— Ой, привет, новенькая! – голос за дверью был сладким, как сироп из дешёвого магазина. – Я Света, твоя соседка с третьего! Открывай, я с тортиком!
Катя, сидя на диване с чашкой чая за тридцать рублей, замерла. За окном гудел вечерний двор, а в новой квартире пахло краской и картонными коробками — она переехала сюда три дня назад. На столе лежала открытая книга по бухгалтерии — готовилась к завтрашнему рабочему дню.
— С тортиком? – Катя встала, поправив растянутый свитер за двести рублей. – Э-э, ну ладно, сейчас.
Она открыла дверь. На пороге стояла Света — пышная, в цветастом халате, с подносом, на котором красовался торт «Наполеон», явно из супермаркета за триста рублей.
— Привет, соседушка! – Света втиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. – Я смотрю, ты тут обживаешься, думаю, надо зайти, познакомиться! Вот, торт принесла, в знак дружбы!
— Спасибо, — Катя моргнула, глядя на поднос. – Я Катя. Не ожидала, честно говоря.
— Да чего там, — Света махнула рукой, ставя торт на стол. – Мы ж теперь рядом живём, надо дружить! У тебя чайник есть? Давай чайку попьём, поболтаем!
Катя кивнула, включила чайник за тысячу рублей и достала две кружки. Света плюхнулась на диван, оглядывая комнату.
— Ну что, как тебе наша панелька? – она улыбнулась. – Я тут пять лет живу, с мужем и сыном. А ты одна?
— Одна, — Катя налила кипяток. – Только переехала, работаю бухгалтером. Квартиру сняла за двадцать тысяч, пока обживаюсь.
— Ой, бухгалтер! – Света всплеснула руками. – Умница какая! А я в магазине работаю, кассиром, за тридцать пять тысяч. Ну, давай за знакомство!
Они чокнулись кружками. Торт оказался приторным, с жирным кремом, но Катя съела кусок, чтобы не обидеть. Света болтала без умолку: про мужа-водителя, про сына-второклассника, про цены на картошку (двадцать рублей за кило). Через час она ушла, оставив половину «Наполеона» и обещание «зайти ещё».
— Ну, вроде милая, — пробормотала Катя, убирая поднос. – Может, и правда подружимся.
Катя снимала однушку в панельной пятиэтажке на окраине. После года жизни с родителями она наконец вырвалась на свободу: диван за десять тысяч из «Икеи», стол с царапинами, шторы за пятьсот рублей из остатков. Работа в офисе приносила сорок пять тысяч в месяц, и переезд был её маленькой победой. Соседи казались тихими — старушка сверху шаркала тапками, парень снизу включал музыку по выходным. Света с третьего этажа стала первым «гостем».
Через два дня звонок в дверь повторился. Катя открыла — Света стояла с пакетом печенья за сто рублей.
— Привет, Кать! – она просочилась внутрь. – Думаю, зайду на чай, а то дома скучно, муж на смене до ночи. У тебя как дела?
— Нормально, — Катя достала чайник. – Только с работы пришла, устала немного.
— Ой, да брось, — Света плюхнулась на диван. – Ты молодая, выспишься! Давай печенье, я «Юбилейное» взяла, к чаю самое то!
Катя заварила чай, Света снова начала рассказывать: про мужа, который «вечно в рейсах», про сына, который «двойку схватил», про новую кофту за тысячу рублей. Через час она ушла, оставив крошки на столе.
— Часто она, что ли, заходить будет? – Катя вздохнула, вытирая пятна.
«Заходы» стали регулярными. В среду Света принесла пирожки с капустой (сто рублей за начинку), в пятницу — конфеты «Коровка» за пятьдесят рублей. Каждый раз она садилась на диван, пила чай и болтала: про погоду, про соседку с пятого, которая «ведьма», про сериалы на канале за сто рублей в месяц. Катя, приходя с работы выжатая, кивала и заваривала чай, хотя сил на разговоры не оставалось.
— Свет, — сказала она в субботу, когда соседка явилась с банкой варенья за двести рублей. – Ты часто заходишь. У меня дел много, я не всегда могу…
— Ой, да какие дела, — Света махнула рукой, открывая банку. – Ты одна, я одна, пока мужа нет. Давай варенье, клубничное, своё! С чаем — огонь!
Катя промолчала, но внутри что-то кольнуло. Света уходила поздно, оставляя после себя грязные кружки и ощущение, что квартира больше не Катина.
В понедельник вечером Катя решила отдохнуть. Купила пиццу за четыреста рублей, включила сериал на ноутбуке за тридцать тысяч. Только она откусила кусок, как в дверь позвонили.
— Кать, это я! – Света влетела с пакетом чипсов за сто рублей. – О, пицца! Давай вместе поедим, а то дома тоска!
— Свет, — Катя сжала коробку. – Я хотела одна посидеть. У меня завтра отчёт, выспаться надо.
— Да ладно, — Света плюхнулась рядом. – Один вечерок, и всё! Чипсы бери, с солью, мои любимые!
Катя вздохнула, подвинула пиццу. Света ела, хрустела чипсами и рассказывала про мужа, который «опять задержался». В одиннадцать она ушла, а Катя легла спать с чувством, что её отдых украли.
Напряжение росло, как тесто на дрожжах. Света заходила каждый день: то с кексами за сто пятьдесят рублей, то с сушками за пятьдесят. Она включала телевизор, рылась в Катиных шкафах («Где у тебя ложки?»), даже однажды принесла старую кофемолку за триста рублей «в подарок». Катя терпела, но в пятницу не выдержала.
— Свет, — сказала она, когда соседка явилась с булочками за двести рублей. – Ты каждый день ко мне ходишь. Мне это неудобно, честно.
— Неудобно? – Света нахмурилась, ставя пакет на стол. – Кать, я ж по-соседски! Ты одна, я одна, пока мужа нет. Чего тебе не нравится?
— Мне нравится тишина, — Катя сжала кулаки. – Я после работы устала, а ты тут сидишь до полуночи. Давай реже, а?
— Реже? – Света фыркнула. – Ой, ну ладно, не буду навязываться. Завтра зайду, договорились?
Катя кивнула, но внутри всё кипело. На следующий день она решила остаться дома, закрыть дверь и притвориться, что её нет. В шесть вечера звонок в дверь загудел.
— Кать, открывай, это я! – голос Светы пробился сквозь щель. – С пирогом пришла, мясным!
Катя замерла, не включая свет. Света звонила ещё пять минут, потом ушла. Катя выдохнула, но в воскресенье решила разобраться.
— Свет, — сказала она, поймав соседку в подъезде. – Я же просила реже заходить. Зачем ты вчера ломилась?
— Да я ж с пирогом! – Света улыбнулась. – Думаю, ты дома, просто занята. Не обижайся, Кать, я по-дружески!
— По-дружески? – Катя прищурилась. – Ладно, заходи сегодня, но ненадолго.
Вечером Света пришла с тортом за триста рублей — тем же «Наполеоном». Катя заварила чай, но в девять сказала, что идёт спать.
— Ой, Кать, я в туалет, — Света встала. – Ты ложись, я сама закрою!
Катя кивнула и ушла в спальню, оставив дверь приоткрытой. Через час она проснулась от шума — в гостиной кто-то шептался. Она встала, выглянула и замерла: Света сидела на диване с мужиком в кожаной куртке, оба хихикали, держась за руки.
— Света? – Катя включила свет. – Это что?
— Кать! – Света подскочила, роняя чашку за пятьдесят рублей. – Ты чего не спишь? Это… э-э, это Серёжа, мой… знакомый!
— Знакомый? – Катя посмотрела на мужика, который смущённо кашлянул. – В моей квартире? В час ночи?
— Ну, Кать, — Света замялась. – Муж на смене, а мне скучно. Думаю, посидим у тебя, ты ж не против?
— Не против? – Катя повысила голос. – Ты мою квартиру для свиданий используешь? Серьёзно?
— Да какие свидания, — Света всплеснула руками. – Просто чай попили! Серёж, скажи!
— Э-э, да, чай, — Серёжа кивнул. – Я пойду, пожалуй.
Он выскочил за дверь. Света схватила сумку, бормоча:
— Кать, не серчай, я ж по-соседски!
— По-соседски? – Катя усмехнулась. – Вали отсюда со своими тортами!
Света ушла, хлопнув дверью. Катя села на диван, глядя на крошки «Наполеона». Смеяться или плакать, она не знала.
Через неделю Света позвонила.
— Кать, привет, — голос был виноватым. – Не злись, я больше не буду. Может, зайду с пирожками?
— Не заходи, — Катя хмыкнула. – У меня торт ещё не кончился.
Она сбросила вызов, налила чай и включила сериал. Тишина была слаще любого «Наполеона».
