— Какой ещё маникюрный салон у нас дома?! Твоя сестра здесь клиентов принимать собралась?! Нет! Нет! И нет! Мне плевать, что ты ей уже всё пообещал! Я не собираюсь каждый день ходить по собственной квартире среди чужих баб! Пусть снимает себе нормальный кабинет!
Дарья стояла в дверях бывшей свободной комнаты и показывала рукой сразу на два белых стола. Ещё неделю назад там был только старый стеллаж, коробки с зимней обувью и раскладное кресло, на котором иногда ночевала её подруга. Теперь под окном стояли две лампы, два офисных кресла, пластиковые контейнеры с лаками, фрезами и одноразовыми салфетками. На стеллаже коробки хозяев были сдвинуты на две верхние полки, а всё остальное заняли материалы для маникюра.
Николай стоял рядом с сестрой и смотрел на жену так, будто она устроила скандал из-за пустяка.
— Даш, ну чего ты начинаешь? — сказал он. — Мы же говорили. Алёна немного поработает здесь, пока не найдёт кабинет.
— Мы говорили про один стол и пару клиенток. Один стол, Коля. Пару человек в день. А это что?
Алёна, тридцатилетняя сестра Николая, поправила чёрный рабочий фартук и спокойно ответила:
— Второй стол вечером будет занимать девочка, с которой я раньше работала. Тебе от этого какая разница? Она приходит, работает и уходит.
— Мне разница в том, что это моя квартира тоже.
— Наша, — поправил Николай.
— Вот именно. Наша. А решение почему-то принимал один ты.
Он поморщился.
— Комната пустовала.
— Она не пустовала. Там были наши вещи. И даже если бы там стоял один воздух, это не значит, что ты можешь открыть тут бизнес без меня.
— Какой бизнес? — вмешалась Алёна. — Не преувеличивай. Домашний маникюр. Сейчас половина мастеров так работает.
Дарья посмотрела на два одинаковых стола, на лампы, на полку с десятками бутылочек и на коробку одноразовых пилок под окном.
— Конечно. И расписание на месяц тоже просто так появилось?
Алёна на секунду отвела глаза.
— Клиентам надо заранее планировать.
— А мне не надо было заранее сказать, что в квартире будут ходить чужие люди с утра до вечера?
Николай уже начинал злиться.
— Не с утра до вечера. Ты опять раздуваешь. Алёна днём, вторая мастер вечером. Всё.
— Прекрасно. То есть дверь теперь вообще закрываться не будет.
Николай пожал плечами.
— Зато комната приносит пользу.
Эта фраза Дарье не понравилась больше всего.
До этого дня она ещё пыталась верить, что муж просто захотел помочь сестре. Алёна действительно несколько лет ездила к клиенткам по всему городу. В мороз таскала тяжёлую сумку с лампой и инструментами, летом ругалась из-за пробок, иногда работала на кухнях, где рядом бегали дети и лаяли собаки. Когда она сказала брату, что устала от разъездов и хочет постоянное место, Николай проникся.
Дарья тоже не была против помочь.
Они жили в трёхкомнатной квартире шестой год. Одну комнату использовали как спальню, вторую — как гостиную, а третья оставалась запасной. Там стояли коробки, гладильная доска, складное кресло и часть Дарьиных рабочих вещей. Сама Дарья работала удалённо аналитиком и обычно сидела за столом в гостиной у окна. Там у неё был ноутбук, отдельный монитор, наушники и маленькая тумба с зарядками и блокнотами. Когда требовалось провести долгий созвон, она закрывала дверь гостиной и просила Николая не включать телевизор.
Свободную комнату они давно хотели привести в порядок. Дарья предлагала сделать там нормальный кабинет, чтобы не занимать гостиную. Николай говорил, что сначала надо поменять окно, потом купить стол, а пока можно не тратить деньги.
Поэтому просьба Алёны сначала показалась временной.
— На две-три недели, — сказал Николай тогда. — Максимум месяц. Поставим ей один стол. Всё равно там ничего не происходит.
— Только без проходного двора, — сразу предупредила Дарья. — У меня созвоны. Я не хочу каждый час открывать дверь незнакомым людям.
— Да какая толпа? Пара клиенток в день.
— И без ключей от квартиры.
— Конечно.
Дарья согласилась.
До этой истории с Алёной у Дарьи уже несколько раз появлялось неприятное ощущение, что Николай сначала принимает решение, а потом сообщает о нём как о чём-то само собой разумеющемся. Обычно речь шла о мелочах. Он мог пообещать матери, что они приедут на дачу в выходной, хотя Дарья собиралась работать. Мог договориться с другом оставить у них в кладовке комплект шин «буквально на неделю», и шины стояли там три месяца. Каждый раз Николай искренне удивлялся, почему жена сердится.
— Ну я же не чужому человеку помогаю, — говорил он.
Дарья отвечала, что дело не в том, чужой человек или родной. Ей хотелось, чтобы решения, которые затрагивают их дом и время, обсуждались заранее. Николай соглашался, через пару месяцев всё повторялось.
С Алёной отношения у Дарьи до этого были обычные. Не близкие, но спокойные. На праздниках разговаривали, иногда вместе выбирали подарок Николаю, пару раз Алёна делала Дарье маникюр со скидкой. Дарья знала, что золовка умеет работать и у неё постоянные клиентки. Именно поэтому она не воспринимала просьбу поставить один стол как катастрофу. Временно помочь человеку, который реально зарабатывает руками, казалось нормальным.
Только слово «временно» у Николая и Алёны, как выяснилось, означало совсем не то же самое, что у Дарьи.
Через несколько дней после появления первого стола Николай между делом предложил купить для комнаты плотные шторы.
— Зачем? — спросила Дарья.
— Алёне солнце мешает. Лампа бликует.
— Мы ей кабинет ремонтируем?
— Да какие шторы, Даш? Обычные. Всё равно старые давно пора менять.
Дарья тогда отказалась обсуждать покупку. Ещё через день Алёна принесла небольшой коврик под кресло, чтобы колёсики не царапали пол. Потом в ванной появилась отдельная бутылка средства для обработки инструментов. На кухне сестра поставила коробку чая «для клиенток». Каждая вещь сама по себе была мелочью. Все вместе они показывали, что никто уже не думает о двух-трёх неделях.
Дарья начала замечать и другое: Николай с интересом спрашивал сестру, сколько клиенток было за день, сколько стоит покрытие, сколько можно заработать вечером. Однажды она услышала из кухни:
— Если Света нормально пойдёт, можно вообще второй стол постоянно оставить.
Алёна ответила:
— Конечно. Тут место хорошее, метро близко.
Когда Дарья вошла, разговор сразу сменился на цены в магазине. Тогда она ещё решила, что показалось. Теперь, глядя на два стола, поняла, что не показалось ничего.
В первый день Алёна привезла небольшой белый стол, лампу и коробку материалов. Николай помог ей перетащить старый стеллаж к стене. Дарья даже освободила нижнюю полку и предложила поставить рядом мусорное ведро, чтобы после работы не таскать салфетки через всю квартиру.
Первые два дня всё было почти так, как обещали. Одна клиентка пришла около полудня, другая вечером. Алёна сама открывала дверь. После работы протирала стол и уходила.
На третий день Дарья во время совещания услышала звонок в дверь. Алёны ещё не было.
За дверью стояла женщина лет сорока пяти.
— Я к Алёне на двенадцать.
— Её нет.
— Как нет? У меня запись.
Дарье пришлось звонить золовке. Та застряла в автобусе и попросила «буквально десять минут подождать». Женщина села в прихожей на банкетку и начала разговаривать по телефону. Через десять минут пришла ещё одна.
Вечером Дарья сказала Николаю:
— Так не пойдёт. Я не администратор.
— Один раз получилось.
— Мне хватило одного.
— Скажу Алёне, чтобы рассчитывала время.
Он сказал. По крайней мере, так утверждал.
Потом появилась запасная пара тапочек для клиенток, бутылка воды на тумбе в прихожей, пакет бахил и новая удлинённая вешалка. Дарья замечала это по одному предмету и каждый раз слышала одно и то же:
— Ну что тебе мешает?
Она уже собиралась серьёзно поговорить с мужем, но неделя на работе выдалась тяжёлая. Закрывали отчётный период, два вечера она сидела за ноутбуком до одиннадцати. В четверг почти не выходила из гостиной. В пятницу Алёна сказала, что работать не будет, и Дарья наконец выдохнула.
А в субботу утром увидела второй стол.
— Откуда он вообще взялся? — спросила она теперь.
— Я купила бэушный, — ответила Алёна. — Нормальный стол, недорого.
— Зачем?
— Я же объяснила. Вечером будет работать Света.
— Кто такая Света?
— Мастерица.
— Я поняла, что не сантехник. Почему она будет работать у нас?
Николай перебил:
— Потому что Алёне одной накладно. Они поделят расходы.
Дарья медленно повернулась к мужу.
— Какие расходы?
Он замялся всего на секунду, но этого хватило.
— Обычные. Материалы, свет, вода.
— Коля. Какие расходы у неё здесь? Аренду она нам не платит.
Алёна раздражённо сказала:
— Я брату буду отдавать часть со второго места. Не бесплатно же Свете работать.
Дарья несколько секунд молчала.
— Ты ему будешь платить?
Николай нахмурился.
— Не мне лично. В дом. За коммуналку.
— Сколько?
— Даш, какая разница?
— Сколько?
— Восемь тысяч в месяц.
Дарья коротко засмеялась, хотя смешного не было.
— Всё. Теперь понятно.
— Что тебе понятно?
— Что ты не сестре помогаешь. Ты уже сдаёшь комнату по рабочим местам.
— Не неси ерунду.
— Восемь тысяч — это что тогда?
— Компенсация.
— За мою квартиру, мою воду, мой коридор, мой домофон и чужих женщин в прихожей? Очень удобно.
Николай повысил голос:
— Почему всё сразу твоё? Я здесь тоже живу и тоже плачу.
— А я разве без тебя поселила кого-то в спальне и беру с него деньги?
Алёна вмешалась:
— Даша, ты ведёшь себя так, будто я бордель открыла. Люди будут ногти делать. Всё чисто, тихо.
— Тогда сними кабинет и работай чисто и тихо там.
— Ты знаешь, сколько сейчас аренда стоит?
— Знаю. Поэтому ты решила, что дешевле использовать мою квартиру.
— Нашу, — снова сказал Николай.
— Не цепляйся к слову. Мы оба должны были согласиться. Ты согласился за двоих.
Николай вышел из комнаты и через минуту вернулся с кружкой воды, будто хотел показать, что разговор не настолько серьёзен, чтобы его волновать.
— Ничего мы сейчас разбирать не будем. Алёна уже дала адрес клиентам.
— Это её проблема.
— Нет, не её. Люди записались.
— А меня кто-нибудь записал в список тех, кто согласен?
Алёна резко сняла фартук.
— У меня сегодня три клиентки. Они уже едут. Я не буду сейчас всем звонить из-за твоего настроения.
— Тогда принимай их последний день.
— Даша, прекрати командовать, — сказал Николай.
Она посмотрела на него.
— А ты прекрати распоряжаться квартирой за моей спиной.
В тот день Дарья не стала выгонять клиенток. Ей было противно устраивать сцену перед посторонними женщинами, которые ни в чём не виноваты. Она забрала ноутбук из гостиной и ушла в кофейню работать оттуда. Вернулась поздно вечером.
Николай сидел на кухне и листал телефон.
— Ну что, успокоилась?
— Нет.
— Я поговорил с Алёной. Она постарается, чтобы люди не пересекались в коридоре.
Дарья сняла куртку.
— Ты не понял. Я не хочу, чтобы они вообще здесь работали.
— Ты сейчас ставишь меня в идиотское положение.
— Перед кем?
— Перед сестрой. Я ей разрешил.
— Так сам и объясняй, почему разрешил то, на что у тебя не было согласия второго человека.
— Опять начинается.
— Нет, Коля. Это как раз заканчивается.
Она ушла в спальню.
Ночью Дарья долго не спала. Больше всего её бесило даже не то, что Алёна устроилась в комнате как хозяйка. Её бесило спокойствие Николая. Он не признавал, что обманул. Сначала назвал срок «две-три недели», потом перестал говорить о сроках вообще. Сначала была «пара клиенток», потом появился график на месяц. Сначала один стол, потом два. И всё это происходило маленькими шагами, каждый из которых он предлагал считать пустяком.
В ту ночь Дарья несколько раз вставала попить воды. Из свободной комнаты под дверью тянулась тонкая полоска света: Алёна оставила там зарядку для лампы и какой-то прибор. Дарья выключила всё из розетки и вернулась в спальню. Рядом Николай спокойно спал.
Утром он первым заговорил, будто вчерашнего спора не было.
— Яичницу будешь?
— Нет.
— Ты всё ещё дуешься?
— Я не дуюсь. Я жду, когда вы уберёте второй стол.
— Даша, Света уже договорилась.
— Со мной она не договаривалась.
— Вот опять. Ты специально упираешься.
Дарья спросила, почему обещание, данное Свете, для него важнее обещания жене. Николай ответил, что никакого обещания жене не давал, а просто говорил, как всё будет сначала. Эта подмена особенно её задела. Получалось, что любые его слова можно потом объявить приблизительным планом.
Работа тоже начала страдать. В понедельник Дарья проводила презентацию для руководителя отдела, когда в дверь позвонили три раза подряд. Алёна была занята клиенткой и не слышала. Дарья терпела до последнего, потом всё-таки вышла. Курьер привёз пакет расходников и попросил расписаться. Через двадцать минут приехала следующая клиентка раньше времени и снова звонила.
После созвона начальник написал Дарье в корпоративном чате: «У тебя там ремонт?»
Она ответила, что временные домашние обстоятельства. Самой от этой формулировки стало неприятно. В собственном доме она уже подстраивалась под чужую работу и оправдывалась за неё перед своей.
Вечером Николай снова сказал, что ничего страшного не произошло.
— Ты же не каждый день презентации ведёшь.
— А Алёна каждый день клиентов принимает. Почему моя работа должна подстраиваться под её?
— Потому что ты можешь закрыть дверь.
— А звонок в дверь тоже выключить? Домофон? Людей в коридоре?
— Даш, ну потерпи немного.
— До какого числа?
Николай не ответил.
Вот тогда Дарья окончательно поняла: срока больше нет. Если она сама ничего не сделает, через месяц ей скажут, что все привыкли и менять уже поздно.
Утром Николай ушёл в спортзал. Алёна приехала к десяти.
— У меня до трёх, — сказала она из прихожей. — Потом уйду.
Дарья ответила:
— Хорошо.
Она работала в гостиной и слышала голоса через стену. Клиентки менялись примерно каждые полтора часа. В два Алёна закончила последнюю, собрала инструменты и ушла за расходниками.
Рабочий телефон она оставила на столе.
Дарья увидела его, когда зашла в комнату закрыть окно. Экран загорелся от уведомления. Вверху высветилось сообщение: «Подтверждаю вторник 18:30».
Ниже шли ещё записи.
Дарья не стала читать переписку. Она знала код разблокировки: Алёна несколько раз диктовала его брату при ней, когда просила ответить клиентке за рулём.
Она взяла телефон и открыла календарь записей.
Две недели были забиты почти полностью. На некоторых днях стояло по шесть имён. Отдельным цветом шли вечерние записи Светы.
Дарья сначала просто смотрела на экран.
Потом начала звонить.
Она не изображала Алёну и не выдумывала причины. Говорила коротко:
— Добрый день. Запись по этому адресу отменяется. Мастер свяжется с вами по поводу возврата предоплаты.
Кто-то возмущался. Кто-то спрашивал, что произошло. Дарья отвечала, что помещение больше недоступно.
Через сорок минут календарь на ближайшие две недели был пуст.
Телефон она положила на прежнее место.
Алёна вернулась через час.
Первый крик Дарья услышала из коридора.
— Ты что сделала?!
Николай как раз пришёл домой и снимал обувь.
— Что случилось?
Алёна влетела в гостиную с телефоном в руке.
— Она все записи отменила! Все! На две недели!
Николай уставился на жену.
— Даша, это правда?
— Правда.
— Ты вообще нормальная?
— Я вчера сказала: кабинет закрывается.
— Ты не имела права брать мой телефон! — закричала Алёна.
— А ты имела право давать мой домашний адрес клиенткам без моего согласия?
— Это не только твой дом!
— Точно. И не только Колин. Поэтому один человек не может решать за всех.
Алёна шагнула ближе.
— Я теперь деньги людям возвращать должна. Ты понимаешь, сколько там предоплат?
— Возвращай.
— С чего я должна терять деньги из-за твоей истерики?
— С того, что у тебя нет здесь кабинета.
Николай встал между ними.
— Всё. Хватит. Даша, ты сейчас сядешь и поможешь Алёне написать клиентам. И компенсируешь ей отмены.
Дарья посмотрела на него так внимательно, что он сбился.
— Что я сделаю?
— Ты слышала.
— Я буду компенсировать деньги за бизнес, который ты открыл у меня дома без меня?
— Ты сама полезла в телефон и всё отменила.
— После того как вы оба проигнорировали мой прямой отказ.
Алёна резко прошла к столу Дарьи в гостиной.
— Значит, так? Тебе плевать на мою работу?
— Убери руки от моего стола.
— А тебе можно было трогать мой телефон!
На столе лежал рабочий ноутбук Дарьи. Она не успела даже понять, что Алёна собирается сделать.
Та схватила ноутбук обеими руками и швырнула его на пол.
Раздался сухой удар. Корпус раскрылся, экран ударился о ножку стола.
Дарья сорвалась с места.
— Ты совсем?!
Она ударила Алёну ладонью по лицу.
Всё произошло за несколько секунд.
Алёна крикнула и дёрнулась вперёд. Николай бросился между женщинами, схватил Дарью за плечи и резко оттолкнул назад. Она ударилась бедром о край дивана и едва удержалась на ногах.
— Ты что творишь?! — заорал он.
— Она мой ноутбук разбила!
— А ты её ударила!
— Потому что она его разбила у меня на глазах!
Алёна стояла, прижав ладонь к щеке.
— Я заявление напишу.
— Пиши, — ответила Дарья.
Николай повернулся к жене.
— Немедленно извинись.
— Перед кем?
— Перед Алёной.
Дарья посмотрела сначала на него, потом на разбитый ноутбук.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. И деньги за отменённые записи вернёшь. Ты устроила всё это.
— А ноутбук кто мне оплатит?
Алёна сказала:
— Сама. Нечего было лезть в чужой телефон.
Дарья вдруг перестала кричать.
Она подняла ноутбук. Экран был треснут в углу, крышка не закрывалась. На нём лежала её работа за последние три дня, резервная копия была, но не сегодняшняя.
— Хорошо, — сказала она.
Николай выдохнул, решив, что жена наконец успокоилась.
Но Дарья пошла в спальню и достала дорожную сумку.
— Ты куда? — спросил он через несколько минут.
— В гостиницу.
— Не устраивай спектакль.
— Я не устраиваю. Я уезжаю.
— На ночь?
— Пока не решу, что делать дальше.
Николай пошёл за ней.
— Даша, ты сама всё довела до этого. Просто признай, что полезла куда не надо.
Она складывала вещи и не спорила.
— Ты слышишь меня?
— Слышу.
— Тогда скажи что-нибудь.
— Я уже всё сказала в комнате.
— И из-за этого ты готова разрушить семью?
Дарья застегнула сумку.
— Нет, Коля. Я уезжаю потому, что ты увидел, как твоя сестра разбила мою рабочую вещь, толкнул меня, а потом потребовал, чтобы я ей заплатила.
— Я тебя не толкал специально. Я разнимал.
— Разнимал ты почему-то только меня.
— Потому что ты первая ударила!
— После ноутбука.
— Это не оправдание.
— Вот и твои поступки тоже ничем не оправдываются.
Она вызвала такси.
В гостинице Дарья сняла обычный номер на три ночи. Первым делом отвезла ноутбук в сервис. Мастер сказал, что экран придётся менять, петля повреждена, корпус тоже. Часть данных удалось сохранить сразу, но ремонт стоил неприятно дорого.
Николай вечером написал:
«Когда успокоишься, возвращайся. Алёна пока отменит клиентов на пару дней».
Дарья перечитала сообщение дважды.
Не «Алёна съедет». Не «я был неправ». Не «мы закроем кабинет».
Просто «пока отменит клиентов».
Она ответила:
«Я не вернусь».
На следующий день Николай позвонил.
— Ты из-за одного скандала решила разводиться?
— Не из-за одного.
— А из-за чего ещё?
— Из-за того, что ты месяцами можешь делать вид, будто мои слова ничего не значат, если тебе так удобнее.
— Опять общие фразы.
— Хорошо. Конкретно. Ты пообещал один стол — сделал два. Пообещал пару клиенток — дал сестре устроить расписание на месяц. Сказал, что это временно — уже начал брать деньги за вторую мастерицу. Когда я отказалась, ты сказал, что комната простаивает. Когда твоя сестра разбила мой ноутбук, ты потребовал деньги с меня. Достаточно конкретно?
Он помолчал.
— Но ты всё равно не имела права отменять чужую работу.
— Возможно. Я не говорю, что поступила идеально. Но я больше не хочу жить там, где мне приходится такими способами доказывать, что мой отказ вообще существует.
— Ты драматизируешь.
— А ты продолжай так думать.
Через несколько дней Дарья подала на развод.
Первые два дня после подачи заявления Дарья жила в той же гостинице, потом сняла небольшую квартиру на месяц. За вещами она приехала днём, когда Николай был на работе. Он заранее написал, что Алёна тоже будет отсутствовать, и оставил ключ у консьержа.
Дарья вошла и почти сразу услышала из свободной комнаты гул вытяжки. Оказалось, Алёна всё-таки была там, просто работала с клиенткой и не собиралась выходить. Дарья не стала спорить. Собрала одежду, забрала монитор, документы и несколько коробок со своими вещами. Остальное решила разделить позже.
Алёна появилась в дверях только когда Дарья понесла монитор в коридор.
— Ноутбук починила? — спросила она.
— Починю.
— Я не специально его так сильно разбила.
Дарья остановилась.
— Ты специально взяла его и бросила на пол. Насколько сильно он разобьётся, уже не имеет значения.
— А ты специально сорвала мне две недели.
— Поэтому мы обе теперь живём с тем, что сделали.
Алёна фыркнула и вернулась к клиентке. Никаких денег за ремонт она не предложила.
Николай вечером позвонил и возмутился, что Дарья увезла монитор.
— Это мой монитор. Я его покупала себе для работы.
— Я не про это. Можно было сказать.
Дарья даже не стала спорить о том, насколько странно слышать от него требование заранее согласовывать вывоз собственной вещи.
Постепенно разговоры о примирении закончились. Николай всё ещё считал, что главный проступок жены — отменённые записи. Дарья считала главным другое: муж сознательно позволил сестре закрепиться в квартире, потому что увидел в этом удобство и небольшой доход, а её несогласие воспринимал как помеху, которую надо переждать. После разбитого ноутбука и толчка возвращаться к прежнему быту она уже не хотела.
Когда началось официальное оформление развода, Николай пару раз пытался предложить компромисс: Алёна якобы будет работать только четыре дня в неделю, Света — три вечера, клиентки не будут ждать в прихожей. Дарья каждый раз отвечала одинаково:
— Мне уже не нужен график вашего салона.
Он сердился, потому что до конца надеялся решить проблему расписанием, не признавая, что проблема давно не в расписании.
Николай до последнего был уверен, что она передумает. Он даже не убрал второй маникюрный стол. Наоборот, Алёна вернула клиентов уже через три дня. Света начала приходить вечерами. Теперь, когда Дарьи в квартире не было, никто не жаловался на звонки в дверь и посторонних женщин в коридоре.
Через месяц Николай написал жене, что «всё можно было решить нормально».
Дарья спросила:
— Кабинет закрыли?
— При чём здесь это? Мы про семью говорим.
— Вот именно.
Больше обсуждать возвращение она не стала.
Ремонт ноутбука Дарья оплатила сама. Алёна денег не предложила. Николай тоже.
Во время развода они долго спорили о бытовых вещах: кто заберёт телевизор, кому останется кофемашина, кто покупал шкаф в спальню. На фоне всего этого маникюрная комната выглядела почти смешно. Она уже окончательно перестала быть свободной комнатой.
Через несколько месяцев там работали две мастерицы посменно. Алёна принимала клиенток днём, Света — вечером. Появился второй контейнер для инструментов, небольшой пылесос, дополнительные лампы. Коробки Дарьи Николай сложил в кладовку.
Сестра исправно переводила брату деньги за второе рабочее место. Николай сначала называл это компенсацией за коммунальные расходы, потом перестал объяснять даже самому себе.
Однажды общий знакомый спросил его:
— Ты всё ещё сдаёшь комнату под маникюр?
— Не сдаю. Сестра работает.
— А деньги тебе платит?
— Ну, немного.
— И жена из-за этого ушла?
Николай раздражённо ответил:
— Она не из-за этого ушла. Там всё сложнее.
Наверное, для него действительно было сложнее.
Для Дарьи — уже нет.
Она сняла небольшую квартиру недалеко от работы, поставила отдельный стол у окна и новый монитор. Впервые за несколько лет её рабочее место находилось там, где никто не мог объявить, что оно «простаивает» и поэтому его можно отдать кому-то ещё.
А Николай продолжал получать от сестры восемь тысяч в месяц за второе маникюрное место и считал, что хотя бы эта часть истории закончилась для него не совсем зря…
