— Девочки, я не знаю, что делать, — голос Ирины дрожал, как струна на гитаре с дешёвого рынка. – Дочка опять кашляет, лекарства – три тысячи, а у меня зарплата только через неделю!
Катя, сидя за рабочим столом с кружкой кофе за сто рублей, подняла глаза от монитора. В переговорке, где обычно обсуждали квартальные отчёты, теперь разворачивалась драма. Ирина, новенькая из отдела продаж, стояла посреди комнаты, теребя край своего свитера.
— Ир, да ты что? – Лена, старший менеджер, отложила ручку. – Опять болеет? А сыну как?
— Сыну получше, — Ирина шмыгнула носом. – Но всё равно, садик – две тысячи в месяц, а у меня ещё кредит за стиралку, пять тысяч каждый месяц. Жизнь – как мясорубка, девочки, крутит и выплёвывает!
Катя переглянулась с Леной. Ирина пришла в офис три месяца назад, и с тех пор её жалобы стали частью рабочего фона – как гудение принтера или запах микроволновки из кухни.
— Может, тебе помочь? – Катя пожала плечами. – Скинемся по чуть-чуть, а?
— Ой, девочки, неудобно как-то, — Ирина отвела взгляд, но голос её смягчился. – Хотя, если по五百 рублей, я бы не отказалась. На сироп хотя бы хватит.
— Да ладно, Ир, — Лена достала кошелёк. – Мы ж команда. Вот, держи.
Катя полезла в сумку, отдала пятьсот рублей и вернулась к таблице с продажами. Ирина, сжимая купюры, улыбнулась.
— Спасибо, девочки, вы мои спасительницы! – сказала она. – Не знаю, что бы я без вас делала!
Так началась эта история. Ирина ныла каждый день: то дети болеют, то квартплата (шесть тысяч), то холодильник сломался (десять тысяч на ремонт). Офис, где двадцать человек вкалывали за зарплаты от сорока до семидесяти тысяч, постепенно превратился в её личный благотворительный фонд. Катя, как неформальный лидер отдела, решила взять дело в свои руки.
— Девочки, давайте организуем сбор, — сказала она на обеде, разогревая суп за сто пятьдесят рублей. – Ирина совсем на мели, жалко её. По тысяче скинемся, а?
— Тысяча – это серьёзно, — Лена нахмурилась. – У меня самой ипотека, тридцать пять тысяч в месяц. Но ладно, ради дела скинусь.
— И я могу, — кивнул Дима, IT-шник с бородой. – Только пусть она хоть спасибо скажет.
Сбор прошёл быстро: пятнадцать человек сдали по тысяче, и Катя вручила Ирине пятнадцать тысяч в конверте.
— Ир, вот, держи, — сказала она. – На детей, на лекарства. Выкарабкивайся там.
— Ой, Катюш, я прям плачу! – Ирина прижала конверт к груди. – Вы не представляете, как мне тяжело! Зарплата – сорок тысяч, а жить не на что!
Катя похлопала её по плечу и вернулась к работе. Но вечером, дома, муж Вадим, услышав про сбор, покачал головой.
— Пятнадцать тысяч? – он отложил вилку с котлетой. – Кать, ты серьёзно? Вы её третий месяц кормите. Она что, на работу не ходит?
— Ходит, — Катя пожала плечами. – Но у неё дети, долги. Не бросать же её.
— Дети – это святое, — Вадим хмыкнул. – Только странно: она каждый день в кафе на первом этаже кофе за двести рублей берёт. Я вчера видел.
— Может, кто угостил, — Катя замялась. – Она же не врёт, я вижу.
— Видишь? – Вадим прищурился. – А ты её счета видела? Или детей этих?
Катя промолчала. Вадим был прав – она не проверяла. Но Ирина казалась такой искренней, что сомневаться было неловко.
Напряжение росло, как кофейный осадок в турке – незаметно, но густо. Через неделю Ирина снова появилась в переговорке.
— Девочки, выручайте! – она чуть не плакала. – Сын ногу подвернул, врач сказал, ортопедические стельки надо, четыре тысячи! А у меня после квартплаты – ноль!
— Опять? – Лена закатила глаза. – Ир, ты хоть раз без беды живёшь?
— Да какая жизнь, — Ирина вздохнула. – Всё на детях да на долгах висит. Может, скинетесь ещё разок? Хоть по пятьсот?
Катя посмотрела на Лену, потом на Диму, который молча пялился в ноутбук.
— Ладно, Ир, — сказала она. – Но это последний раз. У нас у самих бюджеты не резиновые.
Собрали ещё семь тысяч. Ирина, смахнув невидимую слезу, ушла, а Катя осталась с чувством, что что-то тут не так.
— Лен, — сказала она позже, разливая чай из пакетиков за пятьдесят рублей. – Тебе не кажется, что Ирина слишком часто в беде?
— Кажется, — Лена кивнула. – Но что сделаешь? Она же коллега. Не выгонять же.
— Не выгонять, — Катя задумалась. – Но я проверю. Хватит на жалости играть.
Прошёл месяц. Ирина продолжала ныть: то кошка заболела (ветеринар – три тысячи), то телефон сломался (пять тысяч на новый). Офис скидывался уже неохотно, но Катя держала марку – собрала ещё десять тысяч «на школьные сборы». Всего за три месяца Ирина получила почти сорок тысяч сверху своей зарплаты. Катя считала в уме: её собственный отпуск в Сочи стоил тридцать пять тысяч, а тут – коллега, которая живёт «на хлебе и воде».
— Вадим, я дура, да? – спросила она вечером, глядя на счёт за коммуналку – восемь тысяч.
— Не дура, — он улыбнулся. – Добрая просто. Но пора бы Ирину твою прижать. Спроси, куда деньги деваются.
— Спрошу, — Катя кивнула. – Завтра же.
На следующий день она поймала Ирину у кофе-машины.
— Ир, слушай, — начала она мягко. – Мы тебе сорок тысяч собрали за три месяца. Как дела-то? Дети здоровы?
— Ой, Катюш, получше, — Ирина улыбнулась. – Спасибо вам, выручили! Но всё равно тяжело, сама понимаешь.
— Понимаю, — Катя кивнула. – А на что конкретно деньги уходят? Может, мы не так помогаем?
— На детей, на долги, — Ирина замялась. – Всё в чёрную дыру улетает!
Катя промолчала, но внутри что-то щёлкнуло. Вечером она открыла соцсети – Ирина была в друзьях у Лены. Страница пестрела фотками: кофе в кафе, маникюр за две тысячи, новая сумка за пять. Последний пост – месяц назад, ничего подозрительного. Катя выдохнула. Может, Вадим ошибался?
Кульминация случилась в пятницу. Офис гудел перед выходными, когда Лена вдруг ахнула за своим столом.
— Катя, Дим, идите сюда! – крикнула она. – Вы это видели?
Катя подошла. На экране – страница Ирины в соцсетях, свежий пост: «Мальдивы, я в раю! Солнце, море, коктейли – жить бы так вечно!» Фото: Ирина в бикини, с бокалом за тысячу рублей, на фоне белого песка. Дата – вчера.
— Мальдивы? – Дима присвистнул. – Это ж тысяч сто пятьдесят минимум! Откуда?
— От нас, похоже, — Катя сжала кулаки. – Мы ей на «лекарства» скидывались, а она на курорт улетела!
Офис загудел. Ирина вошла через полчаса, с кофе в руках, и замерла под взглядами коллег.
— Чего вы все? – она улыбнулась нервно. – Что-то случилось?
— Случилось, Ир, — Катя шагнула вперёд. – Ты на Мальдивы слетала? Пока мы тебе на стельки и садик собирали?
— Да вы что? – Ирина побледнела. – Это не я, это подруга фотку выложила!
— Подруга? – Лена хмыкнула. – А лицо твоё чьё? И сумка эта, что ты в офис таскала?
— Девочки, вы не так поняли! – Ирина всплеснула руками. – Я копила, это раз в жизни!
— Копила? – Катя повысила голос. – Сорок тысяч от нас – это твои «копилки»? Хватит врать! Ты нас как лохов развела, на жалости выехала!
— Да как вы смеете! – Ирина выпрямилась. – Я тут вкалываю, а вы меня в грязи топчете!
— Вкалываешь? – Дима усмехнулся. – На пляже с коктейлем? Вали отсюда, «жертва»!
Ирина фыркнула, схватила сумку и выбежала. Офис загудел, как улей.
— Ну что, — Лена посмотрела на Катю. – Минус одна нытик?
— Минус, — Катя выдохнула. – Только стыдно как-то. Верила же.
— Бывает, — Дима хлопнул её по плечу. – Зато теперь знаешь: жалость – дорогая штука.
