— Стас, ты вообще читал договор с Горовыми? — Марина не подняла глаза от ноутбука, когда муж вошёл в офис. — Там написано: живая музыка. Живая. А ты им поставил плейлист с колонки.
— Ну и что? Качество звука было отличное. Я специально проверял.
— Качество звука. — Она закрыла крышку и посмотрела на него. — Горовы заплатили за квартет. Они ждали квартет. Мать невесты плакала не от умиления, Стас.
— Всегда найдётся кто-то недовольный. Это неизбежно.
— Неустойка в восемнадцать тысяч это тоже неизбежно?
— Ты преувеличиваешь.
— Я перевела деньги вчера. Из своей части прибыли. Так что нет, не преувеличиваю.
Стас открыл рот, потом закрыл. Сел на диван у окна, закинул ногу на ногу. Это была его любимая поза, когда он не знал, что ответить, но сдаваться не хотел.
— Ладно. Это больше не повторится.
— Именно, — сказала Марина и открыла ноутбук снова.
Это был обычный вторник в агентстве «Идеальный день». Обычная ссора. Обычное утро.
Марина открыла агентство семь лет назад, когда работала менеджером в чужой компании и ясно видела, что хозяин делает всё не так. Клиентов не слушает, артистов берёт по принципу «кто дешевле», на форс-мажоры реагирует постфактум. Она уволилась в пятницу, в понедельник зарегистрировала ИП, а через три месяца провела первое мероприятие. Небольшое, корпоратив на сорок человек, с одним фотографом и двумя официантками, которых она нашла через объявление. Но всё прошло точно, как она обещала клиенту. Минута в минуту. Без единого сбоя.
Стаса она взяла вести тот самый корпоратив. Он тогда работал на радио, голос у него был поставленный, он умел держать зал и придумывал шутки прямо на ходу. Марина заплатила ему как внешнему подрядчику. Потом позвала снова. Потом ещё раз. А потом они поженились, и Стас перешёл в агентство уже как партнёр.
Он был лицом компании. Харизматичным, обаятельным, умеющим в нужный момент сказать клиенту именно то, что тот хотел услышать. На предварительных встречах Стас производил впечатление. Клиенты уходили довольные. То, что происходило дальше, то есть согласование деталей, поиск площадки, переговоры с кейтерингом, подбор артистов, решение всех неизбежных проблем, Марина делала сама. Стас говорил, что это не его часть работы. Что он «творческий человек» и не может тратить силы на бухгалтерию и логистику.
Марина не спорила. Она давно поняла, что спорить со Стасом бессмысленно. Он не переубеждался, он просто ждал, пока собеседник устанет.
Офис у них был небольшой. Две комнаты в бизнес-центре на третьем этаже. В первой сидела Марина и новая помощница Алиса, во второй Стас, когда приходил. Приходил он не каждый день.
Алиса появилась в агентстве два месяца назад. Марина взяла её на место прежней помощницы Тани, которая ушла в декрет. Алиса была тихой, исполнительной, быстро схватывала задачи. Ей было около двадцати пяти, она хорошо монтировала видео, умела работать с фотографиями и не задавала лишних вопросов. Марина ценила это последнее качество особенно.
В то утро, когда Стас ушёл в свой кабинет, Марина подозвала Алису.
— Помнишь, я тебе говорила про премию?
— «Свадьба года»? — Алиса подняла голову от экрана.
— Да. Нам нужно подать заявку до пятнадцатого. Там обязательное условие — видеоролик. До трёх минут. Нарезка лучших мероприятий, атмосферная, с хорошим монтажом. У тебя есть доступ к папке с материалами?
— Есть. Вы мне давали в прошлом месяце.
— Отлично. Возьми свадьбу Петровских, корпоратив «Сигма-Плюс» и юбилей в «Кедре». Там красивая натура, зимняя. Сделай что-то живое, не парадное. Никаких слащавых переходов и музыки из рекламы шоколада.
— Поняла. К пятнице успею?
— К четвергу. Пятница нужна мне на правки.
— Хорошо.
Марина вернулась к своим таблицам. На следующей неделе было три мероприятия: детский день рождения в субботу, корпоратив в среду и свадьба в воскресенье. Она открыла файл с чек-листом по свадьбе и начала проверять позиции. Флорист подтверждён, торт заказан, музыканты подписали договор. Фотограф новый, Марина взяла его впервые. Надо было позвонить и ещё раз проговорить, что она ждёт от первого часа съёмки.
Она позвонила. Фотограф ответил сразу, говорил грамотно, знал терминологию. Марина успокоилась.
Потом позвонил поставщик цветов и сказал, что белых пионов не будет, есть только кремовые.
— Нет, — сказала Марина. — Мне нужны белые.
— Ну кремовые тоже красивые. Почти одно и то же.
— Это не почти одно и то же. У невесты платье холодно-белое, айвори. С кремовым будет диссонанс. Найдите белые.
— Где ж я их найду?
— Это ваша работа. Или я звоню в другое место?
Он нашёл белые пионы. Правда, на двести рублей дороже за штуку. Марина согласилась. Двести рублей на тридцать стеблей это шесть тысяч. Неприятно, но ни один клиент потом не будет помнить, что она сэкономила на цветах. Зато все запомнят, если что-то не сочеталось.
Так проходил её день. Звонки, таблицы, уточнения, переговоры, снова звонки. Стас вышел из кабинета около двух, сказал, что едет на встречу с потенциальным клиентом.
— С кем? — спросила Марина.
— Частное лицо. Хотят провести день рождения в необычном месте. Я ему скинул несколько вариантов площадок, он хочет обсудить.
— Пришли мне потом резюме встречи.
— Конечно, — сказал Стас и надел пальто.
Резюме она, разумеется, не получила. Она уже знала, что не получит, просто говорила это по привычке, как форму документирования, которая никого ни к чему не обязывала.
Алиса работала тихо. Иногда поворачивала монитор, что-то проверяла, снова разворачивала. Марина несколько раз ловила себя на мысли, что девушка очень хорошо умеет не мешать. Это редкое качество для двадцати пяти лет.
В четверг Алиса подошла к её столу.
— Готово. Хотите посмотреть сейчас или скину на почту?
— Скинь на почту. Посмотрю сегодня вечером или завтра с утра.
— Там две версии. Одна с музыкой, которую я нашла, другая без. Подумала, что вы захотите выбрать сами.
— Хорошо. Спасибо.
Вечером Марина не открыла письмо. Она вернулась домой в половину десятого, разогрела то, что осталось от ужина, поела стоя у плиты и легла спать. Стаса дома не было. Она отправила ему сообщение: «Где ты?» Он ответил через полчаса: «Засиделись с ребятами. Скоро.» Марина поставила телефон на зарядку и уснула.
Пятница началась с двух звонков подряд. Первый, от организатора детского праздника, с вопросом, который она уже отвечала дважды. Второй, от бухгалтера, с напоминанием о налоговом платеже. Потом она выпила кофе, проверила расписание и вспомнила про видео.
Утром в пятницу у неё была встреча в другом конце города, в половине одиннадцатого. Марина вышла из дома в десять, села в машину, поставила телефон на держатель, подключила к экрану.
Она открыла почту прямо там, на парковке, пока ещё не тронулась. Нашла письмо от Алисы, нажала на ссылку. Видео запустилось на экране телефона.
Первые сорок секунд были хорошие. Свадьба Петровских, снег за окном, невеста в белом на фоне тёмно-зелёных елей. Монтаж спокойный, без лишних эффектов. Потом корпоратив, смеющиеся люди, стол с едой, живая музыка. Марина кивнула сама себе. Алиса сделала хорошо.
Потом пошёл зимний юбилей в «Кедре». Золотистый свет, гирлянды, пожилой именинник в пиджаке. И вдруг, без перехода, кадр сменился.
Марина не сразу поняла, что видит.
Светлая комната. Широкий диван, бежевый, с деревянными подлокотниками. Большое окно, за которым деревья. Мужчина лежит на диване. Она узнала его сразу, и это узнавание пришло прежде, чем она успела подумать. Стас. Он лежит в светлой рубашке, расстёгнутой на груди, смотрит куда-то вправо и улыбается. Из правого края кадра в поле зрения входит женская фигура. Женщина идёт к нему. На ней ничего нет, кроме соломенной шляпы с широкими полями. Лицо скрыто шляпой. Но спина открыта. И на лопатке, ближе к правому плечу, хорошо видна татуировка. Синяя бабочка. Крупная, с тонкими прорисованными крыльями.
Кадр длился семь, может быть, восемь секунд. Потом видео продолжилось. Снова юбилей, гирлянды, именинник.
Марина сидела неподвижно. Руки лежали на руле. Телефон продолжал играть видео, но она его не слышала.
Потом она взяла телефон, перемотала к тому месту и посмотрела ещё раз. Именно ещё раз, второй. Потому что первый раз, может быть, она что-то перепутала.
Нет. Она ничего не перепутала.
Она выключила экран. Завела машину. Поехала на встречу.
Клиент ждал её в кофейне на Речной улице. Это был Тимур Азизов, владелец птицефабрики «Солнечная», человек лет пятидесяти, плотный, с неожиданно тихим голосом. Он хотел провести корпоратив на шестьдесят человек. Бюджет у него был приличный, требования конкретные: никакой самодеятельности, нормальная еда, хороший ведущий.
— Ведущий у нас сильный, — сказала Марина. — Стас Воронцов. Вы, возможно, видели его на мероприятиях.
— Не видел. Но это и хорошо. Значит, он не примелькался.
— Именно. Он работает с аудиторией очень живо. Импровизирует, умеет почувствовать зал.
— Хорошо. Мне нужно, чтобы люди не скучали. У меня коллектив разношёрстный, есть совсем молодые, есть те, кто работает с основания. Нужен кто-то, кто со всеми найдёт общий язык.
— Это как раз про Стаса.
Они разговаривали минут сорок. Марина делала пометки в блокноте. Когда Азизов начал говорить про тему мероприятия, она слушала внимательно.
— Хочу что-то связанное с нашей спецификой, — сказал он. — Ну, птицефабрика, всё такое. Но без занудства. Может, какой-то образ весёлый, фирменный персонаж.
— Весёлый фирменный персонаж, связанный с птицефабрикой, — повторила Марина, записывая.
— Да. Цыплёнок там, или петух, — Азизов пожал плечами. — Не знаю. Вы же специалисты. Вам виднее.
— Да, — сказала Марина. — Нам виднее.
Она ехала обратно в офис и думала. Не о встрече. О другом. Особняк с бежевым диваном и деревянными подлокотниками. Она знала этот диван. То есть она ни разу его не видела, но три недели назад Стас ездил осматривать загородную площадку для клиента, который хотел провести выездное мероприятие. Он вернулся и сказал, что площадка не подойдёт: «далеко и дорого». Марина тогда спросила адрес, чтобы занести в базу. Стас сказал, что не помнит точного адреса, что-то в Подмосковье, и переключился на другую тему.
Она запомнила это. Не как подозрение, а как странность. Стас всегда помнил адреса площадок. Он работал с пространством, с ощущением места, это была его часть.
Когда она вошла в офис, Алисы не было. На столе лежала записка: «Ушла к клиенту согласовывать фото. Буду после обеда.»
Стас был в своём кабинете. Она слышала его голос, он с кем-то разговаривал по телефону. Смеялся. Что-то про «отличный сценарий» и «посмотрим, что они скажут».
Марина села за стол, открыла ноутбук и начала искать. Сначала она открыла папку с материалами, которые Алиса использовала для монтажа. В папке было несколько подпапок по мероприятиям. Она открыла каждую и просмотрела содержимое. Нашла видеофайлы, которые Алиса использовала. Все они относились к правильным мероприятиям.
Потом она вернулась к итоговому ролику и посмотрела ещё раз, уже на большом экране. Стоп-кадр. Диван, мужчина, женская фигура, вошедшая слева.
Она увеличила изображение. Татуировка была чёткой. Синяя бабочка с характерной формой крыльев. Нижние крылья чуть крупнее, с небольшим изгибом. На крыльях тонкий орнамент. Явно не штамповка из салона. Кто-то делал на заказ.
Марина открыла файловый менеджер и посмотрела свойства видеофайла. Дата создания была та же, что дата поездки Стаса на осмотр площадки.
Она не стала ничего удалять. Скопировала ролик на флешку. Закрыла окно.
Потом встала, подошла к кабинету Стаса и открыла дверь без стука.
Он разговаривал по телефону, сидя в кресле, ноги на столе. Увидел её, убрал ноги, чуть изменился в лице.
— Подожди, — сказал он в трубку. — Я перезвоню.
— Посмотри видео, — сказала Марина.
— Какое видео?
— Алиса сделала ролик для заявки на премию. Я хочу, чтобы ты посмотрел.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Что-то в её тоне остановило его обычный ответ про «потом» и «я занят». Он взял протянутый ноутбук.
Марина стояла у окна и смотрела на улицу. Она не смотрела на Стаса. Ей не нужно было смотреть.
Сзади была тишина. Потом тихий звук. Потом снова тишина. Потом голос Стаса.
— Слушай, это какое-то недоразумение.
— Да? — Марина не повернулась.
— Это, видимо, попало случайно. Какой-то рабочий материал.
— Рабочий материал.
— Ну да. Помнишь, я рассказывал про пробы? Один знакомый режиссёр снимал сериал, про таких… ну, богатых молодых людей. Мажоров. Я помогал с кастингом, мы записывали пробные сцены.
— Ты помогал с кастингом, — повторила Марина. Она всё ещё смотрела в окно.
— Именно. Это рабочий материал. Актриса, пробы для роли. Видимо, файл попал в общую папку по ошибке.
— В какой папке это лежало?
— Ну… не знаю. Я не следил за файлами. Это же Алисина работа, монтаж.
Марина повернулась.
— Стас, в папке с рабочими материалами агентства нет подпапки «Сериал про мажоров». Я только что проверила.
Он молчал.
— Дата файла совпадает с датой твоей поездки на осмотр площадки. Три недели назад. Вторник.
— Ну и что? Я мог сохранить в тот же день.
— Из загородного особняка? Того самого, который «далеко и дорого»?
Пауза стала длиннее. Стас поставил ноутбук на стол. Потёр лицо ладонями. Это был жест, который Марина видела у него редко. Когда он не знал, что делать.
— Слушай, — начал он. — Это сложнее, чем кажется.
— Мне не кажется ничего сложного. Мне кажется очень простым.
— Ты не знаешь всего контекста.
— Расскажи.
— Марина, сейчас не время для этого разговора. У нас…
— Расскажи.
Голос у неё был ровный. Она сама это слышала. Не потому что держалась. Просто что-то внутри затихло и стало холодным, как стекло, которое долго лежало у открытого окна зимой.
— Это была одна встреча, — сказал Стас. — Всё. Ничего серьёзного.
— Кто она?
— Это не важно. Ты её не знаешь.
— Кто она, Стас?
— Знакомая. Мы познакомились на одном мероприятии полгода назад. Это разовое, Марина, клянусь. Больше ничего не было.
Дверь приёмной хлопнула. Это была Алиса. Марина слышала, как она вошла, поставила сумку, начала снимать пальто.
— Позови её, — сказала Марина.
— Зачем?
— Позови Алису.
— Марина, не надо сейчас устраивать…
— Алиса! — негромко сказала Марина, не повышая голос, только чуть повернув голову к двери.
Через секунду в проёме появилась Алиса. На ней был вязаный джемпер с высоким горлом.
— Да? — Она переводила взгляд с Марины на Стаса.
— Войди, пожалуйста, — сказала Марина.
Алиса вошла. Стас встал. Сделал шаг в сторону. Что-то в его движении было неловким.
— Мне жарко, — сказала Алиса и взялась за ворот джемпера.
— Не надо, — быстро сказал Стас.
Алиса замерла. Опустила руки.
Вот и всё, подумала Марина. Ей не нужно было больше ничего видеть. Реакция Стаса была ответом на вопрос, который она не задавала вслух.
— Выйди, пожалуйста, — сказала Марина Алисе. — Подожди в приёмной.
Алиса вышла. Она шла быстро и не поднимала глаз.
— Марина, — начал Стас.
— Сколько?
— Что?
— Сколько времени это продолжается.
— Я же сказал. Одна встреча. В тот вторник.
— Ты сказал «полгода назад познакомились».
— Ну и что? Знакомство — это не…
— Стас. — Марина взяла ноутбук со стола. — Я не буду с тобой сейчас говорить об этом. У меня через два часа созвон с флористом и правки по свадьбе Камаловых. Мы поговорим дома вечером.
— Правда? Вот так просто?
— Не просто. Но сейчас не время.
Она вышла из кабинета, плотно закрыв дверь. Прошла мимо Алисы, не глядя на неё. Алиса сидела за своим столом и смотрела в экран. Она не подняла голову.
Марина налила себе воды из кулера. Выпила. Поставила стакан. Открыла ноутбук и нашла файл с чек-листом по свадьбе Камаловых.
Её руки не дрожали. Она это проверила, намеренно посмотрев на них. Нет. Спокойны.
Она не понимала, хорошо это или нет.
Созвон с флористом прошёл без проблем. Потом она перезвонила в кейтеринг по поводу субботнего дня рождения. Потом написала письмо площадке «Кедр» с уточнением по парковочным местам. Она работала методично, как всегда. Каждую задачу до конца, прежде чем переходить к следующей.
В половине шестого Стас вышел из кабинета с пальто в руках.
— Я поеду, — сказал он. — Мне нужно… подумать.
— Хорошо, — сказала Марина, не поднимая глаз.
— Ты серьёзно? «Хорошо»?
— Стас, я занята. Езжай.
Он постоял секунду и ушёл.
Алиса тоже ушла раньше обычного. Попросила разрешения. Марина кивнула.
Когда в офисе никого не осталось, Марина откинулась в кресле и закрыла глаза. Первый раз за день она позволила себе просто сидеть и не делать ничего.
Она думала о диване в той светлой комнате. О том, как Стас лежал на нём и улыбался. Расслабленно, по-домашнему. Так, как он улыбался дома, когда думал, что его никто не видит.
Это её задело больше, чем сам факт. Не то, что он был там. А то, как он выглядел. Как будто ему там было хорошо. Как будто это было его место.
Она открыла глаза.
Она думала о том, что делать. Не в смысле «что делать с браком», это был слишком большой вопрос для пятничного вечера в опустевшем офисе. А в смысле немедленном, практическом. Что делать прямо сейчас.
Потому что у неё было мероприятие Азизова. Птицефабрика. Корпоратив на шестьдесят человек. Бюджет, который был ей нужен. Договор, который она планировала подписать в следующий вторник.
И Стас был указан в этом договоре как ведущий.
Марина открыла блокнот. Вернулась к записям со встречи. Азизов говорил про «весёлого фирменного персонажа». Цыплёнок или петух. «Вам виднее».
Она поставила точку после последнего слова и закрыла блокнот.
Потом открыла снова и написала сбоку: «Уточнить у А. — кто делал татуировку?»
Зачеркнула. Это было уже неважно. Она знала всё, что ей нужно было знать.
Дома Стас был. Марина не ожидала. Она думала, что он уедет к кому-нибудь из друзей, как иногда делал, когда между ними было напряжение. Но он сидел на кухне с чашкой чая и листал что-то в телефоне.
— Поговорим? — спросил он.
— Поговорим.
Она сняла пальто, повесила, вымыла руки. Пришла на кухню, налила себе чаю. Села напротив.
— Я хочу объяснить, — начал Стас.
— Объясни.
— Это не то, о чём ты думаешь.
— Ты уже говорил это в офисе.
— Марина, между нами последние два года была стена. Ты это знаешь не хуже меня. Ты работаешь с утра до ночи, тебе не до разговоров, не до меня. Я чувствую себя как… как сотрудник. Не как муж.
— Ты и есть сотрудник, — сказала Марина. — В том числе. Это не повод.
— Я не говорю, что это повод. Я говорю, почему это произошло.
— Это разные вещи.
Он замолчал. Пил чай. Марина тоже пила.
— Ты хочешь развода? — спросил он.
— Я не знаю. Я не принимаю решения за один вечер.
— Значит, мы можем поговорить. По-настоящему.
— Можем. Но не сегодня. Сегодня я устала.
— Как всегда, — сказал Стас. Не зло. Почти с грустью.
— Как всегда, — согласилась Марина.
Она ушла в спальню. Легла. Телефон оставила на столе в гостиной. Она не хотела ни от кого сообщений.
Спала она плохо, но это было ожидаемо.
Утром в субботу был детский праздник. Марина встала в семь, позавтракала, оделась. Стас спал. Она не будила его.
Праздник прошёл хорошо. Дети были шумными, именинник перевозбудился раньше времени и расплакался, но аниматоры справились. Мама именинника в конце обняла Марину и сказала: «Вы чудо просто. Спасибо.» Марина улыбнулась и сказала, что всегда пожалуйста.
В воскресенье была свадьба. Марина провела её от начала до конца. Стас вёл. Он был хорош, как всегда бывал хорош в деле: живой, точный, успевал шутить там, где надо, и замолкал там, где была нужна тишина. Жених плакал, когда невеста шла к нему. Стас это заметил и придумал фразу, которая разрядила напряжение зала без пошлости. Все засмеялись. Жених тоже.
После мероприятия они ехали домой молча. Не потому что ссорились. Просто говорить было не о чем, или было о чём, но не здесь и не сейчас.
В понедельник утром Марина пришла в офис раньше всех. Первым делом открыла почту и нашла письмо от организаторов премии «Свадьба года». Они подтвердили получение заявки. Но ролик, сказали они, нужно перезалить: там технический сбой на третьей минуте. Марина открыла итоговый файл и проверила. Да, на три минуты четырнадцать секунд видео обрывалось.
Она написала Алисе: «Нужно перемонтировать ролик. Удали версию с ошибкой, сделай новую. Без лишних материалов.»
Последние три слова она добавила, подумав секунду.
Алиса ответила через час: «Поняла. Сделаю к вечеру.»
Больше между ними в этот день слов не было.
В обеденный перерыв Марина позвонила Тимуру Азизову.
— Добрый день, Тимур. Это Марина Воронцова, агентство «Идеальный день». Мы встречались в пятницу.
— Помню, конечно. Добрый день.
— Я хотела уточнить один момент по концепции. Вы говорили про фирменного персонажа. Мы думали над этим и готовы предложить конкретный образ. Если вам интересно, могу рассказать.
— Интересно. Говорите.
— Мы предлагаем персонажа «Цыплёнок Солнечный». Ведущий будет работать в костюме: яркий, узнаваемый, с отсылкой к вашей марке. Это создаёт запоминающийся образ, люди потом будут фотографироваться, фото разойдутся. Корпоративный дух, узнаваемость. Это работает.
Азизов помолчал.
— Костюм цыплёнка?
— Стилизованный. Не детский карнавальный. Профессиональный, с хорошим качеством материала. Ведущий будет в образе, но это не мешает работе с залом. Такие персонажи отлично держат внимание аудитории.
— Хм. Интересно. А ведущий ваш согласен?
— Это его работа. Он профессионал. Всё, что прописано в договоре, он выполняет.
— Договор, говорите… А если откажется?
— Мы прописываем в договоре обязательство ведущего выступать в предложенном концептуальном образе. Если ведущий по своей инициативе отказывается от утверждённого образа в день мероприятия, агентство выплачивает неустойку. Но это форс-мажор, который у нас не случался.
— Ладно. Мне нравится идея. Давайте попробуем.
— Отлично. Тогда в договоре зафиксируем: концепция «Цыплёнок Солнечный», ведущий Воронцов Станислав, работа в утверждённом заказчиком сценическом образе.
— Договорились, — сказал Азизов. — Ждём документы.
Марина положила трубку.
Посидела минуту. Потом открыла ноутбук и начала составлять договор.
Пункт четыре, подпункт три: «Ведущий обязуется выступать в сценическом образе, утверждённом заказчиком в приложении к настоящему договору. Приложение подписывается сторонами не позднее чем за семь рабочих дней до мероприятия. Отказ ведущего от утверждённого образа в день проведения мероприятия влечёт штрафные санкции в размере двадцати процентов от суммы договора».
Она перечитала. Изменила «штрафные санкции» на «обязательство агентства возместить заказчику».
Перечитала ещё раз. Сохранила.
Приложение к договору она сделала отдельным файлом. Там было описание образа: костюм цыплёнка (жёлтый, с элементами брендинга птицефабрики «Солнечная»), сценарий с тематическими репликами, три обязательных конкурса с участием ведущего в образе. Она написала сценарий сама. Реплики были написаны с юмором, но без издевательства. Это был нормальный корпоративный сценарий. Просто в костюме цыплёнка.
Стасу она ничего не говорила.
Это было несложно. Стас никогда не читал договоры заранее. Он появлялся на мероприятии, Марина или помощница давали ему сценарий, он пробегал его за час до начала и дальше работал по ситуации. Иногда спрашивал: «Там что-то особенное?» Марина говорила: «Стандарт». Он кивал.
Она знала, как он работает. Она семь лет наблюдала.
В среду был корпоратив «Сигма-Плюс». Прошёл хорошо. Стас был в форме, зал принял его тепло. После мероприятия клиент подошёл к Марине и сказал, что хочет заказать ещё один, на Новый год. Марина записала.
В машине по дороге обратно Стас вдруг сказал:
— Слушай, я думал. Может, нам съездить куда-нибудь? Вдвоём. Как в первые годы.
— Куда?
— Не знаю. Куда-нибудь. Горы, море. Всё равно.
— У меня до конца месяца три мероприятия и сдача отчётности, — сказала Марина.
— После конца месяца, значит.
— Посмотрим.
Он помолчал.
— Ты злишься.
— Нет.
— Тогда что?
— Я думаю, — сказала Марина. — Дай мне думать.
Он не стал продолжать. Включил радио. Они доехали молча.
Дома она зашла на кухню, поставила чайник. Пока ждала, стояла у окна и смотрела во двор. Был вечер, фонари уже горели, кто-то выгуливал собаку. Обычный двор, обычный вечер.
Она думала о том, что будет, когда Стас узнает про костюм. Она хорошо представляла эту сцену. Он придёт на площадку, ему принесут костюм, он скажет: «Это что такое?» Ему покажут договор с его подписью. Ну, не с его подписью, договор подписывает она как директор агентства. Но его имя там стоит. И приложение с описанием образа. Подписанное заказчиком.
Он может отказаться. Это его право. Но тогда агентство выплачивает неустойку. Из общей прибыли. То есть в том числе из его части.
Он может устроить скандал. Но тогда клиент уйдёт. И расскажет другим. Стас это понимает. Он плохо читает договоры, но репутацию ценит.
Она не строила иллюзий. Она понимала, что это не решит ничего главного. Не вернёт того, что было до того вторника. Не ответит на вопрос, что делать дальше, с бизнесом, с квартирой, с семь годами, которые она помнила как один длинный рабочий день.
Но это было то, что она могла сделать сейчас. Сама. Без чужой помощи, без советов подруг, без слёз в подушку. Просто точно. Аккуратно. По правилам, которые она сама знала лучше всех.
Чайник закипел. Она налила кипяток в кружку, бросила пакетик.
В четверг она подписала договор с Азизовым. Сама поехала к нему в офис. Он был доволен, пожал руку, предложил кофе. Они выпили кофе и поговорили о том, как он строил фабрику. Азизов оказался человеком, который много работал и не любил людей, которые делают вид, что работают. Марина ему нравилась именно поэтому. Она это чувствовала.
— Скажите мне честно, — сказал он под конец. — Ведущий точно будет в образе? Не выкинет что-нибудь в последний момент?
— Не выкинет, — сказала Марина. — Это прописано в договоре.
— Договор договором. А по-человечески?
— По-человечески: он профессионал. Он понимает, что значит слово «контракт».
— Хорошо, — сказал Азизов. — Тогда ждём.
Она ехала обратно и думала об Алисе.
Алиса. Это был отдельный вопрос, который она пока откладывала. Потому что если смотреть только на работу, Алиса справлялась хорошо. Вовремя, аккуратно, без ошибок. Кроме одной. Которая была, возможно, не ошибкой.
Вот этого Марина не знала. Она не знала, был ли тот кадр в ролике случайностью или намеренным. Случайная ошибка при монтаже означала одно. Намеренное включение означало другое. И Марина не была уверена, что хочет знать правду.
Потому что если случайно, то это просто халтура. Неприятно, но понятно.
А если намеренно… зачем? Чтобы Марина увидела? Это было бы странно. Зачем Алисе, чтобы Марина узнала?
Разве что Алиса не планировала оставаться.
Или разве что Алиса устала от того, что происходило, и сделала это не осознанно, а как… случайное признание чужими руками.
Марина не стала звонить Алисе и спрашивать. Пусть этот вопрос останется открытым. Пусть он живёт как что-то, что она ещё не решила.
В пятницу утром Марина пришла в офис и застала там Алису. Та уже сидела за своим столом и работала.
— Доброе утро, — сказала Алиса.
— Доброе, — ответила Марина. — Новый ролик готов?
— Да. Скинула вчера вечером. Проверила три раза. Без ошибок.
— Хорошо. Я посмотрю сегодня.
Она посмотрела. Ролик был чистым. Три минуты ровно. Петровские, «Сигма-Плюс», «Кедр». Ничего лишнего.
Марина залила его на платформу организаторов. Написала сопроводительное письмо: «Агентство «Идеальный день» представляет свою работу за последние два года. Мы специализируемся на корпоративных и частных мероприятиях. Каждый проект строится на точном понимании задач клиента и команды, которая не подводит». Перечитала. Убрала последнее предложение про команду. Оно звучало как самоуговор.
Написала просто: «Каждый проект строится на точном понимании задач клиента».
Нажала «Отправить».
В пятницу вечером позвонила подруга Ира. Они дружили со школы, виделись нечасто, но когда созванивались, говорили долго.
— Как ты? — спросила Ира.
— Нормально, — сказала Марина. — Работаю.
— Ты всегда работаешь. Ты когда-нибудь не работаешь?
— В пятницу вечером вот разговариваю с тобой.
— Это не считается. Это социальная обязанность. Ты как со Стасом?
Пауза была маленькой. Марина не думала, что Ира её заметит.
— Нормально, — повторила Марина.
— Нет, не нормально. Что случилось?
— Ира.
— Что «Ира»? Я тебя знаю двадцать пять лет. У тебя голос другой.
Марина подошла к окну. Во дворе снова кто-то гулял с собакой. Другой человек, другая собака.
— Потом расскажу. Не сейчас.
— Ладно. Но если что, я рядом.
— Знаю. Спасибо.
Она положила трубку и подумала, что Ира права. Голос у неё был другой. Даже она сама это слышала.
На следующей неделе, во вторник, Стас наконец спросил про мероприятие Азизова.
— Слышал, ты подписала договор с птицефабрикой?
— Да. На следующую пятницу.
— Что за формат?
— Корпоратив. Шестьдесят человек. Площадка за городом, у них своя. Стандартная программа плюс тематика.
— Что за тематика?
— Фирменный персонаж. Азизов хотел что-то связанное с производством. Мы разработали концепцию.
— Я её видел?
— Нет ещё. Пришлю сценарий на этой неделе.
— Хорошо. Сложный клиент?
— Нет. Конкретный. Любит, когда всё чётко и без импровизации.
— Ясно, — сказал Стас. И больше не спрашивал.
Он не спрашивал, потому что привык не спрашивать. За семь лет сложился порядок: Марина берёт клиента, договаривается, делает всё, что нужно. Стасу привозят сценарий. Он читает. Работает.
Марина понимала, что он прочитает сценарий и увидит там костюм. Что он скажет об этом не заказчику, а ей. Возможно, за день до мероприятия. Возможно, в тот же день утром. И тогда у неё будет выбор: уговорить его или нет.
Она не планировала уговаривать.
Если он откажется, будет неустойка. Небольшая, но неприятная.
Если согласится, он проведёт корпоратив птицефабрики в костюме цыплёнка и, скорее всего, сделает это хорошо. Потому что Стас всегда делал хорошо то, что приходилось делать.
Но это будет его выбор. Не её.
Она поняла, что именно это ей и нужно было. Не то, что он наденет костюм или не наденет. А то, чтобы выбор был его. Чтобы он что-то почувствовал, пусть маленькое и рабочее, но что-то, что она не могла контролировать.
Потому что всё остальное она контролировала. Всегда. Цветы, кейтеринг, звук, свет, таймлайн, неустойки, клиенты, артисты. Она держала в руках семьдесят нитей одновременно, и ни одна не рвалась, потому что она этого не позволяла.
А этот один момент, маленький, почти смешной, костюм цыплёнка на корпоративе птицефабрики, она сделала так, чтобы там был он. Со своим выбором. Со своей реакцией. Со своим пониманием того, что происходит.
В среду пришло письмо от организаторов премии. Они благодарили за ролик и сообщали, что агентство вошло в список участников. Финал был через шесть недель.
Марина переслала письмо Стасу без комментариев.
Он ответил: «Отлично! Я же говорил, что надо было давно подавать.»
Она перечитала. Закрыла письмо.
В четверг Алиса зашла к ней и сказала:
— Марина Сергеевна, можно поговорить?
Марина подняла голову.
— Садись.
Алиса села. Она выглядела так, будто подбирала слова уже несколько дней.
— Я хотела сказать… по поводу ролика. Первой версии.
— Слушаю.
— Тот кадр был в папке. Я его увидела и… я не должна была его включать. Это была ошибка.
— Ошибка.
— Да.
Марина смотрела на неё. Алиса выдержала взгляд. Почти.
— Ладно, — сказала Марина.
— Вы… вы не хотите знать больше?
— Нет.
Алиса кивнула. Встала.
— Подожди, — сказала Марина.
Алиса остановилась.
— Ты хорошо работаешь. Это я хотела сказать.
Алиса не ответила. Просто кивнула снова и вышла.
Марина посмотрела ей вслед. Потом перевела взгляд на экран и вернулась к работе.
Что будет с Алисой, она пока не решила. Это был ещё один открытый вопрос, который она не спешила закрывать.
В пятницу утром Стас позвонил ей в восемь. Она была ещё дома, пила кофе.
— Ты прислала мне сценарий? Я не нашёл в почте.
— Пришлю сегодня.
— Мероприятие завтра. Хотелось бы заранее.
— Пришлю до обеда. Успеешь прочитать.
— Там ничего сложного?
— Стандарт, — сказала Марина.
Она отправила сценарий в двенадцать. С приложением. Фото костюма тоже приложила. Качественное фото, желтый профессиональный костюм с клювом и крылышками, на ростовой модели. Смотрелся вполне прилично.
В час пятьдесят пять ей позвонил Стас.
— Это что?
— Это костюм.
— Марина. Это костюм цыплёнка.
— Да. Фирменный персонаж «Солнечной». Всё прописано в сценарии.
— Я не буду это надевать.
— Стас, это прописано в договоре.
— В каком договоре? Ты не говорила мне про костюм.
— Концепция согласована с заказчиком. В приложении к договору перечислены все элементы образа. Ты не читал договор, но это не значит, что его нет.
Пауза.
— Ты это специально.
— Я делаю свою работу, — сказала Марина. — Клиент утвердил образ. Мероприятие завтра. Костюм привезут на площадку к десяти.
— Марина.
— Стас, в договоре прописана неустойка. Двадцать процентов от суммы. Если хочешь обсудить, откуда будут списаны деньги, давай обсудим. Из твоей части прибыли или из общей?
Долгая пауза.
— Ты серьёзно.
— Абсолютно.
Ещё одна пауза.
— Ладно, — сказал он. Тихо. Без интонации.
— Хорошо, — сказала Марина. — Тогда до завтра.
Она положила трубку.
Встала. Подошла к кулеру. Налила воды. Выпила.
Потом вернулась за стол.
Через минуту набрала номер Азизова.
— Тимур, добрый день. Хочу убедиться, что завтра всё идёт по плану. Ведущий подтверждён, костюм будет на площадке к десяти. Вы хотели, чтобы первый выход персонажа был в начале второго часа?
— Да, именно так.
— Договорились. Тогда до завтра. Если что-то изменится с вашей стороны, звоните.
— Не изменится, — сказал Азизов. — Ждём вас.
Она закончила разговор и открыла чек-лист по завтрашнему мероприятию. Площадка, питание, звук, свет, музыканты, ведущий. Ведущий, напомнила она себе, в образе.
Пятилась по списку сверху вниз. Всё стояло на своих местах.
Вечером она позвонила Ире.
— Ира, помнишь, ты говорила, что рядом?
— Помню. Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто хочу поговорить.
— Приезжай.
— Завтра. Сегодня не могу, надо подготовиться к мероприятию.
— Хорошо. Жду. Приедешь, расскажешь.
— Расскажу, — сказала Марина. — Всё расскажу.
Она закрыла телефон и посмотрела в окно. Уже темнело. Фонари во дворе зажглись рано, потому что октябрь и дни короткие.
Она думала о завтрашнем дне. О том, как Стас приедет на площадку. Как ему вынесут костюм. Как он его наденет. Потому что он наденет. Он всегда делал то, что нужно было сделать, пусть и не так, как она бы хотела, пусть в последний момент, пусть с кривым лицом.
Он профессионал. Этого у него не отнять.
И он проведёт мероприятие хорошо. Наденет этот костюм и найдёт способ сделать это достоинством, а не позором. Потому что умеет. Потому что это его часть работы, та единственная, которую он делает безупречно.
Марина это знала. И это тоже было ответом. Не на вопрос, что будет завтра. А на другой, больший: что она думает о нём. После всего.
Она думала, что он талантливый человек, который не умеет принимать решения. Который умеет быть в моменте и теряется, когда надо думать на шаг вперёд. Который выбрал лёгкое там, где надо было выбрать правильное.
И что с этим делать, она пока не знала.
Это тоже был открытый вопрос. Пожалуй, самый важный.
Она не закрывала его специально. Ей казалось, что торопиться не надо. Что некоторые вещи нужно сначала просто увидеть. Целиком. Со всех сторон.
А потом уже решать.
Окно во дворе светилось жёлтым. Кто-то дома, кто-то готовит ужин, кто-то смотрит телевизор. Обычная пятница в обычном доме.
Марина закрыла ноутбук. Встала. Прошла на кухню. Поставила чайник.
Утром ей на площадку. Шестьдесят человек, фирменный персонаж, птицефабрика «Солнечная».
Всё готово. Всё по договору.
Она стояла и слушала, как закипает вода.
На следующее утро она приехала на площадку в половину десятого. Площадка была загородная, небольшой банкетный зал с выходом в сад. Октябрьский день стоял серый, но сухой. Деревья уже почти облетели, стояли тёмные, чёткие.
Команда уже работала. Декораторы расставляли столы, звукорежиссёр проверял микрофоны. Марина прошла по залу, проверила каждую позицию по списку.
Костюм привезли вовремя, в отдельном чехле. Она велела оставить его в гримёрке.
В десять тридцать появился Стас. Он поздоровался с командой, пожал руку звукорежиссёру, спросил что-то про микрофон. Потом подошёл к Марине.
— Где это? — сказал он тихо.
— В гримёрке.
— Покажи.
Она провела его. Костюм висел на вешалке. Жёлтый, с круглым телом, маленькими крылышками, клювом. Вблизи он выглядел даже лучше, чем на фото. Качественный материал, хорошая форма.
Стас смотрел на него молча. Долго.
— Значит так, — сказал он.
— Да.
— Ты это придумала.
— Я это предложила клиенту. Клиент утвердил.
— Марина. Мы оба знаем, зачем ты это сделала.
— Я сделала свою работу, Стас. Клиент хотел фирменного персонажа. Я придумала образ. Это моя работа.
Он смотрел на неё. Потом снова на костюм.
— Хорошо, — сказал он.
— Хорошо?
— Ты слышала. Хорошо. Я надену. Но мы поговорим.
— Обязательно, — сказала Марина. — После мероприятия.
Она вышла из гримёрки и вернулась в зал. Гости начинали собираться. Азизов уже стоял у входа, пожимал руки сотрудникам.
Мероприятие началось точно в назначенное время.
Стас вышел в образе через полтора часа. Марина стояла у стены и наблюдала.
Он вышел так, как будто так и надо. Уверенно, с правильной интонацией, с первой же репликой разбив напряжение в зале. Люди засмеялись. Кто-то захлопал. Один из сотрудников, пожилой мужчина в дальнем конце стола, поднял телефон и начал снимать. Значит, фото будут. Значит, разойдутся.
Стас провёл первый конкурс. Зал включился.
Азизов подошёл к Марине и тихо сказал:
— Работает.
— Работает, — согласилась она.
— Хороший ведущий. Несмотря на… — Азизов кивнул в сторону сцены.
— Несмотря ни на что, — сказала Марина.
Она смотрела, как Стас работает. Как он держит зал, как находит нужный темп, как реагирует на реплики из зала мгновенно, точно, смешно. Это было его место. Здесь он был на месте.
Просто сегодня в перьях.
После второго конкурса она вышла на улицу. В саду никого не было, только голые деревья и серое небо. Она стояла и дышала осенним воздухом. Холодным, без запаха.
Телефон в кармане молчал.
Она достала его и открыла контакты. Нашла Иру.
Написала: «Завтра приеду. Часов в двенадцать. Можно?»
Ира ответила быстро: «Конечно. Жду. Пироги будут.»
Марина убрала телефон.
Постояла ещё минуту. Потом вернулась в зал.
Стас заканчивал конкурс. Публика была довольна. Азизов улыбался в дальнем конце. Всё шло по плану.
Всё, что она могла сделать, она сделала. Цветы белые, звук чистый, клиент доволен. Ведущий в костюме цыплёнка держит зал так, как умеет держать только он.
Это был её «Идеальный день». Такой, каким она его придумала.
Просто раньше она думала, что идеальный значит без изъянов. Теперь она понимала, что нет. Идеальный значит сделанный до конца. До последней запятой в договоре. До последнего белого пиона в букете. До последнего слова в сценарии, который ты написала сама.
Она вернулась к стене и встала на своё место.
На сцене Стас снял с головы клюв, подмигнул кому-то из зала и сказал:
— Ну что, друзья, а теперь самое важное. Тост за тех, кто держит всё это на своих плечах. За тех, кого не видно, но без кого ничего не было бы.
Зал зааплодировал.
Марина смотрела на него. Он не смотрел на неё.
Или смотрел. Она не была уверена.
Потом мероприятие закончилось. Гости начали расходиться. Азизов подошёл и пожал ей руку крепко, по-настоящему.
— Спасибо. Правда хорошо получилось.
— Рада слышать, — сказала Марина.
Когда последний гость ушёл и команда начала собирать оборудование, Стас вышел из гримёрки уже без костюма. В своём пальто, с сумкой на плече.
Подошёл к ней.
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Я знаю, — сказала Марина.
— Дома?
— Да.
— Сегодня?
— Сегодня.
Он кивнул. Пошёл к выходу. Потом остановился.
— Марин.
— Что?
— Ты всё-таки лучший организатор, которого я знаю.
Она не ответила сразу.
— Это ты к чему?
— Просто к тому.
Она смотрела на него. Он стоял у выхода в своём тёмном пальто. Лицо у него было обычное. Не виноватое и не дерзкое. Просто обычное.
— Езжай, — сказала Марина. — Я закончу здесь и приеду.
Он ушёл.
Она вернулась к работе. Проверила, чтобы всё оборудование было собрано. Подписала акт с площадкой. Забрала папку с документами.
Выходя, она остановилась у двери и посмотрела на зал. Пустые столы, убранные скатерти, тёмные окна с выходом в сад.
Всё убрано. Всё по списку.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
В машине она сидела минуту, прежде чем завести двигатель. Смотрела перед собой. Деревья в саду стояли тёмными силуэтами на фоне серого вечернего неба.
Она не знала, что скажет дома. Она не знала, что он скажет. Она не знала, чем закончится тот разговор, и что будет после него, и что будет через месяц, через полгода, через год.
Она знала только одно.
Она сделала свою работу. Свою. Так, как умела. До конца.
Это было пока что единственное, в чём она была уверена.
Она завела машину и поехала.
Телефон на держателе молчал всю дорогу. Потом, когда она уже въехала в город, пришло сообщение от Алисы.
«Марина Сергеевна, я хотела сказать. Я планирую написать заявление. Не потому что вы меня просили. Просто думаю, что так правильно. Если захотите поговорить, я готова.»
Марина прочитала. Светофор переключился на зелёный.
Она написала ответ, пока стояла на следующем красном.
«Хорошо. Поговорим в понедельник.»
Отправила. Убрала телефон.
Доехала до дома. Поднялась на лифте. Открыла дверь ключом.
В прихожей горел свет. На кухне тоже. Пахло тем, что Стас иногда готовил, когда хотел что-то сгладить. Паста с томатами. Простое, быстрое.
Она сняла пальто. Повесила. Прошла на кухню.
Стас стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле. Обернулся, когда она вошла.
— Успела?
— Успела, — сказала Марина.
— Садись. Сейчас будет готово.
Она села. Положила руки на стол. Посмотрела на них. Спокойные. Всё ещё спокойные.
— Стас, — сказала она.
— Да?
— Я хочу поговорить сегодня по-настоящему. Не так, как в прошлый раз.
Он повернулся от плиты.
— Хорошо, — сказал он. — Я тоже.
— Только сначала поедим, — сказала Марина.
— Сначала поедим, — согласился Стас.
Он поставил тарелку перед ней. Сел напротив.
Они помолчали.
— Она уходит, — сказала Марина.
— Кто?
— Алиса. Написала мне сегодня.
Стас ничего не сказал. Взял вилку.
— Ты знал, что она так сделает? — спросила Марина.
— Нет, — сказал он. — Я вообще мало что знал. Как выяснилось.
— Как выяснилось, — повторила Марина.
Она начала есть. Паста была нормальной. Стас готовил редко, но когда готовил, получалось. Это тоже было его частью, которую она видела и которую привыкла не замечать.
За окном темнело. Фонари во дворе горели. Обычный субботний вечер.
— Марина, — сказал Стас.
— Да?
— Я не оправдываюсь. Просто хочу сказать. Я не хочу, чтобы всё закончилось.
Она посмотрела на него.
— Что именно?
— Всё, — сказал он. — Агентство. Нас. Всё это.
Она держала вилку. Смотрела на тарелку. Потом подняла глаза.
— Я тоже пока не хочу ничего заканчивать, — сказала она. — Но ты понимаешь, что всё изменилось?
— Понимаю.
— Нет, — сказала Марина. — Не так. По-настоящему понимаешь? Что я имею в виду?
Он молчал. Долго.
— Думаю, что да, — сказал он наконец. — Но, наверное, нет. Объясни.
— Объясню, — сказала Марина. — Но не сегодня. Сегодня я устала.
— Как всегда, — сказал Стас.
— Нет, — сказала она. — На этот раз по-другому.
