— Мне сорок восемь лет, Оля. Я не хочу так больше жить.
Ольга стояла у плиты и переворачивала сырники. Она не обернулась. Лопатка звякнула о сковороду.
— Как именно?
— Вот так. По кругу. Работа, дом, снова работа.
— Понятно.
Андрей ждал другого. Он, кажется, рассчитывал на слёзы или хотя бы на то, что она бросит лопатку и повернётся к нему лицом. Она не бросила. Перевернула последний сырник и убавила огонь.
— Я встретил человека, — сказал он.
— Лену?
Это его остановило. Он помолчал секунды три.
— Ты знала?
— Я догадывалась. Сметана в холодильнике, Андрей. Сам достань.
Он достал сметану. Сел за стол. Ольга переложила сырники на тарелку, поставила перед ним, налила себе чаю и тоже села. Они позавтракали почти в тишине. Только чайник тихо стучал на плите, когда оседал.
— Я уйду в эту пятницу, — сказал Андрей под конец.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Что тебя удивляет?
Он смотрел на неё. Ольга пила чай и смотрела в окно. За окном был двор, старые липы, скамейка с облупившейся краской. Всё то же, что и двадцать лет назад, когда она купила эту квартиру на деньги от проданной своей студии на Автозаводской. Квартира была двухкомнатная, в центре, с высокими потолками и скрипучим паркетом, который они так и не перестелили.
— Ты не спросишь, кто она?
— Я знаю, кто она. Двадцать шесть лет, работает в вашем отделе закупок, маникюр ровный, приходила на корпоратив в декабре в платье за тридцать тысяч.
Андрей положил вилку.
— Ты за ней следила?
— Нет. Я просто смотрела.
Он ушёл в пятницу. Взял чемодан, ноутбук и кофемашину. Ольга в этот момент была на даче, разбирала мамины вещи после переезда в дом для пожилых. Мама перебралась туда сама, сказала, что не хочет быть обузой. Дача осталась Ольге. Шесть соток, дом с верандой, старая слива у забора.
Андрей прислал сообщение в субботу утром: «Я забрал всё своё. Ключ под ковриком».
Ольга прочитала, убрала телефон и пошла копать грядку под малину.
Строительную фирму «ДомСтройПроект» они открыли в две тысячи восьмом году. Тогда всё валилось, кредиты не давали, и Андрей пришёл к Ольге с папкой бумаг и сказал, что знает, как работать с государственными тендерами. Ольга в то время вела бухгалтерию в трёх небольших компаниях. У неё были связи, аккуратность и умение читать договоры так, что потом не приходилось ничего переделывать. Они взяли в партнёры Виктора Сергеевича, знакомого Андрея по армейским временам. Тот вложил деньги и взял на себя отношения с подрядчиками.
За пятнадцать лет фирма выросла из маленького офиса в двух комнатах до приличного предприятия с оборотом, который позволял Андрею ездить на немецкой машине и говорить на деловых встречах, что «строительство это философия». Ольга к этим встречам давно не ездила. Она занималась финансами, налогами, договорами. Андрей занимался лицом фирмы.
С Леной всё началось примерно год назад. Ольга не отслеживала точную дату, это было бы странно. Она просто замечала детали. Андрей стал задерживаться по вечерам, но не выглядел уставшим. Появился новый одеколон. На корпоративном праздновании он пил меньше обычного и несколько раз выходил с телефоном в коридор. Лена Соколова, специалист по закупкам, стояла в тот вечер у окна и держала бокал за ножку, как держат люди, привыкшие, что на них смотрят.
Ольга отметила это про себя и занялась квартальным отчётом.
После ухода Андрея жизнь изменилась в основном по утрам. Не нужно было варить на двоих, не нужно было покупать его творог и тот йогурт без добавок, который он ел уже лет десять. Ольга ела сырники, читала за завтраком, пила чай без спешки. По вечерам она ходила на курсы английского, которые откладывала три года.
На работе ничего не изменилось внешне. Ольга приходила в офис, подписывала документы, разговаривала с бухгалтером и юристом. Андрей появлялся к обеду, иногда позже. Виктор Сергеевич заходил раз в неделю, смотрел на цифры и кивал. Он был человеком немногословным, с тяжёлыми руками строителя и привычкой молчать именно в тот момент, когда ты ждёшь ответа.
В марте Ольга заметила первую нестыковку. Счёт на оборудование от поставщика, которого она не знала. Сумма не огромная, но подпись стояла Андреева. Она спросила его напрямую.
— Это для нового объекта, я объяснял, — сказал он и прошёл мимо.
— Ты не объяснял.
— Оля, не веди себя как бухгалтер.
— Я и есть бухгалтер.
Он засмеялся и вышел. Ольга открыла таблицу и внесла счёт отдельной строкой, пометив вопросом.
В апреле таких строк стало семь.
Деньги уходили на что-то, что не имело прямого отношения к строительству. Ресторан на Патриарших, бронирование апартаментов в Петербурге, цветочный магазин с доставкой. Ольга не комментировала вслух. Она копила таблицу.
Андрей между тем явно думал, что всё идёт хорошо. Он ходил по офису с видом человека, который наконец начал жить правильно. На планёрках говорил про «новую энергию» и «свежий взгляд». Один раз привёз Лену на объект, представил её коллегам как «нашего нового специалиста по развитию».
Прораб Семёныч потом зашёл к Ольге и сказал только:
— Ольга Николаевна, это что было?
— Работайте, Семёныч.
— Работаю. Но всё же.
— Всё же ничего. Работайте.
Семёныч ушёл с видом человека, который сказал всё, что мог.
В мае Андрей позвонил Ольге поздно вечером. Она была на даче, пила чай на веранде, слышала, как кричат лягушки у соседского пруда.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
— Говори.
— Не по телефону. Завтра, в офисе.
— Хорошо.
На следующий день он пришёл в двенадцать и закрыл дверь её кабинета. Сел напротив. Выглядел не так, как обычно, немного мятым, будто плохо спал.
— Я хочу официально переоформить своё право подписи на все финансовые операции фирмы, — сказал он.
Ольга посмотрела на него.
— Зачем?
— Так проще. Я всё равно принимаю решения, незачем тебя каждый раз дёргать.
— Это называется не «проще». Это называется убрать меня из финансового контроля.
— Оля.
— Андрей.
Он помолчал. Потом сказал другое:
— Моя душа требует другого. Я другой человек стал. Лена меня понимает. Ты же только таблицы свои видишь.
Ольга не ответила сразу. Она взяла ручку и начертила что-то на листе. Потом подняла взгляд.
— Право подписи я не переоформлю. Это нарушает наш партнёрский договор. Если хочешь изменить договор, вызывай юриста.
— Ты невыносима.
— Возможно.
Он встал, уронил стул и вышел, не подняв его. Ольга подняла стул сама, поставила на место и открыла таблицу.
Летом что-то изменилось в Андрее внешне. Он купил другую одежду, более молодую, как он, видимо, считал. На встречи с партнёрами стал брать Лену. Та сидела с красивым блокнотом и записывала, хотя Ольга сомневалась, что записи потом кто-то читал. Андрей говорил на этих встречах много и красиво, но по существу всё меньше. Цифры он перепутал на одной презентации, и Ольга тихо поправила его прямо при клиенте.
Потом он звонил ей и говорил, что она унижает его публично.
— Ты ошибся в сумме на два миллиона, — сказала она.
— Нельзя было сказать после?
— После клиент бы подписал неверный договор.
— Всё ты знаешь лучше всех.
— В данном случае да.
Он бросил трубку. Ольга посидела секунду, потом встала, поставила чайник и пошла проверять договор по новому объекту.
В сентябре Андрей сказал на общем совещании, что хочет перевести часть средств на новый проект. Проект был расплывчатым, без чёткого ТЗ, без сроков, без подрядчика. Виктор Сергеевич слушал молча. Ольга спросила:
— Смета есть?
— Будет.
— Проектная документация?
— Оля, ты мешаешь думать.
— Без документации я не буду проводить перевод.
Андрей посмотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Виктора Сергеевича, как будто ища поддержки. Тот молчал и смотрел в стол.
— Хорошо, — сказал Андрей. — Я найду другой способ.
Ольга не стала уточнять, какой именно. Она занесла этот момент в свою таблицу, которая к тому времени занимала уже четыре листа.
Осень прошла тихо. Ольга разбирала мамины вещи на даче, приводила в порядок старый дом. Мама оставила всё как было, с кружевными занавесками, с буфетом из семидесятых, с кипой журналов «Работница» за прошлое десятилетие. Ольга разобрала журналы, протёрла буфет, поменяла занавески. Дача начинала выглядеть как её собственное место, а не как чужое наследство.
По вечерам она звонила маме в пансион и рассказывала про дачу.
— Слива в этом году хорошо плодоносила, — говорила мама.
— Да, я варенье сделала.
— А Андрей как?
— Он живёт отдельно, мам.
— Давно?
— С весны.
— Ты не говорила.
— Всё нормально. Ешь хорошо?
Мама переключалась на еду, и они ещё минут пятнадцать говорили о том, что дают на обед и насколько там вежливы медсёстры.
В ноябре Андрей позвонил Ольге и попросил встретиться не в офисе.
Они встретились в кафе недалеко от их улицы. Андрей пришёл первым, сидел над чашкой и выглядел так, будто не спал несколько ночей. Ольга пришла вовремя, заказала чай, поставила сумку на соседний стул.
— Ты слышала что-нибудь про Виктора Сергеевича?
— В каком смысле?
— Он что-то делает с документами. Я не понимаю ещё что, но чувствую.
Ольга посмотрела на него.
— У тебя есть основания так думать или это чувство?
— Есть кое-что. Один договор с подрядчиком, который я не подписывал. А подпись моя.
— Покажи.
Он достал телефон, нашёл фото. Ольга смотрела долго.
— Когда ты это обнаружил?
— Неделю назад.
— Почему сразу не пришёл?
Он убрал телефон. Помолчал.
— Я думал, что сам разберусь.
Ольга сделала глоток чаю. Листья лип за окном были уже почти все сбиты. Скамейка во дворе пустая.
— Пришли мне это на почту. Я посмотрю, что именно и с чем сравнивать.
— Ты поможешь?
— Я посмотрю документ. Это разные вещи.
Она допила чай, взяла сумку и ушла. Андрей остался сидеть над своей чашкой.
Письмо он прислал в тот же вечер. Ольга открыла его дома, за столом, с кружкой чая. Документ был договором с подрядчиком Рудневым, поставщиком материалов, которого у них в базе не было. Сумма приличная. Дата была проставлена задним числом, в июне, когда Андрей, по всем признакам, был в Петербурге с Леной. Подпись выглядела правдоподобно, но немного не так, как обычно. Ольга видела тысячи подписей Андрея за пятнадцать лет и знала, как он ставит точку после заглавной буквы. Здесь точки не было.
Она написала письмо своему знакомому юристу и попросила о встрече.
Через три дня она знала достаточно, чтобы понять: это была не первая такая бумага. Виктор Сергеевич, по всей видимости, выстраивал схему давно. Договоры с фиктивными поставщиками, деньги уходили по кривым цепочкам. Андрей был настолько занят своей новой жизнью, что не замечал ничего. Ольгу же от финансового контроля он сам пытался отстранить ещё весной.
Это была аккуратная работа. Ольга сидела за столом и смотрела в распечатанные листы. Чайник на плите опять остывал.
Она позвонила Михаилу Юрьевичу.
Михаил Юрьевич Крылов был чиновником в городском комитете по строительству и имущественным отношениям. Ольга познакомилась с ним лет двенадцать назад, когда «ДомСтройПроект» только входил в первые серьёзные тендеры. Он был тогда ещё не большим человеком, но уже аккуратным. Они несколько раз встречались по рабочим делам, однажды он помог разрешить спор с другим подрядчиком. Ничего лишнего, никаких обязательств, просто взаимоуважение людей, которые умеют работать.
Михаил Юрьевич взял трубку сразу.
— Ольга Николаевна, давно не слышал. Как дела?
— Неплохо. Есть разговор, не срочный, но важный.
— Приходите в четверг, в три. Устроит?
— Да. Спасибо.
Она записала в ежедневник: «Четверг, 15:00, МЮ». Закрыла ежедневник. Встала, вымыла чашку. За окном было темно и спокойно.
В декабре всё сошлось быстро.
Налоговая проверка, которую инициировал кто-то через жалобу, пришла в «ДомСтройПроект» в начале декабря. Проверяли два дня. Потом ещё два дня ничего не было, а потом пришло требование по нескольким договорам, включая договор с Рудневым. Сумма в требовании была такой, что у Андрея, по всей видимости, задрожали руки, потому что он позвонил Ольге в семь утра.
— Ты видела?
— Я только встала. Что случилось?
— Налоговая. Требование. Сорок два миллиона.
Ольга поставила чайник.
— Пришли на почту. Я посмотрю.
— Оля, это конец. Это банкротство. Это всё.
— Андрей. Дыши. Пришли документ.
Он прислал через минуту. Ольга читала, стоя у окна в халате, с телефоном. Чайник закипал за спиной. Требование было реальным, подкреплённым теми самыми фиктивными договорами. Виктор Сергеевич сработал чисто. Подписи стояли везде, где надо.
В тот же день Ольга позвонила Михаилу Юрьевичу ещё раз.
— Михаил Юрьевич, у нас ситуация ускорилась.
— Я слышал. Зайдите сегодня, если можете.
— В четыре?
— Буду ждать.
Ольга оделась, взяла папку с бумагами и поехала.
Кабинет Михаила Юрьевича был тем, чем и должен быть кабинет человека, который долго работает на одном месте. Стол с зелёной лампой, полки с папками, фотография на стене в деревянной рамке. Он встретил её стоя, пожал руку, предложил сесть.
— Рассказывайте, — сказал он.
Ольга рассказала. Не торопясь, без лишних слов. Договоры, подписи, Виктор Сергеевич, схема. Михаил Юрьевич слушал, иногда кивал, один раз попросил повторить дату.
— И что вы хотите? — спросил он под конец.
— Я хочу знать, в каком положении сейчас Виктор Сергеевич. Насколько он уверен в своей позиции. И есть ли у него причины торопиться.
Михаил Юрьевич помолчал.
— Это можно выяснить.
— Я понимаю, что прошу.
— Вы всегда понимали, что просите. Это ценно. Дайте мне до завтра.
Ольга встала, поблагодарила, вышла.
На следующий день он перезвонил. Говорил коротко.
— Ваш Виктор Сергеевич нервничает. Ему тоже прилетело, с другой стороны. Там налоги по другой фирме. Он хочет от всего отойти. Говорят, долю вашу готов отдать почти даром, лишь бы не светиться.
— Понятно. Спасибо.
— Удачи, Ольга Николаевна.
Она сидела в машине на парковке перед зданием комитета. Мотор не заводила. Смотрела на запотевшее стекло.
У неё были деньги. Не большие, но конкретные. Мама давно говорила, что дача когда-нибудь должна была перейти Ольге окончательно, но к тому времени предложила оформить всё через продажу, чтобы избежать бюрократии с наследством. Ольга продала маленький участок с другой стороны от дачного дома, который шёл отдельным кадастром. Деньги лежали на её личном счёте. Не фирмовом. Её.
Она позвонила юристу.
— Мне нужно оформить покупку доли в ООО. Быстро. Продавец мотивирован.
— Когда хотите встретиться?
— Сейчас.
Она завела мотор и поехала.
Пока Ольга встречалась с юристом, Андрей, по всей видимости, занимался своим. Он несколько раз звонил, она не брала трубку. Потом написал: «Где ты? Мне нужна помощь. Позвони». Ольга прочитала и убрала телефон.
Сделку оформили за два дня. Виктор Сергеевич, уставший и нервный, подписал всё без торга. Он хотел выйти из ситуации тихо, и Ольга давала ему эту возможность. Её юрист потом сказал, что это была удачная сделка. Ольга кивнула.
Доля Виктора Сергеевича плюс её собственная доля давали ей контрольный пакет. Это означало, что «ДомСтройПроект» теперь принадлежал ей.
Она приехала домой поздно, в начале первого. Разогрела остатки гречки, поела, вымыла тарелку. Поставила стакан воды на тумбочку. Легла. Смотрела в потолок минут пять. Потом заснула.
Налоговый вопрос решался ещё неделю. Михаил Юрьевич помог с направлением, её юрист занимался документами, бухгалтер работал в режиме каждый день. Часть спорных договоров удалось оспорить, Виктор Сергеевич дал показания, которые переключили часть вопросов на него. Итоговая сумма сократилась в три раза и стала управляемой.
Фирма устояла.
Андрей об этом не знал в деталях. Он приходил в офис, смотрел на документы, звонил Ольге, спрашивал «как там дела». Она отвечала: «Разбираемся». Он, кажется, думал, что она его спасает.
Технически так и было. Только не так, как он себе представлял.
В тот день, когда требование налоговой было официально отозвано и дело закрыто, Андрей позвонил в середине дня.
— Оля, я слышал, всё урегулировали?
— Да.
— Ты сделала это. Я знал, что ты сможешь. Ты всегда…
— Андрей, приди в офис завтра в десять.
— Что-то важное?
— Да. До завтра.
Она положила трубку.
Вечером она пошла в супермаркет, купила муку, яйца, творог. Утром сделала сырники, поела не торопясь. Вымыла посуду. Оделась в серое пальто, взяла сумку, поехала в офис.
Андрей пришёл в десять ровно. Он был в хорошем настроении, это было видно по тому, как он вошёл, как поставил кофе на стол. Сел напротив.
— Ну что, расскажешь, как ты всё разрулила?
Ольга открыла папку.
— Да. Расскажу. Фирма устояла. Налоговое требование снято. Дело закрыто.
— Я так и думал. Молодец.
— Подожди. Я не закончила. Во время кризиса я выкупила долю Виктора Сергеевича. На свои личные деньги.
Он смотрел на неё.
— Зачем?
— Потому что она продавалась. И потому что у меня были деньги.
— Но это же… это деньги от маминой дачи?
— Да. Мои деньги.
Андрей медленно понял.
— Сколько у тебя теперь?
— Шестьдесят два процента.
Он откинулся на спинку стула. Пауза была долгой. Кофе в его стакане, наверное, остывал.
— Ты меня переиграла, — сказал он наконец.
— Я не играла. Я работала.
— Оля…
— Андрей, дай мне договорить. Я наняла нового директора. Он приступает первого числа. Твоя должность учредителя и генерального директора упраздняется. Я предлагаю тебе позицию регионального менеджера. Оклад семьдесят пять тысяч.
Он открыл рот. Закрыл.
— Это… ты серьёзно?
— Да.
— Семьдесят пять тысяч? Оля, я пятнадцать лет…
— Ты пятнадцать лет был директором. А я пятнадцать лет вела финансы, составляла договоры, звонила в налоговую и следила, чтобы подписи на документах были правильными. Это предложение, Андрей. Ты можешь отказаться.
— А если откажусь?
— Тогда ты просто выходишь из фирмы. По рыночной стоимости твоей доли.
Он встал. Прошёлся по кабинету, остановился у окна. За окном был декабрь, серый, без снега, с голыми ветками лип.
— Ты давно это планировала?
— Нет. Я воспользовалась ситуацией, которую создал не я.
— Виктор?
— В том числе.
Он обернулся.
— А Лена… Лена вообще ни при чём здесь?
Ольга закрыла папку.
— Лена совершенно ни при чём. Это бизнес.
Он долго смотрел на неё. Потом кивнул, очень медленно.
— Мне надо подумать.
— Конечно. До конца недели.
Он взял стакан, хотел отпить, но кофе уже, видимо, был холодным. Поставил обратно. Вышел.
Ольга посидела ещё минуты три за закрытой дверью. Потом встала, собрала бумаги, открыла ноутбук и написала письмо новому директору с вопросом о дате первой рабочей встречи.
Андрей позвонил вечером.
— Я приеду сегодня. Мне нужны некоторые вещи из квартиры.
— Хорошо.
— Когда можно?
— Я дома с семи.
В половину восьмого он позвонил в дверь. Ольга открыла. Он вошёл, огляделся. В прихожей стояли три картонные коробки, аккуратно заклеенные скотчем. На каждой коробке была надпись маркером: «А.В.С.», инициалы Андрея Вадимовича Смирнова.
— Ты собрала? — спросил он.
— Да.
— Когда?
— На прошлой неделе. Не торопись, посмотри, всё ли взяла.
Он открыл одну коробку. Там лежали его книги, несколько рамок с фотографиями, зарядки, часы в кожаном чехле. Он молча смотрел.
— Я ничего не перепутала. Твоё твоим, моё моим, — сказала Ольга. — Чай будешь?
— Нет.
— Хорошо.
Он закрыл коробку. Поднял взгляд.
— Квартира была твоей до брака.
— Да.
— И ты не…
— Нет. Это моя квартира, Андрей. Ты здесь жил как дома, и я рада была этому. Но это моя квартира.
Он кивнул. Взял две коробки. Ольга взяла третью и пошла с ним до лифта.
— Куда ты? — спросила она.
— Снял студию. На Войковской.
— Далеко от офиса.
— Есть автобус прямой, — сказал он. Без иронии, просто как факт.
Лифт приехал. Он вошёл. Коробки встали рядом с ним. Дверь закрылась.
Ольга постояла секунду в коридоре, потом вернулась в квартиру. В прихожей теперь было пусто. Она прошла на кухню, поставила чайник. За окном начал наконец падать снег, первый в этом декабре, поздний.
Она смотрела на снег и ждала, пока вскипит вода.
Январь начался с того, что Ольга заказала в квартиру мастера и наконец договорилась о замене паркета. Паркет скрипел двадцать лет, и двадцать лет находился повод отложить. Теперь повода откладывать не было.
Мастер пришёл в понедельник, осмотрел пол, написал смету. Ольга прочитала, уточнила два пункта, подписала.
— Когда начинаем? — спросил мастер.
— Через две недели. Мне нужно освободить комнату.
— Договорились.
Она убирала книги с полок, ставила в коробки. Не те коробки, что были для Андрея. Свои. Подписывала: «Книги, гостиная, полка 1». Аккуратно.
На работе дела шли своим порядком. Новый директор Артём Павлович оказался деловым, без лишних слов, умел читать смету и не боялся задавать вопросы напрямую. На первой их совместной встрече он задал Ольге двадцать два вопроса. Она ответила на все двадцать два. После этого они молча кивнули друг другу, и встреча закончилась.
Андрей принял предложение. Он появился в офисе в начале января уже в новой роли, сел за стол в общем пространстве, получил задачи от Артёма Павловича. Ольга видела его пару раз в коридоре. Он здоровался, она отвечала. Коллеги смотрели осторожно, но помалкивали. Семёныч один раз зашёл к Ольге, сел, посмотрел на неё.
— Ольга Николаевна, вы молодец, — сказал он.
— Работайте, Семёныч.
— Работаю.
Он ушёл, аккуратно закрыв дверь.
Ольга узнала про Лену случайно, не специально. Галя из бухгалтерии как-то обмолвилась, что та уволилась ещё в ноябре. Ольга уточнила только дату увольнения. Галя сказала, что примерно тогда же, когда пришла налоговая. Ольга кивнула и вернулась к сводке.
Деталей никто не рассказывал, да Ольга и не спрашивала. Это был чужой вопрос.
В феврале она поехала на дачу. Снег лежал ровно, старая слива стояла в инее, дорожка от калитки была нечищеная, и она прошла по сугробу, оставив следы. В доме пахло деревом и немного сыростью. Она открыла форточку, протопила печь, сварила на плите суп из того, что привезла с собой.
Потом позвонила маме.
— Как дача? — спросила мама.
— Хорошо. Снега много.
— Яблоню не забудь обрезать по весне.
— Помню, мам.
— Ты одна там?
— Одна.
— Не скучно?
Ольга смотрела в окно на снежный двор, на инееватую сливу, на аккуратные следы своих сапог от калитки до двери.
— Нет, — сказала она. — Совсем не скучно.
Она сделала набросок на бумаге, что хочет переделать на веранде. Расширить проём, поставить новые рамы, добавить скамейку вдоль стены. Ничего сложного, но надо найти мастера. Она записала в блокнот: «Веранда. Февраль-март. Найти бригаду».
К вечеру снег пошёл снова. Она сидела с чаем у окна и смотрела, как он ложится на старый огород, на забор, на крышу соседского дома.
Автобус номер сто двенадцать ходил от Войковской до Белорусской каждые двадцать минут. Андрей выучил расписание за первую же неделю. Студия была на пятом этаже кирпичного дома девяностых годов постройки, обои в ней были светло-бежевые, с едва заметным рисунком в клетку, который когда-то, видимо, был бодрее. Окно выходило во двор. Под окном стояла машина соседа, синяя, с помятым бампером.
По утрам он варил кофе в турке. Кофемашину он взял из квартиры, но здесь она не вставала ни на одну поверхность удобно, и он убрал её в шкаф. Турка подходила больше.
На работе он делал то, что говорил Артём Павлович. Артём Павлович не был плохим человеком, просто деловым. Он давал задачи конкретно, ждал результата точно в срок, не терпел размытых формулировок. Андрей поначалу отвечал так, как привык отвечать директор, то есть обобщённо. Артём Павлович один раз сказал ему ровным голосом:
— Андрей Вадимович, мне нужны цифры и даты, не концепция.
Андрей ответил:
— Понял.
И в следующий раз принёс цифры и даты.
Домой с работы он ехал на ста двенадцатом. Иногда автобус был полон, иногда почти пустой. Он смотрел в окно на улицы, на огни, на людей на остановках. Иногда думал, иногда просто смотрел.
По субботам он ходил в магазин и покупал продукты на неделю. Список писал заранее, в телефоне. Молоко, хлеб, яйца, гречка, творог.
Однажды в субботу у кассы он столкнулся с Галей из бухгалтерии. Она смутилась, он нет.
— Андрей Вадимович, привет.
— Привет, Галь. Как дела в офисе?
— Нормально. Работаем.
— Ну и хорошо.
Он оплатил покупки, попрощался. Пошёл к автобусной остановке.
Снег в феврале шёл долго и равномерно, без перерывов. Ольга приехала на дачу в выходные и привезла краску для веранды. Мастер обещал прийти в следующие выходные, а пока она сама зашкурила старые доски на полу, убрала облупившиеся края вокруг окна. Работа была простая, руками.
Вечером, когда она мыла руки от пыли и краски, позвонил Андрей.
Она ответила.
— Оля, — сказал он. Помолчал. — Как ты?
— Нормально. На даче.
— Один вопрос. Ты можешь ответить честно?
— Попробуй спросить.
— Ты всё это планировала с самого начала? Ну, с весны?
Ольга вытерла руки полотенцем. Посмотрела в окно на синий вечерний снег.
— Нет, — сказала она. — Я просто не теряла документы.
Пауза.
— Понятно, — сказал он.
— Ещё что-то?
— Нет. Всё.
— Ладно. Удачи.
— И тебе.
Она убрала телефон. Включила лампу над столом. Развернула листок с планом веранды и начала считать, сколько досок нужно на скамейку вдоль стены.
