— Я всего на двадцать минут задержалась, а ты уже десять раз позвонил мне и начальнице моей написал! У тебя совсем мозгов нет?! Мне что, с р

— Ты моей начальнице написал, Максим?!

— А что мне оставалось делать? Ты трубку не брала.

— Я была на работе! У нас совещание затянулось.

— На двадцать минут? И за эти двадцать минут нельзя было ответить хотя бы раз?

Ирина так и осталась стоять у входной двери. Снимать туфли не хотелось: она понимала, что разговор опять затянется. На крючке рядом с зеркалом висела её рабочая сумка. В кармане лежали ключи от машины, которой она пользовалась по будням. Ирина поймала себя на том, что даже о них думает с оглядкой на мужа. От этой мысли стало особенно противно.

— Я всего на двадцать минут задержалась, а ты уже десять раз позвонил мне и начальнице моей написал! У тебя совсем мозгов нет?! Мне что, с работы теперь бегом домой нестись, чтобы ты не психовал?! Я больше не собираюсь перед тобой за каждую минуту оправдываться! Хватит ко мне относиться как к вещи! Я не твоя собственность!

— Не ори, — сказал Максим. — Соседи услышат.

— А начальница моя что, не услышала? Ты ей зачем написал? Чтобы она меня к тебе отпускала под расписку?

— Я спросил нормально. Ты же обещала выехать в шесть.

— Обещала? Я сказала, что, скорее всего, закончу в шесть. На работе иногда задерживаются, представляешь?

Максим стоял возле двери в комнату, в домашних джинсах и тёмной кофте. Ему было тридцать семь, он работал мастером на предприятии, которое обслуживало холодильное оборудование, и прекрасно знал, что такое задержаться из-за чужой ошибки. Когда ему самому приходилось ездить на вызов вечером, Ирина никогда не спрашивала номер его начальника. Но собственные рабочие дела жена, по его мнению, обязана была подчинять установленному расписанию.

— Если бы ты просто отвечала на звонки, я бы никому не писал, — заявил он.

— Мне Марина Сергеевна сегодня сама сказала, что ты перешёл всякие рамки. Завтра она хочет со мной поговорить. Ты понимаешь, как это выглядит?

— Ну и поговори. Я ей ничего плохого не написал.

— Ты даже сейчас за меня решил, что плохого, а что нет!

Со стороны Максим вовсе не выглядел человеком, который нуждается в постоянной помощи. Наоборот, он не просил у жены денег, не лежал целыми днями перед телевизором и не советовался ни с кем, какую рубашку надеть. В своей работе он был уверенным, иногда даже резким человеком. А вот дома вся его уверенность почему-то превращалась в желание проверять жену.

За шесть лет брака они сменили две съёмные квартиры. В нынешней, двухкомнатной, жили третий год. Ремонт здесь был старый, но хозяева позволяли менять мелочи за свой счёт. Ирина купила новые занавески, Максим починил кран и поставил нормальный замок на входную дверь. В узком коридоре осталась окрашенная батарея, а возле порога лежала плитка, которую ещё прежние жильцы укладывали сами. Всё было вполне терпимо, пока не начинались разговоры о том, где Ирина была и почему вернулась не в ту минуту.

Поначалу ей даже нравилось, что муж беспокоится. После свадьбы он встречал её с работы, когда темнело, спрашивал, пообедала ли она, и сердился, если она шла одна через пустырь возле остановки. Потом просьба написать «доехала» превратилась в обязанность сообщать, что она вошла в офис, вышла на обед и села в машину после смены.

— Тебе трудно одну строчку прислать? — говорил Максим, когда жена возражала.

— Одну нет. Только вчера было семь строчек, а сегодня уже девять.

— Зачем считать? Я же не чужой человек.

— Я всего на двадцать минут задержалась, а ты уже десять раз позвонил мне и начальнице моей написал! У тебя совсем мозгов нет?! Мне что, с р

Через какое-то время он стал звонить и в обеденный перерыв. Если Ирина отвечала из столовой, спрашивал, кто рядом. Если не отвечала, перезванивал до тех пор, пока она не выходила в коридор. Однажды явился к офису и ждал около проходной почти час, потому что её автомобиль стоял на парковке, а сама она якобы должна была давно закончить.

— Я с девчонками отчёт доделывала, — объясняла Ирина.

— Ты могла предупредить.

— Я предупреждала. Ты сказал, что это отговорки.

— Значит, надо было объяснить нормально.

Самое неприятное заключалось в том, что никакое объяснение не признавалось нормальным заранее. Максим успокаивался только тогда, когда получал ответы на все придуманные им вопросы. А на следующий день придумывал новые. Ирина злилась, потом уставала и начинала уступать, лишь бы не спорить вечером из-за какой-нибудь мелочи.

С появлением Алексея стало ещё хуже. Новый сотрудник пришёл в их отдел снабжения в прошлом году. Высокий, худощавый, в очках, он поначалу больше слушал, чем говорил. Его посадили за соседний стол, и Ирине поручили показать, где находятся общие файлы и как оформлять заявки. В первый месяц они обсуждали только работу, да и ту без особого интереса друг к другу.

— А это кто тебе на фотографии руку на плечо положил? — спросил однажды Максим, увидев снимок с корпоративного чаепития.

— Алексей. Новый сотрудник. Мы всей группой фотографировались.

— Близко стоял.

— Там шесть человек втиснулось у стола. Куда ему было встать?

— Мог бы и руки при себе держать.

Ирина тогда рассмеялась. Она ещё не думала об Алексее как о мужчине, с которым у неё может что-то случиться. Но после нескольких подобных разговоров перестала рассказывать Максиму, кто с кем ездил на встречу и как они отмечали удачно закрытый месяц. Знала: достаточно назвать мужское имя, и вечер окажется испорчен.

— Ты что, не слышишь? — Максим вернул её к нынешней ссоре. — Я спросил, почему ты сегодня так поздно вышла именно с ним.

— Я не выходила с ним. Нас было четверо. Сколько раз говорить?

— Мне сказали другое.

— Кто тебе сказал?

— Неважно.

— Нет, важно! Ты приехал сюда заранее или кого-то попросил за мной смотреть?

— Перестань придумывать. Я просто заметил, что ты в последнее время странная.

Он был прав в одном: Ирина действительно изменилась. Примерно полгода назад отношения с Алексеем перестали быть рабочими. Всё началось после выездной проверки склада. Они возвращались на служебном такси и говорили о том, как тяжело стало общаться дома. Алексей рассказал, что с женой они практически чужие люди, хоть и продолжали делить жильё. Ирина пожаловалась на звонки Максима. Потом они стали иногда вместе обедать. Ещё через месяц первый раз встретились после работы без всякого служебного повода.

Ирина понимала, что поступает нечестно. Она сама годами возмущалась тем, что муж не верит ей без причины, а теперь у неё появилась настоящая тайна. Но она не собиралась задним числом оправдывать его прежние проверки. Когда Максим впервые приехал к офису выяснять, с кем она задержалась, Алексей ещё даже не работал в компании. И это Ирина помнила особенно хорошо.

Алексей не обещал ей квартиру, денег или сказочной жизни. Он был обычным человеком, иногда внимательным, иногда очень занятым собой. Рядом с ним она могла спокойно выключить телефон на два часа и потом не отчитываться за каждый разговор. Сначала именно это и казалось важнее всего.

— Слушай, Макс, — сказала Ирина, уже тише. — Мне завтра надо нормально прийти на работу. Ты понимаешь, что Марина Сергеевна теперь будет на меня смотреть как на школьницу, которой родители пишут учителю?

— Нечего было заставлять меня волноваться.

— Я тебя не заставляла. Ты сам решил, что можешь писать моему руководителю.

— Хорошо. Больше не буду. Довольна?

Он произнёс это так, будто жена выпросила у него дорогой подарок. А потом добавил:

— Но ты тогда тоже без фокусов. После шести сразу домой, если не предупредила.

Ирина сняла наконец туфли и отнесла их к полке. От пальто оторвалась пуговица; она положила её на тумбочку. С мужем можно было говорить ещё час, но результат уже был известен. Он признавал ошибку только в обмен на очередное обещание с её стороны.

Ночью она почти не спала. Максим лёг рано и утром собрался на работу как обычно. За завтраком спросил, не забыла ли она взять зарядку, а потом поинтересовался, во сколько закончится её совещание. Ирина ответила коротко, потому что боялась снова начать кричать.

Разговор с начальницей оказался даже хуже, чем она предполагала. Марина Сергеевна не повышала голос, не читала нравоучений. Просто закрыла дверь кабинета и спросила:

— Ирина, у вас дома всё в порядке?

— В общем да. Мы поругались.

— Я понимаю семейные неприятности. Но мне не должны писать с проверками в половине седьмого вечера. У меня сорок человек в подчинении. Если каждому родственнику отвечать, работать будет некогда.

— Больше такого не повторится.

— Очень надеюсь. И ещё. Если кто-то из близких мешает вам выполнять обязанности, лучше сказать самой. Я не собираюсь обсуждать с мужем ваши смены и встречи.

Ирина вышла из кабинета красная от стыда. Ей было тридцать три года, она работала в компании уже восьмой год и никогда раньше не оправдывалась за чужое поведение. Коллеги ничего не спрашивали, но она всё равно чувствовала себя униженной.

В обед Алексей заметил, что она почти не ест.

— Опять звонил? — спросил он.

— Начальнице написал. Представляешь?

— Это уже совсем ненормально.

— Он считает, что заботится.

— И что ты теперь будешь делать?

— Разводиться.

Сказала и сама испугалась. Раньше Ирина не раз грозилась уйти, но после ссоры возвращалась к привычным делам. Теперь впервые представила, сколько придётся заплатить за отдельное жильё, как добираться на работу и что делать с вещами. И всё же обратный путь уже казался хуже этих трудностей.

— Ты можешь какое-то время пожить у меня? — неуверенно спросила она.

Алексей отвёл глаза.

— У меня дома сейчас неудобно. Я же говорил, там с женой вопрос не закрыт. Давай сначала ты с Максимом разберёшься.

— То есть разберусь одна?

— Не передёргивай. Я помогу, чем смогу. Просто нельзя всё в один день решить.

Она не стала спорить. Свою сложную семейную жизнь Алексей обсуждал охотно, а вот конкретные вопросы откладывал. Ирине хотелось верить, что он просто осторожничает.

В пятницу вечером она начала собирать вещи. Максим вернулся из магазина и увидел открытый чемодан на кровати.

— Куда ты собралась?

— Ухожу.

— К маме? Ты же знаешь, у неё однокомнатная.

— Не к маме. Я найду, где жить.

— Из-за того сообщения начальнице? Ира, ты серьёзно?

— Не только из-за него. Из-за всего, что было раньше.

— Я извинился!

— Ты сказал, что больше не напишешь ей. А потом сразу назначил, когда мне приезжать домой. Ты вообще слышишь себя?

Максим сел на край кровати и долго смотрел, как жена складывает свитера. Затем спросил, неужели шести лет брака ей настолько не жалко. Ирина ответила, что жалко, но оставаться она всё равно не будет.

— Я знаю, что дело не в звонках, — сказал он. — У тебя кто-то есть?

— Есть.

— Кто?

— Это человек с работы.

— Алексей?

Ирина промолчала, но Максим и так понял ответ. Он требовал объяснений, спрашивал, когда всё началось, сколько раз она с ним встречалась и кто ещё знает. Она пыталась отвечать, потом попросила дать ей уйти. Максим повторял, что годами чувствовал обман. Ирина сказала, что измена началась намного позднее его проверок и что виноватой перед ним она себя считает, но это не даёт ему права распоряжаться её жизнью.

О дальнейшем Ирина потом могла говорить только коротко. В какой-то момент телефон оказался разбит на полу. Максим не выпускал её из комнаты, а у самой Ирины после случившегося болела кожа головы. Соседи начали стучать в дверь, требуя прекратить крики. Только тогда она смогла вырваться в коридор и уйти, захватив пальто, кошелёк и сумку с необходимыми вещами. Оставшуюся одежду пришлось оставить в квартире.

На улице она несколько минут не понимала, куда идти. Алексею звонить не стала. В итоге поехала к вокзалу, где была небольшая круглосуточная гостиница. Администратор выдала ключ от номера с узкой кроватью и старым шкафом, взяла оплату за одну ночь и не задала лишних вопросов. Ирина умылась, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что завтра придётся заниматься не только разводом.

Утром она всё же позвонила Алексею с гостиничного телефона. Рассказала, что произошло, и попросила встретиться. Он приехал после десяти, привёз кофе в бумажном стакане и минут десять молча слушал.

— Можешь забрать меня отсюда? — спросила Ирина. — Мне нужно найти комнату.

— Конечно, довезу. Но на сегодня у меня семейные дела. Ты же знаешь.

— Какие ещё семейные дела? Ты говорил, что вы с женой почти не общаетесь.

— Мы общаемся по бытовым вопросам. Это разные вещи.

— Ладно. Я поняла.

После гостиницы Ирина зашла в салон связи, восстановила свою сим-карту и купила самый простой телефон. Потратила ещё несколько тысяч, на которые совсем не рассчитывала. Максим позвонил почти сразу, как номер снова заработал. Она ответила только после обеда.

— Машину вернёшь сегодня, — сказал он вместо приветствия.

— Я на ней даже не уезжала. Она возле дома стоит.

— А ключи у тебя. Второй комплект я уже забрал. До вечера передай свои.

— Я могу хоть пару дней на ней поездить? Мне надо жильё найти.

— Нет. Машина моя. Куплена до свадьбы, документы на мне. Ты сама решила уходить.

Спорить было бессмысленно. Автомобиль действительно принадлежал Максиму. Ирина пользовалась им почти четыре года: он ездил на служебном фургоне, а машину оставлял жене. За это время она привыкла за двадцать пять минут добираться до офиса, заезжать по дороге за продуктами и не считать минуты до последнего автобуса.

Ключи она передала через их общего знакомого Дениса, о чём заранее договорилась с Максимом. В квартиру подниматься не стала. Вечером Максим написал, что соберёт её оставшиеся вещи и отдаст позднее. Она попросила ничего не выбрасывать. Он ответил, что не собирается заниматься её хламом, а через час всё-таки прислал перечень коробок, которые приготовил.

На следующей неделе Ирина сняла комнату в трёхкомнатной квартире на другом конце города. Комната была небольшой, с диваном, старым письменным столом и шкафом, у которого дверца плохо закрывалась. Хозяйка, Галина Петровна, сдавала две комнаты, сама жила в третьей и просила не приводить гостей без предупреждения. Зато плата была приемлемой, а залог разрешили внести двумя частями.

— А муж сюда ходить не будет? — уточнила хозяйка, когда они подписывали обычный договор найма.

— Не будет.

— Смотрите. Я скандалов не люблю.

Ирина кивнула. Ей самой хватило скандалов надолго.

Утренний маршрут оказался неприятным открытием. Сначала автобус до конечной, потом трамвай, затем ещё один автобус от площади до офисного центра. В хорошую погоду дорога занимала час двадцать, в плохую — почти полтора. На пересадках было тесно, а вечером приходилось бежать, чтобы не пропустить рейс. Первые дни Алексей подвозил её от дома до офиса.

— Видишь, ничего страшного, — говорил он. — Потихоньку наладится.

— Мне теперь вставать в половине шестого. Раньше в семь выходила.

— Зато дома никто не проверяет.

Ирина не ответила. Отсутствие проверок не делало утреннюю дорогу легче. Но возвращаться к Максиму ради машины она не собиралась.

Через две недели Алексей сказал, что больше не сможет возить её каждый день.

— Мне на другой объект нужно ездить, и вообще у меня своё расписание, — объяснил он. — Ты же понимаешь, я не могу постоянно всё перестраивать.

— Понимаю. Я просто думала, мы вместе будем как-то устраиваться.

— Мы вместе, Ира. Но у каждого ещё работа и обязанности.

— Какие обязанности? Ты даже не можешь сказать, когда у тебя развод.

— Давай без этого с утра.

Она вышла из машины на остановке и больше не просила подвозить. Позже Алексей иногда предлагал сам, но она чаще отказывалась. Его помощь была удобной до тех пор, пока не требовала от него ничего менять.

С Максимом отношения ограничились разговорами о документах и оставшихся вещах. Он несколько раз пытался выяснить, действительно ли она собирается разводиться, потом попросил подумать ещё месяц. Но после того вечера Ирина не могла спокойно находиться с ним в одной комнате. На подачу заявления они пришли отдельно. Вопросов об общем крупном имуществе почти не было: квартира съёмная, машина принадлежала Максиму, бытовую технику покупали понемногу и договорились не делить каждую мелочь.

— Забери посуду, если хочешь, — предложил он, когда передавал коробки у подъезда.

— Мне пока её некуда ставить.

— Ты теперь где живёшь?

— Это не имеет значения.

— Я же спросил нормально.

— Нормально будет, если ты перестанешь спрашивать.

Максим отвернулся. Раньше он в такой момент начал бы выяснять адрес, маршрут и с кем она общается. Теперь сдержался. Ему не хотелось выглядеть человеком, который бегает за женой, особенно после того, как он узнал об измене.

Через некоторое время Ирина заметила, что Алексей стал реже отвечать на сообщения. Он говорил, что жена заболела, потом что у него много работы, затем просил не звонить вечером. Когда Ирина предлагала встретиться на выходных, он отвечал неопределённо.

— Лёш, ты мне правду про свой развод говорил? — спросила она после очередной отменённой встречи.

— Про какой развод? Я говорил, что мы с женой фактически не вместе.

— И когда вы собираетесь разъезжаться?

— Ира, ну хватит. Сейчас не время обсуждать.

— А когда будет время?

Он не ответил. Ирина впервые всерьёз подумала, что ничего не знает о его домашних делах. Ей было удобно представлять, что он тоже несчастен в браке и просто ждёт подходящего момента, чтобы уйти. Проверять его слова она не хотела: слишком хорошо знала, каково быть человеком, за которым следят. Но теперь собственная доверчивость начинала её пугать.

Максим тем временем решил, что возвращать Ирину уже незачем. Обида осталась, но на первый план вышло другое желание: пусть хоть кто-нибудь узнает, что он не придумал соперника. Он не устраивал сцен возле работы Алексея и не собирался с ним драться. Просто однажды приехал к зданию, где тот работал, дождался, когда за Алексеем заедет жена, и спокойно назвал ей имя Ирины.

Женщина сначала не поверила. Потом спросила, с чего незнакомый человек решил рассказывать ей о чужих отношениях. Максим назвал несколько дат, когда видел Алексея вместе с Ириной, и предложил самой поговорить с мужем. На этом разговор закончился.

Уже через день Алексей позвонил Ирине с такой злостью, какой она прежде от него не слышала.

— Твой Максим совсем ненормальный? Он к моей жене подошёл!

— Что? Когда?

— Вчера. Ты понимаешь, что теперь у меня дома?

— Подожди. Ты же говорил, что вы почти разошлись.

— Мы и так не лучшим образом жили. Теперь она требует объяснений.

— Вы живёте вместе?

— Да. А что, я тебе говорил, будто она переехала?

— Ты говорил, что вы чужие люди и всё уже решено.

— Я говорил, что у нас проблемы. Не надо переиначивать.

Вечером Ирина всё-таки добилась от него встречи у метро. Алексей пришёл без привычной улыбки, торопился и всё время поглядывал на часы.

— Я никогда не подавал на развод, — наконец сказал он. — Не собираюсь сейчас всё ломать. У меня семья.

— А я для тебя тогда кто?

— Ты мне дорога, но ситуация изменилась.

— Ситуация изменилась только потому, что твоя жена узнала?

— Не начинай, пожалуйста. Мне и так тяжело.

Ирине хотелось сказать ему столько всего, что она даже не сразу нашла слова. В конце концов спросила, зачем он почти полгода давал ей надежду на совместную жизнь. Алексей ответил, что ничего конкретного не обещал. Формально он был прав: про квартиру, свадьбу и сроки никогда не говорил. Но она тоже слышала его слова не так, как теперь он предлагал их понимать.

— Мне надо домой, — сказал Алексей. — Давай некоторое время не будем созваниваться.

— А потом?

— Не знаю, Ира.

Он действительно перестал звонить. Сначала прислал два коротких сообщения, потом попросил не писать ему на рабочую почту. Через несколько дней заблокировал её номер. На работе они почти не пересекались: Алексей часто был на объектах, а при случайных встречах здоровался так, будто между ними никогда ничего не происходило.

Ирина не стала выяснять отношения при коллегах. Она и без того боялась, что начальница, узнав о семейном скандале и служебном романе, решит перевести её в другой отдел. Марина Сергеевна больше не поднимала тему сообщений Максима, но каждый раз, когда Ирина просила уйти чуть раньше из-за плохого расписания транспорта, ей казалось, что на неё смотрят с особым вниманием.

— Если не успеваете с пересадками, подумайте о другом графике, — предложила начальница однажды. — Возможно, начнёте на полчаса раньше.

— Я и так выхожу из дома в шесть.

— Понимаю. Но у отдела есть сроки. Посмотрите, как вам удобнее.

Это было сказано без раздражения. Просто работа продолжалась, независимо от того, что произошло у Ирины дома.

Развод шёл своим чередом. Максим подписывал необходимые бумаги, не пытался отнять у Ирины вещи и почти перестал звонить. Он остался в прежней квартире и платил за неё один. Хозяева спросили, не будет ли он искать жильё поменьше, но Максим отказался: привык к комнатам, к близости работы, к стоянке во дворе. Денег хватало, хотя свободных стало заметно меньше.

— У тебя как дела? — спросил его как-то общий знакомый Денис.

— Нормально. Работаю. Машина при мне. Хоть спокойно теперь.

— Слышал, Ира с этим своим не живёт.

— А я сразу говорил, что там ничего хорошего не выйдет.

— Ты же её раньше каждый день проверял.

— Вот видишь, не зря. Я чувствовал, что она врёт.

— Но ты за ней и до того парня следил.

— Значит, не ошибался в человеке. Рано или поздно всё равно всплыло бы.

Так Максим и стал объяснять случившееся. Подробности ссоры он предпочитал обходить, зато неизменно подчёркивал, что подозрения подтвердились. В его рассказе не находилось места тем годам, когда Ирина ещё никого не обманывала, но уже обязана была отчитываться за дорогу до работы и разговоры с коллегами. Сам Максим об этом почти не думал. Ему было проще считать, что всё закончилось закономерно и он был прав с самого начала.

От знакомых эта версия дошла и до Ирины. Денисова жена при встрече не выдержала:

— Ирин, ты не обижайся, но Максим всем рассказывает, что давно тебя раскусил. Говорит, поэтому и проверял.

— Я знаю, — ответила Ирина.

— А что ты молчишь?

— А что я должна? Рассказывать каждому, как он звонил мне за два года до появления Алексея? Кто захочет всё это слушать?

— Ну ты же понимаешь, как со стороны выглядит.

— Понимаю. Я изменила мужу. Это правда. Но он ведь не с того дня начал за мной ходить. Просто теперь ему удобно говорить, что он всё заранее знал.

После разговора она долго не могла сосредоточиться на работе. Больше всего её раздражало даже не то, что Максим считал себя обманутым. Он имел на это основания. Ненавистной была мысль, что её поздняя измена как будто отменяла все прежние унижения, делала нормальными контрольные звонки и визиты к офису, оправдывала письмо начальнице.

Вечером Ирина вернулась в съёмную комнату после девяти. На кухне Галина Петровна грела себе суп, соседка по другой комнате заняла ванную. Пришлось немного подождать с полотенцем в руках. Потом Ирина заварила чай, открыла расписание транспорта на следующий день и поставила будильник на пять сорок. Никто не спрашивал, почему она так поздно, но легче от этого было не всегда.

Через несколько месяцев развод окончательно оформили. Алексей к тому времени уже полностью исчез из её жизни. Максим остался один в своей прежней съёмной квартире, с автомобилем и привычной работой. Он перестал добиваться возвращения жены, особенно после того, как узнал, что с Алексеем у неё ничего не получилось. Периодически общим знакомым рассказывал, что мужчине нужно доверять своему чутью, иначе его будут водить за нос.

Ирина не пыталась возразить ему лично. Она сняла другую комнату, чуть ближе к остановке, но всё равно тратила на дорогу около полутора часов. Квартиру отдельно пока не могла себе позволить: за короткий срок ушло слишком много денег на гостиницу, залоги, переезды и самые необходимые покупки. Утром приходилось выходить из дома раньше, чем просыпались соседи. По пути она иногда видела такие же усталые лица в автобусе и думала только о том, успеет ли на вторую пересадку.

Однажды ей попалась фотография бывшего мужа у общих знакомых. Максим улыбался возле своей машины. Под снимком кто-то написал, что после всех неприятностей он наконец-то живёт спокойно. Ирина закрыла страницу, оделась и пошла к остановке. Спорить с этой историей в интернете она не собиралась. Но и возвращаться к человеку, который теперь называл её измену оправданием для многолетних проверок, не собиралась тоже…

Источник

Оцініть цю статтю
( Пока оценок нет )
Поділитися з друзями
Журнал ГЛАМУРНО
Добавить комментарий