— С какой стати твой пьяный дружок валяется на моём диване в грязных ботинках?! Я после работы домой пришла, а тут перегаром несёт за киломе

— Костя, ты можешь объяснить, что у нас в квартире происходит? — Елена остановилась на пороге гостиной, даже не успев снять с плеча сумку.

Константин, сидевший в кресле, поспешно поставил чашку на подоконник.

— Лен, только не кричи. Валерке сейчас плохо, он прилёг ненадолго.

— Кому плохо? — переспросила она. — Ты про человека, который занял весь диван? А ботинки у него почему на обивке?

— Сейчас разбужу. Не заметил я ботинок.

— Не заметил?! И это тоже не заметил? — Елена указала на журнальный столик, заставленный пустыми бутылками и тарелками. Поверх тарелки лежал один носок. Второй свисал с края стола.

Она вернулась с работы позднее обычного. В маршрутке пришлось стоять почти всю дорогу, потом ещё заходить в аптеку. Дома хотелось переодеться, умыться и спокойно поужинать. Но уже в прихожей её встретил такой стойкий запах перегара, что она сначала подумала: соседи снова курили и пили на лестничной площадке. Только, открыв дверь в гостиную, Елена поняла, откуда тянет.

На её любимом белом велюровом диване полулежал незнакомый с первого взгляда мужчина. Он запрокинул голову на подлокотник и громко храпел. Грязные подошвы ботинок оставили серые полосы на светлом сиденье, а возле колена темнело какое-то мокрое пятно. Елена узнала Валерия лишь по редеющим светлым волосам и круглому, заросшему щетиной лицу. Школьный друг мужа сильно изменился с тех пор, как они впервые познакомились, но привычка напиваться в гостях осталась прежней.

— С какой стати твой пьяный дружок валяется на моём диване в грязных ботинках?! Я после работы домой пришла, а тут перегаром несёт за километр и носки на столе валяются! Жена его выгнала?! И что?! Трагедия теперь нескончаемая?! Убирай его из квартиры, и даже не думай оставлять здесь на ночь!

— Лен, успокойся, — попросил Константин. — Давай без этого при человеке.

— При каком человеке? Он даже не слышит! А ты слышишь меня? Я спросила, кто разрешил ему здесь ночевать.

— Я разрешил. Куда он пойдёт в таком состоянии?

— То есть ты всё-таки пригласил его с ночёвкой? Не предупредил, не спросил, просто взял и решил?

Константин потёр ладонью затылок. Ему было сорок лет, он был коренастым мужчиной среднего роста, с тёмно-русыми волосами, в которых уже заметно серебрилась седина. Обычно он старался не спорить с женой на повышенных тонах. Сейчас по его неловкому виду Елена сразу поняла: муж отлично осознаёт, что поступил без спроса, и надеется как-нибудь замять разговор.

— Мы со школы дружим. У него беда, жена выгнала. Он пришёл ко мне, попросил помочь. Не выставлять же человека за порог.

— А мне почему не позвонил?

— Ты работала. Не хотел отвлекать.

— С какой стати твой пьяный дружок валяется на моём диване в грязных ботинках?! Я после работы домой пришла, а тут перегаром несёт за киломе

— Когда тебе надо спросить, что купить на ужин, ты отвлекаешь меня прямо посреди рабочего дня. А когда собираешься поселить постороннего человека у нас дома, вдруг бережёшь мой покой?

— Какого постороннего? Ты Валерку знаешь.

— Знаю. Поэтому и не хочу видеть его здесь пьяным.

Она наконец поставила сумку у стены и подошла к дивану. На велюре проступили отпечатки подошв, словно кто-то нарочно протёр обивку грязной тряпкой. Елена осторожно коснулась края сиденья. Пятно было липким. Разглядеть, что именно пролили, она не смогла и не собиралась пробовать на запах.

Этот диван супруги купили два года назад. Тогда они несколько месяцев выбирали мебель: старый раскладной механизм постоянно заедал, а мягкая часть просела так, что после ночи болела спина. Елена настояла на хорошем диване, где можно было сидеть вдвоём и принимать гостей. Велюровую обивку она выбирала сама, а Константин ворчал, что белый цвет непрактичен. В итоге согласился, потому что видел, как жена обрадовалась покупке. Они даже заплатили за защитную обработку ткани. И вот теперь на светлом сиденье лежал взрослый пьяный мужчина, которому не пришло в голову снять обувь.

— Ты же прекрасно знаешь, сколько он стоил, — сказала Елена уже тише. — Посмотри на эту грязь. Чем я теперь её отмою?

— Отмоем. Не надо сразу думать о самом плохом.

— Я не о плохом думаю. Я на это смотрю.

— Ну испачкал, бывает. Я всё уберу.

— А если не уберётся? Ты и тогда скажешь «бывает»?

Константин подошёл к дивану и осторожно тронул приятеля за плечо.

— Валер, вставай. Ты меня слышишь? Обувь сними хотя бы.

Валерий невнятно проворчал что-то, повернулся на бок и снова захрапел. От этого движения подошва проехала ещё дальше по белой ткани.

— Костя! — Елена резко отступила. — Он же её окончательно угробит!

Муж взялся за носок ботинка, но жена остановила его:

— Не таскай его ноги туда-сюда. Разбуди нормально. Пусть сам встаёт.

— Валер, — громче сказал Константин. — Поднимайся, надо поговорить.

— Отстань… Сплю я, — пробормотал гость.

Елена с недоверием посмотрела на мужа. Она даже представить не могла, как можно чувствовать себя хозяином положения в чужой гостиной, если тебя уже дважды просят подняться. А больше всего её задевало то, что Константин всё ещё стоял между ней и приятелем, словно оправдывал его поведение.

Валерий появлялся у них время от времени, чаще всего под конец рабочей недели. Приходил с рассказами о том, какая у него тяжёлая семейная жизнь, а через час уже просил налить ещё. Его жена, по словам самого Валерия, была вечно всем недовольна. То поздно вернулся, то не туда потратил деньги, то забыл какое-то обещание. Когда Елена спрашивала, что он сам сделал для исправления ситуации, Валерий обижался и жаловался, что женщины всегда держатся друг за друга.

Раньше эти посиделки проходили иначе. Константин заранее писал жене или звонил, спрашивал, удобно ли ей, а гость уходил вечером к себе. Иногда Елена сама ставила на стол еду и садилась с ними ненадолго. Но постепенно встречаться с Валерием ей расхотелось. Он всё чаще повышал голос, спорил с телевизором и оставлял после себя грязные бокалы. Однажды разлил соус на ковёр и потом долго убеждал, что пятно уже было. После того вечера Елена попросила мужа не устраивать дома выпивок без предварительного разговора.

Константин тогда согласился. Ей казалось, они договорились раз и навсегда. Теперь выяснялось, что для мужа это условие действовало только до первого серьёзного обращения старого друга.

Елена вовсе не требовала, чтобы у Константина не было друзей. Её коллеги тоже порой заходили в гости, и муж никогда не возражал. Но она заранее говорила, кто придёт и на сколько, а если Константин плохо себя чувствовал или был занят, встречу переносили. Поэтому объяснение «ты была на работе» особенно её разозлило. Получалось, что муж счёл собственное решение достаточным именно тогда, когда оно затрагивало её сильнее всего.

Она вспомнила прошлую зиму. Валерий тогда заявился после девяти вечера, долго сидел в куртке на кухне и рассказывал, как жена опять не оценила его стараний. Елена предложила ему чай, а он попросил чего-нибудь покрепче и обиделся, когда услышал отказ. Константин потом сам признал, что такие встречи его выматывают. Но стоило Валерию снова позвонить, и он тут же забывал обо всех неудобствах. У приятеля каждый раз находилось убедительное объяснение, почему помочь ему нужно немедленно.

— Помнишь, ты сам говорил, что после прошлой пьянки больше не хочешь слушать его жалобы? — спросила она.

— Помню. Но тогда мы просто поссорились, а сейчас его из дома выгнали.

— Из-за того же самого. Ты даже не удивился, когда он опять пришёл выпивший.

— Я не собираюсь оправдывать то, что он пьёт.

— А почему тогда мне приходится оправдываться за то, что я не хочу жить рядом с этим?

Константин отвёл взгляд. На этот вопрос у него не было ответа, который не прозвучал бы обидно для жены.

— Ты хоть скажи, что у него случилось, — потребовала Елена. — И почему он не в гостинице?

— С женой поругался. Она вещи собрала, выставила. Он приехал ко мне, потому что больше обратиться не к кому.

— За что выставила?

— Да что ты сразу допрашиваешь? Выпил, слово за слово. Они давно ругаются.

— Снова выпил, значит. И здесь вы решили продолжить?

— Мы немного посидели. Он нервничал.

— Судя по столу, нервничал он бутылками. А эти носки для чего понадобились? Тоже успокаивался?

Константин покосился на столик. Носки он и в самом деле не заметил, пока жена не ткнула в них пальцем. Уходя к себе на кухню за водой, Валерий успел снять их и бросить рядом с посудой. Для Константина это было неприятной неожиданностью, но он всё равно надеялся, что Елена сейчас выговорится и перестанет сердиться.

— Я уберу, Лен. Завтра с утра всё будет чисто.

— Завтра? А ночевать он где будет?

— Здесь. На диване. Я же ему пообещал.

— Ты пообещал? Без меня?

— Ему надо хоть где-то прийти в себя. Пару дней побудет, а там с женой помирится или найдёт жильё.

— Пару дней?! — Елена даже не сразу ответила. — Ты только что говорил «переночевать».

— Ну я не знаю, сколько получится. Может, завтра уедет.

— А может, через неделю. Ты сам-то слышишь, что предлагаешь? Я должна после работы обходить пьяного мужика в собственной гостиной, потому что ты ему что-то пообещал?

Константин поморщился.

— Не надо его так называть. Он мой друг.

— Друзей не делают хозяевами чужого дома. И с чего ты решил, что я должна терпеть то, чего даже его жена больше терпеть не хочет?

— Она сгоряча. Ты же не знаешь, как там всё было.

— И ты не знаешь. Зато уже поселил его сюда.

Елена посмотрела на часы. Она рассчитывала поужинать и лечь спать раньше, потому что утром снова нужно было вставать на работу. Вместо ужина ей предлагали спорить с мужем, а потом спать за стеной с человеком, который даже сейчас с трудом приходил в себя. В гостиной стоял неприятный запах, по столу засыхали пятна от еды, а возле дивана валялась раскрытая спортивная сумка.

— Разбуди его и скажи, чтобы уходил, — произнесла она. — Сейчас.

— Он едва на ногах держится. Как ты себе это представляешь?

— Есть такси. Есть гостиницы. Ты умеешь пользоваться телефоном.

— Он деньги с собой не взял.

— Тогда оплати ему номер, если так хочешь помогать. Только в нашей квартире он не останется.

— Лен, ну нельзя же так. Ты могла бы хотя бы немного войти в положение.

— В положение я вхожу каждый раз, когда он приходит. Собираю после него посуду, проветриваю комнату, слушаю, как он жалуется на жену. Сегодня у меня больше нет сил входить в его положение. Мне бы самой спокойно домой зайти.

Константин хотел возразить, но Елена уже взяла с пола спортивную сумку Валерия. Молния была застёгнута не до конца, из бокового кармана торчал рукав. Она поправила его, быстро застегнула сумку и направилась в прихожую.

— Ты куда её несёшь? — спросил муж.

— К выходу. Там её хозяин быстрее найдёт.

— Лена, поставь обратно. Не надо устраивать такое.

— А устраивать гостиницу в гостиной, выходит, можно?

Она открыла входную дверь и поставила сумку на площадку так, чтобы она не мешала проходу. Вернувшись, Елена подняла с пола сброшенную рубашку Валерия, потом собрала носки со стола, взяв их двумя пальцами за край. Всё это она отнесла в подъезд и сложила рядом с сумкой. Константин ходил за ней, пытался что-то сказать, но только мешал в узком проходе между гостиной и прихожей.

— Остановись, — сказал он наконец. — Это уже унижение человека.

— Унижение — положить грязные ноги на чужой белый диван и ждать, что хозяйка промолчит. А я всего лишь попросила забрать вещи.

— Ты могла нормально поговорить.

— Я нормально говорила. Ты не услышал.

На шум Валерий наконец открыл глаза. Несколько секунд он непонимающе смотрел на потолок, потом приподнялся на локте.

— А чего вы орёте? Я сплю вообще-то.

— Проснулся? Отлично, — ответила Елена. — Собирайтесь, Валерий. Вам пора уходить.

— В смысле? Костян, ты что, не объяснил ей?

— Объяснил, — сказал Константин. — Только она против того, чтобы ты оставался.

— А мне куда? Меня из дома выгнали, — обиженно произнёс Валерий. Он сел и чуть не задел ногой стоявшую у дивана бутылку.

— Я не обязана решать, куда вам идти, — сказала Елена. — Но здесь ночевать вы не будете.

— Вот это гостеприимство! Человек в беде, а его за дверь. Костя, ну ты скажи ей хоть что-нибудь.

— Я уже сказал, — устало ответил друг. — Надо решить, где тебе сегодня переночевать.

— Ты же обещал, что я здесь побуду! — Валерий перевёл взгляд на Елену. — Я вашей семье ничего плохого не сделал.

— Тогда посмотрите на диван, — она указала на серые следы. — И на стол. Вы хотите сказать, что всё это сделали не вы?

Валерий опустил глаза на ботинки, потом недовольно хмыкнул.

— Да отмоется. Что вы так из-за тряпки переживаете?

— Это не тряпка. Это наш диван. И вы находитесь в чужом доме.

— Чужом, понятно. А я думал, мы свои люди.

— Свои люди сначала спрашивают разрешения и снимают обувь.

Константин осторожно попросил Валерия не спорить. Но тот, окончательно проснувшись, уже завёлся. Он заговорил о том, что ему негде жить, что жена его не понимает, что старые друзья должны помогать друг другу. Елена слушала и чувствовала, как усталость сменяется раздражением. От обоих мужчин она слышала одно и то же: раз кому-то плохо, она обязана уступить место, время и свой дом. О том, что ей неприятно и она тоже устала, никто не спрашивал.

— Валерий, — перебила Елена, — я не собираюсь обсуждать вашу семейную жизнь. Вставайте, пожалуйста, и уходите.

— А если я не уйду? Ночь на улице спать прикажете?

— Нет. Муж вызовет вам такси до гостиницы. Если вы откажетесь покинуть квартиру, мне придётся вызвать полицию. Я не хочу этого, но оставаться здесь вы не будете.

Елена произнесла это без желания пугать кого-либо. Она сама терпеть не могла выяснения отношений при посторонних и прекрасно представляла, как неприятно было бы объясняться потом с соседями. Но Валерий уже спорил так, будто право остаться ему выдали вместе с ключами от квартиры. В гостиной пахло спиртным и кислой едой, Константин метался между ними, а за окном почти все соседние окна погасли. Елене не хотелось продолжать эту сцену до глубокой ночи.

— Я ведь не выгоняю вас без помощи, — добавила она, обращаясь к гостю. — Машину вам вызовут, номер помогут найти. Но вам нужно встать с дивана и собраться.

— Легко вам рассуждать, — проворчал Валерий. — У вас-то есть куда лечь.

— До вашего прихода и у меня было. Сейчас я даже не знаю, можно ли вообще пользоваться диваном.

— Полицию?! — Валерий обернулся к Константину. — Ты слышишь, чем твоя жена мне угрожает?

— Она просит тебя уйти, Валер. Давай без новых проблем.

— Ты тоже туда же? После стольких лет знакомства?

— Я не отказываюсь помочь тебе найти гостиницу. Но дома у нас ночевать не получится.

Это были первые слова Константина за весь вечер, в которых прозвучало окончательное решение, а не просьба к жене потерпеть. Елена заметила это и всё равно не почувствовала облегчения. Ей было неприятно, что до ясного ответа муж дошёл только после угрозы вызвать полицию.

Валерий долго собирался вставать, хотя ботинки так и не снял. Сначала он искал телефон, который оказался у него в кармане, потом требовал воды, потом спрашивал, где сумка. Елена принесла стакан воды из кухни и поставила на свободный угол стола, но на остальные просьбы не отреагировала. Она боялась одного: что Константин снова пожалеет друга и предложит оставить его до утра.

— Сумка за дверью, — сообщил муж. — Я тебя провожу.

— Докатились, — пробормотал Валерий. — Даже посидеть спокойно нельзя.

— Посидеть можно было, — ответила Елена. — Только вы решили лечь на чужую мебель в ботинках и остаться здесь жить.

— Никто не собирался жить. Пару дней всего.

— Вот именно.

Он поднялся с дивана не с первой попытки. Елена отступила к стене, пропуская гостя к выходу, и не стала поддерживать его под руку. Константин открыл дверь, подобрал вещи приятеля с площадки и помог ему надеть куртку. Валерий ещё что-то сердито бормотал про неблагодарных людей, но обратно в комнату уже не вернулся.

— Я доведу его до машины, — сказал Константин жене.

— И до гостиницы отправь, как обещал. Только обратно никого не приводи.

— Я понял.

Дверь закрылась. Елена осталась одна в гостиной и впервые за весь вечер смогла рассмотреть последствия мужской посиделки без чужих объяснений. На белом велюре темнели разводы, в складках между сиденьями застряли крошки, на столе рядом с опустевшими бутылками стояли две тарелки с засохшей едой. Одна бутылка лежала на полу под столиком. У дивана валялся плед — тот самый, который Елена вечером обычно набрасывала на ноги, когда читала.

Она подняла плед. На светлой ткани обнаружилось пятно, похожее на след от соуса. Елена свернула его грязной стороной внутрь и отнесла в ванную. Затем принесла чистые салфетки, убрала крошки и осторожно попробовала промокнуть влажный след на диване. Тереть велюр было нельзя: она помнила предупреждение продавца. Вместо того чтобы разглаживаться, ворс в испачканном месте начал выглядеть ещё хуже. Елена прекратила и села на край кресла.

В магазине ей когда-то сказали, что для такой обивки нужна бережная чистка. Она не собиралась сейчас выяснять, насколько испорчена мебель. Было поздно, сил почти не осталось. Но оставить грязное место как есть тоже не получалось. Елена достала телефон, сфотографировала пятна, чтобы утром показать специалисту, и снова убрала аппарат в карман.

Она вспомнила, как два дня назад просила Константина заменить перегоревшую лампочку в прихожей. Муж ответил, что обязательно займётся этим в выходные. А на вечер с пьяным Валерием у него сразу нашлись и время, и деньги, и желание помочь. Эта мысль была мелкой по сравнению с тем, что случилось, но именно из таких мелочей обычно и складывается накопившаяся обида.

Константин вернулся позже, чем она ожидала. Он прошёл в прихожую, повесил куртку и заглянул в гостиную.

— Такси вызвал. В гостинице его приняли, я по телефону договорился с администратором. Всё нормально.

— Для него, наверное, нормально, — ответила Елена.

— Лен, я понимаю, что ты злишься. Но он действительно в тяжёлом положении. Не хотел я, чтобы всё так вышло.

— Ты хотел, чтобы твой друг пожил у нас без моего согласия. Именно это и вышло.

— Не придирайся к словам.

— Я не придираюсь. Ты ещё днем решил, что меня можно не спрашивать. А теперь говоришь, что случайно получилось.

Константин взглянул на диван и поморщился.

— Да, испачкал он сильно. Мне жаль.

— Тебе жаль — это хорошо. А грязь кто убирать будет?

— Я, конечно. Ты иди отдохни.

— Сначала бутылки, тарелки и мусор. Потом вымой пол возле дивана. И плед придётся стирать отдельно.

— Сделаю. Только не надо разговаривать со мной как с мальчишкой.

— Тогда не ставь меня в положение, когда приходится объяснять тебе самые обычные вещи.

Муж взял мусорный пакет из кухонного ящика. Елена наблюдала, как он собирает пустые бутылки. Он потянулся за тарелками, собираясь поставить их одну на другую прямо с остатками еды, но она остановила его: не хотелось потом отмывать ещё и липкий шкафчик с посудой. Константин молча выбросил остатки в пакет и понёс посуду на кухню.

Она хотела уйти в спальню, но всё ещё не могла успокоиться. Ей казалось, стоит только перестать следить, и муж решит, что проблема исчерпана: друга отвёз, грязь убрал, значит, можно ложиться рядом и забыть. Для него всё выглядело разовой неудачей. Для неё — доказательством того, что её слово в собственном доме легко отменяется, если Константину неудобно сказать приятелю «нет».

— А почему ты вообще решил, что Валерий может оставаться у нас несколько дней? — спросила она, когда муж вернулся со шваброй. — Он сам предложил или ты?

— Я сказал, что пока не разберётся с женой, может пожить у нас. Он плакал, Лен. Совсем расклеился.

— И тебя даже не остановило, что я об этом ничего не знаю?

— Думал, ты поймёшь. Мы ведь и раньше его принимали.

— Принимать гостя на вечер и поселить его в общей квартире — разные вещи. Разве нет?

— Да, разные. Теперь вижу.

— А тогда почему не видел?

Константин отжал тряпку и несколько секунд молчал.

— Потому что было легче пообещать ему, чем сказать, что надо сначала посоветоваться с тобой. Он бы начал обижаться. Я не хотел ещё одной ссоры.

— Поэтому решил поссориться со мной.

— Не рассчитывал, что он так напьётся.

— Он всегда так делает. Ты же знаешь.

— Знаю, — неохотно признал муж.

Этот короткий ответ удивил Елену больше предыдущих оправданий. По крайней мере, Константин наконец перестал изображать произошедшее невероятным недоразумением. Он продолжил мыть пол. Вода в ведре быстро потемнела. Елена собрала со столика крошки и унесла испачканные салфетки в мусор.

— Я тебя не просила бросать друга в беде, — сказала она. — Можно было помочь ему снять номер, вызвать машину, отвезти домой, когда протрезвеет. Но ты распорядился квартирой за нас обоих.

— Понял я. Зачем по кругу?

— Потому что ты до сих пор считаешь, будто я просто придираюсь к гостю.

— Я считаю, что ты имеешь право злиться. Но мне всё равно жалко Валерку.

— Жалей. Только не за мой счёт и не на моём диване.

Константин закончил с полом, вылил воду и вернулся в гостиную. Он подошёл к дивану, провёл ладонью возле грязного пятна, не касаясь ворса.

— Можно заказать чистку. Завтра поищу фирму.

— Не «можно». Нужно. Сам найдёшь и оплатишь. И узнаешь, когда смогут приехать.

— Хорошо. Я займусь.

Елена устало кивнула. Ей уже было всё равно, сколько раз муж повторит «хорошо». Обещания в этот вечер успели сильно подешеветь.

Константин подошёл ближе.

— Лен, прости. Я правда хотел помочь человеку. Не думал, что всё так закончится. Давай хотя бы спокойно поговорим перед сном.

— Мы разговариваем уже несколько часов. Я больше не хочу.

— Ну не будешь же ты до утра на меня сердиться.

— Не знаю, буду или нет. Сейчас я хочу лечь спать одна.

— В смысле одна?

— В самом обычном. Сегодня в спальню ты не пойдёшь.

— Лена, это уже слишком. Я же всё убрал.

— Бутылки убрал. А меня ты сегодня вообще не спросил, хочу ли я видеть постояльца у себя дома. Я не могу сейчас лежать рядом с тобой, как будто ничего не произошло.

— И где, по-твоему, мне спать? На диване после Валерки?

Она посмотрела на испачканную обивку.

— На диване не надо. Там сейчас грязно. Устраивайся в прихожей, если другого места не хочешь искать.

— Ты серьёзно?

— Да.

Константин ещё пытался возражать: говорил, что завтра рано вставать, что ему неудобно спать на полу, что он не маленький, чтобы его так наказывали. Елена не отвечала на каждый довод. Она взяла из ванной чистое полотенце, закрыла дверь спальни и повернула ключ. Муж остался в коридоре с чувством, что его помощь другу обернулась собственным изгнанием из привычной комнаты.

Сначала он постоял возле двери, надеясь, что Елена передумает. Потом вернулся к гостиной, увидел грязный диван и снова вспомнил, как Валерий уверял: «Отмоется, не переживай». От этих слов теперь становилось только неприятнее. Константин достал из шкафа коврик, который обычно лежал возле входной двери, отряхнул его и расстелил в прихожей на свободном участке пола. Куртку свернул валиком, положил под голову. Места было мало: одну ногу приходилось сгибать, чтобы не упираться в тумбу для обуви.

Ему было обидно. Он привык считать себя человеком, который не бросает друзей. Когда Валерий позвонил, Константин вспомнил школьные годы: как вместе ходили на тренировки, как приятель помог ему однажды перевезти вещи, как они годами оставались на связи. Он не подумал, что помощь можно было организовать иначе. Теперь злость на жену смешивалась со стыдом за собственную растерянность. Да и Валерий в гостинице, наверное, обижался. Константин долго смотрел в потолок, слышал, как за стеной Елена ходит по спальне, и никак не мог найти удобного положения на жёстком полу.

Ночью он несколько раз просыпался. В прихожей тянуло прохладой от двери, в плече затекла рука. Однажды Константин хотел подняться и попросить у жены подушку, но передумал. Он сам обещал Валерию несколько дней спокойной жизни в чужом для него доме, а теперь не мог устроиться даже на одну ночь в собственной прихожей. Оправдания, которые вечером казались такими убедительными, повторять вслух уже не хотелось.

Утром Елена вышла из спальни раньше него. Она была всё ещё недовольна, но говорила ровно. Увидев мужа на коврике со свёрнутой курткой под головой, она не стала ни насмехаться, ни жалеть его. Прошла на кухню, поставила чайник и вернулась к дивану. При дневном свете пятна выглядели ещё заметнее. Елена открыла окно, чтобы выветрить остатки запаха, и позвала Константина.

— Вставай, Костя. Посмотри, что с обивкой. Здесь нужна профессиональная чистка.

Он поднялся с пола, разминая затёкшую шею.

— Я помню. Сегодня позвоню.

— Не откладывай до вечера. Узнай, когда приедут, сколько стоит, и оплати. И ещё одно: никаких пьяных приятелей в нашем доме больше не будет. Ни Валерия, ни кого-то другого. Даже «на одну ночь». Ты меня услышал?

— Услышал, — ответил Константин. — Чистку оплачу. Больше никого без твоего согласия не приглашу.

— Мне нужно, чтобы ты это не только сказал.

— Я понимаю.

Елена посмотрела на мужа. Он стоял в домашней кофте, невыспавшийся, с заметной складкой от куртки на щеке. Ей хотелось верить, что теперь он действительно станет спрашивать, прежде чем решать за двоих. Но доверие не возвращалось от одного согласия. Она молча оставила его возле дивана и пошла собираться на работу.

Константин открыл в телефоне список служб чистки мебели. С первой же минуты ему стало ясно: убрать последствия вчерашней ночи окажется дороже и хлопотнее, чем отвезти друга в гостиницу сразу. Он по-прежнему жалел Валерия и считал, что хотел поступить по-дружески. Только теперь, глядя на испачканный белый велюр и закрытую дверь спальни, уже не мог убедить себя, что одной этой причины достаточно, чтобы распоряжаться чужим покоем…

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий