Людмила Петровна едва успела запрыгнуть в маршрутку на остановке возле поликлиники. Водитель уже тронулся с места, когда она протиснулась между пассажирами к свободному месту у окна. Сумка с лекарствами тяжело оттягивала плечо, а в голове всё ещё звучали слова врача: «Нужна операция, Людмила Петровна. Затягивать нельзя».
– Передайте за проезд, – попросила женщина средних лет, протягивая деньги через весь салон.
– А сколько сейчас стоит? – спросил пожилой мужчина в кепке.
– Тридцать рублей, – ответил водитель.
– Дорого стало жить, – вздохнул мужчина, доставая мелочь из кармана потёртой куртки.
Людмила Петровна кивнула про себя. И правда, дорого. Раньше на автобусе за десять рублей доехать можно было, а теперь за тридцать и то трясёт, как в стиральной машине.
– Дедуль, а вы не знаете, где здесь больница областная? – обратилась к мужчине в кепке молодая девушка с ребёнком на руках.
– Знаю, конечно. Мы как раз мимо неё поедем. Вам с малышом к врачу?
– Да, к педиатру. Кашель никак не проходит, – девушка поправила одеяльце, укрывавшее малыша.
Людмила Петровна внимательно посмотрела на ребёнка. Совсем крошечный, месяца три от силы. А мать выглядела совсем юной, лет восемнадцати, не больше.
– А где папаша-то? – спросила дородная женщина в цветастом платке, сидевшая напротив. – Что ж жену с грудным ребёнком одну отправил по врачам таскаться?
Девушка покраснела и опустила глаза.
– Он… он работает. Не может отпроситься.
– Ага, работает, – фыркнула женщина в платке. – Я таких работников знаю. В основном в пивной работают или за картами. А жёнушка пусть сама с проблемами разбирается.
– Тётя Зина, ну зачем вы так, – вмешалась сидевшая рядом пожилая женщина с вязанием в руках. – Может, у них действительно работа такая, что отпроситься нельзя.
– Валентина Михайловна, ну и наивная же вы, – покачала головой Зина. – Я сорок лет замужем была, покойный муж светлая ему память. Так вот он, когда надо было, всё бросал и со мной по врачам ходил. А эти современные мужики только права качают, а ответственности никакой.
Людмила Петровна слушала разговор и думала о своём Николае. Он тоже всегда с ней был рядом, когда болела. Даже с работы убегал, если что-то серьёзное случалось. А теперь вот лежит на Ваганьковском, и идти на операцию придётся одной.
– А вы, девушка, как думаете рожать ещё? – продолжала допытываться Зина у молодой матери.
– Я… не знаю пока, – смутилась та. – Мы не планировали…
– Не планировали! – всплеснула руками Зина. – А планировать-то надо было раньше! Сейчас что, играми занимались? Вот и получили результат.
– Зинаида Ивановна, ну что вы говорите такое, – одёрнула её Валентина Михайловна. – Ребёнок же родился, значит, Бог дал. А там видно будет.
– Бог дал, Бог дал, – проворчала Зина. – Бог-то дал, а содержать-то кто будет? Вы посмотрите на неё – сама ребёнок ещё. Где работать, где жить, на что растить?
Девушка прижала малыша к себе покрепче и отвернулась к окну. Людмила Петровна видела, как у неё дрожали губы.
– Простите, – тихо сказала она, обращаясь к девушке, – а как вас зовут?
– Настя, – ответила та, не поворачиваясь.
– Настенька, не слушайте вы её, – Людмила Петровна кивнула в сторону Зины. – У каждого свои проблемы, своя жизнь. Главное, что малыш здоровый растёт.
– Да какой он здоровый, если кашляет, – вмешалась Зина. – Небось, простудили уже. Молодые совсем головы потеряли, не знают, как с детьми обращаться.
– А вы откуда знаете, что простудили? – возмутилась Людмила Петровна. – Может, это обычные младенческие колики или ещё что-то. Врач разберётся.
– Ой, знаете что, – махнула рукой Зина, – я троих вырастила, так что мне можете не рассказывать про младенческие колики.
В салоне повисло напряжённое молчание. Маршрутка остановилась на светофоре, и водитель включил радио. Зазвучала старая песня Аллы Пугачёвой.
– Вот это музыка, – сказал мужчина в кепке. – Не то что сейчас молодёжь слушает.
– Точно, – согласилась Валентина Михайловна. – Раньше и песни были душевные, и люди добрее.
– Люди-то не изменились, – заметила Людмила Петровна. – Просто времена другие стали. Всё быстрее, резче. Некогда друг к другу присмотреться как следует.
– Ну да, – кивнул мужчина в кепке. – Раньше в коммуналке жили, все друг друга знали. А теперь соседей и в лицо не всегда узнаешь.
– А по мне, так лучше стало, – неожиданно подала голос Зина. – В коммуналке жить – это же ад. Все в твои дела лезут, покоя никакого.
– Зато и помочь могли, – возразила Валентина Михайловна. – Заболеешь – соседка и покормит, и в магазин сходит.
– А сейчас что, не помогают? – спросила девушка с ребёнком.
– Редко, – вздохнула Валентина Михайловна. – У всех свои заботы, своя жизнь. Я вот в подъезде живу уже пятнадцать лет, а половину соседей по именам даже не знаю.
Людмила Петровна подумала о своём подъезде. И правда, знакомых мало. Только бабушка Клава с первого этажа, да молодая пара с третьего, которые иногда здороваются. А остальные как чужие.
– А вы где живёте? – обратилась она к Насте.
– На Химмаше, в общежитии, – тихо ответила та.
– В общежитии с младенцем? – ужаснулась Валентина Михайловна. – Как же так?
– Да нормально, – попыталась изобразить бодрость Настя. – Комната маленькая, но своя. И соседи хорошие, помогают иногда.
– А родители где? – не унималась Зина.
Настя помолчала, покачивая малыша.
– Мама в деревне живёт, далеко. А папы у меня нет.
– Понятно, – проворчала Зина. – Значит, и помочь некому. Эх, молодёжь, молодёжь…
– А муж-то хоть работает или как? – спросила Валентина Михайловна.
– Работает, – кивнула Настя. – На заводе. Только зарплата маленькая, еле на жизнь хватает.
Людмила Петровна вспомнила своё собственное начало семейной жизни. Тоже жили бедно, в съёмной комнатушке. Николай работал слесарем, она продавцом в гастрономе. Денег катастрофически не хватало, но были молодые, здоровые, полные надежд. А главное – были вместе.
– Ничего, – сказала она Насте, – трудное время пройдёт. Главное – держаться друг за друга и не отчаиваться.
– Легко сказать – не отчаиваться, – буркнула Зина. – Когда денег нет, а ребёнок болеет, тут поневоле отчаешься.
– Дети болеют у всех, – заметил мужчина в кепке. – И у богатых, и у бедных. Здоровье не купишь.
– Зато лечение купишь, – возразила Зина. – В платную клинику сходишь, там тебе и диагноз поставят быстро, и лекарства хорошие пропишут.
– А в обычной поликлинике что, не лечат? – спросила Валентина Михайловна.
– Лечат, конечно, – вздохнула Людмила Петровна. – Только очереди там такие, что пока дождёшься, можешь и помереть.
Она подумала о своём сегодняшнем визите к врачу. Три часа просидела в очереди, чтобы услышать: нужна операция, записывайтесь на госпитализацию. А записываться – на следующий месяц, не раньше.
– Вот и я про то же, – кивнула Зина. – За деньги всё быстро, а без денег – сидишь и ждёшь.
– А сколько сейчас операция стоит? – поинтересовалась Валентина Михайловна.
– Смотря какая, – ответила Людмила Петровна. – Мне вот сегодня сказали – от ста тысяч.
В салоне воцарилась тишина.
– Сто тысяч?! – ахнула Валентина Михайловна. – Боже мой, где же такие деньги взять?
– Вот и я думаю, – грустно улыбнулась Людмила Петровна. – Пенсия пятнадцать тысяч, откуда сто взять?
– А что за операция, если не секрет? – осторожно спросила Настя.
– По женской части, – коротко ответила Людмила Петровна. – Говорят, затягивать нельзя.
– А родственники? Дети есть? – поинтересовалась Валентина Михайловна.
– Дочь есть, только она в Москве живёт. Своя семья, дети. Да и у неё не такие доходы, чтобы сто тысяч запросто дать.
– Может, займёт где-то? – предложила Настя.
– Где займёт пенсионерка сто тысяч? – фыркнула Зина. – В банке кредит не дадут, а частники такие проценты дерут, что потом всю жизнь расплачиваться придётся.
– Да уж, – согласился мужчина в кепке. – Кредиты для пенсионеров – это прямая дорога к нищете.
Маршрутка подъехала к остановке возле областной больницы.
– Ну, нам здесь выходить, – сказала Настя, поднимаясь с места.
– Удачи вам, девочка, – пожелала Валентина Михайловна. – И малышу скорейшего выздоровления.
– Спасибо, – улыбнулась Настя.
Она осторожно прошла к выходу, прижимая к себе ребёнка. У дверей обернулась и посмотрела на Людмилу Петровну.
– А вы… вы не расстраивайтесь сильно. Может, что-то придумается с операцией.
– Спасибо, милая, – тронуто ответила Людмила Петровна.
Настя вышла, и маршрутка поехала дальше.
– Хорошая девочка, – заметила Валентина Михайловна. – Жалко её, молодая совсем, а уже столько проблем.
– А что тут жалеть? – возразила Зина. – Сама виновата. Надо было голову включать раньше.
– Зинаида Ивановна, ну что вы так строго, – укорила её Валентина Михайловна. – Мы все в молодости ошибки делали.
– Я-то не делала таких ошибок, – гордо заявила Зина. – У меня и образование есть, и муж был приличный.
– Ну и что с того? – не выдержала Людмила Петровна. – Образование гарантирует от жизненных неприятностей? А приличный муж не может заболеть или работу потерять?
– У приличных людей и проблемы другие, – уперто ответила Зина.
– Да ну что вы говорите, – рассердилась Людмила Петровна. – Я всю жизнь проработала бухгалтером, муж инженером был. И что? Болезни от этого не застрахованы.
– Ну так копить надо было на чёрный день, – не сдавалась Зина.
– На какую зарплату копить? – возмутилась Людмила Петровна. – Да мы с мужем всю жизнь еле концы с концами сводили. Дочь учили, квартиру покупали. Где тут накопишь?
– Все одинаково живут, – вмешался мужчина в кепке. – Зарплаты маленькие, цены большие. Тут не до накоплений.
– Вот именно, – кивнула Валентина Михайловна. – А потом в старости сиди и думай, как лечиться.
Маршрутка резко затормозила на очередной остановке. В салон вошли ещё несколько пассажиров – две старушки с авоськами и мужчина в рабочей спецовке.
– Ой, как тесно стало, – пожаловалась одна из старушек.
– Ничего, потерпим, – ответила вторая. – Главное, что едем.
– А куда это мы едем? – спросила первая старушка у Валентины Михайловнs.
– На конечную, – ответила та. – А вам куда надо?
– Да нам до Центрального рынка. Внучке на день рождения подарок купить хотим.
– О, и сколько внучке лет исполняется? – поинтересовалась Валентина Михайловна.
– Восемнадцать. Совсем взрослая стала. Поступила в институт, молодец.
– А на какую специальность? – спросила Людмила Петровна.
– На педагога. Говорит, детей учить хочет.
– Благородная профессия, – одобрил мужчина в кепке. – Только зарплата у учителей небольшая.
– Зато работа интересная, – возразила старушка. – И отпуск длинный, и с детьми интересно.
– Интересно, интересно, – проворчала Зина. – А потом сидишь на нищенской зарплате и думаешь, как семью прокормить.
– Не все же деньгами измеряется, – заметила Людмила Петровна. – Есть люди, которые призвание имеют.
– Призвание призванием, а кушать хочется каждый день, – ответила Зина.
– Ну что вы всё о деньгах да о деньгах, – устало сказала Валентина Михайловна. – Есть вещи важнее денег.
– Например? – скептически спросила Зина.
– Здоровье, семья, друзья…
– Здоровье за деньги лечится, – перебила Зина. – А семья и друзья… Ну посмотрите на нашу молодую маму. Где её семья и друзья, когда помощь нужна?
Людмила Петровна задумалась. И правда, где её собственные друзья? Подруги по работе разбежались кто куда после выхода на пенсию. Соседи живут своими заботами. Остается только дочь в Москве, да и то не хочется её лишний раз беспокоить.
– А знаете что, – вдруг сказала она, – может, мы зря так пессимистично обо всём говорим? Вот эта девочка с малышом. Молодая, красивая, ребёнок здоровый растёт. Может, у них всё наладится?
– Да ну, наладится, – махнула рукой Зина. – Я таких видела. Начинают с больших надежд, а заканчивают в очереди за пособием.
– А вы, Зинаида Ивановна, не пробовали смотреть на жизнь посветлее? – спросила Валентина Михайловна.
– Я реалистка, – гордо ответила Зина. – Жизнь меня научила не строить иллюзий.
– А может, жизнь научила вас не верить в хорошее? – осторожно предположила Людмила Петровна.
Зина посмотрела на неё с удивлением.
– А в чём тут верить? Факты упрямая вещь. Молодые мамы без мужской поддержки, пенсионеры без денег на лечение, зарплаты мизерные…
– Но ведь есть и хорошее, – возразила одна из старушек. – Вот моя внучка поступила в институт. Это же радость.
– И правильно, – поддержала Валентина Михайловна. – Надо замечать хорошее, а не только плохое.
Маршрутка подъехала к Центральному рынку.
– Ну, нам выходить, – сказали старушки. – До свидания всем.
– До свидания, – ответили пассажиры.
– И удачи с подарком внучке, – добавила Людмила Петровна.
Старушки вышли, и в салоне стало посвободнее.
– А знаете, – сказала Людмила Петровна, обращаясь к оставшимся пассажирам, – я вот подумала. Может, не всё так плохо в нашей жизни?
– Это как это? – спросила Зина.
– Ну вот мы здесь сидим, едем в маршрутке. Могли бы молчать каждый о своём, а мы разговариваем. Друг другу сочувствуем, советы даём.
– И что с того? – не поняла Зина.
– А то, что мы не одни. Есть люди, которым не всё равно.
Валентина Михайловна кивнула.
– И правда. Редко уже где встретишь живое человеческое участие.
– Может, потому и редко, что мы сами его не проявляем? – задумчиво произнесла Людмила Петровна.
Мужчина в кепке, который давно молчал, вдруг заговорил:
– А вы знаете что, дамы? У меня есть знакомый врач. Хороший специалист, честный человек. Может, он что-то посоветует насчёт операции. Без денег, по душам поговорить.
Людмила Петровна удивлённо посмотрела на него.
– Вы серьёзно?
– Конечно серьёзно. Записывайте телефон.
Он продиктовал номер, а Людмила Петровна записала его в свою старенькую записную книжку.
– Спасибо вам огромное, – растроганно сказала она. – Даже не знаю, как благодарить.
– Да что там благодарить, – отмахнулся мужчина. – Люди должны друг другу помогать.
Зина молчала, глядя в окно. Валентина Михайловна улыбалась.
– Вот видите, – сказала она, – а вы говорили, что никому до других дела нет.
Маршрутка подъехала к конечной остановке. Пассажиры стали выходить.
– Счастливо оставаться, – попрощалась Людмила Петровна с попутчиками.
– И вам не хворать, – ответила Валентина Михайловна. – И обязательно позвоните доктору.
– Обязательно позвоню, – пообещала Людмила Петровна.
Она вышла из маршрутки и медленно пошла к дому. На душе стало как-то легче. Не от того, что проблемы решились – они остались. А от того, что встретились люди, которым не всё равно.
Может быть, мир не так уж плох, подумала она. Может быть, просто надо внимательнее смотреть вокруг и не бояться протянуть руку помощи.
