Сюзанна была доктором наук и преподавала в одном из университетов Америки. Она занималась научной работой по принципам коммуникации людей и животных.
Со временем она оставила преподавательскую деятельность и полностью перешла на исследовательскую работу. Благо дело, при университете была очень большая исследовательская база, получавшая большие гранты.
Сюзанна занималась выяснением возможностей животных. Ну, знаете, всякие такие эксперименты, где животным предлагают решать задачи, пытаются научить их основам языка для общения и прочая, и прочая…
Она проводила всё своё время в лаборатории с обезьянами, собаками, кошками, птицами и крысами.
Ну, так вот. Вскоре…
Хотя, как – вскоре? Лет через десять её статьи и результаты работ стали широко известны, и на них опирались другие исследователи.
Но сама Сюзанна…
А она была недовольна своей работой, несмотря на всемирное признание её заслуг в этой области.
Ей хотелось большего. Она мечтала изобрести универсальный язык, при помощи которого люди и животные могли бы общаться и понимать друг друга.
Но дело двигалось очень плохо. И она ушла в себя, постепенно разочаровываясь.
Животные ни в какую не хотели общаться с кем-нибудь другим, а если и общались, то очень неохотно. Какой уж тут универсальный язык…
Вот тут одна знакомая и принесла ей своего попугайчика – ей пришлось надолго уехать в другую страну, и надо было оставить кому-нибудь Тони.
Тони оказался чрезвычайно общительной и талантливой птицей.
Несмотря на свой маленький размер – это был индийский кольчатый попугай, – и малюсенькую головку, Тони запомнил больше ста слов и болтал без умолку.
Это, конечно, развлекало и веселило Сюзанну, но все попытки упорядочить его речь и сделать её более осмысленной ничем не заканчивались.
Тони упорно лепил слова куда попало. Иногда он отвечал осмысленно, и тогда Сюзанна пыталась перенести этот опыт на других птиц – воронов, сорок…
Так шло время, и она старела, что, впрочем, и неудивительно. Ведь мы все стареем со временем…
Животные в её лаборатории менялись, уходя на Радугу, и это всегда оставляло в её душе неизгладимый след.
К некоторым она привязалась особенно. Вот Тони и был одним из них.
Он всегда встречал её радостным криком и проводил весь день в лаборатории, сидя на её плече.
Эти животные стали её семьёй, заменив ей настоящую семью. У неё ни времени, ни желания не оставалось на людей.
Ей всё казалось, что вот ещё немножко, ещё совсем чуть- чуть, и… свершится.
Свершится чудо, и она сможет доказать всему миру… Доказать что-то такое, очень важное.
И люди станут понимать животных, а животные людей…
Однажды утром, придя на работу и надев халат, она остановилась – Тони не вылетел из всегда открытой клетки.
— Птичка моя. Ты где? — спросила она и подошла ближе.
Тони сидел в клетке на полу, а не на палочке. Он с трудом подошел к выходу, и Сюзанна подставила ему свои ладони.
Тогда Тони залез на них и, поджав лапки, удобно улёгся там.
— Что с тобой? Что случилось? — спросила Сюзанна, поднеся маленькую зелёную птичку к самому лицу, и тогда…
Тогда Тони поднял свою маленькую головку, посмотрел на Сюзанну и сказал совершенно отчётливо:
— Мне было хорошо с тобой.
После чего закрыл глаза и опустил голову.
Сюзанна так и просидела весь день, баюкая в ладонях ушедшего на Радугу Тони. Она не замечала катившихся по щекам слёз и не отвечала своим сотрудникам.
Ночью она похоронила Тони возле своего дома, чтобы иметь возможность поговорить с ним.
И она каждый день, возвращаясь домой, задавала ему один и тот же вопрос, останавливаясь возле малюсенькой могилки:
— Тони, Тони… Ну, почему? Почему же ты раньше не сказал, что понимаешь меня? Почему не разговаривал со мной так, как тогда, в последний раз?
Но Тони не отвечал…
А Сюзанна не могла понять. Не могла понять, и всё тут!
*****
Лет через пять на работе ей стало плохо. Когда её привезли в больницу, то выяснилось, что у неё обширный инфаркт.
Сердце. Ну, вы сами понимаете…
Все сотрудники, преподаватели и студенты толпой приходили и сидели возле её постели. Они говорили ей какие-то очень хорошие слова и жали кисти рук.
А Сюзанна…
Сюзанна смотрела на них всех и не могла понять – почему же они так переживают за неё? Почему?
Ведь она – не их семья. Ведь она для них чужая…
Но, видимо, эти люди думали иначе.
Через неделю ей стало совсем плохо. И тогда пришли попрощаться самые близкие, те, кто все эти годы работал рядом с ней.
Она всё пыталась сказать им, чтобы они заботились и не бросали её животных. Это единственное, что волновало её в эти минуты.
И они стали уверять её, что…
Но тут…
Тут они увидели на её осунувшемся лице улыбку!
Её лицо вдруг осветилось таким настоящим счастьем, что они и медсестра с врачом притихли.
— Тони… — сказала вдруг Сюзанна совершенно спокойным и сильным голосом. — Тони, ты прилетел за мной!
— А как же иначе? — ответил Тони, появившийся на перилах её кровати. — Я пришел за тем, кто любил меня и кого любил я.
— Так значит, ты не забыл меня? — спросила Сюзанна, вставая с кровати.
— Нет, разумеется, — ответил Тони и, вспорхнув с кровати, сел на её плечо. — Пойдём, — сказал он Сюзанне. — Нас там ждут все твои животные. Они очень хотят встретиться с тобой.
— Тони, — ответила Сюзанна. — Скажи мне, почему же ты никогда не разговаривал со мной, как человек? Вот как сейчас?
Тони схватил Сюзанну за ухо и слегка прижал:
— Ты так и не поняла… — ответил он. — А всё ведь так просто. Я всегда разговаривал с тобой, и ты всегда понимала меня.
— Но как же? Как же слова? — удивилась Сюзанна.
— А разве нам с тобой нужны были слова? — удивился Тони. — У нас был свой язык – язык любви!
И только он и есть тот универсальный, который ты искала всю жизнь. Искала, не понимая сама, что давно нашла его.
Сюзанна посмотрела на Тони и рассмеялась.
— Господи! — ахнула медсестра. — Она смеётся!
Сюзанна и сидящий на её плече Тони уходили вверх по лучу, идущему в небо.
Там их ждали её животные. Те, которые всегда понимали её.
Она нашла ответ, который искала всю свою жизнь.
Язык любви…
И всё очень просто – он либо есть у вас, либо нет.
Сюзанну так и похоронили – улыбающейся.
И пришедшие на похороны сотрудники не могли понять, что такое она увидела и осознала в последнюю минуту.
Что?
