— Ты опять это не будешь? — Елена остановилась возле стола и посмотрела на тарелку, к которой Станислав даже не притронулся.
— А что тут есть? Макароны с курицей? Я тебе вчера говорил, что эта грудка сухая. Ты её где покупала вообще?
— В магазине у дома. По акции.
— Ну вот. По акции. А потом удивляешься, что она как подошва.
Елена медленно села напротив. Она вернулась с работы час назад, по дороге купила продукты, дома успела поставить стирку и приготовить ужин. Станислав всё это время лежал в комнате с телефоном. Он вышел на кухню только тогда, когда почувствовал запах еды, и через две минуты уже объяснял жене, что курица неправильная, макароны дешёвые, а сыр в холодильнике «вообще пластилин».
— Стас, у нас сейчас нет денег на твои стейки через день.
— Не через день. И я не прошу какой-то ресторанный уровень.
— Ты вчера просил мраморную говядину.
— Потому что нормальный рибай не надо портить соусом. Его можно просто пожарить.
— А нормальный рибай стоит столько, сколько я трачу на продукты на три дня.
— Тогда надо больше зарабатывать, Лен.
Она даже переспросила, потому что сначала решила, что ослышалась.
— Мне?
— Нам. Семье. Я же не конкретно про тебя.
— А кто сейчас в этой семье работает?
Станислав отодвинул тарелку.
— Опять начинается.
Начиналось это действительно не впервые. Почти год назад Станислав остался без работы. До этого он занимался закупками в небольшой компании, которая поставляла продукты кафе и ресторанам. Работа ему не нравилась, начальство раздражало, зато именно там он научился отличать хороший кусок мяса от красивой упаковки, знал производителей сыров, спорил о выдержке и мог час рассказывать, почему дешёвое оливковое масло «вообще не масло».
Когда фирма сократила часть сотрудников, Елена сначала не переживала. У мужа были опыт и связи, а сама она работала бухгалтером в транспортной компании и получала стабильно. Они договорились, что пару месяцев Станислав спокойно поищет место без паники.
Первые два месяца он действительно искал. Потом ему предложили должность с зарплатой меньше прежней, и он отказался. Второе место было далеко от дома. На третьем требовалось выходить по субботам. Четвёртый работодатель хотел испытательный срок с уменьшенным окладом.
— Я не мальчик после института, — говорил Станислав. — Чтобы соглашаться на всё подряд.
Через полгода «всё подряд» стало означать почти любую обычную работу.
До увольнения их бюджет выглядел совсем иначе. Станислав приносил домой примерно столько же, сколько Елена, иногда даже больше за счёт премий. Тогда его любовь к хорошим продуктам не казалась проблемой. По пятницам он мог принести домой кусок дорогого мяса, сам приготовить ужин и ещё полчаса рассказывать, почему выбрал именно этот отруб. Елена не особенно разбиралась, но ей нравилось, что муж готовит и не считает кухню исключительно женским делом.
Проблема началась не с еды, а с того, что после потери работы Станислав не захотел менять привычки. Первое время они жили на небольшие накопления. Потом накопления закончились, и Елена предложила временно сократить расходы. Отказаться от доставки, реже покупать алкоголь, брать продукты попроще.
— На еде экономить последнее дело, — ответил тогда Станислав.
— А на чём экономить, если доход теперь один?
— Я найду работу.
— Когда?
— Нормальную — найду.
Эта фраза потом звучала почти каждый месяц. Нормальной работой Станислав считал только такую, где не надо было начинать с меньшей зарплаты и доказывать что-то заново. Он искренне считал, что после десяти лет опыта соглашаться на рядовую должность унизительно. Елена сначала спорила, потом перестала. Ей было проще самой оплатить очередную квитанцию, чем снова слушать длинное объяснение о том, почему конкретная вакансия его недостойна.
Только с продуктами молчать не получалось. Станислав ходил в магазин редко, зато каждый раз приносил то, чего Елена не собиралась покупать. Мог вернуться с небольшим куском сыра за сумму, на которую она рассчитывала взять молоко, яйца и мясо на два ужина. Или купить дорогой соус, потому что дешёвый «портит всё блюдо».
— Ты хотя бы смотри, сколько на карте осталось, — просила Елена.
— Если всё время смотреть, ничего хорошего вообще не купишь.
— В этом и смысл бюджета, Стас.
— В этом смысл бедности.
После таких разговоров Елена всё чаще переводила часть зарплаты на отдельный счёт сразу после получения. Не из тайны, а чтобы хотя бы деньги на коммуналку не растворялись в супермаркете. Станислав обижался, говорил, что жена превратила семью в бухгалтерию. Но предложить стабильный источник денег не мог.
Иногда он находил разовые подработки: помогал знакомому с закупкой продуктов для кафе, пару раз составлял меню для небольшого бара, ездил выбирать мясо на праздник состоятельного приятеля. Деньги появлялись, но нерегулярно и чаще всего тут же уходили на его собственные расходы.
Елена всё это время платила за квартиру, коммуналку, продукты, интернет, лекарства, бытовую химию и почти всё остальное. Станислав при этом не ел дешёвую колбасу, не признавал плавленый сыр и мог отказаться от супа только потому, что бульон был сварен не на той части говядины.
Сначала Елену это даже смешило.
— У меня дома безработный ресторанный критик, — говорила она подруге.
Через несколько месяцев смеяться перестала.
В тот вечер Станислав снова посмотрел на тарелку и сказал:
— Ты бы хотя бы бедро взяла. Грудка для такого блюда вообще не подходит.
— Я взяла то, что было дешевле.
— Вот поэтому мы и едим невкусно.
— Мы едим на мою зарплату.
— И что теперь? Я должен всё подряд в себя запихивать?
Елена встала так резко, что табурет отъехал назад.
— Тут тебе не ресторан! Понял?! А то, стейки ему подавай, сыры дорогущие! Сам ни копейки не приносишь домой, зато от обычной еды нос воротишь! Хочешь мраморное мясо — иди и заработай на него сам! А у меня больше ничего не проси!
Станислав тоже поднялся.
— Я, между прочим, не прошу тебя покупать икру ведрами.
— Ты просишь мясо по две тысячи за килограмм, сыр по три тысячи и креветки, потому что обычные тебе «резиновые»!
— Я просто не понимаю, зачем покупать плохое.
— Потому что хорошее оплачиваю я! Один человек! Ты это понимаешь вообще?
— Не надо унижать меня деньгами.
— Я тебя не унижаю. Я тебя кормлю.
Последняя фраза задела его сильнее всех предыдущих. Станислав побледнел и ушёл из кухни. Елена осталась возле стола и ещё несколько минут смотрела на нетронутую тарелку.
На следующее утро она сделала то, о чём потом сама говорила, что перегнула. В холодильнике лежали два дорогих сыра, упаковка слабосолёной рыбы и кусок вырезки, который Станислав попросил купить к выходным. Елена выбросила всё в мусорный контейнер во дворе. Потом зашла в магазин и купила десяток пачек самой обычной лапши, крупу, яйца и недорогие овощи.
Старая электрическая плита на кухне давно работала через повреждённый шнур. Станислав несколько раз обещал его заменить, но так и не сделал. Елена отключила плиту и срезала повреждённую часть кабеля, чтобы никто не продолжал пользоваться ею «ещё недельку». На столешницу поставила дешёвую одноконфорочную плитку, которую купила по дороге.
Когда Станислав вышел на кухню, он сначала увидел лапшу.
— Это что?
— Еда.
— Нет. Я спрашиваю, почему её столько?
— Потому что недорого и хранится долго.
Он открыл холодильник.
— А сыр где?
— Нет сыра.
— Рыба?
— Тоже нет.
— Вырезка?
— Выбросила.
Станислав несколько секунд молчал, потом резко захлопнул дверцу холодильника.
— Ты совсем с ума сошла?
— Нет. Просто больше не покупаю тебе деликатесы.
— Ты выкинула нормальные продукты, за которые сама же заплатила?
— Да.
— И думаешь, это умно?
— Нет. Думаю, это дорого. Но зато ты наконец понял, что их больше не будет.
Он заметил настольную плитку.
— А с плитой что?
— Шнур был повреждён. Я его срезала. Починишь — будет плита. Пока вот эта.
— Ты специально устроила дома общежитие?
— Нет. Я просто перестала финансировать твою гастрономическую жизнь.
Скандал продолжался почти час. Станислав заявил, что лапшу есть не станет. Елена ответила, что никто его и не заставляет. Он спросил, чем тогда ему питаться. Она показала на телефон.
— У тебя есть руки, телефон и целый день. Решай.
На следующий вечер курьер принёс Станиславу большой бумажный пакет из ресторана. Он демонстративно разложил на столе мясо, салат и десерт.
— Откуда деньги? — спросила Елена.
— Не твоё дело.
— Очень даже моё, если ты опять занял у кого-то и потом придут ко мне.
— Не придут.
Через два дня снова приехал курьер. Потом ещё раз.
Елена сначала решила, что Станислав нашёл подработку и просто из упрямства не говорит. Но через неделю случайно увидела на его телефоне уведомление от сервиса микрозаймов. Потом второе.
— Ты займы берёшь на еду?
— Я беру деньги, пока решаю, что делать дальше.
— На ресторанную доставку?
— Я не собираюсь питаться лапшой из принципа.
— Из принципа ты будешь проценты платить?
— Не драматизируй. Закрою.
— Чем?
— Заработаю.
Елена рассмеялась коротко и зло.
— Вот это надо было сделать до займов.
Микрозаймы сначала казались Станиславу почти безобидными. Первый он взял на десять дней и действительно собирался закрыть после обещанной подработки у знакомого. Подработка сорвалась, зато сервис прислал предложение продлить срок. Второй займ он оформил уже потому, что не хотел отдавать половину первой суммы из денег, которые оставались на жизнь.
Елена видела только ресторанные пакеты и всё сильнее злилась. Курьеры приезжали вечером, когда она разогревала себе простую еду. Станислав мог сидеть напротив с коробкой хорошего мяса и ещё советовать ей не переваривать лапшу.
— Ты понимаешь, насколько это нелепо выглядит? — спросила она однажды.
— Что именно?
— Ты в долгах ешь дороже человека, который эти долги не брал.
— Я сказал, что закрою.
— Когда?
— Скоро.
— У тебя слово «скоро» уже почти год вместо зарплаты.
Он обиделся и два дня почти не разговаривал с ней. На третий попросил купить кофе, потому что тот, что стоял дома, закончился. Елена отказала. Тогда Станислав купил дорогой кофе сам — тоже на заёмные деньги.
Именно это упрямство неожиданно подтолкнуло его к идее ужинов. Он начал считать, сколько в ресторане стоит порция мяса и во сколько она обходится, если приготовить дома. Цифры впервые за долгое время его заинтересовали сильнее вкусовых споров. Он позвонил нескольким знакомым, спросил, заплатили бы они за хороший домашний ужин, если цена будет ниже ресторанной. Несколько человек ответили, что попробовали бы.
Елена, услышав разговор, даже не стала его отговаривать. Ей хотелось только одного: чтобы очередная идея наконец требовала от Станислава действий, а не её денег.
Станислав тогда впервые сказал мысль, которая потом полностью изменила их жизнь.
— Между прочим, я могу заработать на еде. Лучше многих этих домашних поваров готовлю.
— Готовь.
— И буду.
Началось всё с ужина для четырёх знакомых. Станислав написал приятелям, что может приготовить дома хороший стейк с гарниром и закусками дешевле ресторана. Те согласились. Он взял предоплату, купил мясо, продукты, бутылку вина и весь день провёл на кухне.
Ужин действительно получился хорошим.
Один из гостей потом привёл ещё двух знакомых. Через неделю Станислав устроил второй вечер. Затем третий.
Елена удивлялась сильнее него самого. Она знала, что муж умеет готовить, но впервые видела, как он часами занимается чем-то без уговоров и жалоб. Он сам ездил на рынок, сравнивал мясо, договаривался с продавцами, чистил кухню перед гостями и даже начал вставать утром раньше одиннадцати.
— Если бы ты так работу искал, — сказала она однажды.
— Зачем мне работа, если я могу делать своё?
— Потому что три ужина — ещё не бизнес.
— Всё с чего-то начинается.
Первые деньги у него действительно появились. Но дома легче не стало.
Поначалу Станислав вёл себя осторожно. После каждого ужина он откладывал деньги на следующую закупку и даже записывал расходы в обычную тетрадь. Елена несколько раз видела цифры на кухонном столе и думала, что, возможно, муж наконец нашёл занятие, которое его действительно держит.
На четвёртый ужин пришли уже шесть человек. Один из гостей работал фотографом и выложил несколько снимков еды в соцсети. После этого Станислав получил новые сообщения. Он ходил по квартире довольный и говорил, что спрос оказался выше, чем он ожидал.
— Тогда закрой займы, — сказала Елена.
— Сначала надо увеличить объём.
— Стас, у тебя уже есть долги.
— Долги маленькие. А если я сейчас всё выведу, у меня не будет оборота.
— Ты только не называй чужие деньги оборотом, ладно?
— Опять ты.
Елена не спорила дальше. Но именно тогда она впервые заметила, как быстро Станислав привык считать все поступающие деньги доказательством успеха. Он ещё не провёл следующий ужин, а уже мысленно тратил предоплату. Ему казалось, что раз люди записываются, значит, деньги уже заработаны.
Сначала он купил хороший термометр для мяса. Потом новую сковороду. Эти покупки Елена ещё понимала. Но вскоре домой приехали тяжёлые тарелки, которые занимали половину нижнего шкафа. Затем бокалы. Затем нож.
— У тебя же есть ножи.
— Не такие.
— Чем этот отличается?
Станислав объяснял минут пять. Елена в итоге просто спросила цену.
— Тебе лучше не знать.
— Значит, дорого.
— Значит, профессионально.
Слово «профессионально» ему понравилось. Он стал чаще говорить «гости», а не «знакомые», «меню», а не «что приготовлю», и однажды назвал их кухню площадкой. При этом старый холодильник гудел так, что ночью его было слышно из спальни, а на табурете возле стены стояли пакеты с картошкой, потому что места в шкафах уже не осталось.
Елена не смеялась над этим. Она видела, что муж действительно старается. Но её раздражало другое: как только у него появились первые свои деньги, он перестал помнить, что почти год жил на её зарплату. Не предложил вернуть хотя бы часть. Не сказал, что теперь сам оплатит интернет или продукты. Зато снова начал покупать себе хороший сыр и мясо.
— Я же зарабатываю на этом, — оправдывался он.
— На чём? На сыре, который ты ночью ешь один?
— Мне надо понимать продукт.
— Ты его десять лет понимаешь. Может, пора понять коммуналку?
Станислав отвечал, что пока рано вытаскивать деньги из дела. И каждый раз это «пока» отодвигалось ещё на месяц.
Станислав снова стал покупать дорогой сыр. Потом принёс домой хороший кусок говядины.
— Это клиентам?
— Нет. Нам.
— Нам не надо.
— Мне надо.
— Тогда покупай на свои.
— Я и купил.
Елена промолчала. Формально придраться было не к чему. Только на общие расходы Станислав по-прежнему не давал.
— А коммуналку половину оплатишь? — спросила она в конце месяца.
— Сейчас всё в обороте.
— Что именно в обороте?
— Продукты, закупки. Мне надо развиваться.
— Я год развивала тебя своей зарплатой.
— Лена, не начинай опять считать каждую тарелку.
— Я считаю не тарелки. Я считаю, что квартира, свет и продукты по-прежнему мои.
Станислав раздражался, но деньги не давал.
Потом он решил, что одна конфорка мешает работать. Купил настольную двухконфорочную плиту получше. Следом захотел гриль.
— Дешёвый брать бессмысленно, — объяснял он. — У него температура гуляет.
— У тебя уже есть деньги на дорогой?
— Будут. Я беру предоплаты.
Сначала схема работала. Он объявлял даты ужинов, люди переводили деньги заранее, а потом он покупал продукты. Но довольно быстро Станислав начал воспринимать предоплату как свои свободные деньги.
Если впереди было три вечера, он видел на карте крупную сумму и чувствовал себя человеком, у которого наконец всё получилось.
На эти деньги он купил хороший гриль, набор тяжёлых тарелок, новые бокалы, ножи и несколько бутылок алкоголя «для правильной подачи».
— Это всё уже оплачено твоими клиентами? — спросила Елена, увидев коробки в коридоре.
— Это вложения.
— Я спросила другое.
— Лена, не лезь туда, где не понимаешь.
— Я прекрасно понимаю. Люди дали тебе деньги за ужины, а ты купил на них технику.
— Техника нужна для ужинов.
— А продукты на что купишь?
— С новых оплат.
Она посмотрела на него несколько секунд.
— Стас, это уже плохая идея.
— У тебя всё плохая идея, если не зарплата два раза в месяц.
— Потому что зарплата хотя бы не принадлежит заранее другим людям.
Он махнул рукой.
Через две недели один большой ужин сорвался. Компания из восьми человек отменила бронь из-за болезни именинника и потребовала вернуть предоплату.
Денег у Станислава уже не было.
— Подожди неделю, — сказал он клиенту по телефону. — Я верну.
Через неделю вернуть тоже было нечем.
Он оформил ещё один микрозайм. Потом второй, потому что одновременно подошёл срок по старому.
Елена узнала не сразу. Она просто заметила, что муж стал нервно проверять телефон и перестал рассказывать, как хорошо идут дела.
— Что случилось?
— Ничего.
— Тогда почему тебе весь день кто-то звонит?
— Клиенты.
— Клиенты обычно не звонят каждые двадцать минут одним и тем же номером.
Станислав отвернулся.
— Один возврат завис.
— Сколько?
— Неважно.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Елена села.
— И где деньги?
— В оборудовании.
— В каком смысле?
— Я купил гриль, посуду. Ты всё видела.
— На чужую предоплату?
— Я собирался отбить.
— А теперь?
— Теперь мне надо ещё несколько ужинов.
— А если ещё один сорвётся?
— Не сорвётся.
Сорвался.
На этот раз не пришёл сам Станислав. За день до мероприятия он почувствовал сильную боль в спине и не смог нормально стоять у плиты. Заказчик не согласился переносить дату, потому что это был юбилей.
Пришлось возвращать деньги ещё одной компании.
Станислав начал брать новые займы, чтобы закрывать старые, а новые предоплаты частично пускал на возвраты предыдущим клиентам. Кухня тем временем становилась всё теснее. В углу стоял гриль, под столом коробки с тарелками, на холодильнике — контейнеры, на подоконнике — упаковки специй.
Елена смотрела на это и всё меньше верила, что муж вообще понимает, сколько кому должен.
— Запиши хотя бы всё в таблицу.
— Я знаю.
— Ты вчера говорил, что должен одному человеку сорок тысяч. Сегодня уже шестидесят пять.
— Потому что ты не понимаешь, как работает оборот.
— Мне достаточно понимать, что у тебя просрочки.
— Я выкручусь.
— Без моих денег.
Он резко повернулся.
— Вот это ты всегда умеешь сказать.
— Да. Потому что мои деньги уже год оплачивают эту квартиру.
— А я, по-твоему, ничего не делаю?
— Ты делаешь ужины на чужие авансы и закрываешь ими старые долги.
— Я работаю!
— Тогда почему я опять должна платить за тебя продукты?
Станислав ничего не ответил.
Самое неприятное было не даже в сумме долгов, а в том, что Станислав продолжал вести себя так, будто ещё один удачный месяц всё исправит. Он показывал Елене переписку с людьми, которые интересовались ужинами, и говорил, что спрос есть. Елена отвечала, что интерес и оплаченный заказ — разные вещи.
— Вот смотри, на следующую пятницу уже трое спрашивают.
— Они заплатили?
— Пока нет.
— Тогда это не деньги.
— Ты всё убиваешь своим отношением.
— Нет, Стас. Я просто не могу больше считать будущие деньги настоящими.
Он обвинял её в том, что она не поддерживает. Елена в ответ напоминала, сколько месяцев платила за двоих. Разговор каждый раз приходил к одному и тому же, но теперь ставки были выше: раньше спорили о сыре и мясе, теперь о долгах, которые росли каждый день.
Однажды вечером пришло сообщение от женщины, которой Станислав должен был вернуть предоплату. Она написала Елене напрямую, потому что нашла её страницу по фамилии. Сообщение было вежливым: женщина просто спросила, когда получит деньги.
Елена показала телефон мужу.
— Всё. С этого момента никому не давай мой номер и не говори, что я отвечаю за твои заказы.
— Я не давал. Она сама нашла.
— Тем более. Мне уже пишут люди, которых я даже не знаю.
— Я разберусь.
— Ты это говоришь третий месяц.
Через несколько дней другой заказчик позвонил в дверь. Станислава дома не было. Елена не впустила мужчину, поговорила с ним в подъезде и ещё раз убедилась, что ситуация давно вышла за рамки семейного спора о еде. Человек не угрожал, но требовал вернуть деньги и явно считал квартиру местом, где работает Станислав.
Когда муж вернулся, Елена сказала, что больше никаких ужинов дома не будет.
— Ты не можешь мне запретить работать.
— В квартире, которую я сейчас одна оплачиваю, могу запретить приводить толпу людей и брать с них деньги.
— Тогда я вообще ничего не заработаю.
— Ищи другой способ.
— Какой? В магазин пойти?
— Хоть в магазин. Хоть на склад. Хоть снова в закупки. Но не бери новые деньги, чтобы закрыть старые.
Станислав назвал это капитуляцией. Елена — обычной работой. Они так и не договорились. Именно после этого она окончательно решила, что развод — не угроза в ссоре, а единственный способ перестать быть частью его финансовой схемы.
Через месяц он всё-таки попросил деньги напрямую.
— Мне надо закрыть один займ. Там уже проценты сумасшедшие.
— Нет.
— Лена, я не на стейк прошу.
— Тем более нет.
— Если я сейчас не закрою, будет хуже.
— А когда ты брал его, хуже не было?
— Тогда мне надо было вернуть людям деньги.
— Ты взял предоплату, потратил её, потом взял займ, чтобы вернуть. Это твой долг.
— Мы вообще-то семья.
— Семьёй ты вспоминал меня, когда тебе нужен был сыр, мясо и деньги. Когда у тебя пошли первые ужины, коммуналку почему-то платила я.
— Ты всё сводишь к деньгам.
— Потому что ты всё покупаешь в долг.
Скандал снова разгорелся на той же тесной кухне. Только теперь вокруг стояло оборудование, которого раньше не было, а старый холодильник едва открывался из-за коробок.
Елена в тот вечер сказала спокойно:
— Я подаю на развод.
Станислав сначала не поверил.
— Из-за денег?
— Из-за жизни, в которой я постоянно должна спасать тебя от твоих идей.
— Я не прошу спасать.
— Отлично. Тогда и не буду.
Он ещё несколько дней убеждал её не торопиться. Потом разозлился и заявил, что справится один.
Развод оформляли через суд, потому что Станислав несколько раз не приходил на заседания и просил перенести. Елена ничего у него не требовала. Ей было важнее закончить эту историю и перестать отвечать на вопросы, где он возьмёт деньги до пятницы.
Станислав начал распродавать оборудование.
Гриль ушёл первым. Он покупал его новым и дорогим, а продал почти вдвое дешевле. Потом продал часть посуды, бокалы, ножи и запас алкоголя. Денег хватило закрыть несколько самых срочных обязательств, но общей проблемы это не решило.
Микрозаймы остались. Несколько клиентов продолжали требовать возврат. Проценты никуда не исчезли.
После развода Станислав снял комнату у знакомого. Полноценную кухню там использовать было нельзя, поэтому домашние ужины прекратились.
Обычную работу он всё равно не искал.
Вместо этого начал ездить на чужие праздники. Кто-то приглашал его пожарить мясо на даче, кто-то — приготовить стейки на дне рождения, кто-то просил помочь с меню и закупкой продуктов. Платили наличными. Станислав соглашался охотно.
Он старался не держать деньги на счетах: как только получал оплату, часть отдавал по долгам, остальное оставлял наличными на жильё и еду. Ему казалось, что так проще контролировать то, что остаётся.
Иногда он зарабатывал за выходные больше, чем раньше получал за неделю. Иногда две недели никто не звонил.
Елена о его делах почти ничего не знала. После развода они общались только несколько раз по бытовым вопросам. Она осталась в квартире одна. Кухня постепенно освободилась от коробок и оборудования. Старую плиту ей починил знакомый электрик с работы, а дешёвая настольная плитка ещё долго стояла в шкафу как напоминание о том скандале.
Однажды примерно через восемь месяцев после развода Елена встретила Станислава возле супермаркета.
Он выглядел почти так же: немного похудел, борода стала короче. В руках держал бумажный пакет из мясной лавки.
— Работаешь? — спросила она после обычного неловкого приветствия.
— Работаю по заказам.
— Постоянное место нашёл?
— Нет. Мне не надо.
Елена кивнула.
— Долги?
— Плачу.
Он помолчал и вдруг показал на пакет.
— Стейк взял. Сегодня могу себе позволить.
Елена ничего не ответила.
Теперь дорогие стейки он действительно покупал только тогда, когда после очередной выплаты по долгам оставались деньги. В остальные дни ел то, на что хватало.
Обычную работу Станислав так и не стал искать. Он продолжал готовить мясо на чужих праздниках, получать наличные и жить от заказа до заказа. Только теперь никто рядом не обязан был оплачивать ему «нормальные продукты», когда заказов не было…
