Сметчица перестала платить

— Людмила, ты что, совсем стыд потеряла? — Тамара влетела в прихожую, не снимая сапог, и сразу прошла на кухню, оглядывая новые фасады. — Люди вон на лавочке сидят, языками чешут. Говорят, ты кухню за такие деньги взяла, что брат мой теперь на объектах в две смены вкалывает. Совесть у тебя есть или как?

Людмила Петровна стояла у плиты с чайником в руке. Суббота, половина девятого утра. Виктор спал в спальне, укрывшись с головой, потому что вчера вернулся поздно и сказал, что «на объекте аврал». Людмила Петровна знала цену этим авралам. Она поставила чайник на подставку, вытерла руки полотенцем с вышитым петухом и повернулась к золовке.

— Доброе утро, Тамара. Ты бы хоть позвонила сначала. Кухня куплена на мою зарплату. Виктор спит.

— На твою зарплату? — Тамара фыркнула и прошлась вдоль гарнитура, проводя пальцем по глянцевой поверхности. — Сметчик, тоже мне, миллионерша. Брат говорил, это он дал денег. Со своих левых объектов. Ты что, хочешь сказать, что он мне врал?

— Я хочу сказать, что чайник закипел. Будешь чай?

— Не буду я твой чай. — Тамара остановилась у окна, где на подоконнике стоял новый робот-пылесос, ещё в коробке, с яркой наклейкой. — О, а это что? Купили? Мне как раз такой нужен. У меня в первой квартире ковры, знаешь, какие. Я заберу.

Она потянулась к коробке. Людмила Петровна не двинулась с места.

— Это подарок дочери на день рождения. Не отдам.

— Дочь твоя в другом городе живёт. Ей-то зачем? Она же не хозяйка. — Тамара уже взялась за ручку коробки. — Брат мне должен. Он обещал денег на кондиционер и карнизы для второй квартиры. Я уже и каталог штор выбрала, а он всё тянет. Говорит, подожди, Тамара, подожди. А сам, значит, жене кухню покупает и пылесосы. Ну, спасибо, удружил.

Людмила Петровна выключила чайник. Вода перестала шуметь. Стало слышно, как в спальне заворочался Виктор.

— Тамара, сядь. Нам надо поговорить.

— О чём нам говорить? О том, что ты моего брата выжала как лимон? Он мне вчера звонил, жаловался. Говорит, Люда пилит, деньги считает. А я ему говорю, Витя, ты мужик или где? Ты же деньги зарабатываешь. Так и скажи своей шарманке, чтобы не лезла в мужские дела.

— Шарманка — это я, значит, — Людмила Петровна села на табуретку и положила руки на стол. Рядом лежала розовая квитанция на коммуналку, которую она собиралась оплатить через телефон. Она машинально поправила её, чтобы лежала ровно. — Хорошо. Давай по порядку. Три года назад я оплатила ремонт твоей первой квартиры. Ты тогда пришла и сказала, что квартиранты требуют косметику, а денег нет. Я перевела триста тысяч. Помнишь?

Тамара поставила коробку с пылесосом на пол, но не отпустила ручку.

— Помню. Брат сказал, что это он. Что ты тут при чём?

— Я при том, что перевод был с моей карты. У меня есть выписка. Хочешь посмотреть?

— Слушай, не надо мне голову делать. Брат сказал, он со своих левых объектов накопил. Он мужик, он зарабатывает. А ты сидишь в своей конторе, бумажки перекладываешь. Откуда у тебя триста тысяч?

— Я тридцать лет работаю сметчиком. У меня зарплата. Я умею откладывать. И потом, это неважно. Важно, что месяц назад ты пришла и попросила ещё. На вторую квартиру. Ремонт. Ты сказала, что квартиранты уже на подходе, что нужно только стены выровнять и плитку положить. Виктор меня уговорил. Сказал, выручи сестрёнку в последний раз. Я согласилась.

Сметчица перестала платить

— Ну и что? Я не отказываюсь. Я верну. Как сдам, так и верну. Только брат сказал, что он сам заплатит. Он мне так и сказал, Тамара, не переживай, я договорился с прорабом.

— С каким прорабом?

— С Сергеем. Он мне звонил, говорил, что материалы заказаны. Всё путём. А ты сейчас сидишь и рассказываешь, что это ты заплатила. Ты что, хочешь меня с братом поссорить? Ты этого добиваешься? Чтобы мы не общались? Так я тебе скажу, не дождёшься. Мы с Витей одна кровь.

Людмила Петровна встала. Она подошла к холодильнику, достала из-под магнита сложенный лист бумаги, развернула и положила перед Тамарой. Это была распечатка переводов. Даты, суммы, получатель. Тамара смотрела на цифры, но глаза у неё бегали.

— Это что?

— Это моя выписка. Три года назад. И месяц назад. Вот перевод на стройбазу. Вот аванс за материалы. Вот оплата прорабу. Подписано моей рукой. Хочешь, я позвоню Сергею? Прямо сейчас. По громкой связи. И ты сама у него спросишь, кто платил.

— Звони, — Тамара скрестила руки на груди. — Звони. Я послушаю, как ты будешь выкручиваться. Только знай, я брату всё расскажу. Как ты его перед сестрой позоришь.

Людмила Петровна взяла телефон. Нашла в контактах «Сергей прораб». Нажала вызов, включила громкую. Гудки. Долгие. Тамара смотрела на неё с торжеством. Наконец на том конце ответили.

— Алло, Сергей? Доброе утро. Это Людмила Петровна, Ковалёва. Извините, что в субботу. У меня тут вопрос по второй квартире. По ремонту. Скажите, пожалуйста, кто оплачивал материалы? Я хочу, чтобы вы подтвердили.

Сергей помолчал. Слышно было, как он отхлебнул что-то горячее.

— Людмила Петровна, вы же сами всё знаете. Вы переводили. Я вам счёт выставлял, вы оплачивали. Виктор приезжал один раз. Сфотографировался с лазерным уровнем на фоне стены и уехал. Я ещё подумал, зачем человеку фотография, если он не работает. А так, все деньги от вас.

— Спасибо, Сергей. Извините за беспокойство. Хорошего дня.

Она отключилась. В комнате стало тихо. Тамара стояла с открытым ртом, но потом быстро взяла себя в руки.

— Ну, мало ли что он говорит. Может, он с тобой заодно. Может, вы сговорились. Брат сказал, что он платил. Значит, платил.

— Тамара, твой брат однажды заехал на объект сфотографироваться. Это всё. Денег он не давал. Ни на первую квартиру, ни на вторую. Он вообще мало зарабатывает. Ты же знаешь. Он числится на объектах, но деньги приносит редко. Я плачу за коммуналку, за продукты, за его машину. Кухня куплена на мою зарплату. И пылесос тоже. А ты хочешь забрать подарок моей дочери.

— Ах вот как ты заговорила. Значит, мой брат у тебя никто? Значит, он дармоед? Так ты его называешь? — Тамара повысила голос. — А кто тебе квартиру эту дал? Кто тебя прописал? Брат! Ты бы без него в общежитии куковала.

— Квартира кооперативная. Я выплачивала её вместе с ним. У меня есть документы. Но дело не в этом. Дело в том, что ты сейчас взяла коробку и собираешься унести. Это не твоё. И ремонт, который я оплатила, я отменю. Материалы верну на стройбазу. Аванс вернётся на мою карту. Дальше вы с Виктором разбирайтесь сами.

— Ты не посмеешь! — Тамара схватила коробку двумя руками. — Это брат покупал! Я ему скажу!

— Говори. Только сначала положи коробку на место.

— Не положу!

— Тогда я вызову полицию. Скажу, что ты пытаешься вынести чужое имущество. У меня есть чек. На пылесос. Он на моё имя.

Тамара медленно поставила коробку на пол. Лицо у неё пошло пятнами.

— Ну, знаешь. Ну, ты и… — она не нашла слова. — Шарманка. Настоящая шарманка. Лапшу на уши вешаешь. Брат говорил, ты тихая, а ты вон какая. Змея.

— Я не змея. Я устала. — Людмила Петровна села обратно. — Я устала платить за всех. За тебя, за Виктора. Я устала слушать, что он зарабатывает, когда он не зарабатывает. Я устала, что ты приходишь без звонка и требуешь. Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас.

— Я уйду. Но ты ещё пожалеешь. Витя тебе покажет. Он мужик, он разберётся.

Тамара вышла в прихожую, натянула сапоги и хлопнула дверью. Людмила Петровна осталась сидеть на кухне. Через минуту из спальни вышел Виктор. Мятый, в трусах и майке, с отпечатком подушки на щеке.

— Что тут за крик? — спросил он хрипло. — Тамара приходила? Чего она?

— Приходила. Хотела забрать пылесос. Говорила, что ты обещал ей денег на кондиционер и карнизы.

— А, ну да. Я обещал. Надо будет дать. Она же сестра.

— На что дать, Витя? У тебя есть деньги?

— Ну, я на объектах подработаю. Там должны были перечислить. — Он потянулся к чайнику. — Ты чего такая? Злая, что ли?

— Я не злая. Я тебе сейчас кое-что скажу. И ты меня внимательно послушаешь. — Людмила Петровна смотрела на мужа прямо. — Я отменила заказ на стройбазе. Материалы для второй квартиры Тамары не привезут. Аванс вернётся. Пусть она сама решает. И ты сам решай. Ты сказал ей, что это ты оплатил ремонт. Ты хвастался чужими деньгами. Моими. Это было в первый раз. И во второй раз ты тоже сказал, что оплатишь. А платила я. Я больше не буду.

— Люда, ну ты чего? Я же не специально. Я хотел как лучше. Она же мне сестра. Ты не понимаешь.

— Я всё понимаю. Я тридцать лет считаю сметы. Я знаю, сколько стоит ремонт. Я знаю, сколько ты приносишь. И я знаю, что ты не платил. Теперь пусть она узнает.

Виктор молчал. Он налил себе чай, сел напротив, но не пил. Смотрел в чашку.

— Она теперь обидится, — сказал он наконец. — Она не будет с нами общаться.

— Может, и не будет. А может, и будет. Но это уже не моя забота. Я сделала то, что должна была.

— А как же я? Я же обещал.

— Ты обещал. Ты и разбирайся.

Виктор вздохнул. Он хотел что-то сказать, но только махнул рукой и ушёл в спальню. Людмила Петровна услышала, как он включил телевизор. Она налила себе чаю, достала из ящика рулетку и пошла в кладовку. Там, на верхней полке, лежал старый ковёр, который она давно собиралась выбросить. Она отмерила место для новой полки. Записала размеры в блокнот. Потом вернулась на кухню, села и стала смотреть в окно. На лавочке у подъезда сидели соседки. Они смотрели на её окна. Людмила Петровна знала, о чём они говорят. Она взяла телефон и написала дочери.

«Здравствуй, милая. Всё нормально. Пылесос я спрятала. Приезжай, когда сможешь. Целую».

Через час позвонила Тамара. Людмила Петровна не взяла. Через два часа позвонила снова. Людмила Петровна на этот раз ответила.

— Ты что, трубку не берёшь? — закричала Тамара. — Я тебе звоню, звоню. Я в стройбазу дозвонилась. Они говорят, заказ отменён. Кто отменил? Ты?

— Я.

— Да ты что себе позволяешь? Я уже квартирантам задаток взяла. Они в понедельник приезжают. А у меня стены голые. Ты понимаешь, что ты наделала?

— Понимаю. Тебе придётся вернуть задаток. Или договариваться с ними. Я тебе не помощница. Ты взрослая женщина. У тебя две квартиры. Разбирайся.

— Да ты… да я… — Тамара задохнулась. — Я брату всё расскажу. Он тебя выгонит.

— Расскажи. И пусть выгонит. Только сначала спроси у него, где он возьмёт деньги на ремонт. И на кондиционер. И на карнизы. Он тебе скажет.

— Он заработает! Он мужик!

— Хорошо. Пусть заработает. А я посмотрю.

Людмила Петровна положила трубку. Она пошла в спальню, где Виктор лежал на диване перед телевизором.

— Витя, тебе Тамара звонила?

— Звонила. Кричала. Говорит, ты заказ отменила.

— Отменила. Ты в курсе, что она квартирантам задаток взяла?

— В курсе. Она сказала.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. Я же не виноват, что так вышло.

— Витя, ты виноват. Ты сказал ей, что оплатишь. Ты хвастался перед ней. Ты врал. Теперь разбирайся.

— Люда, ну перестань. Ну, дай ей денег. В последний раз. Я тебе верну. Честное слово.

— Ты мне уже должен. За кухню. За ремонт первой квартиры. За коммуналку. Я не буду давать. И ты не будешь. У тебя нет.

Виктор отвернулся к телевизору. Людмила Петровна вышла. Она достала из шкафа старую швабру, тряпку и ведро. Поставила в прихожей. Потом села за стол и написала список. В нём было: вынести мусор, помыть полы, оплатить коммуналку, позвонить сантехнику, купить продукты. Она положила список на стол рядом с розовой квитанцией. Виктор вышел на кухню, увидел список, прочитал.

— Это что?

— Это твои дела. Я уезжаю. В санаторий. Путёвка у меня с понедельника. На две недели. Море, воздух. Ты остаёшься за старшего.

— В смысле? Ты уезжаешь? Одна?

— Одна. Ты же у нас зарабатываешь. Вот и зарабатывай. А я отдохну.

— Люда, ты чего? Мы же семья. Так нельзя.

— Можно. Я тридцать лет всё тянула. Теперь твоя очередь. Вот тебе тряпка. Вот швабра. Вот список. Пылесос я убрала в кладовку. Он тебе не нужен. Ты же мужик. Ты справишься.

Виктор стоял с открытым ртом. Людмила Петровна пошла собирать чемодан. Она достала из шкафа летнее платье, купальник, шлёпанцы. Сложила в чемодан. Потом вернулась на кухню и села пить чай. В дверь позвонили. Это пришла соседка Зинаида, с которой Людмила Петровна иногда обсуждала цены на продукты.

— Люда, привет. Ты чего такая? Тамара на лавочке кричит, что ты ремонт отменила. Говорит, брат ей денег дал, а ты забрала.

— Зина, проходи. Чаю хочешь?

— Хочу. А что случилось?

Людмила Петровна налила чай и рассказала всё. Зинаида слушала, качая головой.

— Ну, Тамара всегда такая была. Она думает, что ей все должны. А твой Виктор хорош. Хвастаться чужими деньгами. Это же надо.

— Вот и я говорю. Я устала.

— А в санаторий когда?

— В понедельник. Утром поезд.

— Молодец. Правильно. Пусть посидят без тебя. Пусть поймут, кто в доме деньги считает.

В понедельник Людмила Петровна уехала. Виктор проводил её до такси. Он был хмурый.

— Ты точно вернёшься?

— Вернусь. Куда я денусь. Список не забудь. И тряпку.

Она села в машину и уехала. В санатории было хорошо. Море шумело, солнце светило. Людмила Петровна гуляла по набережной, пила чай с местными травами. Звонила дочь.

— Мам, ты как?

— Хорошо. Отдыхаю. А у вас что?

— Всё нормально. Пылесос я забрала. Спасибо. А папа звонил. Говорит, скучает. И Тамара звонила. Говорит, квартиранты ушли. Задаток вернула. Стены голые. Плачет.

— Пусть плачет. Она взрослая.

Через две недели Людмила Петровна вернулась. В квартире было чисто. Полы вымыты. Мусор вынесен. На столе лежала розовая квитанция, оплаченная. Рядом записка от Виктора. «Люда, я всё сделал. Прости. Я больше не буду хвастаться. Я понял». Людмила Петровна прошла на кухню. Там стояла швабра, прислонённая к стене. Тряпка висела на батарее. Она открыла кладовку. Робот-пылесос стоял на месте, в коробке. Она улыбнулась. Потом села за стол и стала считать, сколько денег ушло за две недели. Виктор перевёл ей на карту свою долю за коммуналку. Она увидела смс. Перевела обратно половину. Потом передумала и оставила. Пусть будет. В дверь позвонили. На пороге стояла Тамара. Без коробки, без крика. Просто стояла.

— Людмила, можно?

— Проходи.

Тамара прошла на кухню. Села на табуретку. Помолчала.

— Я задаток вернула. Квартиранты ушли. Я теперь одна с голыми стенами. Брат мне больше не звонит. Я ему звонила, он не берёт.

— Он не берёт, потому что ему стыдно. Он тебе врал. И мне врал. И себе врал.

— Я не знала. Я думала, он правда зарабатывает. Он всегда говорил, что у него всё есть.

— Он хотел казаться лучше, чем есть. А ты хотела верить. Так удобнее. Ты не хотела знать правду. Ты хотела получать.

— Может, и так. — Тамара вздохнула. — Я не пришла ссориться. Я пришла спросить. Ты мне можешь помочь? Не деньгами. Советом. Как мне теперь быть?

— Я не знаю, Тамара. Тебе надо самой решать. Ты взрослая. Но если хочешь совет, я скажу. Начни с того, что перестань ждать, что кто-то тебе даст. Заработай сама. Сдай квартиру как есть, с голыми стенами. Скажи квартирантам, что ремонт будет позже, но зато дешевле. И не ври им. И не ври себе.

Тамара кивнула. Она встала, поправила кофту и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Людмила, а брат твой… он что, правда, ничего не зарабатывает?

— Правда. Он числится на объектах, но деньги приносит редко. Я тянула всё. Теперь он начал переводить свою долю. Немного, но начал.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

Тамара ушла. Людмила Петровна закрыла дверь. Она прошла в спальню, где Виктор смотрел телевизор. Он посмотрел на неё.

— Тамара приходила?

— Приходила. Спрашивала, как быть.

— И что ты сказала?

— Сказала, чтобы сама решала. И чтобы не ждала, что кто-то даст.

— А я? Я что должен делать?

— Ты уже начал. Коммуналку оплатил. Полы вымыл. Вот и продолжай. А я пойду отдохну. С дороги.

Она вышла на балкон. Внизу на лавочке сидели соседки. Они смотрели на неё. Людмила Петровна помахала им рукой. Они замахали в ответ. Она улыбнулась и пошла в комнату. Робот-пылесос стоял в кладовке. Швабра стояла у стены. Список дел висел на холодильнике. Виктор перевёл ей ещё немного денег. Она посмотрела на смс и убрала телефон. В квартире было тихо. За окном шумел город. Людмила Петровна села в кресло и закрыла глаза. Она не знала, что будет дальше. Но ей было спокойно.

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий