— Ты собираешься наконец включить фильм или опять будешь смотреть на телефон? — спросила Лариса, устраиваясь на угловом диване.
— Сейчас. Я же сказал, через пять минут, — ответил Антон и убрал с колен ноутбук.
— Пять минут у тебя уже полчаса длятся.
— Лар, не начинай. Я дописал письмо, всё. Давай пульт.
Она протянула ему пульт, но не отпустила сразу. Служебный телефон, лежавший между подушками, коротко завибрировал. На экране высветился рабочий номер. Лариса успела увидеть имя, прежде чем муж потянулся за аппаратом.
— Только не говори, что опять она.
— Да, Ирина Павловна. Мне нужно ответить.
— Десятый час, Антон.
— Без семи десять. Я вижу часы.
— Тогда зачем ты берёшь трубку?
Муж уже нажал на зелёный значок. Он поднялся с дивана, отошёл к окну и заговорил привычным деловым тоном. Лариса разобрала только отдельные слова: утреннее совещание, цифры за квартал, филиал, последняя версия. Из-за ноутбука муж обычно сутулился, но сейчас стоял прямо, словно разговаривал не у себя дома, а рядом с кабинетом директора.
На экране телевизора застыла заставка фильма, который они собирались посмотреть ещё с девяти. Лариса выключила телевизор. В гостиной остался гореть торшер. Небольшую двухкомнатную квартиру они купили в ипотеку три года назад. Ремонт сделали без особых излишеств: ровные светлые стены, простой шкаф, диван с подушками из недорогого магазина. У них не было ни отдельного кабинета, ни помещения, куда можно было бы отправить всю эту вечную работу. Поэтому рабочие звонки в последнее время заполнили даже гостиную.
— Понял, сейчас сверю. Перезвоню, — сказал Антон и закончил разговор.
— Ты обещал провести со мной вечер.
— Надо проверить один отчёт. Там ошибка перед завтрашним совещанием.
— И кто её допустил? Ты?
— Пока не знаю.
— Ну вот пусть тот, кто допустил, и проверяет.
— Если директор поручила мне, я не могу ответить, что сегодня мы с женой смотрим кино.
Лариса отодвинула пульт на край дивана. Несколько месяцев назад такая фраза показалась бы ей разумной. Теперь она слышала в ней только одно: просьбы начальницы для Антона важнее их общей жизни.
До этой должности он работал в отделе закупок другой компании. Тоже задерживался, иногда задерживал отчёты дома, но в семь или восемь вечера обычно уже снимал обувь в прихожей и переставал отвечать на рабочие сообщения. Пять лет совместной жизни Лариса привыкала именно к такому порядку. Они вместе ужинали, ездили к родителям, по воскресеньям выбирались за город. Ссорились из-за обычных вещей: кто забыл купить хлеб, кому мыть посуду, почему опять вырос платёж за коммунальные услуги. Времени на разговоры при этом хватало.
Весной знакомый предложил Антону пройти собеседование на должность личного помощника генерального директора крупной компании. Новая зарплата была заметно выше прежней. Им как раз хотелось досрочно погасить часть ипотеки, заменить старый холодильник и не откладывать каждую поездку до следующего года. Лариса сама помогала мужу выбирать рубашку на собеседование. Когда его приняли, они отметили новость в небольшом ресторане и строили планы, на что потратят первые дополнительные деньги.
Только один пункт нового договора Антон тогда пересказал довольно быстро: ненормированный рабочий день. Он объяснил, что генеральному директору нужен человек, готовый заниматься поручениями вне обычного графика. Лариса спросила, часто ли это будет происходить. Муж пожал плечами: поначалу, наверное, часто, потом привыкнет. Тогда и ей не пришло в голову, что привычка потребуется не одному Антону.
Сначала он действительно старался наверстать упущенные вечера. Привозил по дороге её любимые булочки, предлагал заказать ужин, если возвращался поздно. После первой премии они купили хорошую стиральную машину. Но постепенно подарки стали заменять обещанные встречи. Он мог написать из офиса «буду через час», а потом появиться уже после одиннадцати. В выходной собраться в магазин и вдруг получить срочное поручение. Лариса не злилась на саму работу. Её бесило, что заранее договориться с мужем стало практически невозможно.
Особенно неприятным оказался случай с воскресной поездкой к её отцу. Они должны были отвезти ему полку, которую Антон обещал повесить ещё месяц назад. Машина уже стояла у подъезда, когда начальница позвонила и попросила срочно приехать в офис. Он поехал, а Лариса отвезла полку одна и целый вечер выслушивала вопросы, почему зять опять занят. В понедельник Антон купил отцу дорогой набор инструментов. Полку тот в итоге прикрутил сам.
Сами по себе подобные истории ещё не означали ничего подозрительного. Начальница Антона руководила компанией, где подразделения работали в разных городах и время от времени подводили друг друга. Она разговаривала с сотрудниками резко и терпеть не могла задержек. Антон не скрывал ни её имени, ни поручений. Иногда подробно рассказывал, из-за какого отчёта пришлось задержаться. Но Лариса всё чаще цеплялась не к отчётам. Ей не нравилось, что распоряжалась временем мужа женщина, которую она никогда не видела и которую Антон не решался поставить на место.
Однажды она спросила, почему директор не звонит заместителю. Антон ответил, что у заместителя свои обязанности. Потом Лариса поинтересовалась, нет ли у начальницы мужа, который мог бы напомнить ей про поздний час. Антон сказал, что понятия не имеет. Это почему-то разозлило Ларису ещё сильнее: она решила, что он притворяется.
Сегодня она специально предложила вечером посмотреть фильм. Купила попкорн, заранее закончила свои дела, даже попросила мужа не брать ноутбук в спальню после ужина. Он согласился. А теперь стоял у журнального столика и раскладывал компьютер на подставке.
— Лар, правда, мне надо минут двадцать. Можешь пока начать без меня.
— Мы вместе собирались смотреть.
— Я понимаю. Но завтра в девять совещание у директора. Если в таблице цифры не сходятся, она спросит с меня.
— Пусть спросит с тех, кто эти цифры писал.
— Я отвечаю за то, чтобы всё было готово. Это моя работа.
— Вот именно. Твоя работа. Почему она у нас круглые сутки дома?
Антон сел на край дивана и открыл файл. Он надеялся, что жена выскажется и уйдёт заниматься своими делами. Но она осталась рядом, глядя не в экран, а на него. В углу горел старый для их нового ремонта торшер, оставшийся ещё из съёмной квартиры. Антон никак не мог вспомнить, когда они последний раз спокойно провели под ним вечер.
— Ты хоть понимаешь, что она тобой пользуется? — спросила Лариса.
— Она платит мне за работу.
— За то, чтобы ты по звонку вскакивал даже ночью?
— Сейчас десять, не ночь.
— Опять ты к часу придрался. А по существу ответить нечего?
— По существу я сказал. Есть срочная проверка, и я должен её сделать.
Лариса поднялась. Её рыжеватые волосы, обычно уложенные ровно, выбились из-за уха. На лице выступили веснушки, которые становились особенно заметными, когда она злилась. Она подошла к столу и закрыла ладонью часть экрана, чтобы муж наконец посмотрел на неё.
— Антон, убери компьютер. Сейчас. Я не собираюсь ждать, когда эта женщина разрешит нам провести вечер вместе.
— Убери руку, пожалуйста. Я не могу так работать.
— А я не могу так жить!
Он осторожно отвёл её ладонь и продолжил смотреть на цифры. Именно это движение задело Ларису сильнее резкого ответа. Она отступила на шаг, а потом закричала так, что Антон от неожиданности убрал руки с клавиатуры.
— Опять твоя начальница названивает?! Сколько можно?! Десять часов вечера, а ты сразу же подскакиваешь по первому её требованию! Не верю я, что у вас там одни отчёты! Надоело мне терпеть эту бабу! Ищи себе другого начальника, а с этой мымрой больше работать не будешь! Или же можешь переезжать жить к ней! Всё понял?!
Антон посмотрел на жену и несколько секунд не находил слов. Ему было неприятно слышать, как она говорит о человеке, которого даже не знает. Ещё неприятнее оказалось то, что Лариса уже не спрашивала, сколько времени займёт поручение. Она требовала немедленно отказаться от самой работы.
— Во-первых, никого я по первому свистку не обслуживаю, — ответил он. — Во-вторых, не называй моего руководителя такими словами.
— Ах, простите, оскорбила твою Ирину Павловну! А меня можно не замечать?
— Я тебя замечаю. Я с тобой разговариваю.
— Одним глазом в компьютер, другим в телефон. Очень трогательно.
— Я не буду увольняться из-за одного звонка.
— Одного?! Ты серьёзно сейчас?
Лариса напомнила про полку у отца, про отменённый ужин с друзьями и две субботы, когда он просидел на работе почти до вечера. Антон помнил эти случаи. Сначала он пытался ответить на каждый по отдельности: тогда был квартальный отчёт, тогда заседание перенесли, тогда приехали партнёры. Но жену эти объяснения только заводили.
— Ты всё время находишь причину, — сказала она. — А для меня когда-нибудь найдёшь?
— Я виноват, что мало бываю дома. С этим спорить не стану. Но ты сейчас говоришь другое. Ты обвиняешь меня неизвестно в чём только потому, что мне звонит женщина.
— Потому что ты даже голос меняешь, когда отвечаешь ей.
— С начальником я разговариваю иначе, чем дома. Это нормально.
— Конечно. С ней ты вежливый. А со мной — «убери руку».
Он снова закрыл ноутбук. С отчётом было плохо, но ещё хуже становилось от того, что Лариса слышала в любом его слове подтверждение своих подозрений. Антон хотел объяснить, что генеральный директор не приглашала его на ужины и не просила личных услуг. Все поздние поручения касались работы. Но он понимал: если начать доказывать, что между ними ничего нет, жена решит, будто такое доказательство понадобилось не просто так.
— Мы можем поговорить об этом завтра спокойно? — предложил он. — Я сам понимаю, что график тяжёлый. Попрошу заранее предупреждать хотя бы о выходных.
— Ты уже просил.
— Я говорил с руководителем отдела, а теперь поговорю напрямую.
— И она скажет: «Антон, мне всё равно». И ты кивнёшь.
— Не передразнивай меня.
— Тогда перестань делать вид, что я преувеличиваю.
Он взглянул на часы. До утра оставалось чуть больше одиннадцати часов, до совещания — меньше. В файле действительно не сходились суммы по двум филиалам. Начальница позвонила, потому что в презентации для руководства данные должны были совпадать с финансовым отчётом. Ей было безразлично, кто именно их сводит: её интересовал результат. Антон знал, как резко она спрашивает за ошибки, и не хотел на четвёртом месяце работы оказаться человеком, на которого нельзя положиться.
— Лар, у нас ипотека. Ты же знаешь, сколько мы платим каждый месяц.
— Не надо мне снова про ипотеку.
— А как без неё? Шестьдесят восемь тысяч только банку. Ещё коммунальные, машина, продукты. Ты предлагаешь мне завтра уйти, а потом что?
— Я не говорю уходить завтра с пустыми руками. Найди нормальное место. У тебя опыт есть.
— Ты пять минут назад потребовала, чтобы я больше с ней не работал.
— Да. И до сих пор требую.
— Значит, пока я не найду другую работу, нам нечем будет закрывать платежи.
— Можно потратить накопления. Ты ведь сам хвастался, что мы стали больше откладывать.
Антон покачал головой. Они отложили немного больше двух месячных платежей, и эта сумма уже была расписана на замену холодильника и непредвиденные расходы. Лариса знала об этом. Просто в нынешнем споре деньги казались ей менее важными, чем собственное ощущение, что муж выбирает другую женщину.
— Я не собираюсь кормить нас обещаниями, пока ищу такую должность, где мне разрешат выключать телефон ровно в шесть. Хороших вакансий не так много.
— А у тебя всё упирается в зарплату.
— Не всё. Но когда мы брали квартиру, мы считали именно доходы, а не обиды.
— Ты опять говоришь так, будто я тебя заставила взять ипотеку!
— Мы вместе её взяли. Я об этом и говорю.
Лариса отошла к окну. На улице уже почти погасли окна соседнего дома. Она подумала, что со стороны у них всё выглядит хорошо: уютная квартира, исправная машина, муж с приличной должностью. И действительно, жаловаться на нехватку денег ей давно не приходилось. Только на новогодних фотографиях муж стоял рядом, а по обычным вечерам его как будто не было. Из-за этого и зародилось её недоверие. Потом оно стало направлено на начальницу, которая всякий раз появлялась на экране телефона именно тогда, когда супругам надо было быть вместе.
— Я же не прошу тебя совсем перестать зарабатывать, — сказала она, не оборачиваясь. — Почему нельзя работать там, где начальство знает меру?
— Можно. Я и сам об этом думал. Но мы с тобой обсуждали: хотя бы год на новом месте, закрыть часть кредита, потом решать.
— Когда мы обсуждали, ты не говорил, что будешь постоянно на побегушках.
— Мне и самому не нравятся звонки после работы. Только я не могу притвориться, что их нет.
— А когда она просит приехать в воскресенье, ты тоже не можешь?
— Иногда могу отказаться. Иногда нет. В тот раз я выбрал работу, и понимаю, что тебя подвёл.
— Ты всегда понимаешь после.
Это было несправедливо не полностью. Антон часто искренне раскаивался в сорванных планах, но на следующий раз всё повторялось. Его усталость никуда не исчезала. Лариса перестала рассчитывать на совместные ужины и занималась своими делами. Потом заметила, что у них почти не осталось общих новостей: он рассказывал об офисе, она — о своём дне, но каждый разговор заканчивался новым уведомлением.
В начале лета они даже договорились установить простое правило: воскресный завтрак без телефонов. Первое воскресенье прошло хорошо. На второе Антон всё-таки взял трубку, потому что коллега перепутал время встречи. Лариса промолчала, но потом весь день разговаривала с мужем односложно. На третье воскресенье они уже не стали ничего обещать. Антон считал, что семейная привычка временно не сложилась. Лариса решила, что мужу просто не очень нужна эта привычка.
— Вот сегодня, — продолжила она, — ты мог бы хотя бы не отвечать. Перезвонил бы утром и всё.
— Утром отчёт будет нужен уже готовый.
— У неё, значит, без тебя ничего не работает?
— Лариса, хватит. Это компания с десятками филиалов. Я не единственный помощник, но моя часть работы на мне.
— Почему тогда она звонит лично тебе? Почему не кому-то ещё?
— Потому что я отвечаю за материалы для завтрашнего совещания. Мы который раз об одном и том же.
Она повернулась к нему.
— А чего ты её так защищаешь? «Ирина Павловна сказала», «Ирина Павловна попросила». Дома скоро место для неё освобождать придётся?
— Прекрати это, пожалуйста.
— Я только спросила.
— Нет. Ты опять намекаешь на то, чего нет.
Антон почувствовал, что окончательно устал объяснять очевидные для него вещи. Его начальница была требовательным руководителем. В компании никто не называл её мягкой, некоторые сотрудники искали другую работу именно из-за её манеры отдавать распоряжения. Но отношения Антона с ней ограничивались рабочими задачами. Ирина Павловна могла позвонить ему в десять вечера, а через минуту таким же тоном требовать от финансового директора исправленную таблицу. У неё не было особого отношения к Антону, и он не искал его.
— Хорошо, — сказал он. — Давай по-другому. Я в конце недели посмотрю вакансии. Не обещаю уходить, просто посмотрю, что есть. Но сегодня отчёт должен быть готов.
— В конце недели? А до этого что? Сколько она ещё раз позвонит?
— Не знаю.
— Тогда ты меня вообще не услышал.
— Я услышал. Я предлагаю реальный шаг, а не слова на злости.
Лариса подошла ближе. Её раздражала его спокойная манера раскладывать всё по пунктам, хотя у самого Антона внутри уже тоже нарастала злость. Ему хотелось закончить работу, а потом хоть час провести с женой. Но с каждым новым вопросом он понимал, что сегодняшнего вечера у них больше не будет.
— Найти работу ты должен сейчас. Завтра можешь обновить резюме, послезавтра отправить. И руководитель должен быть мужчина. Мне не нужны снова такие отношения.
— Вот это уже абсурд. Причём здесь пол руководителя?
— При том, что чужая женщина распоряжается моим мужем.
— Если бы директор был мужчина, звонки не стали бы короче.
— Зато я бы не гадала, что у вас там происходит.
— Значит, проблема не только в графике.
— Я тебе с самого начала говорю: эта женщина лезет в нашу жизнь.
— В нашу жизнь лезет моя работа. Не надо придумывать остальное.
Лариса не могла согласиться с такой формулировкой. Если признать, что дело в графике, пришлось бы обсуждать сроки, деньги, новые вакансии и семейные договорённости. А она давно решила, что виновата конкретная начальница, которая всякий раз отнимала у неё мужа. И поэтому требовала не разговора о графике, а избавления от этой женщины.
Служебный телефон снова загудел. В этот раз на экране появилось сообщение о том, что руководитель ждёт уточнённые цифры по одному филиалу. Антон даже не успел прочитать его полностью: Лариса наклонилась и посмотрела через плечо.
— Опять! — сказала она. — Ты видишь? Она и пяти минут не выдержала.
— Это продолжение того же поручения.
— Какая разница? Ты уже поговорил. Теперь она пишет. Через минуту позвонит ещё раз.
— Я должен ответить, когда закончу проверку.
— Ты ничего больше ей сегодня не должен!
— Я не могу обещать этого.
— Тогда уходи и работай возле её кабинета. Там тебе самое место.
Антон медленно положил телефон на журнальный стол, рядом с подставкой для ноутбука. Пластиковая кружка с уже остывшим чаем стояла почти у края. Он отодвинул её подальше и закрыл таблицу, не сохраняя незаконченные изменения. Ссориться рядом с компьютером было бессмысленно.
— Послушай меня, — сказал он. — Я готов спорить о моём времени. Даже готов признать, что последние месяцы был плохим мужем в некоторых вещах. Но я не позволю тебе решать, с человеком какого пола мне можно работать.
— Плохим мужем в некоторых вещах? Серьёзно? Ты домой как постоялец приходишь.
— Я оплачиваю квартиру и стараюсь не потерять новую должность. Это тоже часть нашей жизни.
— А я, значит, здесь мебель? Могу сидеть и ждать, пока ты всё оплатишь?
— Я такого не говорил.
— Зато каждый раз напоминаешь, сколько получаешь. Как будто за это я должна молчать.
— Я напоминаю, потому что ты требуешь немедленно уйти. Мы не сможем сохранить все расходы на прежнем уровне, если я сделаю это без нового места.
— Я согласна жить скромнее! Ты меня слышишь? Да продадим машину, перестанем ездить отдыхать. Мне не нужна эта зарплата такой ценой.
Антон на секунду задумался. Слова о том, что Лариса готова отказаться от удобств, прозвучали неожиданно и, возможно, честно. Она не любила лишних трат, и на ипотеку они копили вдвоём. Но тогда почему она не могла спокойно обсуждать, сколько времени займёт поиск работы? Почему требовала, чтобы он выбирал начальника по полу?
— Если ты готова жить скромнее, давай посчитаем, — предложил он. — Посмотрим предложения на рынке и решим, на что можем рассчитывать. Увольняться завтра я всё равно не стану.
— Ты опять торгуешься. Я тебе говорю, что больше не потерплю её звонков, а ты предлагаешь считать расходы.
— Потому что эти расходы никуда не исчезнут, даже если мы сегодня разругаемся.
Она резко взяла со стола служебный телефон. Антон заметил это и протянул руку, но не успел остановить её.
— Знаешь что? Вот тебе твои звонки! — воскликнула Лариса и с силой бросила аппарат на плитку возле кухонного прохода.
Раздался сухой удар. Телефон подпрыгнул, стукнулся углом о ножку тумбы и упал экраном вверх. По стеклу разошлись длинные трещины, одна из боковых панелей корпуса отошла. На мгновение оба смотрели на аппарат. Антон первым подошёл, поднял его и попытался включить. Экран вспыхнул пятном, затем погас.
— Ты что наделала? — спросил он уже совсем другим голосом.
— Избавила тебя от вечного звонка.
— Это служебная вещь. Ты вообще понимаешь? Телефон мне выдала компания!
— Купишь новый. С твоей-то зарплатой.
— Дело не только в цене! Там корпоративная связь, доступы, рабочие контакты. Мне завтра утром нужно быть на связи.
— Вот и хорошо, значит, сегодня наконец-то дома побудешь.
— Ты сломала чужое имущество из-за своих подозрений и даже не собираешься извиниться?
— Я должна извиняться перед твоей начальницей? Нет уж.
Антон выпрямился. Он чувствовал злость, от которой стало жарко. До этого он ещё надеялся договориться хотя бы о том, что обоим не хватает нормального семейного времени. После разбитого телефона разговор перестал быть только о времени. Лариса не просто упрекала его или ставила условие. Она решила, что может уничтожить рабочую вещь, если ей не понравилось его поведение.
— Хватит меня оскорблять и портить мои вещи, — сказал он.
— А ты перестань ставить работу выше меня!
— Я сказал: увольняться не буду. Телефон придётся восстанавливать за мой счёт, если компания потребует. И завтра я всё равно пойду в офис.
— Значит, выбираешь её.
— Я выбираю не терять работу из-за этой ссоры. Это разные вещи.
Лариса отвела глаза. Когда телефон ударился о пол, она испытала короткое облегчение: наконец-то его звонки прекратятся. Теперь муж держал в руке повреждённый аппарат, и было понятно, что проблема не исчезла, а только выросла. Но признать это вслух она не могла. Ей казалось, что стоит попросить прощения, и Антон опять сядет за ноутбук, а она останется ждать, как всегда.
Он принёс из спальни свой личный телефон и набрал номер дежурного сотрудника технической поддержки, который был сохранён в контактах. По телефону Антон коротко объяснил, что корпоративный аппарат повреждён, попросил заблокировать доступы и сообщил номер, по которому с ним можно связаться до выдачи замены. Затем написал руководительнице короткое сообщение о технической проблеме и пообещал завершить проверку отчёта с компьютера.
Лариса слышала его ответы и всё больше злилась. Ей казалось невероятным, что после такой ссоры муж всё равно продолжает заботиться о рабочей связи.
— Даже теперь докладываешь ей? — спросила она, когда Антон убрал личный телефон.
— Я обязан сообщить, что служебное устройство повреждено. Иначе утром никто не поймёт, почему я недоступен.
— Мог бы сказать, что завтра разберёшься.
— Не мог. На этом телефоне были рабочие доступы. Так принято.
— Значит, для неё у тебя правила есть. А для меня одна отговорка.
— Лариса, я уже не знаю, как тебе объяснить.
— И не надо. Мне всё ясно.
Он положил сломанный телефон на полку у входа. Под экраном ещё оставался едва заметный свет, но сенсор не отвечал. Завтра пришлось бы объясняться не только с начальницей, но и с отделом безопасности: аппарат был зарегистрирован на него. Антон никогда не попадал в такую ситуацию на работе. И хуже всего было понимать, что причиной стала не случайная поломка, а поступок человека, с которым он жил пять лет.
— Ты можешь хотя бы признать, что сделала это нарочно? — спросил он.
— Да, нарочно. Потому что ты довёл меня. Я устала жить с человеком, который по вечерам принадлежит работе.
— Это не оправдание. Ты же сама понимаешь.
— А ты понимаешь, что я жду тебя каждый день? Сижу одна с выключенным телевизором, пока ты где-то там? Я уже не знаю, когда мы вообще в последний раз нормально разговаривали.
— Я здесь. Я пытаюсь разговаривать.
— Нет, Антон. Ты разговариваешь только потому, что телефон разбился. До этого не мог оторваться от экрана.
Он хотел возразить, но остановился. В этих словах была доля правды. В последнее время он действительно просил жену подождать, а потом не возвращался к обещанному разговору. Но за это не нужно было расплачиваться чужими вещами, а тем более соглашаться с обвинениями в измене.
— Согласен, я часто откладывал наши планы, — ответил он. — И да, я должен был заранее обсуждать с тобой, насколько тяжёлой окажется эта работа. Но ты сегодня решила, что можешь диктовать мне, у кого работать и кому звонить. Это уже совсем другое.
— А как ещё тебя заставить услышать?
— Не ломая вещи и не обвиняя меня во вранье.
— Тогда пообещай, что завтра начнёшь искать новую работу. Именно завтра. Не через неделю.
— Я могу посмотреть вакансии, когда закончу срочные дела. Но обещания уволиться не будет.
— И директором там должен быть мужчина.
— Этого я тебе не обещаю. Ни завтра, ни потом.
Лариса взяла с подлокотника плед, которым собиралась укрыться перед фильмом, и отнесла его на другой конец дивана. Это было бессмысленное движение, но ей нужно было хоть чем-то занять руки. Антон включил ноутбук, проверил, что служебные файлы открываются, и снова увидел недостающую строку в отчёте. Теперь ему предстояло ещё и объяснять утром, что случилось с телефоном.
— Слушай внимательно, — сказала Лариса. — Если ты оставишь всё как есть, я подам на развод. Я не буду годами жить в ожидании, пока твоя Ирина Павловна наиграется в начальницу.
— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал: увольняться из-за ультиматума я не собираюсь.
— Да мне уже всё равно, как ты это назовёшь. У тебя есть неделя на поиски другого места.
— Ты сама говоришь, что готова к меньшей зарплате. Тогда давай сначала разберёмся с платежами. Но я не стану завтра писать заявление только потому, что тебе звонит женщина.
— Я не хочу больше слышать её имя в нашем доме!
— А я не хочу больше оправдываться за то, чего не делал.
Одиннадцать часов давно прошло. Фильм так и не начался. Остывший чай стоял рядом с компьютером, диванные подушки были сдвинуты, а на полке у входа лежал разбитый служебный телефон. Антон отправил начальнице исправленную строку отчёта с ноутбука и закрыл крышку. Он надеялся хотя бы на короткую паузу, чтобы оба перестали говорить на повышенных тонах.
Но Лариса восприняла его молчание как очередной отказ.
— Так что мне завтра делать? — спросила она. — Ждать, пока ты снова придёшь за полночь?
— Завтра у меня совещание, потом обычный рабочий день. Я не могу обещать точное время.
— Значит, ничего не меняется. И ты ещё хочешь, чтобы я успокоилась?
— Я хочу, чтобы мы разговаривали без угроз и разбитых вещей.
— А я хочу мужа, который умеет сказать своей начальнице «нет». Ты мне обещаешь это или нет?
— Я обещаю поговорить о графике. Увольняться завтра не буду.
— Тогда не удивляйся, когда я начну собирать вещи. Ты ведь всё понял, Антон? Или мне снова повторить?..













