречусь.
— Может, мне присутствовать, для порядка?
— Не нужно. Пришлите мне, пожалуйста, копию действующего договора, и я подъеду сама.
В воскресенье, когда Виктор уехал на рыбалку с коллегами, Ирина взяла папку с документами и поехала в комплекс «Северная звезда». По дороге она думала о том, как будет выглядеть этот разговор, но конкретных слов заранее не подбирала. Ей важно было увидеть лицо Алины в момент, когда правда откроется.
Дом стоял новый, с аккуратным двором, детской площадкой и высаженными вдоль дорожек молодыми туями. Ирина невольно отметила, что туи посажены неправильно, слишком близко друг к другу, через пару лет придётся прореживать.
Она поднялась на пятый этаж, остановилась у двери с номером, который знала наизусть, и позвонила.
Дверь открыла Алина, в домашнем костюме, с распущенными волосами, явно удивлённая визитом.
— Ирина Павловна, вы? Не ждала. Витя не предупредил.
— Он не знал, что я приеду, — сказала Ирина. — Можно войти?
— Конечно, конечно, — Алина посторонилась, хотя в голосе слышалось лёгкое замешательство. — Пришли посмотреть, как я устроилась?
— Что то вроде того.
Ирина вошла в прихожую, которую сама когда то обустраивала, выбирала плитку, светильники, зеркало у входа. Всё было на своих местах, только теперь здесь жил другой человек.
— Проходите на кухню, я чай поставлю, — предложила Алина, всё ещё не подозревая, что происходит.
— Не откажусь.
Они прошли на кухню, светлую, с окном во двор, где стоял стол, купленный Ириной три года назад в мебельном магазине на другом конце города. На столе лежал раскрытый ноутбук, рядом кольцо для подсветки, явно для съёмок.
— У вас тут, я вижу, творческий процесс, — заметила Ирина, садясь.
— Да, снимаю обзоры интерьера, это сейчас хорошо заходит. Кстати, — Алина оживилась, — Витя вам не говорил про мою просьбу?
— Про какую именно?
— Ну, про то, чтобы вы с ним оплачивали половину аренды. Я понимаю, вы не хотите вкладываться в мои проекты, но это же квартира, это база, а не бизнес. Совсем другое дело.
Ирина молча смотрела на неё.
— Я вообще думала, — продолжила Алина, разливая чай, — что раз я родственница, могла бы жить тут вообще без оплаты какое то время, пока не встану на ноги. Хозяйка ведь через агентство, не видит меня в лицо, а с вами бы мы могли договориться по человечески.
— По человечески, значит, — повторила Ирина.
— Ну да. Семья же. Мы могли бы просто взять и не платить месяц другой, никто и не заметит.
Ирина открыла папку, которую держала на коленях, и достала оттуда договор аренды.
— Алина, я хочу тебе кое что показать.
Она положила документ на стол, развернула его так, чтобы была видна первая страница, где чёрным по белому значилось имя собственника.
Алина взяла лист, пробежала глазами, потом подняла взгляд на Ирину. Лицо её медленно менялось, от лёгкого недоумения к чему то более тяжёлому.
— Это что, шутка?
— Нет.
— Собственник, Иванова Ирина Павловна. Это вы.
— Да, я.
— Вы владеете этой квартирой?
— Уже почти два года.
Алина отложила лист, будто он вдруг стал горячим.
— Почему вы никогда не говорили?
— Потому что это моё имущество, купленное на моё наследство, и я не обязана отчитываться перед всей семьёй, куда я вкладываю деньги.
— Но Витя ваш муж, он то знает?
— Не знает.
Наступила пауза. Алина сидела, скрестив руки, и в её глазах читалась смесь возмущения и растерянности.
— Значит, вы всё это время знали, что я снимаю квартиру у вас, и молчали?
— Я узнала недавно. Как только узнала, решила приехать и разобраться лично.
— И что теперь? Собираетесь меня выселить, чтобы отомстить за то, что я вам не нравлюсь?
— Тут нет никакой личной обиды, Алина. Есть договор аренды, который ты подписала с агентством, действуя от своего имени. В договоре прописаны условия: сумма, сроки оплаты, штрафы за просрочку. Эти условия остаются прежними, вне зависимости от того, кто собственник.
— Вы хотите сказать, что я буду платить полную сумму, хотя мы родственники?
— Именно это я и хочу сказать.
Алина вскочила из за стола, задев чашку, чай выплеснулся на скатерть.
— Это низко. Вы могли бы просто дать мне пожить бесплатно немного, никто бы не пострадал, а вы вместо этого устраиваете проверку, как будто я преступница какая то.
— Я не устраиваю проверку. Я пришла напомнить об условиях договора, который ты подписала. Если тебе они не подходят, ты вольна искать другое жильё.
— То есть вы меня выгоняете.
— Я не выгоняю. Я говорю, что скидок и отсрочек по семейным причинам не будет. Оплата вовремя, в полном объёме, как указано в договоре.
Алина стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и в её взгляде читалась обида, смешанная с непониманием.
— Знаете, что самое обидное? Я думала, вы просто скупая, а оказывается, вы ещё и скрытная. Всё время держите камень за пазухой.
— Никакого камня я не держу. Просто я умею отделять свои деньги от чужих просьб.
— И даже брату родному не сказали, что у вас есть отдельная квартира. Что вы там ещё скрываете?
— Это не касается ни тебя, ни этого разговора.
Алина резко отвернулась к окну, помолчала, потом снова заговорила, уже тише.
— Мне через полторы недели рекламный контракт нужно закрывать, съёмки здесь запланированы. Куда мне срываться в такой момент?
— Договор действует до конца текущего срока оплаты. У тебя есть время найти другой вариант.
— То есть вы даёте мне полторы недели?
— Я не даю тебе никаких особых сроков сверх тех, что прописаны в договоре. Просто напоминаю о них.
Алина замолчала, отвернувшись к окну. Ирина сложила договор обратно в папку, встала, поставила чашку в раковину.
— Спасибо за чай, — сказала она. — Я поеду.
— Ирина Павловна, — окликнула Алина, когда та была уже у двери. — Вы хоть понимаете, что теперь всё изменится? Витя узнает, что вы скрывали от него квартиру, и это тоже нехорошо будет выглядеть.
— Пусть узнает. Мне нечего стыдиться. Я купила квартиру на своё наследство и распорядилась им так, как посчитала нужным. Это моё право.
— Личные границы, значит, — с горькой усмешкой протянула Алина, явно повторяя слова, которые где то слышала.
— Именно, — спокойно ответила Ирина и вышла.
По дороге домой она вела машину медленно, обдумывая произошедшее. Внутри было странное чувство, не радость, не облегчение, а скорее спокойная уверенность в том, что она поступила правильно. Годами она позволяла родственникам считать её кошельком, теперь пришло время расставить всё по местам.
Дома её ждал Виктор, вернувшийся с рыбалки раньше, чем обычно.
— Где ты была? — спросил он, увидев, что она заходит с папкой документов.
— Ездила по делам, — сказала Ирина, вешая куртку. — Нам нужно поговорить, Витя. Присядь.
Он сел за стол, насторожённый её тоном.
— Что случилось?
— Помнишь тётю Валентину, мою двоюродную тётю из области?
— Ну, помню, ты ездила на похороны одна, я тогда в командировке был.
— Она оставила мне наследство. Квартиру и небольшую сумму денег.
Виктор нахмурился.
— И ты мне никогда не говорила?
— Не говорила. Решила оставить это себе, как что то личное.
— Три года прошло, Ира. Три года ты молчала.
— Молчала.
— И что с этой квартирой? Продала?
— Нет, сдаю. Через агентство «Уютный дом». Тебе эта квартира знакома, кстати.
— Откуда мне её знать?
— Она в комплексе «Северная звезда». В ней сейчас живёт твоя сестра.
Несколько секунд Виктор просто смотрел на жену, не в силах понять услышанное.
— Ты хочешь сказать, что квартира, которую снимает Алина, принадлежит тебе?
— Да.
— И ты знала об этом всё время?
— Узнала недавно, когда Мария Семёновна, риелтор, назвала имя жилички. Сегодня ездила туда, разговаривала с Алиной, показала договор.
Виктор откинулся на спинку стула, потирая лицо руками.
— Это же безумие какое то. Ты хочешь сказать, что моя сестра платит деньги моей же жене, сама того не зная?
— Именно так.
— И ты молчала об этом столько лет, вместо того чтобы сказать мне честно?
— А ты бы что сделал, если бы узнал раньше? Настоял бы, чтобы я вложила эти деньги в очередной проект Алины? Или в общий ремонт, который потом снова растворился бы в бытовых нуждах?
— Я не знаю. Но это моя семья тоже, Ир. Ты решила что то важное, не посоветовавшись со мной.
— Это моё наследство, Витя. Не общее, не семейное, а моё личное. Тётя Валентина оставила его мне, а не тебе и не Алине.
— По закону, может, и так. Но мы же муж и жена, мы должны быть открыты друг с другом.
— Я была открыта в том, что касалось наших общих денег. Никогда не скрывала расходы, зарплату, кредиты. Но это отдельная история, и я имею право на что то своё.
Виктор встал, прошёлся по кухне, остановился у окна.
— И что теперь с Алиной?
— Договор действует до конца оплаченного периода. Дальше она либо продлевает на общих условиях, без скидок, либо съезжает.
— Ты специально решила проучить её через это?
— Я не собиралась никого проучивать. Я узнала правду и восстановила справедливость, вот и всё. Условия для неё те же, что были бы для любого другого арендатора.
— Она не любой другой. Она моя сестра.
— Именно поэтому она должна была получить самые обычные условия, а не привилегии за мой счёт.
Он ничего не ответил, только покачал головой и вышел из кухни. Ирина осталась сидеть одна, слушая, как в комнате хлопнула дверь. Она понимала, что вечер будет напряжённым, но чувствовала себя на удивление спокойно.
На следующий день Алина позвонила Виктору несколько раз, судя по обрывкам разговора, который Ирина слышала из соседней комнаты.
— Да, я знаю, — говорил Виктор в трубку. — Нет, я не знал раньше… Алин, ну послушай… Я поговорю с ней ещё раз.
Вечером он снова завёл разговор.
— Алина в панике. Говорит, у неё съёмки запланированы, реклама, контракты. Просит хотя бы месяц отсрочки, чтобы найти другое жильё без спешки.
— Пусть обращается к Марии Семёновне, как обычный арендатор. Я не собираюсь вести переговоры лично, это не моё дело больше.
— Ты могла бы проявить немного понимания.
— Я проявляла понимание последние пять лет, Витя. Оплачивала её провалы, молчала, когда она называла мою работу торговлей цветочками. Хватит.
Виктор замолчал, потом сказал тихо:
— Ты изменилась в последнее время.
— Может, я просто перестала бояться сказать нет.
Следующие дни прошли в напряжённой тишине между супругами. Виктор ходил хмурый, звонил сестре в другой комнате, чтобы Ирина не слышала. Ирина, в свою очередь, погружалась в работу центра, где как раз начался сезон продажи рассады цветов, и покупателей прибавилось вдвое.
Мария Семёновна звонила пару раз с обновлениями.
— Ирина Павловна, жиличка нашла новую квартиру, попроще, съезжает через несколько дней. Просила передать, что заберёт вещи в среду.
— Хорошо, спасибо за информацию.
— Кстати, состояние квартиры проверила, всё в порядке, ничего не повреждено, разве что на кухне пятно от чая на скатерти, но это мелочи.
Ирина невольно усмехнулась, вспомнив тот самый разлитый чай.
В среду, как и обещала, Алина съехала. Виктор поехал помочь ей с вещами, взял отгул на работе, чего раньше почти никогда не делал. Вернулся домой поздно вечером, уставший и молчаливый.
— Она переезжает к подруге, пока не найдёт новое место, — сказал он, садясь ужинать. — Обиделась на тебя сильно. Говорит, никогда не думала, что ты способна на такое.
— На что именно? На то, что я потребовала соблюдения условий договора, который она сама подписала?
— На то, что ты скрывала правду, а потом использовала её как оружие.
— Я никого не использовала как оружие, Витя. Я просто перестала молчать.
— Она теперь считает тебя врагом.
— Это её выбор. Я не заставляю никого меня любить. Но и терпеть, когда меня воспринимают как бесконечный источник денег, я тоже не обязана.
Виктор долго молчал, ковыряя вилкой в тарелке.
— Знаешь, я тоже во многом виноват. Слишком долго покрывал её капризы, думал, что это забота о младшей сестре.
— Забота это не значит оплачивать все её желания без разбора.
— Понимаю теперь. Хотя понимать и принять это, когда родная сестра обижена на тебя, это разные вещи.
Ирина посмотрела на мужа, впервые за последние недели с настоящим сочувствием.
— Витя, я не хочу, чтобы между тобой и Алиной был разлад. Просто хочу, чтобы вы оба поняли, что мои деньги и моё имущество это не общий ресурс, который можно требовать по первому желанию.
— Я понял. Правда понял.
— Хорошо бы, чтобы и она поняла тоже.
— Не уверен, что поймёт скоро. Слишком гордая.
Прошло ещё несколько дней. Квартира в «Северной звезде» опустела, и Ирина решила больше не работать с агентством «Уютный дом» для этого объекта, хотя лично к Марии Семёновне претензий не имела. Просто хотела начать с чистого листа, без риска новых семейных пересечений.
Она нашла в интернете новое агентство под названием «Домовой уголок», позвонила туда и договорилась о встрече с менеджером по имени Светлана Игоревна.
Встреча состоялась в небольшом офисе агентства, светлом и уютном, с фотографиями сдаваемых квартир на стенах.
— Ирина Павловна, рады сотрудничеству, — сказала Светлана Игоревна, раскладывая документы. — Расскажите, какие у вас пожелания к будущим жильцам.
— Пожелания у меня простые. Платёжеспособные, аккуратные, без задолженностей по прошлым местам.
— Хорошо, это стандартные требования, мы всегда так фильтруем.
— И ещё одно условие, — добавила Ирина, помедлив. — Не сдавайте эту квартиру родственникам с завышенными амбициями. Знаете, есть такой тип людей, которые уверены, что раз они родня, им всё положено бесплатно или со скидкой, а по факту просто не привыкли платить за свои желания сами.
Светлана Игоревна улыбнулась понимающе.
— Сталкивались с таким?
— Ещё как.
— Хорошо, учту при подборе кандидатов. У нас как раз есть пара семейных пар с детьми, ищут именно такой район, спокойный, тихий.
— Отлично. Пусть будут спокойные жильцы.
Они обсудили детали договора, сумму, сроки, и Ирина уехала домой с чувством, что закрыла одну главу своей жизни и открыла новую, более спокойную.
Дома вечером Виктор сидел на кухне, листая телефон.
— Алина квартиру нашла, — сказал он, не поднимая глаз. — Простую, однушку на окраине. Говорит, временно, пока дела не наладятся.
— Это хорошо, что нашла.
— Она злится до сих пор. Говорит, что ноги её больше не будет в нашем доме.
Ирина присела напротив, налила себе чай.
— Она приходит в себя. Пройдёт время, остынет.
— Может быть. А может, и нет. Знаешь, она такая, если обидится, долго помнит.
— Тогда пусть помнит. Я своё решение не изменю.
Виктор посмотрел на жену внимательно, как будто впервые за долгое время видел её по настоящему.
— Ты стала жёстче.
— Или просто честнее с собой.
Он ничего не ответил, только кивнул. Между ними повисла тишина, не тяжёлая, но и не лёгкая, скорее та, что бывает между людьми, которым нужно время, чтобы заново привыкнуть друг к другу после пережитой встряски.
На следующей неделе Мария Семёновна позвонила в последний раз, чтобы закрыть все формальности по старому договору с новым агентством.
— Ирина Павловна, всё оформили, документы передали в «Домовой уголок». Приятно было работать с вами.
— Спасибо, Мария Семёновна. И вам спасибо за деликатность все эти годы.
— Работа такая, — рассмеялась риелтор. — Кстати, слышала краем уха, что ваша золовка была не в восторге от такого поворота.
— Не то слово.
— Бывает. Знаете, сколько у меня таких историй. Семейные конфликты вокруг аренды случаются чаще, чем кажется. Люди почему то думают, что родство отменяет деньги.
— А оно, оказывается, нет.
— Оказывается, нет, — согласилась Мария Семёновна.
Через пару дней позвонила Светлана Игоревна из нового агентства.
— Ирина Павловна, добрый вечер. Хотела уточнить, вы серьёзно насчёт условия про родственников?
— Абсолютно серьёзно. А что, уже кто то просится?
— Да как раз сегодня звонила молодая женщина, представилась знакомой одного из ваших соседей по дому, интересовалась квартирой, спрашивала про возможность скидки, если, цитирую, «у нас хорошие отношения с хозяйкой». Я, если честно, засомневалась, стоит ли вообще рассматривать такую кандидатуру.
Ирина отставила чашку в сторону.
— Как её зовут, не подскажете?
— Одну секунду… В заявке указано, Алина Викторовна.
Ирина медленно выдохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается что то знакомое, смесь усталости и упрямого спокойствия.
— Светлана Игоревна, — сказала она ровным голосом, — откажите ей, пожалуйста. Вежливо, но твёрдо.
— Как скажете. Хотя, если позволите спросить, вы уверены? Может, стоит хотя бы поговорить сначала.
Ирина посмотрела в окно, туда, где вечернее солнце садилось за крышами соседних домов, и ответила не сразу.
