— Ты сейчас серьёзно сказал, что никогда не хотел ребёнка? — Анна стояла у кухонного столика и никак не могла заставить себя отойти от него. — Даже тогда, когда мы свадьбу планировали?
— Ань, не надо опять начинать с крика. Я сказал, как есть. Что ты от меня ещё хочешь?
— Как есть? Ты семь лет не мог сказать, как есть! А теперь вдруг решил честным стать?
— Я думал, ты со временем сама поймёшь, что нам и вдвоём нормально. Разве мы плохо жили?
— Ты мне ответь на вопрос. До свадьбы ты знал, что детей не хочешь?
Сергей поправил очки. Он стоял у холодильника в своей оливковой футболке, и было видно, что разговор ему надоел ещё до того, как Анна услышала ответ.
— Знал, — сказал он наконец. — Ну, почти. Я тогда ещё надеялся, что передумаю. А потом понял, что нет.
— И мне говорить не стал.
— А что бы это изменило? Ты бы ушла. Мы бы вообще не поженились.
Анна посмотрела на мужа. Вот это он произнёс так буднично, словно речь шла о пропущенной поездке или о покупке неподходящего дивана. Она ещё утром знала, что вечером снова придётся говорить о детях. Но к такому ответу готова не была.
Анне исполнилось тридцать восемь. Они с Сергеем состояли в браке семь лет. За это время в их двухкомнатной квартире успели переклеить обои, заменить старую плиту и несколько раз поменять обеденный стол. Стулья остались прежними: крепкие, с потёртыми спинками. Сергей говорил, что незачем покупать новые, когда эти служат. Анна с ним не спорила. Спорить она пыталась совсем о другом.
До свадьбы разговоры о детях были у них чуть ли не самой приятной темой. Анна выросла с двумя братьями и хотела большую семью. Ей нравилось, когда за столом тесно, когда у каждого свои дела, когда даже за выходные успевают и поссориться, и помириться. Сергей внимательно слушал и говорил, что трое — это, конечно, серьёзно, но они справятся.
— Только учти, ночью вставать по очереди будем, — смеялась Анна, когда они ещё встречались.
— Договорились. Но имена выбираю я.
— Все три?
— Хотя бы одному. Иначе у меня никаких прав в семье не останется.
Они обсуждали, как разместят кроватку, когда придётся покупать квартиру побольше, сколько денег понадобится на первое время. Сергей даже показывал Анне фотографии удобных колясок, которые увидел у знакомых. Тогда у неё не возникало мысли, что все эти разговоры для него просто способ удержать любимую женщину.
После свадьбы Анна сама предложила год пожить спокойно. У Сергея была новая работа, у них — обычные расходы, ремонт кухни и привычка почти каждую субботу ездить то к одним родителям, то к другим. Год казался небольшим сроком. Ей был тридцать один, и она не боялась, что откладывает что-то безвозвратно.
Потом Сергей получил возможность поехать в длительную рабочую командировку. Возвращался он часто, но нервничал из-за новой должности и просил не поднимать тему хотя бы до конца сезона.
— Ну не сейчас же, Ань. Ты видишь, какие у меня смены? Я даже выходной нормально взять не могу.
— Я вижу. Но мы же договаривались.
— И я помню. Дай мне закончить с работой, ладно?
Она согласилась. В тот год супруги ещё неплохо ладили. Сергей не пил, зарплату домой приносил, умел приготовить ужин, если приходил раньше Анны. Отдыхать они ездили без особых излишеств, но регулярно. По фотографиям в телефоне можно было подумать, что им действительно всего хватает.
На третьем году Анна сказала, что больше ждать не хочет.
— Хорошо, — ответил Сергей. — Давай попробуем. Только не превращай нашу жизнь в расписание. Я этого не выдержу.
— Я и не собираюсь. Просто хочется, чтобы у нас получилось.
Она помнила его слова слишком хорошо. Когда прошёл один месяц, потом второй и третий, Анна сначала не переживала. Но однажды поймала себя на том, что специально отмечает даты в календаре. Ей казалось, это поможет понять, почему ничего не происходит.
Вскоре она стала замечать странную вещь: именно в те дни, когда ей хотелось побыть с мужем, Сергей неизменно оказывался занят. То внезапно задерживался на работе, то соглашался встретиться с друзьями, то приезжал домой так поздно, что сразу ложился спать.
— Серёж, ты же сам вчера говорил, что сегодня будешь дома.
— Меня попросили подменить. Не могу же я бросить всех из-за твоего календаря.
— Я просто спросила.
— Вот именно. Ты теперь только об этом и спрашиваешь.
Спустя несколько недель он и сам завёл разговор:
— Слушай, не надо меня каждый вечер проверять. От этого никто быстрее не рождается.
Анна обиделась, но постаралась не спорить. Ей было стыдно за собственную настойчивость, хотя ничего необычного в её желании не было. Она хотела того, о чём они оба столько раз говорили.
Первые визиты к врачу Анна оплатила из своих денег. Сергей вначале интересовался результатами, а потом стал отмахиваться. Она ездила на приёмы после работы, иногда отпрашивалась на час пораньше. Возвращалась домой с новыми вопросами, выслушивала рекомендации и старалась соблюдать их без лишней суеты. Врачи не давали ей простого ответа, почему беременность не наступает.
— А Сергею тоже стоит обследоваться, — сказала ей однажды врач. — Когда пара долго планирует ребёнка, участвуют оба.
Вечером Анна пересказала это мужу.
— Конечно, схожу, — ответил он. — Только на этой неделе не получится.
Через неделю у него оказался срочный заказ. Потом заболел сотрудник. Ещё через месяц Сергей уже возмущался:
— Ты хоть понимаешь, сколько мы на всё это тратим? Эти кабинеты будут деньги из нас тянуть, пока мы сами не остановимся.
— Я же не прошу тебя лечиться от неизвестно чего. Просто сходи на консультацию.
— Запиши меня тогда, раз тебе так надо.
Она записала. Он перенёс приём. Потом снова перенёс. На третью запись вообще не пришёл, сославшись на встречу, о которой Анна ничего не знала.
И всё равно она думала, что им трудно из-за обычной усталости, графиков и невезения. Ей не хотелось признавать, что мужчина может настолько долго обещать одно и делать другое. Тем более Сергей никогда прямо не произносил: «Я против детей». Он говорил: «Давай без спешки», «Будет как будет», «Не надо зацикливаться».
С такими словами трудно спорить. Они вроде бы разумные. Только годы шли, а решения у супругов так и не появлялось.
Когда Анне исполнилось тридцать пять, на дне рождения у подруги она впервые не смогла спокойно слушать разговоры о малышах. Подруга жаловалась на недосып, показывала фотографию сына с измазанным кашей лицом. Все смеялись. Анна тоже улыбалась, только домой ехала расстроенная.
— Что с тобой? — спросил Сергей в машине.
— Ничего. Устала.
— А я думал, тебя опять задели чужие дети. Ну не сравнивай ты себя со всеми подряд.
— Серёж, мне не нужно, чтобы у всех было хуже или лучше. Я хочу своего ребёнка.
— А я хочу, чтобы мы хотя бы один выходной провели без этого разговора.
Тогда Анна впервые сказала, что ей страшно терять время. Сергей посоветовал не слушать страшилки из интернета и предложил поехать летом к морю. Он умел переводить разговор на приятные вещи. Билеты покупал сам, находил гостиницу, выбирал места, где можно было спокойно гулять по вечерам. Анна не могла сказать, что муж совсем о ней не заботится. И эта забота только сильнее путала её.
В отпуске они действительно отдыхали хорошо. Сергей не экономил на еде, выбирал экскурсии, смешил Анну историями про коллег. По возвращении у них снова начались обычные дела. Она иногда даже убеждала себя, что не стоит портить хорошие отношения постоянными тревогами. Но вечером, когда он засыпал, Анна могла ещё долго лежать с открытыми глазами и думать, сколько ей будет лет, если всё получится через год. А через два?
Родственники начали осторожно интересоваться, почему семья не увеличивается. Анна не посвящала их в подробности, но однажды сказала своей двоюродной сестре, что они давно пробуют. Сестра посоветовала другого специалиста и позже спрашивала о результатах. Потом о её переживаниях узнали две подруги. Никто из них не хотел обидеть Анну; наоборот, все пытались помочь. От этого делалось только тяжелее.
Сергей знал, что она обсуждает обследования с близкими, и не возражал. На семейных встречах, когда кто-нибудь задавал вопрос, он обычно отвечал:
— Да работаем над этим, не переживайте. Как получится, так и сообщим.
Анна слышала эту фразу и была ему благодарна за то, что он не выставляет их личные трудности напоказ. Теперь она понимала, насколько удобно ему было говорить так при других.
Однажды вечером Анна принесла домой небольшую коробку с детскими вещами. Их отдавала знакомая, у которой выросла дочь. Вещи были почти новые, и Анна взяла их скорее из надежды, чем из практичности. Сергей увидел коробку и недовольно спросил:
— Это ещё зачем?
— Отдали бесплатно. Пусть полежат.
— Где полежат? У нас шкафы забиты. Ты ещё кроватку сейчас притащи.
— Не утрируй. Я положу на верхнюю полку.
— Потом будешь смотреть на это и сама себя накручивать.
— Серёж, это пара ползунков, а не заявление на усыновление.
Он махнул рукой. Через несколько дней Анна сама отнесла коробку подруге на хранение. Каждый раз, заходя в шкаф, ей было неприятно видеть эту покупку, которая даже не была покупкой. Сергей об этом больше не спрашивал.
Постепенно у них появилось две совершенно разные жизни в одной квартире. Для Сергея будни складывались отлично. Работа стала спокойнее, зарплату ему увеличили. Он купил хорошие наушники, стал выбирать аппаратуру для музыки, радовался возможности отоспаться по субботам. Анна не была против ни наушников, ни отпусков. Ей тоже нравилось жить в достатке. Только она считала всё это частью будущей жизни большой семьи. Сергей — заменой этой семьи.
К шестому году она предложила поговорить без обычных шуток и отговорок.
— Давай договоримся хотя бы, что мы делаем дальше. Если не получается, будем искать варианты. Но вместе.
— Какие ещё варианты? — спросил Сергей, не отрываясь от телефона.
— Ну, обследования, консультации. Ты ведь так и не сходил.
— Опять начинается.
— Нет, это не «начинается». Это уже который год продолжается.
— Ань, ты можешь хоть один вечер не считать годы?
— Могу. Но они от этого не перестанут идти.
— Ты хочешь, чтобы я сейчас пообещал тебе ребёнка к определённой дате? Я такого обещать не буду.
Тогда его ответ показался Анне честным. Никто действительно не мог пообещать ей результат. Она снова отступила, хотя всё чаще замечала: Сергей готов рассуждать о невозможности гарантировать беременность, но не готов даже узнать, с чем они столкнулись.
На очередной консультации врач спросила, проходил ли обследование супруг. Анне стало неловко произносить привычное объяснение про занятость. Она сказала, что пока нет. Врач спокойно предложила прийти вместе. По дороге домой Анна решила: на этот раз они поговорят окончательно.
Однако вечером Сергей сообщил, что записался с друзьями на выходные за город. Анна напомнила, что хотела пойти с ним на приём.
— Я тебе заранее говорил про поездку, — возмутился он.
— Ты вчера про неё сказал. А я уже полгода прошу сходить к врачу.
— Ну что ты пристала? Может, проблема вообще не во мне!
— Я и не говорю, что в тебе. Я не знаю, в ком проблема. Ты тоже не знаешь.
— Значит, хватит придумывать болезни.
После этих слов Анна впервые не стала его уговаривать. Она ушла в комнату, открыла календарь на телефоне и стала считать уже не дни, а годы брака. Свадьба, первый год ожидания, его командировка, первые безрезультатные месяцы, бесконечные переносы. Почти семь лет. Ей хотелось заплакать, но вместо этого она выключила телефон и легла спать.
В ближайшие недели Анна внимательно наблюдала за мужем. Сергей продолжал строить планы: зимой съездить в горы, к следующему лету заменить диван, ещё позже взять машину получше. Когда она осторожно спрашивала про ребёнка, он начинал раздражаться раньше, чем она успевала закончить фразу.
Наконец в один из вечеров, уже после ужина, Анна сказала:
— Я больше не буду записывать тебя к врачам. И сама не хочу бесконечно сдавать одно и то же. Скажи только честно: ты вообще хочешь стать отцом?
— Я уже отвечал.
— Ты отвечал, что «не сейчас», что «потом», что «как получится». Мне нужно «да» или «нет».
— Нет, — сказал Сергей. — Не хочу.
Она сначала решила, что он произнёс это от злости.
— Сегодня не хочешь или совсем?
— Совсем, Ань. Я не хочу детей. Я не представляю нашу жизнь с ребёнком. И никогда толком не представлял.
— Подожди. До свадьбы ты говорил другое.
— Потому что хотел жениться на тебе. Ты тогда только о детях и говорила. Я понимал, что, если прямо скажу, ты за меня не выйдешь.
— Ты поэтому молчал?
— Я думал, поживём, ты сама посмотришь. Мы хорошо отдыхаем, всё себе можем позволить. Зачем ломать это? Я тебя любил и люблю. Что мне, надо было тогда сразу тебя потерять?
Анна несколько секунд стояла молча. Он не оправдывался случайной ошибкой. Не говорил, что за годы передумал. Сергей знал, чего хочет она, и годами надеялся, что её желания больше не станет.
— Семь лет ты мне врал, что хочешь детей! Семь лет! Я врачей обходила, календарь этот дурацкий высчитывала, переживала, что со мной что-то не так, а ты просто ждал, когда я заткнусь и смирюсь?! И ещё смеешь говорить, что соврал ради меня?! Да ты мне жизнь всю испоганил!
Она сжала ладони и подалась к нему через небольшой стол. Сергей не отступил. Только нахмурился, как человек, которому говорят неприятные вещи в конце трудного рабочего дня.
— Прекрати орать. Соседи всё слышат.
— Пусть слышат! Мне что теперь, ещё и тихо об этом говорить?
— Ты ведёшь себя так, будто я кого-то убил.
— Я семь лет пыталась понять, что со мной не так. А ты знал!
— Я не виноват, что ты сама начала бегать по врачам. Я тебя никуда не отправлял.
— Ты каждый раз говорил, что мы пытаемся. И когда у меня спрашивали, ты тоже это говорил.
— Чтобы люди отстали. Не надо делать из меня чудовище только потому, что я не хочу детей.
— За то, что не хочешь, я могла бы с тобой разойтись ещё до свадьбы. Ты мне этого выбора не оставил.
Сергей снял очки, протёр их краем футболки и вернул на нос.
— Ты сейчас собираешься разрушить брак из-за человека, которого даже не существует. Послушай себя со стороны.
— Ты не понимаешь, о чём я говорю.
— Я как раз всё понимаю. Тебе важнее твоя мечта, чем то, что между нами есть.
— А тебе семь лет было важнее, чтобы я ничего не узнала.
Она вышла из кухни, достала из шкафа дорожную сумку и стала складывать вещи. Сергей несколько минут не подходил. Потом появился в дверях спальни.
— И куда ты пойдёшь ночью?
— К подруге. Завтра решим, как забрать остальное.
— Ты всерьёз из-за одного разговора уходишь?
— Разговор сегодня один. Обман длился семь лет.
— Ну давай, только потом не говори, что я тебя выгнал.
Анна взяла сумку, ключи и зарядку от телефона. Список нужных вещей получился коротким. На лестнице она обнаружила, что забыла тёплую кофту, но возвращаться не стала. Позвонила подруге и спросила, можно ли у неё переночевать. Та по голосу поняла, что вопросы сейчас лишние, и сказала приезжать.
Подруга Лариса жила в маленькой квартире недалеко от работы Анны. Она постелила на раскладном диване, поставила чайник и не стала расспрашивать, пока Анна сама не заговорила.
— Он признался, что никогда не хотел детей.
— Как это — никогда? — Лариса даже не сразу поняла.
— Совсем. Ещё до свадьбы знал, что не хочет. А мне говорил, что потом.
— И зачем же он так?
— Чтобы я за него вышла. Он сам это сказал.
Лариса знала, сколько Анна пережила из-за безуспешных попыток, помнила её отпрашивания к врачам и разговоры, в которых та обвиняла себя. Теперь подруга не нашла привычных слов утешения. Только подвинула к Анне чашку и предложила пожить у неё, пока та разберётся с жильём.
Утром Сергей прислал сообщение: «Надеюсь, ты успокоилась. Вернись, поговорим нормально». Анна ответила, что приедет за одеждой в субботу. Он перезвонил.
— Я не про вещи спрашивал. Ты правда решила всё закончить?
— Да.
— Ты же сама говорила, что любишь меня.
— Говорила. И верила тебе.
— А теперь выясняется, что любовь у нас была только до первого разногласия?
— Если бы ты сказал правду семь лет назад, у нас и свадьбы не было бы. Ты это понимаешь лучше меня.
— И что ты будешь делать? Найдёшь первого встречного, чтобы срочно родить?
— Не твоё дело.
Его вопрос задел Анну ещё сильнее прежних объяснений. Она действительно не знала, что делать. В тридцать восемь лет нельзя было просто вернуться к тому разговору, который они вели перед свадьбой. У неё была работа, привычная квартира, друзья, но почти вся будущая жизнь, которую она представляла, оказалась придумана вдвоём лишь на словах. На деле строила её одна.
За оставшимися вещами Анна приехала с Ларисой. Сергей сначала не хотел пускать подругу, потом отошёл от двери. Он предложил Анне поесть, сообщил, что приготовил её любимую запеканку. За семь лет она десятки раз радовалась такой заботе. Сейчас ей было неприятно слышать, как он старается разговаривать обычным голосом.
— Я не есть приехала. Заберу зимнюю одежду и книги.
— Возьми, конечно. Только давай без свидетелей поговорим.
— Нам уже не о чем.
— Ань, мы же взрослые люди. У всех есть то, о чём они молчат. Я хотя бы нашёл в себе силы сказать правду.
— Когда я заставила тебя ответить.
— Опять ты всё сводишь к одному.
— А к чему ещё? Ты хочешь, чтобы я похвалила тебя за признание?
Лариса молча переносила сумки в прихожую. Сергей больше не спорил при ней, но, когда Анна надевала куртку, произнёс:
— Со временем поймёшь, что у нас была хорошая семья.
— Хорошая для тебя, — ответила Анна и вышла.
Развод не произошёл за один день. Пришлось разбираться с квартирой, накопленными деньгами и общими покупками. На часть расходов у каждого было своё представление. Сергей считал, что Анна слишком торопится и всё можно обсудить через месяц. Она не хотела оставаться с ним в подвешенном состоянии ещё и теперь. В итоге супруги договорились разъехаться и постепенно уладили имущественные вопросы. Из двухкомнатной квартиры Сергей переехал в жильё поменьше. Анна сняла отдельную квартиру рядом с работой, потому что ей нужно было место, где никто не будет начинать разговор о примирении каждое утро.
Хуже оказалось общаться со знакомыми. Несколько подруг годами знали, что Анна обращается к врачам, и искренне переживали за неё. Когда она сказала, что Сергей с самого начала не собирался становиться отцом, одна знакомая долго молчала, а потом спросила:
— Подожди. А все эти походы по врачам? Он же знал, что ты туда ходишь?
— Знал.
— И ничего не сказал?
— Ничего.
Другая женщина, услышав историю, посоветовала не выносить семейные дела на всеобщее обсуждение. Анна тогда резко ответила:
— Семь лет я считала, что делаю всё неправильно. Ты сама у меня спрашивала, нашла ли я нормального врача. А теперь мне и объяснять нельзя, почему больше не надо искать?
Но далеко не все хотели разбираться. Кто-то уверял, что без детей можно жить счастливо. Кто-то считал, что в браке допустимо передумывать. Анна соглашалась с обоими утверждениями — и всякий раз добавляла, что дело в другом. Через несколько таких разговоров она устала повторять одно и то же.
Сергей своим родителям сказал, что они с Анной не сошлись во взглядах на будущее. По его словам, он всегда хотел спокойной семьи, а жена неожиданно решила, что без ребёнка их брак ничего не стоит. Родители ему поверили. Мать Сергея позвонила Анне, когда развод уже был почти оформлен.
— Анечка, ну вы же столько вместе прожили. Неужели из-за этого нельзя договориться?
— Мы пытались договориться до свадьбы. Сергей говорил, что хочет детей.
— Люди меняются. Он хороший муж. Не гулял, не пропадал, всё домой.
— Он не изменил мнение. Он сказал мне, что никогда детей не хотел.
— Ну зачем так строго? Может, он просто боялся тебя расстроить.
Анна не стала спорить дальше. Пожелала ей здоровья и закончила разговор. Спустя неделю мать Сергея написала ещё раз, но ответа уже не получила.
Сам Сергей несколько раз жаловался общим знакомым, что Анна пытается выставить его обманщиком. Он говорил, что любил жену и хотел сохранить нормальную жизнь. Если кто-то напоминал ему о её годах обследований, он недовольно отвечал:
— Я же не заставлял её по врачам ходить. Это было её решение.
В конце концов Анна перестала следить за тем, кому и что он рассказывает. Ей было неприятно, что даже теперь Сергей не видит в собственных поступках ничего недопустимого. Но каждый новый спор с ним отнимал силы, которые требовались совсем для другого.
Через некоторое время после развода Анна записалась на консультацию в репродуктивную клинику. Пришла одна. Раньше она всегда мысленно оставляла для мужа соседний стул, даже когда Сергей отказывался идти. Теперь ей пришлось говорить о своих планах без упоминания партнёра.
Врач внимательно выслушал её, объяснил, что обследования нужны для оценки возможностей, и не стал обещать результата. В её возрасте шансы ещё были, но никто не мог вернуть годы или заранее сказать, сколько попыток понадобится. Анна вышла из кабинета не успокоенной и не напуганной сильнее прежнего. По крайней мере, на этот раз ей говорили прямо.
Вечером она позвонила Ларисе.
— Думаю попробовать самостоятельно. Есть программа с донорским материалом.
— Ты уверена, что хочешь сейчас через всё это проходить?
— Уверена, что больше не хочу ждать чьего-то разрешения. А получится или нет, я не знаю.
— Деньги посчитала?
— Посчитала. Поэтому и страшно.
Анна не стала искать мужчину, который согласился бы немедленно жениться ради ребёнка. Она даже отказалась от пары знакомств, устроенных приятельницами. Знакомиться с людьми ей не запрещалось, но делать из каждого свидания срочный отбор будущего отца она не собиралась.
На программу ушла существенная часть её сбережений. Были расходы на обследования, поездки и саму попытку. По выходным Анна откладывала покупки, которые ещё недавно считала обычными. Иногда считала деньги по два раза. Она не жаловалась подругам постоянно, но было досадно понимать, сколько сил и средств теперь требуется на то, что они с Сергеем могли хотя бы честно обсуждать раньше.
Первая попытка не привела к беременности. Анна узнала результат утром, перед работой. Села на край кровати, несколько минут посмотрела в окно, потом поставила чайник и собралась в офис. В этот день ей нужно было закончить отчёт; никто не мог выполнить его вместо неё.
Лариса вечером спросила, что сказала клиника.
— Не получилось.
— Мне приехать?
— Не надо. Давай завтра погуляем. Сегодня я просто лягу пораньше.
Анна хотела записаться на следующую попытку сразу. Но после оплаты текущих счетов и обычных расходов выяснилось, что денег не хватает. Пришлось отложить всё на несколько месяцев. Она снова открыла таблицу с бюджетом, на этот раз не для общего семейного отпуска, а для лечения, которое никому не могла поручить.
Сергей тем временем устроился удобно. Переехал в квартиру поменьше, купил дорогую аудиосистему, стал чаще ездить отдыхать. На фотографиях, которые иногда показывали общие знакомые, он выглядел довольным. Никаких внезапных признаний или попыток исправить прошлое от него не последовало. Он говорил, что развод оказался правильным решением для обоих, и в собственной жизни действительно не видел больших потерь.
Однажды, уже спустя много месяцев, Анна случайно столкнулась с ним возле магазина. Сергей спросил, как она живёт, и сообщил, что недавно вернулся из поездки.
— Хорошо, — ответила Анна. — Я спешу.
— Слышал, ты всё ещё ходишь по врачам.
— Это моё дело.
— Ну вот. Ты всё равно не успокоилась. А могла бы жить нормально.
Анна не стала объяснять ему, чем сейчас занята. Она попрощалась и пошла дальше. Ей больше не хотелось доказывать человеку, что её желание иметь ребёнка имеет право существовать.
К восьмой годовщине свадьбы, которую теперь никто не отмечал, у Анны на отдельном счёте лежала только часть суммы на новую попытку. Она продолжала работать, жила одна, иногда встречалась с друзьями. Не произошло чуда, ради которого можно было бы сказать, что всё оказалось к лучшему. Первая попытка осталась неудачной, вторую ещё нужно было оплатить.
Анна порой вспоминала, как перед свадьбой Сергей спорил с ней о детских именах и обещал вставать по ночам. Тогда она смеялась и думала, что им предстоит долгая жизнь вместе. Теперь ей было тридцать восемь, и вопрос о материнстве она решала без мужа, который семь лет обещал троих детей лишь затем, чтобы она согласилась выйти за него замуж…













