— И что мне теперь делать? — грустно спросила Тоня у подруги Лидки.
— Хосподя, будто ты не знаешь! — протянула подруга. — Ты же умная тетенька, включи мозги: отлучай их от груди!
— От какой груди? — удивилась Антонина.
— Да от своей!
— Да ладно тебе, мам! – миролюбиво протянула Ирка свое любимое: ссориться с мамой не входило в ее планы.
«Ты мне тут не ладь! – хотела ответить Антонина Егоровна на привычные слова дочери. – У меня и без тебя все отлажено!» — но, как всегда, сдержалась.
У мамы Тони, действительно, все было отлажено. И катилось по хорошо накатанной колее даже без участия дочери — они с Иркой жили вдвоем: муж ушел еще до ее рождения, узнав, что скоро станет отцом.
Алименты были незначительными: Тоня тянула дочку одна. И у них все было неплохо: мама колотилась на работе, чтобы у дочери все было. И у Ирки все было.
Но последнее время Антонина не очень хорошо понимала свою дочь. Точнее, и раньше ей были не понятны некоторые вещи: но тогда это было не критично.
Раньше это был сырой материал, над которым нужно работать и работать.
И занятая на работе мама думала, что неглупая дочка, получившая аттестат, будет трудиться над формированием личности самостоятельно. Та и работала, призвав на помощь интернет: кого же еще?
Хватит работать на дядю — ищи свое предназначение! Отстаивай личное пространство и не позволяй нарушать границы! Живи сегодняшним днем и избавляйся от ненужного балласта! И ищи того, кто будет приносить в дом не менее пятисот тысяч — ты этого достойна!
Эти «умные» советы раздавались не менее «умными» коучами. Коих сегодня было великое множество.
«Интересно бы посмотреть на того, кто придумывает всю эту чушь?» — часто думала Тоня, глядя на выросшую дочку.
В результате, занятая Антонина получила готовый продукт в лице хорошенькой двадцати пятилетней Ирки. С которой у мамы не оказалось почти никаких точек соприкосновения.
«Как так? — удивятся многие. — Да быть этого не может!»
Не может! Но было: мама не понимала Ирку, Ирка не понимала Антонину.
С трудом отучившись в платном ВУЗе — мама постаралась! — Ирка работу не нашла: не было подходящей!
Каких-нибудь хобби у девушки тоже не водилось — кроме зависания в телефоне, конечно: она пыталась вести блог.
— Уже — две тысячи подписчиков! — сообщала радостная доча приползшей после трудового дня маме.
— А посуда почему не помыта? — запоздало пыталась проводить воспитательную работу мама Тоня: но драгоценное время было упущено.
— Ну не начинай, ма! — морщила хорошенький носик доча. И мама не начинала: она очень любила свою Ирочку и делала все, чтобы той было хорошо.
Время шло, а ничего не менялось. Периодически мама пыталась воззвать к разуму и совести повзрослевшей дочурки, но все заканчивалось привычным «да ладно тебе!».
К двадцати пяти годам все было так же, как после окончания ВУЗа: периодические собеседования, недовольство предлагаемыми условиями, полное презрение к бытовым делам и жизнь на полном мамином обеспечении, лежа на диване.
Даже кавалера у симпатичной девушки не было: ведь для этого нужно было шевелиться!
И тут в жизни Ирки появился Вадим…
Что делают нормальные люди, заботящиеся о том, чтобы произвести при знакомстве хорошее впечатление? К тому же, если это касается знакомства с будущей тещей?
Правильно: приносят при первом визите в дом цветы и что-нибудь к столу. Великовозрастный хлопчик же не принес ничего!
Когда задержавшаяся на работе Антонина Егоровна вернулась домой, то застала дочь и ее кавалера ужинающими. Они весело смеялись чему-то и ели приготовленный мамой накануне ужин на две персоны — дочу и ее, Тоню.
Нет, в холодильнике, конечно же, что-то было: Тоня считалась хорошей хозяйкой. Можно, в конце концов, ей на ужин сделать бутерброды. Но все-таки…
— Мы познакомились месяц назад на собеседовании! — объявила жующая девушка. — Это — Вадик: он будет жить с нами — мы скоро поженимся! — кавалер кивнул.
— И как прошло тогда собеседование? — поинтересовалась мама, уже заранее знающая ответ.
— Да не помню я! — отмахнулась Ирка.
Но неожиданно ответил Вадик:
— Представляете, совсем обнаглели! Хотят, чтобы мы работали за пятьдесят кусков!
— Да, действительно! — неискренне поддержала будущего зятя теща. — А за сколько вы хотите работать?
— Да хотя бы, за сто пятьдесят: на эти деньги уже можно жить!
— Так и на пятьдесят тоже можно жить! К тому же, вас же — двое. Значит будет выходить сто тысяч в месяц! — попыталась донести свое видение ситуации мама. — Все лучше, чем ничего!
— Ну ладно тебе, мам! — протянула свое любимое Ирка. — Не обостряй!
И они ушли в ее комнату: Вадик остался у них ночевать.
А Тоня смотрела на оставленную на столе грязную посуду. Как там у Чехова-то? А икру, сыр и белорыбицу съели два брюнета и толстый актер: классика, однако…
— Он что — собирается жить с нами? — поинтересовалась Тоня у вышедшей наутро из своей комнаты счастливой дочери.
— Ну да! А чотакова? — спросила Ирка. — Мы же собираемся пожениться! Правда, он — замечательный?
Мама не ответила, хотя ей очень хотелось сказать, что замечательный человек — не профессия. Но женщина, в который раз, промолчала.
С одной стороны, это радовало: наконец-то у дочери кто-то появился! А с другой – напрягало. Ведь Тоне стало ясно, что это появление не сулит ничего хорошего: на ее хрупкие плечи собирался «присесть» еще один пассажир.
Потому что симпатичный Вадюша оказался «безлошадным»: у него ничего не было, кроме апломба, зашкаливающего самомнения и бесплодных мечт.
Родители кавалера жили в однушке и, судя по всему, звезд с неба тоже не хватали: судя по всему, помощи от них сыночку не было.
И никаких комплексов по этому поводу, заметьте: взрослого мужика совершенно не напрягало, что он живет на чужой жилплощади на всем готовом!
А дальше все стало происходить, как с любимым человеком-собакой Шариковым: утвердился я в этой квартире! Вадюша, действительно, утвердился в их двушке…
Теперь это уже была «игра в четыре руки»: ведь себя искали уже двое. И, судя по происходящему, обоих не волновал результат, а нравился сам процесс поисков — ведь это так увлекательно!
Вкусно позавтракав маминой едой, они дружно ходили на собеседования. Потом возвращались и за вкусным обедом обсуждали, как они «срезали» противного менеджера по персоналу!
Ишь, чего удумали — выдвигать невыполнимые условия! Пусть сами за такие деньги работают! А они не нанимались!
Вечером ребятки или ходили пройтись, или, когда мама давала деньги, выбирались в кино: Тоня спонсировала все, даже проезд — денег у молодежи не было от слова совсем!
«Терки» между родителями и детьми существовали всегда. Отсюда — «Отцы и дети», фильм «Взрослые дети» и еще много всего.
Но такого инфантилизма, как сейчас, раньше не было. Чтобы в почти тридцать лет и ни о чем не думать?
А тут присутствовал инфантилизм в квадрате: встретились «мамин пирожочек» и роза, которая не для этого расцветала.
И им даже в голову не приходило позаботиться о хлебе насущном: они спокойно продолжали брать готовую еду из холодильника, а чистое белье из шкафа.
Так ведут себя маленькие дети. А они и были теми самыми детьми — милыми и улыбчивыми. Спокойно угнездившимися на шее родителей и болтающими ногами.
Дочь было жалко: родная кр…вь и всякое такое. Поэтому Тоня и молчала: так прошел почти месяц.
Но количество стало переходить в качество: почти каждый день подруге Лидке приходилось выслушивать жалобы замученной вопиющей несправедливостью тетеньки.
Наконец Лиде надоела эта непрекращающаяся лабуда, и она предложила «одну умную вещь»:
— Скажи, что тебя уволили! Да, только подгадай, чтобы из продуктов, к тому времени, остался минимум — выскреби все! И посмотришь, что получится!
Так они и сделали. В пятницу Тоне подписали заявление на отпуск. И она, не заходя в магазин, пришла домой: в холодильнике было пусто.
— Ма, что у нас на ужин? — спросила засунувшаяся на кухню Ирка: сзади маячил голодный кавалер. — Мы последнее на обед доели!
— Меня уволили! — стараясь, чтобы голос звучал соответствующе, сказала Антонина Егоровна.
— Как это? За что? — возмутились оба хором.
— А за что сейчас всех увольняют? Просто!
— И что теперь? — спросил будущий зять.
— Ничего — вот, сижу, думаю!
— А с ужином-то что? — уточнил Вадик.
— Я — не в настроении: буду переживать! — ответила сытая мама: они с Лидкой поели в кафе — отпраздновали отпуск и получение хороших отпускных.
После чего произнесла:
— А вы сами приготовьте что-нибудь!
После небольшого молчания Ирка сказала:
— Так не из чего готовить-то!
— Купите! — ласково предложила мама.
После чего ушла к себе. Из кухни доносилась какая-то возня. Потом в комнату зашли «молодые»:
— Дай денег, мамочка!
— Ой, совсем забыла сказать: меня не успели рассчитать! — на «голубом глазу» соврала Тоня. — Просили немного подождать! Поэтому и в магазин не зашла.
Все выглядело правдоподобно: спасибо тебе, смекалистая Лидка!
— Это — безобразие! — возмутился жених. — Раз уволили, должны были сразу рассчитать — я законы знаю! Это — нарушение!
— Нарушение! — печально согласилась Тоня. — Еще какое!
— Что — у тебя, вообще, денег нет? — удивилась дочь. — Ты же всегда была хорошей хозяйкой. А как же подушка безопасности?
— Можно подумать, я тут одна сплю без этой самой подушки! — спокойно ответила мама. — Сами-то вы — что?
— Так мы себя ищем! — хором произнесли «детки».
— Значит, мы все теперь — в активном поиске и равном положении: я теперь тоже начинаю себя искать!
— А с ужином-то что? — не отставал Вадик: он никак не хотел понять, что халява подошла к концу.
— Вы можете себя искать сколь угодно долго. Но нигде не сказало, что я должна вас кормить во время этих поисков! Все — я устала! — объявила мама.
И «дети», потоптавшись на пороге, ушли: Ирка стала варить макароны — сливочного масла тоже не оказалось.
— Постным окропи! — посоветовала вышедшая попить воды мама. И встретила негодующий взгляд Вадика и Ирки…
Наутро «соседи» выползли из своей комнаты рано: на голодный желудок не спалось. И хохотаться, почему-то, тоже не хотелось: организм требовал полноценного завтрака. А не пустых макарон…
Ирка, выпив кофе без ничего, уже собиралась уходить.
— Мам, а ты куда? — поинтересовалась удивленная дочка: на часах было восемь утра.
— Уезжаю на дачу к Лидке! — сообщила радостная мама. — Она согласилась меня бесплатно приютить: делать в городе мне теперь нечего — денег-то у меня совсем нет!
— А как же Вы туда поедете, раз денег нет? — подозрительно спросил потенциальный зять: он был совсем не глупым, и, видимо, что-то почувствовал.
— Так Лидка за мной заедет на машине! — торжествующе произнесла Тоня.
— А как же мы? — упавшим голосом спросила Ирка.
— А что вы? Вам — семь футов под килем! И удачи в поисках: бороздите просторы вселенной и дальше!
— Ты не можешь нас бросить! — после небольшого молчания произнесла девушка.
— Хорошо! — согласилась мама. — Предположим, я остаюсь дома. Дальше — что? Появятся деньги? Продукты в холодильнике? Давайте — накидывайте варианты!
— Можно же занять у кого-нибудь! — предложил конструктивную идею Вадик.
— Можно — займите! Кто мешает? — выдвинула ответное предложение женщина. — Кстати, Вадик, почему бы это не сделать, наконец, Вам? Что там внутренний голос говорит?
— Так нам отдавать нечем! — негодующе и, как само собой разумеющееся, произнес взрослый мужчина. — И вы прекрасно это знаете!
Вот, противная тетенька: еще и прикидывается!
— Так и мне теперь отдавать нечем! — спокойно объяснила мама. — И вы тоже теперь это прекрасно знаете!
И что нам теперь делать втроем дома — злым и голодным? Трое ищущих себя в одной квартире — это уже перебор! Согласны?
— Подождите: давайте поговорим спокойно! — предложил не теряющий надежды на «харчевание» жених.
— А разве мы до этого разговаривали не спокойно? — удивилась мама Тоня. — Ну, хорошо: и что вы собираетесь сообщить мне спокойно? Из-за чего я должна буду сейчас остаться дома?
Все опять помолчали: все явно заруливало не туда. Но сказать молодежи было нечего. Только в голове у Ирки некстати крутились слова одного романса: не уезжай ты, мой голубчик.
— Потому что я — твоя дочь! — выдвинула, на ее взгляд, весомый аргумент Ирка.
— И что? Я теперь должна тянуть на себе взрослую …былу и ее кавалера?
А я — между прочим, мать! Но что-то ты, доча, не шибко расшибаешься в отношении меня!
Поэтому, давайте, дорогие детки — шевелите копытами самостоятельно, а то вы уже засиделись!
Это прозвучало ужасно бесцеремонно и грубо. И уже попахивало откровенным хамством. Но оба решили это хамство проглотить: без Тони им была труба.
— Мам, не уходи! — срывающимся голосом попросила Ирка.
— По-че-му? — медленно и по слогам произнесла мама.
Да патамушта патаму — разве не понятно? — во взгляде обоих читался страх, негодование и непонимание: их бросали на произвол судьбы!
А что делают дети, когда их раньше времени отнимают от груди, а они еще не наелись? Правильно — плачут!
И Ирка заплакала: раньше это действовало безотказно — это был ее «козырный туз в рукаве». И мама в таких случаях всегда шла доче навстречу.
Но теперь это была другая мама. И эту другую маму слезы дочки уже не тронули.
— Невесту успокой! — коротко произнесла Тоня — это предназначалось Вадику — и вышла из кухни: за окном раздался гудок Лидкиного авто…
Но успокаивать и успокаиваться на голодный желудок было очень трудно: после ухода мамы они начали впервые ссориться и искать, что делать и кто виноват.
И, в результате, рассорились окончательно: кавалер ушел! — это оказалось предсказуемо. И совершенно не удивило умную Лиду: «А что я говорила?»
На шестнадцатый раз Тоня ответила плачущей дочери. Но не так, как от нее ожидалось, несмотря на Иркины слезы:
— Нет, я не приеду! И не помогу!
Она уже было согласилась — Ирку было жалко! — но Лидка стала делать ей угрожающие знаки: даже думать не моги — пусть сама выкарабкивается!
Нет, волшебного исцеления дочки за один присест не произошло, и на работу она пока не устроилась.
Но что-то в ее непутевой голове щелкнуло: вернувшаяся после недельного пребывания у подруги мама нашла Ирку собирающейся на собеседование — дочь разбила свою забытую копилку. И продержалась на этих подарочных деньгах неделю.
И после собеседования Ирка молчала, а не рассказывала в лицах, как она здорово отбрила тетеньку — эйчара. А просто коротко ответила на вопросительный взгляд мамы:
— Сказали — перезвонят!
«Ну, что — подождем!» — подумала Антонина Егоровна, решившая не форсировать ситуацию.
Кстати, дома оказались немудреные продукты: яйца, молоко, овощи и даже кусок курицы — девушка не голодала! И это обрадовало: может, все не так безнадежно?
Поэтому женщина решила сразу не признаваться в обмане, а посмотреть, что будет дальше: так посоветовала ей все та же умная подруга.
— Ты же ничего не теряешь! Скажи пока, что деньги задерживают! — горячилась Лидка. — Не бросай начатое на полдороге!
Потом, если что, скажешь, что извинились и восстановили на прежней должности — сейчас это сплошь и рядом!
Она так и поступила. И приготовила из того, что было обед: на первое — бульон с яйцом. А на второе — курицу из супа с пюре, которое пришлось сделать с постным маслом — сливочного в доме опять не оказалось.
И ничего — никто на этот раз не возмутился! Все прошло на «ура» — Лидка была права: учить их надо!
Да и чем, интересно, вам не хорошо постное масло? А если макарошки сверху еще сахарочком присыпать — вообще за уши не оттащишь!
Поэтому зря свалил, Вадюша: меньше нужно было кривляться! А то ишь, чего удумали: постное масло им, видите ли, не нравится…
