Свекровь перешила платье

— Наташенька, ну что ты в самом деле, как маленькая. Оставь платье у меня, у тебя же в квартире шкаф не резиновый. А у меня шифоньер знаешь какой просторный, места навалом. И платье не помнется, и сохраннее будет. А на юбилей приедешь, здесь переоденешься. Ну что тебе, трудно, что ли?

Наталья стояла в прихожей свекрови, держа в руках чехол с только что купленным платьем. Песочного цвета, из мягкого, дорогого материала, оно стоило таких денег, что она до сих пор не могла поверить, что решилась. Восемь лет замужем за Сергеем, восемь лет экономии на всем, а тут вдруг такое. Юбилей свекрови, шестьдесят лет, круглая дата. Хотелось выглядеть достойно, не хуже других. Она копила на это платье несколько месяцев, откладывала с каждой зарплаты, отказывала себе в мелочах. И вот оно висело у нее в руках, красивое, нарядное, праздничное.

Валентина Петровна, свекровь, смотрела на чехол с ласковой улыбкой, но глаза у нее были цепкие, оценивающие. Она уже успела рассмотреть платье, когда Наталья его показывала, и теперь не сводила с него глаз.

— Да я не против, Валентина Петровна, — растерянно сказала Наталья. — Только я думала, что заберу его перед праздником, поглажу там. У меня и утюг новый, хороший.

— Так и я поглажу! — всплеснула руками свекровь. — Я же понимаю, тебе с работы да с сыном возиться, а я свободная женщина. Оставь, оставь, не переживай. Зачем тебе лишний раз туда-сюда мотаться? Город у нас небольшой, но все равно. А у меня в шкафу знаешь как хорошо. Я его повешу на плечики, в чехольчик, и будет висеть, как в магазине.

Наталья колебалась. Внутри что-то противилось, какое-то неясное чувство, будто она делает что-то не то. Но свекровь смотрела так доброжелательно, так по-родственному, что отказать было неловко. Не хотелось обижать человека перед юбилеем. Да и что такого? Платье в шкафу, никуда не денется. Валентина Петровна женщина аккуратная, у нее все по полочкам.

— Ну хорошо, — согласилась Наталья. — Только вы уж присмотрите за ним, ладно?

— Да что ты, милая, конечно, присмотрю. Это же твое платье, как я могу не присмотреть. — Валентина Петровна взяла чехол и бережно повесила его в прихожей на вешалку. — Вот и славно. А то я уж думала, ты меня обидишь, не доверишь.

Наталья улыбнулась, хотя на душе было как-то муторно. Она попрощалась и вышла на улицу. Был конец августа, тепло, но уже чувствовалась осень. Она шла домой пешком, через парк, и думала о том, как хорошо, что она купила это платье. Пусть и дорого, зато на юбилее будет не стыдно. Она представила, как войдет в зал, как все посмотрят на нее, как Сергей скажет, что она красивая. Он редко говорил ей такие слова, но иногда, в хорошем настроении, мог.

Дома ее встретил сын, четырнадцатилетний Максим, который сидел за компьютером и что-то увлеченно там делал. Наталья прошла на кухню, поставила чайник. В голове все еще звучал голос свекрови, ее ласковый, немного вкрадчивый тон. Валентина Петровна умела так говорить, что ты вроде и не хотел, а уже согласился. Наталья знала эту ее особенность, но каждый раз попадалась. Может быть, потому что не хотела конфликтов. Может быть, потому что надеялась, что и к ней будут относиться по-доброму. Восемь лет она старалась быть хорошей невесткой, помогала, когда просили, не перечила, терпела. И вот теперь платье у свекрови. Ну и что? Заберет перед юбилеем, погладит, наденет. Все будет хорошо.

Прошло две недели. Наталья работала в поликлинике медсестрой, смены были разные, то утро, то вечер. Сергей крутил баранку в местном автотранспортном предприятии, водил старенький автобус. Денег в семье было немного, но хватало. Скромно жили, но не бедствовали. К юбилею свекрови готовились основательно. Валентина Петровна сама звонила, приглашала, обсуждала меню. Наталья вызвалась помочь с салатами, свекровь одобрила. Все шло своим чередом.

За три дня до торжества Наталья позвонила свекрови, чтобы договориться, когда забрать платье.

Свекровь перешила платье

— Ах, Наташенька, — сказала Валентина Петровна каким-то странным голосом. — А я его, кажется, куда-то убрала. Ты знаешь, столько хлопот с этим юбилеем, голова кругом идет. Все шкафы перерыла, не могу найти. Ты не волнуйся, я найду.

Наталья насторожилась. Как можно потерять платье в собственном шкафу? Но она не стала настаивать, решила, что действительно, может быть, свекровь переложила его в другое место. Еще через день она приехала к свекрови сама, чтобы помочь с готовкой и заодно поискать платье.

Валентина Петровна встретила ее приветливо, но когда Наталья спросила про платье, засуетилась, заохала.

— Да я, наверное, его на антресоли убрала. Полезла туда, а там столько всего, я и не нашла сразу. Ты не переживай, найдется. — Она отвела глаза. — А может, я его Оксане отдала, чтобы она мне подшила? Там, кажется, подол длинноват был.

Оксана, сестра Сергея, младше его на восемь лет, жила отдельно, но часто бывала у матери. Девушка она была бойкая, языкастая, привыкшая, что все лучшее достается ей. Наталья напряглась.

— Валентина Петровна, зачем вы отдали платье Оксане? Оно же мне по размеру. Я его мерила, все было хорошо.

— Ну, может, и не отдавала, — замялась свекровь. — Я уже и не помню. Ты подожди, я сейчас Оксане позвоню, узнаю.

Она позвонила. Разговор был коротким, но по лицу Валентины Петровны Наталья поняла, что что-то не так. Свекровь положила трубку и тяжело вздохнула.

— Наташа, ты только не расстраивайся. Оксана говорит, что я ей это платье подарила. Ну, то есть отдала. Она его уже перешила под себя. У нее, видишь ли, фигура другая, и фасон ей не подходил. Вот она и переделала.

У Натальи внутри все оборвалось. Она стояла посреди кухни свекрови и не могла вымолвить ни слова. Платье, на которое она копила, которое выбирала с таким трудом, которое так ей шло, теперь перешито под Оксану. И никто даже не спросил ее мнения.

— Как перешила? — тихо спросила она. — Это же мое платье. Я его купила. Вы сказали, что оно будет храниться у вас.

— Ну, Наташенька, не сердись. Я, наверное, перепутала, сказала Оксане, что это ей. Замоталась совсем. А она уже и распорола, и перекроила. Теперь уж ничего не сделаешь. Но ты не переживай, она тебе его вернет. Только пояс просит. Говорит, пояс ей подходит, а платье она и так тебе отдаст. Все равно же перешитое.

Наталья почувствовала, как к горлу подступает ком. Обида, горькая и липкая, разлилась по всему телу. Она столько терпела, столько уступала, а тут даже платье не пожалели. И свекровь, которая всегда казалась такой понимающей, теперь смотрела на нее с легким раздражением, будто это Наталья была виновата в том, что произошло.

— Я не отдам пояс, — сказала Наталья, сама удивляясь своему голосу, твердому и спокойному. — И платье мне такое не нужно. Перешитое. Пусть Оксана оставит его себе. И пояс тоже.

Она вышла из квартиры свекрови, не попрощавшись. На улице было прохладно, но она не замечала. Шла и думала о том, как все несправедливо. Дома она рассказала все Сергею. Он выслушал, помолчал, а потом сказал то, что она и боялась услышать.

— Подумаешь, тряпка. Ну, перешила Оксана, ну и что? Не скандаль. Мама плохого не посоветует. Она же как лучше хотела. А ты сразу в обиду. Платье купим новое, делов-то.

Наталья смотрела на мужа и не узнавала его. Восемь лет вместе, а он говорит такие слова. Платье было не просто тряпкой, это была ее мечта, ее маленькая радость, ее попытка почувствовать себя красивой. А он даже не попытался ее понять. Встал на сторону матери и сестры, как всегда. В их семье так было принято. Сергей был хорошим мужем, работящим, не гулял, не пил, но в конфликтах с родней всегда выбирал их. Наталья должна была терпеть и понимать.

Она не стала скандалить. Просто ушла на кухню и стала готовить ужин. Руки делали привычную работу, а в голове было пусто и горько. Она думала о том, что юбилей свекрови уже через два дня, а ей нечего надеть. То есть было, конечно, платье, в котором она ходила на работу и в гости, но не на юбилей же. И тут она вспомнила про конверт.

У нее был конверт, красивый, с золотыми розами, который она откладывала на подарок свекрови. Там лежали деньги, приличная сумма, она собирала их несколько месяцев. Хотела подарить что-то хорошее, нужное. Но теперь она смотрела на этот конверт и понимала, что дарить его содержимое Валентине Петровне ей больше не хочется. Не потому что жалко, а потому что обида не проходила. Она чувствовала себя обманутой и преданной.

Наталья достала конверт, пересчитала деньги. Хватит на платье. Не такое дорогое, как песочное, но красивое. Она решила, что купит себе новое платье, темно-зеленое, которое давно присмотрела в магазине, но не решалась купить из-за цены. Теперь она купит. И на юбилей придет в нем. А свекрови подарит что-нибудь простое, недорогое. Или вообще ничего не подарит. Посмотрим.

В магазине она долго стояла перед витриной, разглядывая темно-зеленое платье. Оно было из плотной ткани, с рукавом три четверти, с красивым вырезом. Наталья померила его и ахнула. Оно сидело идеально, подчеркивало фигуру, делало ее моложе и стройнее. И цвет был благородный, глубокий. Она купила его, не раздумывая. Продавщица упаковала платье в красивый пакет, и Наталья вышла из магазина с чувством, которое давно не испытывала. Это было чувство собственного достоинства. Пусть маленькое, но свое.

Дома она повесила платье в шкаф, подальше от мужа. Не хотела объяснений. Сергей и не заметил. Он вообще в последние дни был какой-то отстраненный, больше молчал, смотрел телевизор. Наталья не знала, что у него на душе. Может, и переживал, но вида не подавал. Его сестра Оксана позвонила на следующий день и потребовала пояс от платья. Наталья спокойно сказала, что пояса нет и не будет. Оксана обиделась, наговорила грубостей, но Наталья положила трубку. Впервые в жизни она не стала оправдываться и что-то доказывать. Просто закончила разговор.

Наступил день юбилея. Валентина Петровна сняла зал в местном кафе, пригласила родственников и подруг. Наталья собиралась тщательно. Надела темно-зеленое платье, сделала прическу, накрасилась. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Сергей, увидев ее, присвистнул.

— Шикарно выглядишь. Когда успела купить?

— Успела, — коротко ответила Наталья. — Поехали, опоздаем.

В кафе было шумно и празднично. Гости уже собирались, пили шампанское, разговаривали. Валентина Петровна сидела во главе стола, в нарядном бордовом платье, с прической. Рядом с ней сидела Оксана. Наталья сразу увидела на ней то самое песочное платье. Вернее, то, что от него осталось. Оксана перешила его так, что оно стало ей узким в груди и коротким. Ткань пузырилась на швах, на самом видном месте красовалось лоснящееся пятно, видимо, от утюга. Швы были кривые, нитки торчали. Платье сидело ужасно. Оксана, видимо, думала, что выглядит потрясающе, но со стороны это было печальное зрелище.

Гости начали шептаться. Наталья слышала обрывки фраз: «Это же надо так испортить», «Кто это шил, руки не оттуда растут», «А ткань-то была хорошая». Оксана ловила эти взгляды и нервничала. Валентина Петровна хмурилась. Она, видимо, не ожидала, что перешитое платье будет выглядеть настолько плохо.

Наталья села за стол, стараясь не смотреть на золовку. Сергей сел рядом, но быстро ушел к мужчинам, которые стояли у окна с бутылкой коньяка. Наталья осталась одна. Она чувствовала себя уверенно в своем темно-зеленом платье. Оно сидело идеально, и несколько женщин уже сделали ей комплимент. Это было приятно.

Когда все сели за стол и начались тосты, Валентина Петровна вдруг громко сказала, обращаясь к Наталье:

— Наташенька, а ты чего это так вырядилась? Мы же договаривались, что ты в песочном платье придешь. А ты вон в каком-то зеленом. А Оксаночка в твоем платье. Может, поменяетесь? А то как-то неудобно получилось.

Наталья опешила. Она не ожидала такого поворота. Оксана тут же подхватила:

— Да, Наташ, поменяемся. Мне твое зеленое так понравилось. А мое тебе будет как раз. Оно же твое, ты его сама выбирала.

Гости притихли. Все смотрели на Наталью. Сергей подошел к ней и тихо сказал:

— Наташа, ну уступи. Не позорь семью. Видишь, Оксана расстроилась. А тебе что, жалко, что ли?

Наталья посмотрела на мужа, на свекровь, на золовку. Она увидела их лица, жадные, недовольные, требующие. И поняла, что если сейчас уступит, то больше никогда не сможет сказать «нет». Внутри у нее что-то перевернулось. Она достала из сумочки конверт с золотыми розами, который принесла с собой, и положила его на стол перед свекровью.

— Валентина Петровна, — сказала она громко, чтобы слышали все, — это вам подарок на юбилей. Только там уже ничего нет. Вернее, есть одна купюра. Остальные я потратила на это платье. Вы же сами сказали, что в семье все общее. Вот и получилось, что подарок уже надет на Оксане и на мне. Так что меняться не будем. Носите на здоровье то, что есть.

В зале стало тихо. Валентина Петровна покраснела, потом побледнела. Оксана открыла рот, но ничего не сказала. Сергей смотрел на жену с изумлением и злостью.

— Ты что себе позволяешь? — прошипела свекровь. — При всех позоришь? Я тебе покажу «все общее»! Сережа, немедленно привези мне твою заначку. Ту, что на зимнюю резину откладывал. Живо!

Сергей дернулся, хотел что-то возразить, но мать посмотрела на него таким взглядом, что он сразу сник. Он достал телефон, что-то там нажал, потом сказал:

— Мама, я перевел. Только там немного.

— Немного? — Валентина Петровна усмехнулась. — Хватит. А ты, Наталья, запомни: я тебе этого не забуду.

— Я тоже много чего не забуду, — тихо ответила Наталья. — И шкаф свой больше не открывайте. Он теперь только мой.

Она встала из-за стола и вышла из кафе. Сергей остался сидеть, глядя в тарелку. Гости начали перешептываться. Оксана ревела в углу, размазывая слезы по испорченному платью. Юбилей был испорчен. Но Наталье было все равно. Она шла домой пешком, по темным улицам, и чувствовала, что впервые за восемь лет она сделала что-то для себя. Пусть это было некрасиво, пусть потом будет скандал, но она поставила границу. И эта граница была важнее любого платья.

Через неделю Сергей пришел домой злой и усталый. На улице был гололед, а он ездил на маршрутке. Машина стояла в гараже, потому что на новые колеса денег не хватило. Заначка, которую он отдал матери, ушла, а зарплаты не хватало.

— Представляешь, — сказал он, снимая куртку, — в маршрутке давка, холодно, а я как дурак трясусь. Мать звонила, просит еще денег на какие-то лекарства. А у меня нет. И знаешь, что она сказала? «Спроси у жены, у нее же теперь новое платье, продаст». Ты слышишь? Продаст!

Наталья сидела на кухне, пила чай. Она посмотрела на мужа спокойно, без злости, без обиды. Просто смотрела, как на чужого человека.

— А ты что ответил? — спросила она.

— Что ответил? Что скажу тебе. Ну так что, продашь платье?

Наталья встала и вышла из кухни. В коридоре она остановилась и сказала, не оборачиваясь:

— Платье не продам. А ты, если хочешь, можешь дальше на маршрутке ездить. Может, заодно подумаешь, когда маму с сестрой слушаешь.

Она ушла в комнату и закрыла дверь. Сергей остался стоять в коридоре, держа в руках шапку. За окном выл ветер, а в квартире было тихо. Наталья лежала на диване и смотрела в потолок. Она знала, что дальше будет трудно. Но она также знала, что теперь ее шкаф закрыт для свекрови. А это уже немало.

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий