Марк приехал на работу чуть раньше восьми, впрочем, как и всегда. Мужчина предпочитал точно знать, кто из его сотрудников опаздывает, кто приходит вовремя, а кто на работу приходит заранее. От этого, кстати, нередко зависел и размер премии. Он прошёл мимо стойки ресепшена, кивнул охраннику, привычно скользнул картой по считывателю и поднялся на свой этаж. В голове уже крутились задачи дня: согласовать отчёт по отделу, проверить графики смен, заглянуть к ребятам из аналитики – у них в прошлом месяце показатели чуть просели, надо было спокойно, без давления, разобраться, в чём дело.
Он открыл дверь своего кабинета и замер на пороге. За его столом, развалившись в его же кресле, сидел генеральный директор фирмы “Визит” Игорь Сергеевич. Вид у него был нарочито расслабленный: пиджак небрежно брошен на спинку стула, рукава рубашки закатаны, на столе – стакан с кофе и папка. Судя по всему, это было чье-то личное дело.
– А, явился, – без улыбки бросил Игорь Сергеевич, не делая даже попытки встать или как-то обозначить, что вторгся в чужое пространство. – Садись. Разговор есть.
Честно говоря, Марк даже представить себе не мог, почему их нелюбящий рано вставать (да и работать в принципе) генеральный директор внезапно заявился в его кабинет. Внутри всё неприятно сжалось, хотя умом он понимал: фирма план выполняет, показатели хорошие, ругать не за что. Но, судя по всему, что-то все же было. И это тревожило.
– Что-то случилось? – спросил он ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Игорь Сергеевич молча подвинул к нему синюю папку.
Вот. Аделина. Твоя сотрудница. Я хочу, чтобы ты её уволил. И уволил не просто так, а по статье, чтобы всё красиво было. Я хочу, чтобы эта девица в нашем городе больше работы найти не смогла. Приличной работы имею ввиду. Пускай идёт полы мыть.
Марк недоверчиво протянул руку к папке. Да, это действительно было личное дело Аделины. Он знал эту девушку как великолепного специалиста, которая всегда может выполнить любую задачу, может дать совет новичку, может взять на себя сложного клиента. Она просто незаменимый сотрудник! За что её увольнять?
– Игорь Сергеевич, Аделина отлично работает. Никаких нареканий, дисциплинарных взысканий, жалоб. Зачем её увольнять? Где я вам еще такого исполнительного сотрудника найду?
Генеральный криво усмехнулся, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
– Затем, что я ей пару знаков внимания оказал, а она меня отшила. А что это значит? Это значит, не имеет права тут работать. Пусть ищет другое место, Такие непонятливые сотрудники мне здесь точно не нужны.
Марк почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он не сразу нашёл слова – впервые в жизни ему было физически неприятно смотреть на своего начальника.
– То есть вы хотите уволить её за то, что она не ответила на ваши ухаживания?
– Не строй из себя праведника, Марк. Ты начальник – вот и сделай так, чтобы она ушла. И чтобы следа от неё не осталось. Чтобы в резюме у неё было написано что-то такое, что ни один нормальный HR её на порог не пустит.
– Это незаконно, – тихо произнес Марк. Да он просто не способен на такую подлость! – Я не имею права, у человека, у которого за три года работы ни одного нарекания нет.
– А кто будет проверять? – снова усмехнулся Игорь Сергеевич. – Ты же всё сделаешь аккуратно. Срок тебе – до конца недели. И смотри, чтобы без глупостей.
Он резко поднялся, забрал свой пиджак и, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение, будто тебя вывалили в грязи.
Марк ещё долго сидел, глядя на синюю папку, будто она могла сама объяснить, что теперь делать. Аделина была не просто хорошим сотрудником – она была из тех, кто делает работу просто идеально. А то, что она не ответила на ухаживание генерального, так это само собой разумеющееся. У Альбины есть жених, и через пару месяцев она собиралась в отпуск, они должны были поехать отдыхать на курорт в качестве медового месяца.
Да и вообще, сам тот факт, что человека можно уволить просто за то, что он отказал начальству в ухаживании, это такая… дичь. Терять весьма профессионального сотрудника из-за одного отказа? Да кто у тебя потом работать-то будет? Наберут каких-нибудь красивых девиц, которые посчитают за радости ответить на знаки внимания богатого мужчины. Работа-то сама себя не сделает…
Марк понимал, что от него тут мало что зависело. И, честно говоря, он впервые серьезно задумался о том, что данная фирма не соответствует его моральным качествам, так сказать. Он не способен избавиться от сотрудников просто потому, что он не угодил генеральным. И если от него требуется принимать такие решения, значит это место не для него. Да и в конце концов, с его опытом работы он сможет найти себе новое место. Возможно, не столь высокооплачиваемое, но всё же. А Альбину надо предупредить, это точно. Так что он ей позвонил и пригласил свой кабинет, сказав, что у него к ней важный разговор.
– Что-то случилось? – Альбина, как всегда, собранная и внимательная, с любопытством посмотрела на начальника. – Какие-то проблемы с договором?
Марк кивнул на стул.
– Садись. Тут… другая ситуация. Генеральный хочет, чтобы тебя уволили. И не просто уволили, а так, чтобы ты потом нигде не смогла устроиться.
Аделина побледнела. Она, конечно, не рассчитывала, что её поведение не останется без последствий, но всё же не рассчитывала, что её просто-напросто захотят уволить.
– Из-за того, что я не захотела… ну, вы понимаете.
– Да, именно из-за этого. Генеральный был здесь всего полчаса назад, и он настаивал на том, чтобы я подделал документы, подставил тебя и уволил по статье.
Она кивнула, будто заранее знала, что так и будет.
– Спасибо, что предупредили. Я буду работать идеально и не дам ни одного повода. А если всё-таки уволят по надуманному предлогу – пойду в суд. Я не позволю над собой издеваться! Более того, у меня есть запись, про зашедшего в тот вечер. Если меня действительно уволят, я не постесняюсь её обнародовать, и у фирмы будут большие проблемы.
Марк посмотрел на неё с уважением. В этой спокойной решимости было что-то, что заставляло его стыдиться собственной слабости – ведь он не мог защитить её, мог только предупредить.
– Я сделаю всё, что смогу. Но будь готова.
Естественно, Марк ничего делать не стал, и уже через пару дней ему позвонил генеральный директор. Он был явно не в духе и даже не пытался этого скрыть.
– Почему она до сих пор работает? – голос Игоря Сергеевича звучал так, будто Марк лично сорвал все планы компании. – Я тебе дал срок! Если не можешь найти повод – создай его. Подставь её. Сделай так, чтобы она ошиблась! Но чтобы к пятнице её здесь не было.
– Я не буду этого делать, – спокойно, но твёрдо ответил Марк.
– Что ты сказал?
– Я не буду подставлять сотрудника, чтобы угодить чьим-то обидам. Это неправильно и незаконно.
В трубке повисла пауза, тяжёлая и звенящая.
– Значит, ты выбираешь её? Тогда готовься. Ты сам отсюда уйдёшь. С такой характеристикой, что и дворником никуда не возьмут.
Связь оборвалась. Марк медленно положил телефон на стол и посидел так несколько минут, слушая, как в тишине кабинета тикают часы. кажется, ему тоже пора искать новую работу.
Он не хотел бороться грязными методами. Не хотел становиться тем, кто ломает чужие жизни ради сохранения своей должности. И если единственный способ сохранить свою человечность – это уйти самому, значит, он уйдёт…
*********************
Марк, конечно, не ожидал, что разговор с женой будет простым, но всё же не ожидал, что получится ведь такую реакцию.
– Ты не должен делать глупости, Марк! Просто сделай, как просит начальство. Зачем ты на рожон лезешь? – Ульяна была близка к истерике! Когда она поняла, что ее муж вот-вот лишится работы, чуть в обморок не упал. – Ты о нас подумал? О нашей семье? О сыне, наконец? Твоя глупая совесть стоит того, чтобы мы остались без денег?
Марк стоял у окна, глядя куда-то поверх крыши соседнего дома, будто там, в сером небе, прятался ответ, который он никак не мог разглядеть. Он не повернулся к ней, но голос прозвучал ровно:
– Стоит, Ульяна. Я не буду подставлять человека только потому, что кому-то не понравилось, что ему отказали. Если я сейчас соглашусь, то кто знает, скольких еще мне придется уволить из-за прихоти генерального.
Но Ульяна успокаиваться не собиралась. Её бесил сам тот факт, что муж принял подобное решение, даже не посоветовавшись с ней. Да кому интересно вообще эта Альбина? Пускай сама выкручивается!
– А если ты сейчас не выполнишь просьбу генерального, тебя самого уволят! Ты это понимаешь? У нас ребёнок, ему нужно столько всего: форма, репетиторы, кроссовки новые, планшет… Ты хочешь, чтобы мы жили на какие-то копейки? Да я вообще не работаю, у меня нет никакой зарплаты! И я не собираюсь никуда устраиваться. Я не хочу работать, Марк! Вообще не хочу. Я хочу жить так, как мы жили: чтобы ты работал, приносил деньги, а я занималась домом и сыном. Разве это так странно? Разве я многого прошу?
И вот тут Марк наконец повернулся. Он смотрел на жену и не узнавал её. Ульяна стала совершенно другой. Куда подевался тот светлый и добрый человечек, с которым он познакомился когда-то? Прежняя Ульяна никогда не допустила подобной справедливости.
– А если бы ты оказалась на месте этой девушки? Ты бы хотела, чтобы за тебя хоть кто-то заступился?
Ульяна на секунду замерла. Перед ней возникла дилемма. Она знала, что если бы оказалась на месте Альбины, то, конечно, бы она хотела, чтобы за нее хоть кто-нибудь заступился. Она бы радовалась, что не такой принципиальный начальник. Но она не на её месте! И сейчас страдает семья Ульяны! Почему он даже не думает о посторонних?
– Я… я не она, – проговорила она тихо, будто оправдываясь. – Я не сотрудница, я твоя жена. И я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Хочу ездить на море, покупать хорошие вещи, чтобы сын ни в чём не отказывал себе. Я не для того выходила замуж, чтобы теперь бегать по собеседованиям и стоять на кассе в супермаркете! Я просто хочу жить спокойно, а для этого нужны деньги. А деньги приносишь ты! Если ты эту работу потеряешь, у нас вообще ничего не будет. Ты это понимаешь? Если это твоя Ульяна, такая принципиальная, то пускай теперь сама выкручивается. Я бы на её месте не оказалась, ты это понимаешь?
Марк смотрел на неё долго, так долго, что Ульяна почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, будто она вдруг поняла, что сказала что-то такое, что уже нельзя забрать обратно.
– Значит, ради твоего спокойствия ты готова, чтобы эту девушку просто уничтожили? Чтобы она потом нигде не могла устроиться, чтобы её репутация была испорчена из-за того, что она не захотела флиртовать с начальником?
– Да что ты из неё святую делаешь! – вскрикнула Ульяна, срываясь на крик. – Она найдёт другую работу, выйдет замуж, её муж будет обеспечивать! А ты если работу потеряешь, где ты ещё такую найдёшь? В нашем городе? Да нигде! У нас тут не Москва, тут вакансий раз-два и обчёлся. Я не собираюсь никуда устраиваться, Марк. Мне это не нужно. Я хочу, чтобы всё оставалось как было.
Марк ничего не ответил. Просто посмотрел на неё так, будто видел впервые, развернулся и ушёл в спальню, тихо закрыв за собой дверь. Он больше не собирался разговаривать с этим человеком.
Ульяна осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и злости. Она знала, что сейчас нельзя сдаваться. Нужно было найти какой-то другой рычаг, какой-то способ достучаться до него. И тут в голову пришла мысль: свекровь. Тамара Петровна всегда умела на него повлиять, всегда знала, как найти нужные слова. Если она встанет на сторону Ульяны, если скажет, что нужно думать о семье… Тогда Марк, может быть, одумается.
Дрожащими пальцами она набрала номер свекрови. Гудки тянулись бесконечно долго, каждый из них бил по нервам, как молоточек.
– Алло, Ульяна? Что-то случилось? – голос Тамары Петровны звучал спокойно, почти буднично, и от этого спокойствия Ульяна только сильнее разозлилась.
– Тамара Петровна, тут такое дело… Марк из-за какой-то сотрудницы готов работу потерять! Генеральный требует, чтобы её уволили, а Марк отказывается. Говорит, что это несправедливо. А у нас же ребёнок, нам деньги нужны… Может, вы с ним поговорите? Объясните, что семья важнее каких-то принципов! Я не хочу ничего менять, я просто хочу, чтобы всё было как раньше.
В трубке повисла тишина, долгая, звенящая. Ульяна даже прислушалась, не оборвался ли звонок, но потом услышала тяжёлый вздох.
– Ульяна, ты сейчас серьёзно? Ты хочешь, чтобы мой сын сломал карьеру хорошей девушке только потому, что начальнику не понравилось, что она его отвергла? Да, я знаю эту историю, можешь не удивляться. И это не принципы, это элементарная человечность. И если ты этого не понимаешь, мне с тобой даже говорить не о чем.
Ульяна сжала телефон так, что пальцы побелели.
– Но мы же семья! Мы должны держаться вместе! Если он потеряет работу, как мы будем жить? У меня нет зарплаты, я нигде не работаю и не собираюсь. Я хочу, чтобы он обеспечивал нас. Разве это такая плохая мечта – жить спокойно, не думая, хватит ли денег на продукты?
Тамара Петровна помолчала ещё немного, будто подбирала слова, чтобы не оскорбить невестку.
– Странно, Ульяна, когда ты считаешь, что чья-то судьба – это просто помеха на пути к комфортной жизни. Эта девушка, Аделина, она, наверное, тоже хочет жить спокойно, тоже, может быть, надеется на справедливость. И она точно не заслужила того, чтобы её увольняли из-за чьих-то обиженных чувств. Марк поступает правильно, и я его в этом поддерживаю. А если тебе так нужны деньги, может, пора задуматься о том, чтобы самой выйти на работу? Сыну уже десять, он не грудной ребёнок. Хватит сидеть на шее у мужа.
– Я не хочу работать! – выкрикнула Ульяна, не в силах сдержать раздражение. – Я хочу жить как раньше! Я не для того выходила замуж, чтобы теперь бегать по собеседованиям!
– А для чего ты выходила замуж, Ульяна? Чтобы жить на всем готовеньком, без проблем, без трудностей? Так не бывает. Марк не должен жертвовать своей совестью ради твоего комфорта. И если ты этого не видишь, значит, ты вообще не видишь его. Не видишь, какой он человек.
Ульяна хотела возразить, хотела сказать, что всё не так, что она просто заботится о семье, но слова застряли в горле. Вместо этого она услышала собственный дрожащий голос:
– Вы просто не понимаете… Вы привыкли, что мужчины должны быть героями, а я просто хочу нормальной жизни. Спокойной, удобной. Чтобы не задумываться о том, что мне пора искать работу. Я не хочу работать! Поймите вы это уж, наконец-то.
– Прости, Ульяна, но ты хочешь слишком много. И я не буду уговаривать Марка поступать неправильно. Если ты не можешь его понять, это твоя проблема, не моя.
И Тамара Петровна положила трубку. Ульяна несколько секунд стояла, не шевелясь, а потом резко подошла к двери спальни и постучала, громко, настойчиво, будто хотела проломить эту преграду между ними.
– Марк, послушай меня! Давай просто позвоним генеральному, извинимся, скажем, что ты всё понял, что ты сделаешь, как он хочет… Пожалуйста!
Из-за двери донёсся спокойный, почти равнодушный голос:
– Нет. Этого не будет.
Она прислонилась лбом к прохладному дереву двери, чувствуя, как внутри всё дрожит от бессилия и злости. И вдруг ей показалось, что всё ещё можно исправить. Может, он просто устал, просто перенервничал. Может, через пару часов остынет и поймёт, что она права.
На следующее утро Марк, как обычно, собрался, позавтракал и уехал. Ульяна, честно говоря, подумала, что он наконец-то признал правоту своей жены и решил исполнить волю генеральную. Но всего через пару часов муж был уже дома. И от новости, которую он преподнёс жене, у Ульяны волосы дабы встали.
– Я подал заявление на расчёт по собственному желанию. Чтобы не отрабатывать, ушёл на больничный – спина опять разболелась.
Ульяна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Что ты наделал?! – закричала она, голос сорвался на визг. – Ты же всё разрушил! Как мы теперь будем жить?!
Марк посмотрел на неё, и в его взгляде женщина увидела что-то очень странное, как будто ему неприятно находиться с ней в одном помещении.
– Ещё кое-что. Я думал всё ночь и понял, что так дальше продолжаться не может. Ты слишком сильно изменилась! Судьба других людей для тебя не значит вообще ничего. А я так не могу. И раз ты не хочешь понять мою точку зрения, значит нам пора разойтись. В общем, я подал на развод.
Ульяна замерла, не в силах вымолвить ни слова. Как это так? Подал на развод… А как она жить дальше будет?
– Ты… ты шутишь? – прошептала она наконец, надеясь, что это какая-то нелепая шутка. Но это была не шутка. Марк был настроен вполне серьезно.
– Не шучу. Я не могу жить с человеком, который готов сломать чужую жизнь ради своего комфорта. Альбина будет продолжать работать – я связался с хозяином фирмы, всё рассказал. Он принял решение перевести её в другое отделение и лично проконтролирует, чтобы с ней всё было в порядке. А я ухожу в другую фирму. Генерального, конечно, никто не уволит – он чей-то там сын, по блату устроился. Но за ним теперь будут присматривать, чтобы он больше никого не доставал.
Ульяна вдруг почувствовала, как внутри вспыхивает надежда.
– Ну, значит, хорошо… Значит, ты будешь работать, мы сможем жить, как раньше…
Марк горько усмехнулся:
– Нет, не сможем. Я же сказал – я подал на развод. Я не хочу жить с человеком, для которого чужая боль – это просто помеха на пути к хорошей жизни.
В этот момент в Ульяне проснулась та самая злость, острая и ядовитая, которая всегда приходила, когда она чувствовала, что теряет контроль.
– Если ты разведёшься со мной, я не дам тебе видеться с сыном! – выкрикнула она, сама не веря, что произносит эти слова, но уже не могла остановиться.
Марк даже не вздрогнул. Он смотрел на неё спокойно, будто заранее знал, что она это скажет.
– Сын останется со мной, это даже не обсуждается. Ты ведь и так им почти не занималась – всё время на салоны, магазины, встречи с подругами… Ему со мной будет лучше. Квартира моя, добрачная, ты на неё прав не имеешь. Остальное будем делить в суде.
Ульяна хотела сказать что-то ещё, выкрикнуть какую-то угрозу, но слова застряли в горле. Перед глазами всё поплыло, комната качнулась, и она опустилась на край дивана, чувствуя себя маленькой и беспомощной, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку…
Развод прошёл быстро и холодно – без криков, без слёз, только сухие формулировки в документах и короткие фразы адвокатов. Сын, тихий и серьёзный не по годам, на вопрос судьи, с кем он хочет жить, не задумываясь ответил: “С папой”. И Ульяна вдруг поняла, что потеряла не только мужа, но и сына – мальчик на неё даже не взглянул. Марк был прав, она слишком много заботилась о себе и своей внешности, а сын был предоставлен либо самому себе, либо няне. Так откуда возьмется любовь и привязанность…
Спустя полгода Ульяна сидела в маленькой съёмной квартире, которую еле тянула на скромную зарплату администратора в салоне красоты. Вечера тянулись бесконечно, и каждый раз, когда телефон молчал, она ловила себя на мысли, что ждёт звонка – хотя бы от сына. Но он звонил редко, и в его коротких, вежливых фразах слышалось то самое расстояние, которое уже не сократить парой тёплых слов.
Однажды, листая ленту новостей, она наткнулась на статью о новой юридической фирме, открывшейся в центре города. И в одном из фото мелькнуло знакомое лицо – Марк. Он стоял рядом с партнёрами, улыбался сдержанно, но в глазах светилась та самая уверенность, которая появляется у человека, когда он наконец начинает жить по своим правилам. Под фото была короткая подпись: “Марк Семёнов, партнёр фирмы, специалист по трудовому праву. Особое внимание уделяет защите прав сотрудников от произвола руководства”.
Ульяна долго смотрела на это фото, не в силах отвести взгляд. И впервые за долгое время в ней не проснулась злость или обида. Вместо этого пришло тихое, горькое понимание: она действительно не понимала его. Не понимала, что для него значит слово “совесть”, что значит не предать себя даже ради самых благих целей. И теперь, когда всё рассыпалось, она вдруг осознала, что потеряла не просто комфортную жизнь – она потеряла человека, который умел оставаться человеком даже тогда, когда это было невыгодно.
А Марк тем временем жил своей новой жизнью. Фирма набирала обороты, и каждый выигранный им суд, каждая спасённая карьера напоминали ему, что он поступил правильно. Сын рос, становился всё больше похож на него – таким же спокойным, рассудительным, умеющим отличать хорошее от плохого. Иногда, укладывая сына спать, Марк ловил себя на мысли, что, может быть, когда-нибудь Ульяна поймёт, что счастье – это не курорты и дорогие вещи, а возможность каждый день смотреть в зеркало и не стыдиться своего отражения.
И пусть она этого не поняла сейчас. Пусть ей ещё предстоит пройти свой путь, чтобы осознать, что настоящая семья держится не на деньгах, а на уважении и способности слышать друг друга. Главное, что его сын рос в доме, где эти ценности были не пустым звуком, а основой жизни. И этого было достаточно…
