— Здравствуйте, а вы кто такая?
Нина остановилась у калитки. Она держала в руках пакет с продуктами из магазина у поворота и смотрела на женщину лет тридцати пяти, которая сидела за столом на веранде и чистила варёные яйца. На газоне горел мангал, от него тянуло горелым луком и мясным дымом. Вокруг стола стояли ещё двое, мужчина и женщина помоложе, они переглянулись и замолчали.
— Я хозяйка этого участка, — сказала Нина. — А вы что здесь делаете?
— Да ладно, хозяйка. — Женщина за столом не встала, только отложила яйцо и посмотрела на неё с лёгкой насмешкой. — Ольга Михайловна сказала, что мы можем приехать. Она ключи дала. Мы ремонт обмываем, не мешайте.
— Какая Ольга Михайловна? — Нина не двигалась с места. Внутри что-то сжалось, но голос был ровным. — Это мой дом. Я его купила и отстроила.
— Слушайте, женщина, вы что-то перепутали. У нас тут праздник, люди собрались. Идите себе, не портите настроение.
Нина медленно открыла калитку и вошла на участок. Пакет она поставила на землю у забора. Ноги несли её к веранде как по привычке, хотя внутри что-то твердело с каждым шагом. Она знала эту женщину. Не сразу узнала, потому что та перекрасилась из рыжей в тёмно-каштановую, но это была Света, свояченица. Сестра Дениса.
Они не виделись два года и три месяца. Нина помнила это точно, потому что именно в мае позапрошлого года она подписала бумаги о разводе, а Света пришла на суд вместе с матерью, и они обе сидели на стороне Дениса с таким видом, будто Нина украла у них что-то личное.
Участок Нина купила до свадьбы. Это был её собственный, самостоятельный шаг, о котором она потом очень долго жалела, не потому что он был неправильным, а потому что сразу после регистрации Денис стал называть дачу «нашей». Она поправляла его поначалу, потом устала поправлять, а потом начались долги.
Долги появились на третий год брака. Сначала небольшие, под ремонт машины, потом под бизнес, который Денис собирался открыть, потом ещё и ещё. Нина работала бухгалтером в двух местах и вела частных клиентов по вечерам. Она закрывала долги тихо, не скандалила, думала, что это временно. Оказалось, что не временно. Оказалось, что это был просто её способ существования рядом с Денисом.
К разводу она шла три года. Ещё два года выплачивала то, что успело накопиться. Участок она сохранила, потому что он был оформлен только на неё, куплен до брака, и никакого отношения к совместно нажитому имуществу не имел. Это был единственный актив, который остался при ней целым.
Сейчас на этом участке сидела Света и чистила яйца.
— Света, — сказала Нина негромко. — Ты откуда взяла ключи?
Женщина за столом вздрогнула. Она явно не ожидала, что Нина её узнает, или не ожидала такого тона. Потом справилась с собой и откинулась на спинку садового кресла.
— Мама дала. Сказала, ключи у неё есть запасные. Мы позвонили, никто не ответил. Решили, что ты на работе.
— У Ольги Михайловны нет ключей от моего участка, — сказала Нина. — Не может быть.
— Значит, есть. Мы же сюда зашли.
Мужчина у мангала пошевелился. Он был молодой, лет двадцать восемь, и явно чувствовал себя неловко. Девушка рядом с ним смотрела в телефон и делала вид, что ничего не происходит.
— Слушай, Нина, — сказала Света уже другим тоном, чуть мягче, с той особой интонацией, которую Нина ненавидела ещё в браке. Это была интонация человека, который сейчас будет объяснять тебе, как надо правильно думать. — Ну что ты так? Мы же не чужие. Денис всегда говорил, что дача общая.
— Денис ошибался.
— Нина.
— Света, встань, пожалуйста, и выйди с моего участка.
Пауза. Мужчина у мангала переступил с ноги на ногу. Девушка подняла голову от телефона.
— Ты серьёзно? — Света смотрела на неё с откровенным недоумением. — Мы только приехали. Угли уже разгорелись. Ты хочешь, чтобы мы вот так просто собрались и уехали?
— Да.
— Нина. Ну это же смешно. Мы ничего не сломали, не украли. Просто отдыхаем. Ты что, не можешь нас принять? Ну сядь, выпей с нами чаю, поговорим нормально.
Нина посмотрела на мангал. На траве рядом с ним лежала пачка влажных салфеток, стоял пластиковый пакет с мясом, валялось несколько окурков прямо на газоне, который она косила в прошлую субботу. На крыльце стоял открытый пакет с углём. Крышка веранды была распахнута настежь, и внутри Нина видела, что кто-то уже прошёлся по комнате, на столе стояла её любимая кружка, та самая, синяя с белыми точками, и в ней явно что-то было налито.
Она почувствовала, как что-то в груди становится совсем твёрдым и холодным. Не злость, нет. Что-то другое.
— Вы войти в дом?
— Только воды налили. И кружку взяли, вон стоит.
— Вы вошли в дом без моего разрешения.
— Нина, ключ же был.
Нина развернулась и пошла к калитке. Она слышала за спиной, как Света что-то сказала молодым людям вполголоса, что-то раздражённое. Нина взяла с земли пакет с продуктами, прошла через калитку, закрыла её за собой и достала телефон.
Пальцы нашли нужный номер быстро, она его помнила, потому что однажды уже звонила по похожему поводу, когда сосед с другой стороны разобрал её забор, решив, что граница проходит иначе. Тогда всё решилось быстро, потому что у неё были документы.
Сейчас документы тоже были. На всё.
Пока она ждала ответа, за калиткой звучали голоса. Света что-то говорила, молодой мужчина отвечал тихо, Нина не слушала слова, просто слышала звук, как фон.
Дежурный ответил на втором гудке. Нина объяснила коротко и точно. Незаконное проникновение на частную территорию. Участок принадлежит ей, документы имеются. Лица проникли по ключу, который был взят без её ведома. В настоящий момент находятся на территории и отказываются покидать её.
Дежурный попросил адрес. Нина продиктовала. Сказал, что наряд приедет.
Она убрала телефон и встала у забора. Солнце уже перевалило за полдень, и тень от яблони ложилась узкой полосой на вытоптанную траву у дорожки. Нина смотрела на свой участок через штакетник. Мангал дымил. Света сидела всё в том же кресле, но уже не чистила яйца, а смотрела в сторону ворот с выражением, которое бывает у людей, ожидающих неприятностей.
Молодой мужчина что-то негромко сказал девушке. Та кивнула. Они оба встали.
Нина видела, как мужчина сказал Свете несколько слов. Света ответила резко. Он пожал плечами, взял девушку за руку, и они пошли к калитке. Нина отступила на шаг в сторону. Молодые вышли, не посмотрев на неё, прошли мимо и направились к дороге, где стояла серая машина. Через минуту машина уехала.
Нина вернулась к забору.
За ним Света теперь сидела одна. Она встала, прошлась по веранде, остановилась у мангала, потом обернулась и посмотрела прямо на Нину через штакетник.
— Ты полицию вызвала?
— Да.
— Нина. — В голосе Светы что-то сломалось, стало моложе и растеряннее. — Ну зачем так? Мы же семья. Были семья.
— Больше нет.
— Мама расстроится.
— Я знаю.
Помолчали. Мангал догорал. Запах шашлыка стал гуще, почти навязчивым. Нина подумала, что это странно, чувствовать запах жареного мяса от собственного мангала, стоя за воротами собственного участка.
— Ты могла бы просто позвонить мне, — сказала Света. — Сказать, что не хочешь нас видеть. Зачем сразу полиция.
— Я говорю тебе это сейчас. Выйди, пожалуйста.
— И куда мне идти? Они уехали.
— Это не моя проблема.
Света ещё постояла. Потом медленно, с видом человека, который делает одолжение, начала собирать со стола вещи. Убирала тарелки в пакет, завернула недочищенные яйца в салфетку, взяла сумку с кресла. Нина смотрела молча. Внутри было спокойно и немного пусто.
Полицейская машина подъехала через восемнадцать минут. Нина их считала, она всегда так делала в ситуациях, когда нужно было что-то делать руками или головой, чтобы не думать о лишнем. Восемнадцать минут. Двое, молодой парень и женщина постарше.
— Вы звонили?
— Я.
Нина объяснила снова, уже подробнее. Участок оформлен в собственность, документы с собой. Ключи от участка хранились у неё одной, и она не давала их никому. Как именно посторонние лица получили ключ, она не знает, но намерена это выяснить. В данный момент одна из них ещё находится на территории.
Женщина-полицейский посмотрела на Свету, которая стояла у калитки с пакетом в руках и с видом человека, попавшего в недоразумение.
— Вы как сюда попали?
— Ключ был. Свекровь дала, то есть… она бывшая свекровь. Я думала, всё нормально.
— Хозяйка дала вам разрешение войти?
— Нет, но…
— Выйдите, пожалуйста, за ограждение.
Света вышла. Она не смотрела на Нину. Полицейский записывал данные. Нина показала документы на участок, всё нашлось быстро, она держала их в отдельной папке в телефоне, отсканированные ещё в прошлом году именно на такой случай, потому что жизнь научила её иметь документы под рукой.
Составили протокол. Нина подписала. Свете объяснили, что проникновение на частную территорию без разрешения владельца является нарушением, и в случае повторения ей грозит административное дело. Света молчала с плотно сжатыми губами.
Полицейские уехали. Нина и Света остались стоять у калитки на дороге.
— Мама тебе позвонит, — сказала Света тихо.
— Знаю.
— Нина. Ну объясни мне, за что? Мы что тебе сделали?
Нина подняла пакет с продуктами, который всё ещё стоял у забора.
— Уходи, Света.
Та ушла. Нина смотрела ей вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. Потом вошла на участок, закрыла калитку и немного постояла на дорожке. Трава была примята у мангала. Окурки лежали там же, где она их заметила, три штуки. Синяя кружка стояла на столе, и в ней оказался остывший чай, чужой, с пакетиком, которого у неё не было.
Нина взяла кружку и вылила чай в траву. Потом пошла в дом, поставила пакет с продуктами на кухонный стол, открыла окно и долго стояла, слушая, как где-то за дальним забором тихо лает маленькая собака.
Она работала бухгалтером двенадцать лет. Последние пять из них, пока длился брак и потом пока выплачивались долги, она работала так, что иногда не помнила, какой сегодня день. Этот участок она купила в тридцать четыре года, на деньги, которые копила два с половиной года после того, как умерла тётя и оставила небольшое наследство. Тётя была одинокой женщиной с характером и всегда говорила, что самое важное для женщины, это иметь что-то своё, что никто не может взять. Нина тогда думала, что это немного старомодная мысль. Потом перестала так думать.
Участок был в тридцати пяти километрах от города, на невысоком берегу небольшой речки, которую местные называли Каменкой. Земли было двадцать соток, из них половина под огород, которого Нина особо не держала, просто сажала каждый год несколько грядок помидоров и зелень. Дом она строила три года, сначала поставила небольшой щитовой, потом, когда долги закончились, добавила веранду и утеплила. Веранда была её любимым местом. Там стоял большой стол, четыре кресла и узкий диван под окном. Летом она работала там с ноутбуком по утрам, пила кофе и смотрела, как туман уходит с огорода.
Денис приезжал сюда редко. Он не любил природу в том смысле, что не умел просто сидеть и молчать. Ему всегда нужно было что-то делать, куда-то ехать, кого-то позвать. Когда он всё-таки приезжал, обязательно звал людей, говорил, что надо пожить нормально, пообщаться, и участок превращался во что-то шумное и чужое. Нина терпела. Она тогда вообще много терпела.
После развода она провела на участке всё лето. Одна. Это было первое лето за долгие годы, когда она никуда не торопилась и ни перед кем не отчитывалась. Она ложилась спать, когда хотела. Вставала тоже. Читала по ночам с фонариком на веранде, как в детстве. К осени поняла, что у неё впервые за много лет не болит голова по утрам.
Сейчас она стояла на кухне и смотрела на чужую кружку в своей руке. В ней ещё оставалась капля чужого чая на дне.
Телефон зазвонил в половине пятого. Нина уже знала, кто это. Она успела убрать окурки с газона, поставить синюю кружку в мойку и сделать себе кофе. Она сидела на ступеньке крыльца и пила его маленькими глотками, когда телефон завибрировал в кармане.
Ольга Михайловна.
Нина посмотрела на экран несколько секунд. Потом ответила.
— Нина. — Голос свекрови был такой, каким он всегда бывал, когда та собиралась говорить о серьёзном. Низкий, ровный, с паузами в нужных местах. — Нина, нам нужно поговорить.
— Хорошо.
— Света мне позвонила. Она расстроена. Очень расстроена.
— Я слышала.
— Нина. — Пауза. — Ты вызвала полицию на собственную родню. Ты понимаешь, что это… это некрасиво? Люди просто хотели отдохнуть. Ты что, не могла приехать и поговорить нормально?
— Я приехала. Я попросила их уйти. Они не ушли.
— Света говорит, что ты была груба.
Нина сделала глоток кофе. Кофе был уже чуть тёплым, но она всё равно пила медленно.
— Ольга Михайловна, у вас есть ключи от моего участка?
Пауза.
— Ну… Денис оставил, когда они ещё были вместе.
— Вы можете прислать их мне?
— Нина, при чём тут ключи. Я хочу поговорить о другом. Вы с Денисом развелись, это было твоё решение, я уважаю. Но мы не чужие люди. Мы столько лет вместе. Ты не можешь вот так взять и выбросить нас из своей жизни, как мусор.
Нина смотрела на газон. Трава поднималась медленно там, где её примяли. Через несколько часов и не видно будет.
— Ольга Михайловна, — сказала она спокойно. — Я выплатила около восьмисот тысяч рублей долгов Дениса за четыре года. Вы об этом знали?
Тишина.
— Он… он говорил мне, что у вас общие долги.
— Нет. Мои долги я выплатила давно. Это были его долги. Я выплачивала их, потому что они были оформлены частично на меня. Я потеряла три года жизни на это. Я очень рада, что у вас хорошие отношения с Денисом. Я рада, что у вас есть Света и другие близкие люди. Но я не ваша родня. Я больше не ваша родня уже два года.
— Нина…
— Пожалуйста, пришлите ключи. Или я поменяю замок, это тоже вариант.
— Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны. Люди подумают…
— Мне всё равно, что подумают люди.
Это была правда. Нина поняла это в тот момент, когда произнесла. Раньше ей не было всё равно. Раньше она очень хорошо понимала, как что выглядит со стороны, и это понимание стоило ей нескольких лет жизни и восьмисот тысяч рублей.
— Нина, ты изменилась, — сказала Ольга Михайловна, и в голосе её появилась та особая нотка, которую Нина могла бы описать как упрёк, обёрнутый в жалость. — Ты стала жёсткой. Это тебя не украшает.
— Может быть.
— Подумай об этом. Мы всегда тебя принимали, как свою. Мама Дениса всегда говорила…
— Ольга Михайловна. — Нина поставила кружку на ступеньку рядом с собой. — Я не буду продолжать этот разговор. Пожалуйста, пришлите ключи по почте или передайте через кого-нибудь. Если этого не произойдёт в течение трёх дней, я поменяю замок и напишу заявление о краже ключей.
— Кражу? Нина, это уже…
— До свидания.
Она убрала телефон. Долго сидела на ступеньке. Кофе совсем остыл.
Потом взяла телефон снова и зашла в контакты. Нашла Ольгу Михайловну. Нашла Свету. Нашла Дениса, который уже давно был заблокирован, но она почему-то так и не удалила его из списка. Нашла Веру, подругу Светы, которая иногда писала Нине в праздники поздравления. Нашла ещё двух человек, племянника Дениса и какую-то дальнюю тётку, которую она видела один раз на свадьбе.
Она заблокировала их по очереди. Спокойно, не торопясь, как будто разбирала бумаги в архиве. Каждое нажатие было тихим и точным. Потом убрала телефон в карман.
Солнце опускалось. Каменка за дальними огородами отблёскивала тонкой полоской. Откуда-то с соседнего участка пахло вечерним дымом, там каждый вечер топили баньку, Нина привыкла к этому запаху и любила его. Он не имел никакого отношения ни к кому из того, что произошло сегодня.
Она поднялась со ступеньки, взяла кружку и пошла в дом.
Внутри было прохладно и тихо. Нина поставила кружку в мойку рядом с синей кружкой, которую ещё не помыла. Постояла над ней. Потом взяла её и поставила в шкаф под мойкой, в пакет для стекла. Она давно собиралась отнести что-нибудь в пункт приёма, теперь хоть повод был.
Она поставила чайник, достала новую кружку, белую с рисунком ёлки, которую купила себе зимой на ярмарке, и стала ждать, пока закипит вода. За окном вечерело. Небо стало тёмно-синим с рыжей полосой у горизонта, и где-то в этой полосе таяли последние следы очень длинного дня.
Нина подумала, что надо будет завтра утром посмотреть, не осталось ли на газоне ещё чего-нибудь лишнего. Проверить веранду, закрыть как следует окно в торце, оно немного перекошено и она всё никак не доходила до него. Позвонить в слесарную мастерскую насчёт замка, лучше поменять сразу, не ждать ключей.
Чайник закипел.
Нина налила воды в кружку с ёлкой, положила пакетик ромашкового чая и вышла с ней на веранду. Электричество она не включала. Сидела в полутьме, пила чай и слушала, как постепенно стихает всё, что было.
Было странное чувство, похожее на то, которое бывает после того, как долго несла что-то тяжёлое и наконец поставила на землю. Руки ещё помнят вес, но вес уже не твой.
Телефон молчал.
Нина подумала: вот сейчас он может зазвонить снова. Какой-нибудь незнакомый номер, через который передадут ещё один разговор. Или не зазвонит. Или зазвонит завтра утром, или через неделю, или никогда. Она не знала.
Она допила чай и поставила кружку на стол. На соседнем участке баня была уже в полном ходу, оттуда доносились негромкие голоса и редкий смех. Нина знала этих соседей, пожилую пару Антониных, они приезжали каждые выходные и никогда не лезли с разговорами, только иногда угощали через забор помидорами.
Небо совсем потемнело. Стала видна одна звезда, потом ещё несколько. Нина сидела и смотрела на них, не думая ни о чём конкретном, просто смотрела.
Потом встала, убрала кружку, закрыла веранду и пошла спать.
Утро началось с птиц. Нина лежала несколько минут и слушала, как они перекликаются за окном, коротко и деловито, как будто обсуждают что-то важное. Потом встала, умылась и поставила кофе.
Пока он варился, она вышла на участок с маленьким совком и прошла по газону. Ничего лишнего уже не нашла. Трава там, где была примята у мангала, почти поднялась. Мангал стоял на своём месте, чужие угли внутри успели остыть за ночь.
Нина высыпала их в металлическое ведро, протёрла решётку, поставила мангал ровно. Потом вернулась в дом за кофе и снова вышла на веранду.
День был пасмурный, тихий. С Каменки тянул лёгкий сырой воздух, пахло травой и ещё чем-то неуловимым, что бывает только ранним утром на такой вот некрупной реке. Нина сидела с кружкой и смотрела на огород.
Надо было окучить помидоры. Давно собиралась, всё откладывала.
Она допила кофе, переоделась в рабочее и взяла тяпку из сарая.
Работа была привычная и физическая, как раз такая, когда думаешь ни о чём и обо всём сразу, и мысли идут сами по себе, не требуя ничего. Нина работала ровно, ряд за рядом, земля была влажной после ночи, тяпка входила легко. Помидоры уже поднялись, стояли крепкие, с тёмно-зелёной листвой.
Где-то в середине второго ряда она подумала об Ольге Михайловне. Не со злостью, просто подумала. О том, как та говорила «мы всегда тебя принимали». Это было правдой в каком-то смысле. Принимали. Только Нина так и не поняла, принимали её как человека или как часть системы, которая должна была работать определённым образом. Приносить, отдавать, терпеть. Не жаловаться.
Она не жаловалась. Она просто ушла.
В этом была большая разница, которую Нина поняла не сразу. Уходить без жалоб и претензий было намного труднее, чем уходить со скандалом. Со скандалом всё понятно, есть виноватые, есть правые, есть слова, которые можно потом пересказывать. А когда уходишь тихо, просто потому что надо, тебе не верят. Думают, что ты притворяешься. Ждут, что ты вернёшься.
Она не вернулась.
Ряды закончились. Нина выпрямилась, размяла спину, посмотрела на сделанное. Земля лежала ровными холмиками у каждого куста, помидоры стояли прямо.
Телефон в кармане куртки молчал.
Нина подумала, что надо позвонить в слесарную мастерскую. Потом подумала, что можно и самой справиться с замком, если купить нужный. Потом решила, что лучше всё-таки позвать мастера, чтобы сделали правильно и сразу.
Она убрала тяпку в сарай, вымыла руки под уличным краном и пошла в дом ставить второй кофе.
На кухне она нашла в телефоне номер слесарной мастерской, куда обращалась однажды насчёт крана. Там ответили быстро, договорились, что мастер приедет завтра с утра.
Нина записала это в блокнот, который лежал на подоконнике. Блокнот был простой, в клеточку, она использовала его для дачных дел. Что купить, что починить, когда сеять. Написала «замок, завтра, 10 утра» и убрала ручку.
Потом открыла холодильник, достала яйца и сыр и стала делать яичницу.
Пока она жарила, за окном заморосил мелкий дождь. Тихий, летний, без ветра. Трава на огороде стала блестеть. Нина смотрела на это и думала о том, что вечером, наверное, будет хорошо читать на веранде под такой дождь, если он не усилится.
Яичница зашипела, она убавила огонь.
Телефон зазвонил.
Нина посмотрела на экран. Незнакомый номер, городской. Она постояла несколько секунд, потом ответила.
— Нина Сергеевна? — Женский голос, спокойный, немного официальный.
— Да.
— Это из отдела полиции, по вашему вчерашнему заявлению. У вас есть несколько минут?
— Да, конечно.
— Мы уточнили обстоятельства. По вашему заявлению составлен протокол об административном правонарушении. Если вы хотите, можете подать отдельное заявление по факту несанкционированного использования ключей, это уже другая статья. Вам нужно подъехать?
Нина выключила плиту. Яичница была готова.
— Нет, — сказала она. — Пока не нужно. Я поменяю замок. Если что-то повторится, я обращусь.
— Хорошо. Сохраните наш номер на всякий случай.
— Уже сохранила. Спасибо.
Она убрала телефон и переложила яичницу на тарелку. Взяла хлеб, нарезала. Налила чай.
Дождь за окном всё моросил. Было тихо и немного прохладно. Нина сидела за кухонным столом и ела завтрак медленно, как она всегда делала, когда никуда не торопилась.
Потом убрала посуду, вытерла стол и пошла на веранду с книгой.
Книга была взята из города ещё в начале июня и всё никак не читалась, потому что сначала было много работы, потом приехала подруга Катя на три дня, потом Нина занималась огородом. Теперь она открыла её на первой странице и стала читать.
Дождь шёл ровно. Капли стучали по крыше веранды негромко и в такт. Нина читала и иногда поднимала голову, смотрела на серое небо и влажный газон. Потом снова читала.
Около двух позвонила Катя. Просто так, узнать, как дела. Нина рассказала, коротко и без подробностей. Катя сказала «молодец» и ещё что-то хорошее, Нина не запомнила точно что, потому что это было сказано таким тоном, когда понимаешь, что человек рядом, и этого достаточно.
Они поговорили минут пятнадцать ни о чём особенном. О книгах, о погоде, о том, что Катя собирается в отпуск в конце месяца. Потом попрощались.
Нина убрала телефон и некоторое время смотрела на дорожку, уходящую от крыльца к калитке. Дождь почти кончился. Оставались только редкие тяжёлые капли с яблони.
Она думала о том, что ключей больше нет ни у кого, и это хорошая мысль. Простая, небольшая, но хорошая.
Калитка была закрыта.
На замке с той стороны висел маленький навесной замочек, который она повесила ещё в прошлом году как дополнительный. Он был цел.
Нина встала, прошлась до калитки, подёргала. Держит. Завтра приедет мастер и поставит нормальный замок на дверь дома, а с калиткой она и сама разберётся, там работы на двадцать минут.
Она вернулась на веранду. Взяла книгу. Нашла страницу, где остановилась.
Дождь кончился совсем.
Небо стало светлее. Запахло мокрой землёй и травой. Где-то по Каменке шла моторная лодка, её не было видно, только слышен тихий далёкий звук мотора.
Нина читала.
Телефон в кармане иногда подавал сигнал о входящем сообщении, она не смотрела. Это было рабочее, от клиентов, она ответит вечером. Ничего срочного.
Страница перевернулась. Потом ещё одна.
Время шло своим чередом. Солнце вышло из-за облаков ненадолго, осветило мокрый газон, и на траве стали видны маленькие блестящие капли, очень много, как будто кто-то рассыпал мелкое стекло.
Нина смотрела на них поверх книги.
Потом опустила взгляд на страницу и продолжила читать.
***
Утром следующего дня мастер приехал ровно в десять. Молодой парень с инструментами в брезентовой сумке. Осмотрел замок, покивал, сказал, что лучше поменять полностью вместе с личинкой. Нина согласилась. Пока он работал, она сидела на веранде с кофе и записывала в блокнот список дел на неделю.
Работа заняла сорок минут. Мастер показал, как работает новый ключ, оставил второй экземпляр. Нина заплатила, расписалась в квитанции. Проводила его до калитки.
Встала у калитки одна.
Дорога за забором была пустой. Поворот вдали, за ним начинались дачи другого товарищества. Где-то там, если ехать дальше, был магазин у поворота, откуда она вчера шла с пакетом продуктов.
Нина подержала в руке новый ключ. Небольшой, жёлтый, с гладкими зубцами.
Она убрала его в карман и пошла обратно к дому.
Помидоры после дождя стояли свежие и прямые. Земля под ними лежала ровными влажными холмиками. Яблоня капала ещё где-то в листве последними каплями, хотя дождь кончился ещё вчера.
Нина вошла на крыльцо, достала ключ и открыла замок. Он сработал тихо и точно.
Она закрыла дверь изнутри и поставила чайник.
Телефон лежал на столе. Экран был тёмным.
Нина смотрела на него несколько секунд.
Потом отвернулась и стала ждать, пока закипит вода.
За окном Каменка блестела в просветах между деревьями. По берегу шёл кто-то с собакой, маленькой и быстрой, она мелькнула и исчезла в кустах. Где-то в огороде у Антониных кто-то возился, слышались негромкие голоса.
День разворачивался медленно и не спеша, как будто никуда не торопился.
Чайник закипел.
Нина потянулась за кружкой с ёлкой. Поставила пакетик. Налила воды. Взяла книгу с подоконника, где оставила её вчера.
Вышла на веранду.
Утреннее солнце ещё не ушло за крышу, оно лежало длинной полосой по столу и по полу, тёплое и немного сонное. Нина поставила кружку, открыла книгу на закладке.
Телефон в доме подал один короткий сигнал.
Нина не встала.
Может, сообщение. Может, что-то рабочее. Может, ничего важного. Она ответит позже.
Сейчас было утро, и был чай, и была книга, и было солнце на столе.
Этого было достаточно.
Она читала.
