— Ты серьёзно сейчас отправил маме фотографии дивана? — Кристина остановилась посреди комнаты с мокрым полотенцем в руках. — Мы же вчера договорились, что этот нам подходит!
— Я просто спросил, как ей ткань, — ответил Станислав и придвинул телефон к себе. — Ты сама говорила, что покупать надо с умом.
— Я говорила, что надо померить дверной проём и проверить каркас. При чём тут твоя мама?
— Она мебель выбирала ещё до того, как мы с тобой познакомились. Может, чего посоветует.
— Стас, она его даже не видела. Мы сидели на нём, проверяли, как раскладывается. Ты полчаса уговаривал продавца убрать выставочный образец от стены. А теперь она по фотографии решит, можно нам его покупать или нет?
— Не начинай. Она ещё ничего не ответила.
— Вот именно! Мы опять ждём, пока ответит твоя мама.
Станислав отвернулся к окну. Под ним, возле старой батареи, стоял широкий диван с продавленной серединой. За семь лет он успел так просесть, что Кристина подкладывала на ночь под матрас сложенное одеяло. Сменить его хотели давно. Но каждый раз находилось что-нибудь важнее: новый смеситель, обувь на зиму, ремонт машины. Теперь деньги наконец отложили, и покупка снова зависла — на этот раз из-за сообщения женщине, которая даже не жила в их квартире.
— Да сколько можно бегать к мамочке с каждым вопросом?! Диван без неё выбрать нельзя, отпуск без неё нельзя, даже кофеварку купить — сначала ей позвонить надо! Мне тридцать пять лет, Стас! Я не собираюсь дальше жить втроём с тобой и твоей мамой, которая даже здесь не живёт!
— Не надо так орать, — сказал он. — Соседи услышат.
— Пусть услышат. Может, хоть они объяснят, почему у нас в семье каждое решение принимает третий человек.
— Ты специально делаешь из нормального совета трагедию.
— Нормальный совет спрашивают один раз и потом сами решают. А ты, если ей не понравится, в магазин даже не поедешь.
Станислав промолчал. Он уже прочитал от матери короткое сообщение: «Мрачный цвет. И спинка низковата. Подумай ещё». Кристина увидела, как он погасил экран, и даже не стала требовать показать ответ. Она слишком хорошо знала, чем всё кончится.
Квартиру супруги снимали почти шесть лет. Небольшая двухкомнатная, в старом доме возле трамвайной остановки, она досталась им с облезшими дверными косяками и волнами на полу. Хозяин не хотел вкладываться в ремонт. Тогда Станислав предложил договориться: они за свой счёт приведут комнаты в порядок, а хозяин снизит ежемесячную плату на оговорённый срок. Обсудили перечень работ, записали условия в договоре и несколько лет постепенно обустраивались. Ламинат положили сами, по вечерам после работы. Дверь между комнатой и коридором оставили старую: заменить её оказалось дороже, чем рассчитывали. На стене до сих пор были видны более светлые прямоугольники от переставленных шкафов.
Кристина не жаловалась на это жильё. Ей нравилось, что до работы можно доехать без пересадки, а рядом есть недорогой продуктовый. Она даже привыкла к дивану, хотя подлокотник постоянно цеплял рукав. Но квартира оставалась съёмной, и каждая новая покупка требовала расчёта. Поэтому особенно обидно было тратить недели не на выбор вещи, а на выяснение материнского мнения.
Когда они только поженились, привычка Станислава советоваться с матерью казалась безобидной. Она могла подсказать, где купить недорогую посуду или какого мастера вызвать. Первое время её опыт действительно пригодился. Потом выяснилось, что совет легко превращается в приказ, а Станислав не замечает разницы.
Как-то Кристина купила кофеварку на распродаже. Простейшую, без лишних кнопок. Проверила дома, сделала две чашки, муж похвалил кофе. Вечером он рассказал матери о покупке, а утром заявил, что прибор нужно возвращать.
— Почему? — спросила тогда Кристина.
— Мама говорит, у этой фирмы ненадёжная помпа.
— Она пробовала именно эту модель?
— У её знакомой что-то похожее сломалось.
— У знакомой даже марка другая была, Стас. Ты сам вчера сказал, что машина хорошая.
— Ну а вдруг потом пожалеем? Там ещё можно оформить возврат.
Они потратили субботу на поездку через весь город. В магазине им объяснили условия возврата исправной техники, и Кристина ушла злая, с коробкой под мышкой. Вернувшись домой, она поставила кофеварку на тумбу и сказала, что больше никуда её не повезёт. Станислав несколько дней демонстративно пил растворимый кофе. Потом начал пользоваться новой машиной, будто ничего не было.
Его мать, узнав об этом, заметила:
— Хоть бы раз жена прислушалась к человеку постарше. Упрямая у тебя Кристина.
— Мам, да работает всё, — осторожно ответил сын.
— Пока работает. Я предупредила.
Так происходило и с более серьёзными вещами. Гостиницу для первого совместного отпуска они выбрали недорогую, у моря, рядом с автобусной остановкой. Кристина прочитала отзывы, нашла подходящие билеты, внесла отпуск в рабочий график. Станислав позвонил матери, и уже на следующий вечер начал настаивать на другом варианте, в стороне от города.
— Там пляж хороший, — повторял он. — Мама видела фотографии.
— Мы же собирались ездить на экскурсии. Оттуда никуда не доберёмся без такси.
— Зато тихо.
— Ты говорил, что хочешь вечером гулять по набережной.
— Я всё ещё хочу. Но можно и передумать.
Отпуск они в конце концов провели в первоначально выбранной гостинице. Станислав не переставал вспоминать, что «в другом месте было бы спокойнее». И когда пару ночей за окном шумели мотоциклы, произнёс с почти радостным видом:
— Мама ведь предупреждала.
Кристина тогда впервые спросила, не хочет ли он в следующий раз ехать на отдых вместе с матерью. Он обиделся, а она два дня извинялась — ей показалось, что сказала слишком резко. Сейчас извиняться за такой вопрос она бы уже не стала.
Мать Станислава жила одна, в собственной аккуратной квартире. Она искренне гордилась тем, что умела торговаться, заранее планировать расходы и быстро замечать чужие ошибки. Мужа давно не было рядом, и все эти годы её главным собеседником оставался сын. Когда Стас стал жить с Кристиной, женщина не пыталась переехать к молодым и не просила у них денег. Она хотела другого: чтобы по-прежнему звонили сначала ей, а уже потом принимали решения.
— Я же не запрещаю, — любила говорить она. — Вы взрослые. Я просто указываю, где ошибаетесь.
Если сын всё-таки делал по-своему и покупка оказывалась удачной, это считалось случайностью. Если возникала хоть мелкая неприятность, мать помнила её месяцами. Станислав вырос на таких разговорах и привык, что легче лишний раз спросить, чем потом выслушивать упрёки.
Кристина же хотела обычного мужа, с которым можно поспорить, договориться, иногда ошибиться и вместе исправить. Ей не требовалось, чтобы он всегда выбирал правильно. Но с годами выяснилось, что он опасается сделать выбор вообще.
— Давай хотя бы на этой неделе решим с диваном, — сказала она после очередной ссоры. — В магазине скидка до воскресенья.
— Мама пришлёт другие варианты.
— Я не просила другие варианты.
— Ты так разговариваешь, словно она тебе враг.
— Она мне не враг. Она просто не имеет отношения к нашему дивану.
— Ты опять всё сводишь к ней.
— Потому что ты всякий раз начинаешь с неё.
В тот вечер Станислав ушёл спать раньше. Кристина осталась за столом, записала в заметки расходы на предстоящий месяц и неожиданно поймала себя на мысли, что не расстроилась бы, если бы диван так и не купили. Ей стало всё равно. Раньше она могла часами спорить о цвете ткани, сравнивать цены и радоваться найденной скидке. Теперь от одной мысли об этом хотелось выйти из комнаты.
На работе её состояние заметили не сразу. Кристина занималась закупками для небольшой торговой компании, согласовывала поставки, следила за сроками, звонила в магазины. Там всё было проще: если требовалась подпись руководителя, она получала её; если поставщик менял цену, выбирала альтернативу. У неё не спрашивали, что об этом думает чья-то родственница.
Олег руководил соседним отделом. Ему было сорок три, у него рано поседели виски, и он редко повышал голос. Однажды поставка пришла с пересортицей в день большой отгрузки. Кристина боялась, что клиенты уйдут, но Олег без лишних разговоров перераспределил людей, позвонил перевозчику и сам помог разобрать коробки.
— А что, нельзя было сначала собрать совещание? — устало пошутила она вечером.
— По поводу трёх неправильных коробок? — удивился он. — Мы бы до ночи сидели.
Она засмеялась и долго потом вспоминала этот разговор. Не потому, что Олег совершил подвиг. Он сделал обычную вещь: взял на себя решение и не стал перекладывать его на кого-то другого.
Сначала они вместе пили кофе в столовой. Потом иногда выходили после работы пройтись до остановки. Олег рассказывал о своём разводе без желания выставить бывшую жену виноватой. Кристина не сразу призналась, что её брак тоже давно дал трещину. Когда всё же рассказала, он спросил:
— А ты сама чего хочешь?
Она не нашлась с ответом. За последние годы её чаще спрашивали, что уже одобрила мать Станислава, а не чего хочется ей.
Первый раз Олег поцеловал её в своей машине после позднего совещания. Кристина понимала, что должна остановить это ещё тогда. Она замужем, муж ничего не знает, оправдывать измену его нерешительностью было бы слишком удобно. Но на следующий день она сама написала Олегу, а потом согласилась встретиться в выходной. Так начался роман, продолжавшийся несколько месяцев.
Олег не обещал ей богатой жизни и не предлагал немедленно переехать к нему. У него была небольшая квартира, работа с ненормированным графиком и свои привычки. Иногда они спорили о пустяках; он мог сказать неприятную правду, а она — резко ответить. Просто каждый из них отвечал за собственные решения. Для Кристины эта разница стала слишком заметной.
Дома она всё чаще молчала. Если Станислав спрашивал, какую куртку покупать, отвечала: «Какую хочешь». Если мать мужа предлагала переставить шкаф или поменять тариф на телефон, не спорила. Станислав даже обрадовался, что скандалов стало меньше.
— Видишь, — говорил он, — можно же нормально жить, когда не цепляешься ко всему.
Его не удивляло, что жена больше не предлагает куда-то съездить вдвоём и перестала обсуждать покупки. Ему казалось, напряжение прошло. Кристина же всё чаще примеряла к своей зарплате цену отдельной квартиры.
В начале осени она нашла в интернете несколько вариантов аренды. Доход позволял снять однокомнатную, если отказаться от части привычных расходов. Денег на переезд почти не было: часть накоплений они отдали на ремонт кухни, другая ушла на текущие платежи. Она долго просматривала объявления, потом закрыла страницу. Рассказать мужу обо всём не хватило решимости.
Последнюю попытку поговорить спокойно сделала в субботу утром, когда он собирался ехать к матери.
— Стас, мне надо с тобой обсудить одну вещь. Без звонков ей, ладно?
— Ты опять про мебель?
— Про нас. Я давно несчастлива в этом браке.
— Откуда вдруг такие заявления?
— Не вдруг. Я говорю об этом несколько лет.
— Ну да, у тебя всё из-за мамы. А что она тебе сделала? Последний раз была у нас месяц назад.
— Дело не в том, сколько раз она приходит. Дело в том, что ты даже поговорить со мной без неё не умеешь.
— Умею. Вот разговариваю.
Но на вопрос, что именно он собирается менять, Станислав ответил, что ему нужно подумать и посоветоваться. Кристина закрыла разговор. Через неделю она сказала Олегу, что будет разводиться. Он не стал уговаривать её идти быстрее.
— Только не говори ему, что я тебя заберу к себе, — попросил он. — Мы вообще этого не обсуждали.
— Я и не собираюсь. Мне нужно своё жильё. И разобраться с тем, что я натворила.
Олег внимательно посмотрел на неё, но дальше расспрашивать не стал. Кристина знала, что одной только мужниной зависимостью от матери свою измену не объяснит. И что развод всё равно будет болезненным, как бы она ни подготовилась.
Вечером, когда Станислав вернулся с работы, Кристина попросила его сесть. Диван они так и не заменили. Скидка закончилась, мать предложила посмотреть мебель на другом конце города, и муж опять отложил покупку. Кристина больше не напоминала.
— Я решила подать на развод, — сказала она. — Я уже смотрю квартиры. Съеду, как найду подходящую.
Станислав снял очки, протёр их краем футболки и спросил:
— Это что, из-за того дивана? Ты серьёзно?
— Не из-за дивана. Я больше не хочу так жить.
— Ну мы же поговорили. Ты успокоилась. Всё нормально было.
— Тебе было нормально. Я перестала с тобой спорить, Стас. Это разные вещи.
— А я что, должен был каждый день выпытывать, чего тебе не хватает?
— Я тебе прямо говорила. Ты слушал, а потом звонил маме и спрашивал, правильно ли я считаю.
— Мне надо подумать, — выговорил он и потянулся к телефону.
Кристина даже не успела ничего сказать. Станислав уже набирал номер матери. Он ходил по кухне и коротко отвечал: «Да. Сказала. Нет, не знаю. Приезжай тогда». Когда убрал телефон, Кристина спросила:
— Ты сейчас правда её вызвал?
— Она хочет понять, что у нас произошло. Может, при ней ты наконец нормально объяснишь.
— Я тебе объяснила. Мне с тобой жить больше не хочется.
— А мне кажется, тебе кто-то подсказал эту мысль.
Мать приехала через сорок минут. Куртку повесила на крючок в прихожей, как делала всегда, прошла в комнату и, не садясь, начала выяснять, что за странные новости ей сообщили. Она разговаривала деловито, словно обсуждалась не чужая семья, а ошибка при оформлении покупки.
— Кристина, я слышала, ты собралась уходить. И что случилось на этот раз?
— Мы со Стасом разводимся.
— По какой причине?
— Причины я объясню мужу, если он пожелает слушать без посредников.
— Вот как. Уже и говорить нельзя?
Станислав встал рядом с матерью. Ещё недавно он был растерян, теперь заговорил жёстче:
— Признавайся, кто тебя накрутил? На работе кто-то что-то сказал? Или подружки решили, что я им не нравлюсь?
— Ты слышишь себя? — спросила Кристина. — Пять минут назад ты не знал, что думать. Мама вошла — и ты уже меня допрашиваешь.
— Я тебя спрашиваю по делу!
— Нет. Ты повторяешь то, что она сказала тебе по телефону.
— А по-моему, у тебя давно кто-то есть, — заявила мать. — Иначе нормальная женщина из-за бытовых советов семью не разрушает.
Кристина несколько секунд молчала. Отрицать любовную связь сейчас означало бы солгать ещё раз. Но и позволить свекрови допрашивать себя в собственной семейной ссоре она не собиралась.
— Станислав, я поступила плохо. У меня есть отношения с другим мужчиной. Несколько месяцев. Тебе следовало узнать об этом от меня раньше.
Муж уставился на неё. Мать первая заговорила:
— Вот! Я же говорила! А ты, сынок, всё слушал про её несчастную жизнь!
— Ты мне изменяла? — спросил Станислав.
— Да. И я не буду рассказывать, что всё это произошло случайно. Я виновата в этом. Но разводиться я решила не только из-за него.
— Ещё и оправдывается! — возмутилась мать.
— Я не с вами разговариваю.
— Значит, с другим тебе можно, а мать мужа и слова сказать не вправе?
— Мам, подожди, — резко бросил Станислав, но через секунду снова обратился к Кристине: — Кто он? Ты с ним уже всё распланировала? Куда переедешь, когда меня выставишь дураком?
— Тебя никто не выставляет. Я найду отдельную квартиру. С ним жить не собираюсь.
— Ах, какая самостоятельная. А раньше без моего участия ничего не могла, — сказал он и тут же добавил: — Хотя почему раньше? Ты всегда делала как тебе выгодно!
Кристина устала сдерживаться. Она напомнила ему про испорченный отпуск, про возвращённые покупки, про десятки разговоров, которые неизменно заканчивались материнским вердиктом. Говорила резко, перебивала, один раз назвала его маменькиным сынком. Он пытался отвечать, мать вставляла замечания из-за его плеча. Получалось именно то, от чего Кристина хотела уйти: двое против неё, причём один говорил чужими словами.
— Ты даже сейчас не один со мной ругаешься! — закричала она. — Мне тебе измена нужна была, чтобы наконец понять, какой у нас брак? Нет, Стас! Я сама виновата, что завела другого. Но ты все эти годы жил со мной только наполовину. Другой половиной ты всё время был у мамы!
Станислав шагнул ближе и ударил её по лицу. Это произошло быстро, без предупреждения. Кристина отшатнулась и на мгновение растерялась. Раньше он никогда её не бил. Мать что-то сказала, но Кристина уже не слушала. Она взяла с вешалки сумку, сунула в неё телефон и ключи, обулась как была и вышла.
— Куда ты собралась? — крикнул вслед муж.
Она не ответила. Внизу, возле дома, действительно стояла машина Олега. За несколько часов до разговора Кристина попросила его подождать неподалёку: она боялась, что после новости о разводе останется посреди ночи без жилья. Олег вышел навстречу, заметил её лицо и спросил только:
— В больницу поедем?
— Не надо сейчас ничего решать за меня, — сказала она. — Пожалуйста. Просто отвези к гостинице на соседней улице.
Он отвёз. Номер Кристина оплатила сама. Олег предложил остаться, но она отказалась. Ей хотелось хотя бы одну ночь провести без объяснений и требований, даже если собственные поступки от этого не становились лучше.
Утром Кристина позвонила на работу и попросила выходной. Потом договорилась с коллегой, женщиной из бухгалтерии, чтобы та поднялась с ней за вещами. Олег приехал тоже, но остался в машине. Кристина не хотела новой встречи мужчин и не собиралась превращать сборы в продолжение вчерашней сцены.
Дверь открыла мать Станислава. Она уже переставила на кухне посуду и сложила в пакеты часть одежды невестки. На столе стояли две чашки. Станислав сидел в комнате, красный от недосыпа, и смотрел в пол.
— За вещами? — уточнила свекровь. — Тогда сразу предупреждаю: всё купленное сыном останется здесь. И ключи положишь, когда закончишь.
— Я заберу свою одежду, рабочий ноутбук и документы, — сказала Кристина. — Больше ничего сейчас трогать не буду.
— А кофеварка? Ты ведь говорила, что сама покупала.
— Останется. Не надо при моей коллеге устраивать разбирательство по каждой чашке.
Женщина, пришедшая с Кристиной, помогла свернуть одежду и сложить обувь в коробку. Она ничего не комментировала. У шкафа Станислав поднялся и спросил:
— Ты хоть понимаешь, что сделала?
— Понимаю. И то, что я сделала, и то, что вчера сделал ты.
Он опустил глаза. Извинений не последовало. Мать тут же потребовала, чтобы Кристина не давила на сына, который «и так пострадал». Кристина закончила сборы, проверила документы и положила на тумбу ключи. Забрала только то, что бесспорно принадлежало ей. Про купленную на общие деньги мебель решила говорить позже, когда все успокоятся.
— А за ремонт она рассчитываться будет? — спросила мать у Станислава, словно Кристины уже не было в комнате.
— Это мы потом обсудим, — ответил он.
— Очень удобно, — сказала Кристина. — За ремонт мы платили оба. Но квартира нам никогда не принадлежала. Обсуждайте с хозяином, если хотите съезжать.
У неё самой денег едва хватало на первый взнос за новую аренду. Она сняла маленькую однокомнатную квартиру в соседнем районе: старый шкаф, кухня в нише, окно во двор. С хозяином договорилась о платеже на месяц вперёд и обеспечительном взносе. Деньги на перевозку вещей заняла у подруги с условием вернуть за три месяца. После каждого перевода на руках оставалось меньше, чем она рассчитывала.
С Олегом они продолжили встречаться. Он помог перевезти тяжёлую сумку и однажды починил плохо закрывавшуюся дверцу шкафа. Но квартира осталась Кристининой заботой. Иногда он предлагал оплачивать часть расходов, и она отказывалась.
— Я не хочу снова выходить из одного жилья прямо в чужое, — объяснила она.
— Я тебя не тороплю.
— Тогда не обижайся. Мне самой надо понять, как я собираюсь жить.
Олег не обижался, хотя его тоже устраивало не всё. Он рассчитывал, что после развода они будут видеться чаще, а Кристина, наоборот, начала беречь вечера для себя. На работе они старались не обсуждать личное. Роман продолжался, но не превращался в обещанную новую семью, и Кристина этого не скрывала.
Станислав в первые недели считал, что худшее уже произошло. Мать ежедневно приезжала к нему, готовила ужин и уверяла, что ему нужно как можно быстрее покинуть квартиру, где всё напоминает о Кристине.
— Ты же не собираешься тут один за двоих платить? — спрашивала она. — Снимешь что-нибудь получше. А эту страницу закроем.
Он позвонил хозяину и сообщил, что расторгает договор досрочно. Выяснилось, что последний месяц нужно оплатить по полной ставке, без прежней скидки, а обеспечительный платёж хозяин удерживает по условиям досрочного съезда. Станислав попытался спорить: они ведь сами стелили ламинат, красили стены, оставили часть встроенных полок. Но скидка была оговорена за проживание, и хозяин считал свои обязательства выполненными.
— Тогда пусть Кристина половину заплатит, — сказал Станислав матери, когда положил трубку. — Мы же вместе снимали.
— Правильно. Не надо всё на себя брать.
Кристина выслушала его требование по телефону.
— Нет, Стас. Ты решил съехать уже после того, как я ушла. Договор на тебе. Я не просила расторгать его немедленно.
— Там и твой ремонт был!
— И мой. Мы оба вкладывались, чтобы меньше платить. Я свою долю расходов уже внесла. А ремонт остался хозяину, с этим ты сам согласился, когда подписывал договор.
— То есть деньги у тебя на отдельную квартиру есть, а на общий долг нет?
— На отдельную квартиру я заняла. И этот долг буду возвращать сама. Свою часть аренды до дня выезда я заплатила. Больше у меня нет денег на твои решения.
Он говорил, что это нечестно. Она отвечала, что спорить можно сколько угодно, но платить вместо него она не станет. В конце разговора Станислав вспомнил про измену, Кристина не стала отрицать свою вину и всё же повторила отказ.
В итоге мать внесла часть недостающей суммы из собственных накоплений. Станислав поблагодарил её и пообещал вернуть деньги, когда разберётся с переездом. Поначалу она говорила, что спешить не нужно. Потом стала каждое первое число спрашивать, когда поступит перевод.
— Я ведь из-за твоего развода свои сбережения потратила, — напоминала она. — Не думаешь же, что у меня деньги с неба падают?
— Мам, я уже перечислил тебе в прошлом месяце.
— Перечислил четыре тысячи. А помогла я гораздо больше.
Он начинал раздражаться, но сам же просил подождать ещё немного. Из-за переезда приходилось оплачивать два жилья почти одновременно. Покупка даже самого простого стола теперь казалась большой тратой.
Однокомнатную квартиру Станислав нашёл не сразу. Мать выбирала район, обзванивала объявления, составляла список вопросов владельцам. Один вариант ему самому очень понравился: недалеко от работы, тихий двор, невысокая плата. На следующий день он позвонил собственнику и узнал, что квартира уже обещана другому.
— Ваша мама вчера отказалась, — пояснил мужчина. — Сказала, вам не подходит первый этаж.
Станислав едва не сорвался на крик.
— Ты зачем за меня решила? — спросил он мать. — Я сам там был, мне всё понравилось!
— Первый этаж, сырость, окна на дорожку. Я тебя от ошибки уберегла.
— Я даже согласия тебе не давал!
— Ну так я и не стала ждать, пока тебя уговорят. Видишь, как быстро всё решилось.
Он два дня не разговаривал с ней. На третий снова открыл объявления, но денег на новый обеспечительный взнос уже почти не осталось. Через неделю они вдвоём нашли квартиру неподалёку от её дома. Мать сказала, что так ей будет спокойнее, и Станислав, усталый после всех поисков, согласился. Подписал договор сам, однако к просмотру и разговору с хозяином мать, конечно, приехала.
Развод оформили через несколько месяцев. Детей у супругов не было, поэтому основные вопросы касались имущества и денег. Они договорились, что вещи, которые уже вывезла Кристина, остаются у неё, а оставшуюся мебель не станут делить по мелочам. На покупке общего дивана когда-то спорили неделями, а теперь даже этот старый, просевший диван оказался никому не нужен: хозяин разрешил оставить его в квартире до следующего жильца.
Кристина продолжала работать там же. Каждый месяц отдавала за аренду заметную часть зарплаты, погашала долг перед подругой и иногда отказывалась от встреч с Олегом, потому что вечером надо было просто отдохнуть. Она не считала себя победительницей. Измена никуда не исчезала из её прошлого, а мысль об ударе мужа по-прежнему возвращалась, когда кто-то внезапно повышал голос. Но жить отдельно она научилась.
Станислав тоже жил один. Мать не переехала к нему, однако звонила почти ежедневно. Однажды он снова рассердился, когда она без спроса записала его на просмотр дорогой квартиры в другом районе. Сказал, что теперь будет решать сам. Мать обиделась, неделю отвечала односложно. Потом понадобилось покупать холодильник: в новой квартире стоял старый, который сильно шумел и плохо морозил.
Станислав сравнил три модели, почитал отзывы, даже отложил деньги на понравившуюся. В субботу собирался идти в магазин, но сначала набрал знакомый номер.
— Мам, я тут холодильник присмотрел. Можешь посмотреть, нормально выбрал? Я тебе ссылку сейчас скину.
— Конечно, сынок, — ответила она, уже заметно повеселев. — Только сам пока ничего не покупай. Я тебе лучше пару вариантов пришлю.
Он сказал, что подождёт до вечера, и отложил телефон. На кухне гудел старый холодильник. Станислав выпил воды, посмотрел на пустое место возле окна, где собирался поставить небольшой стол, и решил, что с этим тоже можно не спешить. Мать наверняка знает, какой будет практичнее…













