— Вот только не надо мне истерики закатывать! — говорила Раиса Васильевна, схватив Ольгу за плечи. — Я, между прочим, для тебя же стараюсь. У дяди Жоры трехкомнатная квартира! У тебя там своя комната будет. А ты нюни распускаешь.
— У меня и здесь своя комната есть, — возразила Оля. — И она меня вполне устраивает.
— Ты поумничай мне еще тут! Я не понимаю, что тебе не нравится? Благодаря дяде Жоре у нас теперь полноценная семья будет. Не об этом ли ты мечтала?
Ольга действительно мечтала о полноценной семье, но сейчас… Сейчас было одно обстоятельство, которое не давало ей покоя.
*****
Детские обещания не исчезают с возрастом. Они просто прячутся где-то глубоко внутри и терпеливо ждут своего часа. Не удобного момента, а именно своего часа.
Ждут даже в том случае, если человек давно перестал верить, что когда-нибудь сможет их выполнить…
Ольге тогда было десять лет.
Она жила самой обычной жизнью: ходила в школу, помогала матери по дому, учила уроки, а еще выполняла мелкие поручения вроде «вынести мусор» или «сбегать в магазин».
В тот день мама Оли — Раиса Васильевна — как раз с самого утра давала дочери различные поручения по дому, а потом вдруг вспомнила, что у них нет хлеба и молока, и послала дочь в магазин.
— Только чтобы быстро, поняла? Нечего по улицам шастать, — строго говорила дочери Раиса Васильевна.
— Хорошо, мамочка.
Вы, наверное, обратили внимание, что в «обычной жизни» этой девочки почему-то не было прогулок с друзьями?
Это не просто так. Просто друзей у Ольги в то время действительно не было.
И это не потому, что она не хотела ни с кем дружить или была какая-то не такая.
Нет — Оля очень хотела дружить с другими детьми и была нормальной девочкой.
Вот только её мама, Раиса Васильевна… В общем, она была против, чтобы Оля дружила с ребятами во дворе.
— Хулиганы они самые настоящие, а не дети, — объясняла Раиса Васильевна дочери. — Нечего с ними связываться. Лучше мне по дому помоги да книжки почитай. Больше пользы будет. Тебе, кстати, скоро уже в институт поступать.
— Мам, мне только десять лет… — попыталась возразить Оля.
Но мама, понятное дело, все её возражения сводила на нет. Поэтому, как такового, детства у Ольги не было.
Всё её общение со сверстниками ограничивалось начиналось и заканчивалось в школе.
Поначалу Оле, как, наверное, и любому другому ребенку в её возрасте, было очень обидно. А потом она смирилась. Да, собственно, и выхода у неё другого не было.
«Как мама сказала, так и будет, — постоянно напоминала Ольге Раиса Васильевна. — Я тебя не для того рожала, чтобы ты с кем попало по улицам шлялась…»
Так что спорить с мамой было бесполезно. Вот Оля и не спорила. Всегда и во всём с ней соглашалась.
А в тот день мама отправила Ольгу в продуктовый магазин. За хлебом и молоком.
Часы показывали только половину четвертого, но за окном уже темнело. За окном всё-таки зима была. А зимой темнеет рано. Поэтому мама и сказала дочери, чтобы та нигде не задерживалась.
Она, конечно, очень строгая была женщина (воспитывала Ольгу так, как и её когда-то воспитывали), но за дочь всё-таки переживала. По-своему, конечно.
— Я бы и сама могла сходить, но там гололед… — объясняла она Ольге. — Да и возраст у меня. А ты молодая, если и упадешь, ничего страшного с тобой не случится.
— Хорошо, мамочка, — улыбнулась Ольга. — Не переживай. Всё со мной будет нормально.
— Ты уж постарайся…
Оля действительно очень быстро добежала до продуктового магазина, и даже ни разу не поскользнулась. А вот обратная дорога домой заняла у неё больше времени.
Она спустилась с крыльца магазина, сделала несколько шагов и завернула за угол, и вдруг прямо перед ней вдруг нарисовалась собака. Рыжая, как лисица.
— Ой, — Оля от неожиданности замерла, сделала шаг назад, а потом улыбнулась, подошла к собаке чуть ближе и стала её рассматривать.
Хотя правильно будет сказать — любоваться. Потому что не любоваться этой рыжей красоткой было просто невозможно.
Никогда раньше Ольга еще не видела таких ярко-рыжих собак. Тем более — на таком близком расстоянии.
Обычно её мама на пушечный выстрел к ней уличных собак не подпускала.
Собака сидела на тротуаре, смотрела на Ольгу своими темно-карими глазами и приветливо виляла хвостом.
— Приве-е-ет! — наконец, сказала Оля. — А ты чего тут сидишь? Ты кушать, наверное, хочешь?
— Гав-гав! — радостно залаяла рыжая собака и подошла почти вплотную.
Оля открыла пакет, посмотрела на батон, который лежал внутри, и отломила кусочек.
— Вот, держи.
Собака тут же съела кусок хлеба. Точнее — проглотила буквально за секунду.
Оля тяжело вздохнула и отломила еще кусочек.
«Ничего, скажу маме, что по дороге откусила» — заранее придумала она оправдание.
А потом, поскольку с каждой минутой на улице становилось всё темнее, Оля пошла домой.
Ну а рыжая собака увязалась за ней следом. И пока они шли, Оля понемногу её подкармливала.
А когда остановилась возле подъезда, то с удивлением обнаружила, что от батона ничего не осталось. И денег, чтобы купить другой, у неё с собой больше не было.
— Да… — задумчиво протянула Ольга, посмотрев на свою рыжую спутницу. — Чувствую, что дома мне достанется.
Собака виновато опустила глаза.
— Нет-нет, ты ни в чем не виновата, — осторожно погладила её Ольга. — Всё хорошо, правда.
В общем, вот так они и познакомились. С того самого дня рыжая собака поселилась в том же дворе, где жила Оля, и никуда оттуда не уходила. А Оля, стоило ей только выйти во двор, обязательно искала глазами свою рыжую подругу.
Да, в условиях полного отсутствия друзей на улице, Рыжая стала для неё лучшим и… единственным другом.
Иногда Рыжая лежала возле соседнего подъезда. Иногда сидела возле детской площадки. Бывало, что и под машину забиралась, когда на улице припекало.
Но стоило ей заметить девочку, как она сразу оставляла все свои дела и неторопливо подходила к Ольге.
Самым удивительным было другое. Нередко в тот момент, когда Ольга выходила из подъезда, возле рыжей собаки оказывались взрослые, которые гладили ее, разговаривали с ней или доставали из пакета сосиски. Кто-то даже мог позвать её громко:
«Рыжая! А ну-ка иди сюда!» (не одна Ольга называла её Рыжей, что собственно, и не удивительно).
Рыжая всегда поворачивала голову, если её кто-то звал, но через секунду она снова смотрела только на Ольгу и спокойно подходила именно к ней.
И каждый раз, когда Оля шла в магазин или просто выходила подышать свежим воздухом, Рыжая всегда была рядом с ней. Ну а как иначе? Подруги всё-таки. Настоящие.
Оля рассказывала ей обо всем, что приходило в голову.
В основном о школе: о коротких переменах и длинных уроках, о строгой учительнице математики — Вере Михайловне, о контрольной, которую в классе только она написала на отлично, и за это одноклассники, получившие двойки и тройки, объявили ей бойкот. Хотя Вера Михайловна ко всем относилась одинаково строго и у Ольга не была её любимой ученицей — просто она действительно написала на отлично, за что и получилась твердую пятерку.
Рыжая слушала Ольгу и постоянно виляла хвостом, показывая тем самым, что ей очень интересно.
Она, правда, очень внимательно слушала Олю, иногда поднимала голову, будто действительно понимала каждое слово, а иногда просто шла рядом, слегка касаясь своим боком ноги девочки.
В общем, неудивительно, что с появлением Рыжей Оля стала задерживаться на улице дольше, чем обычно.
И Раиса Васильевна не могла не заметить это.
— Я не поняла, ты чего так долго в библиотеку ходила? Я же тебе сказала, чтобы ты ни с кем из местных бандитов не связывалась. Признавайся, гуляла с ними?
— Нет, не гуляла, — спокойно ответила Оля. — Просто весна на улице. Так хорошо…
— Хорошо ей… Уроки лучше иди учи. И по дому работы непочатый край. Весна у неё на улице…
Ольга, конечно, прекрасно понимала, что просить мать, чтобы та разрешила ей забрать собаку домой, не имеет смысла. Но она всё-таки попробовала. Это случилось в конце лета. За время летних каникул Ольга очень сблизилась с Рыжей, и с каждым новым днем ей тяжелее было с ней расставаться. Рыжая ведь только ей одной доверяла.
«А знаешь, что? — сказала как-то Оля своей любимой собаке. — Когда-нибудь я обязательно заберу тебя к себе. Я уверена, что мы должны быть вместе. И я обещаю тебе, что так и будет. Ты мне веришь?»
Рыжая внимательно смотрела на девочку, а потом быстро лизнула её в нос. Да, она ей верила и готова ждать столько, сколько потребуется.
После прогулки Рыжая всегда провожала Ольгу до подъезда и не уходила до тех пор, пока не девочка не дойдет до квартиры.
За закрытой металлической дверью собака, конечно, не могла видеть, как Оля поднимается по лестнице.
Но ей и не надо было это видеть, ведь у собак очень хороший слух. Вот и Рыжая, слегка наклонив голову набок, вслушивалась в каждый шаг Ольги.
И только когда хлопала входная дверь на третьем этаже и в самом подъезде становилось тихо, Рыжая со спокойной душой уходила к детской площадке или в другое укромное место.
Так вот, в конце лета Ольга набралась храбрости и решила поговорить со своей мамой.
Она рассказала ей про рыжую собаку во дворе, с которой она гуляла всё лето и которая охраняла её не только от местных хулиганов, но и вездесущих самокатчиков, облаивая каждого, кто проносился мимо на огромной скорости, а потом…
…потом Ольга подняла на мать глаза и спросила, нельзя ли забрать Рыжую домой.
— Мам, Рыжая — она… такая классная. Я уверена, что вы с ней подружитесь.
— Даже не думай, — категорично ответила Раиса Васильевна. — Гулять с ней некогда, лечить дорого, да и квартира у нас не резиновая. А ещё тебе учиться надо и…
— Что? — Оля хмуро посмотрела на мать.
— Возможно, что уже очень скоро мы с тобой, доченька, переедем в другой город. Насовсем.
— Как это? — удивленно спросила Ольга. — А зачем нам в другой город? У меня тут школа и…
— Что значит зачем? Жить там будем. С дядей Жорой. Ты же сама говорила, что он тебе нравится.
— Нравится, но…
— Никаких но! Как мама скажет, так и будет.
Узнав о возможном переезде, Ольга расстроилась еще больше. Мало того, что любимую собаку не разрешили домой забрать, так еще и в другой город хотят её увезти.
А она не хочет в другой город. Ей и тут хорошо. Тем более что тут школа и… Рыжая.
И всё-таки уже в следующем году после того, как начались летние каникулы, Оля уехала с матерью в другой город к тому самому дяде Жоре (он же Георгий Вениаминович), с которым у Раисы Васильевны давно уже были, так сказать, серьезные отношения.
В последнее время дядя Жора часто приезжал в их город по работе и всегда заходил в гости, и даже оставался на ночь. А теперь вот… пригласил их жить к себе.
И не просто пригласил, а даже сделал Раисе Васильевне предложение руки и сердца, от которого она, естественно, не смогла отказаться.
— Вот только не надо мне истерики закатывать! — говорила Раиса Васильевна, схватив Ольгу за плечи. — Я, между прочим, для тебя же стараюсь. У дяди Жоры трехкомнатная квартира! У тебя там своя комната будет. А ты нюни распускаешь.
— У меня и здесь своя комната есть, — возразила Оля. — И она меня вполне устраивает.
— Ты поумничай мне еще тут! Я не понимаю, что тебе не нравится? Благодаря дяде Жоре у нас теперь полноценная семья будет. Не об этом ли ты мечтала?
— Мам, ну давай тогда и Рыжую с собой возьмем для полного счастья? — с надеждой в голосе спросила Ольга. — Я её выгуливать буду каждый день. И лапы ей мыть буду. И жить она будет со мной в одной комнате, чтобы вам хлопот не доставлять.
— Вот еще! Ты в своем уме вообще, Оля? Может, еще и всех дворовых кошек с собой прихватим заодно?
— Мам, ну пожалуйста…
— Нет, я сказала! Иди лучше вещи свои собирай. Да и мне тоже собираться нужно. Некогда разговоры разговаривать. Впереди у нас новая жизнь, а ты про собаку какую-то думаешь…
*****
Оля сидела на заднем сиденье такси и смотрела через стекло на Рыжую, которая стояла в нескольких метрах от машины. Глаза у неё были очень грустные.
Ольга еще месяц назад рассказала ей, что мама увозит её в другой город. И каждый день до отъезда, когда Оле удавалось провести с Рыжей какое-то время, собака крепко прижималась к ней всем телом и утыкалась в неё своим влажным черным носом, будто хотела напоследок надышаться Ольгой.
И вот сейчас Рыжая смотрела на девочку, а Оля, не в силах сдержать слез, плакала.
— Может, мы поедем уже? — ворчала Раиса Васильевна на водителя, который почему-то стоял и никуда не ехал.
На самом деле он видел, что девочка прощается со своей собакой и дал им еще немного времени.
— Да-да, сейчас поедем, — ответил таксист. — Я только колесо подкачаю, а то спустило.
Но, как ни пытался водитель такси отсрочить момент расставания, ехать ему всё равно пришлось.
Машина медленно тронулась с места и поехала вдоль пятиэтажного дома. Ольга по-прежнему смотрела через заднее стекло на улицу. А Рыжая…
…Рыжая, не сводя своих глаз с девочки, бежала за желтой машиной. Сначала медленно, потом быстрее и… еще быстрее.
— Оля! Хватит уже! — Раиса Васильевна схватила дочь за руку и потянула на себя. — Это всего лишь собака.
— Это не всего лишь собака! Это Рыжая… — громко всхлипывая ответила Оля.
А потом она закрыла лицо руками и проплакала почти всю дорогу. А это, на минуточку, почти 350 километров.
Ольга очень сильно любила свою Рыжую, и самое страшное, что сейчас она чувствовала себя настоящей предательницей, потому что не сдержала своё обещание.
Обещание забрать её домой и быть вместе.
*****
Годы пролетели незаметно.
После окончания института Оля вернулась обратно в родной город (благо, что мать не продала квартиру, а сдавала её всё это время), устроилась на работу по специальности и первое время часами бродила по городу в поисках Рыжей.
Глупо, конечно, было рассчитывать, что спустя десять с лишним лет собака будет ждать её во дворе дома. Но Ольге очень хотелось в это верить. Очень…
— Здравствуйте, Антонина Петровна. Помните меня? — Оля вышла из подъезда и подошла к женщине, которая сидела на лавочке вместе с другими пенсионерками.
— Оленька? — улыбнулась она. — Помню, конечно. Выросла, смотрю. Такая красивая стала. А ты что, в родную квартиру вернулась? Или продавать планируешь?
— Нет, продавать не планирую. Жить тут буду. Я вот, о чем хотела у вас спросить. Вы же помните Рыжую? Ну собаку, которая жила у нас здесь во дворе.
— Рыжую? Помню, конечно, — кивнула Антонина Петровна. — Ты же с ней постоянно бегала.
— Да-да, бегала… — улыбнулась Оля. — А вы случайно не знаете, где она?
— Ну ты даешь, — удивленно пожала плечами Антонина Петровна. — Столько лет уже прошло. Нет, не знаю. Давно её в нашем дворе уже нет. Ты, как уехала с мамой, она еще полгода, наверное, сидела у подъезда и ждала тебя. А потом пропала. Что с ней случилось, не знаю.
— Понятно… Спасибо.
Ольга посмотрела по сторонам и пошла в сторону продуктового магазина.
По той самой дороге, по которой они когда-то ходили с Рыжей. Она не была уверена, что узнает её, если увидит. Как не была уверена и в том, что Рыжая сможет её узнать, если вдруг… Всё-таки времени действительно прошло очень много.
Но Оля надеялась на то, что они всё-таки когда-нибудь встретятся и будут вместе.
Она искала её по соседним дворам, спрашивала у дворников, спрашивала продавщицу из магазина, пожилых женщин, которые сидели на лавочках возле соседних многоэтажек. Однако никто ничего не знал. Во всяком случае — в последнее время никакой ярко-рыжей собаки они точно не видели, а события десятилетней давности никто особо и не помнил. Ольга еще долго бродила по дворам и улицам города с надеждой увидеть знакомую рыжую шерсть, вот только…
…Рыжей нигде не было.
А через несколько месяцев Оля «записалась в волонтеры» и взяла к себе домой собаку на передержку.
Нет, она не собиралась заводить себе собаку, потому что её сердце до сих пор принадлежало той самой, одной-единственной. Рыжей…
Но помочь собакам, которые нуждались в помощи, Оля была рада. Может, и её Рыжей кто-нибудь поможет, если она еще жива.
После первой собаки была вторая. Потом — третья, четвертая. А потом Ольга даже перестала считать. Собак было много.
Одни собаки жили у Ольги неделю, другие — месяц, кто-то задерживался почти на полгода, пока не находились новые хозяева.
За несколько лет через ее квартиру прошло столько собак, что соседи давно уже перестали удивляться очередной «новой» собаке, которую Оля выводила гулять на улицу.
А некоторые, наоборот, одобрительно кивали: «Мол, молодец, девушка — очень полезное дело делает. Кто, если не человек поможет братьям нашим меньшим…»
Единственным человеком, который никак не мог понять, зачем Ольга «страдает ерундой», была её мама.
— Нет, Оленька, ну правда… Зачем тебе это надо? — говорила Раиса Васильевна всякий раз, когда приезжала в гости. — Ты тратишь деньги, время, нервы. Ради кого? Ради чужих собак.
— Мам, не бывает никаких чужих собак, — спокойно отвечала Оля. — Есть просто собаки, которым нужна помощь. Вот я им и помогаю. Помогаю находить людей, которым они будут нужны. Здесь нет ничего плохого и постыдного.
— Вот потому ты и живёшь одна, что на собак этих бездомных время тратишь, — недовольно покачала головой Раиса Васильевна. — Нет, чтобы мужика себе найти нормального, семью завести…
— Мам…
— Не мамкай мне тут! Я тебя разве для того рожала, чтобы ты с собаками бездомными сюсюкалась? Вот что ты в них такого нашла, а?
— Мам, не обижайся, но ты не поймёшь, — вздохнула Ольга.
Когда-то она пыталась объяснить ей, что есть вещи, которые невозможно измерить здравым смыслом, но потом перестала. Некоторые люди просто говорят на разных языках…
…даже несмотря на то, что они приходятся друг другу близкими родственниками.
В общем, Оля уже несколько лет брала собак на передержку, и волонтеры муниципального приюта для животных давно знали, что если появляется «сложная» собака, которую нужно временно приютить или социализировать, можно всегда позвонить Ольге.
Она почти никогда не отказывала.
В тот день Оля привезла в приют метиса немецкой овчарки, который жил у неё около трех недель (привезла, потому что для него, наконец, нашлись хозяева) и собралась было уже уходить, как вдруг к ней подошла одна из волонтеров и, остановив её у ворот, сказала:
— Слушай, Оль… Если уж ты здесь, может, посмотришь одну старушку? Жалко её ужасно.
— А что с ней?
— Да никак не везет. Несколько раз забирали домой, потом возвращали. То слишком спокойная, то слишком старая, то лечение дорого обходится… В последний раз хозяин сказал, что ему хочется собаку «поактивнее». А она не то, чтобы прям очень старая. Просто уже не молодая. И глаза у неё такие несчастные. Видно, что прожила не самую счастливую жизнь. Никак эта рыжая не может найти своего человека.
— Рыжая? — удивленно спросила Ольга.
— Да, рыжая… Ну шерсть у неё рыжая, вот мы её и назвали так. Знаешь, наверное, в молодости она была очень красивой. Странно, что такая собака на улице оказаться. Хотя… я уже столько лет работаю в приюте, что давно привыкнуть пора.
— Где она?
— Во втором вольере. Понимаешь, Рыжей этой просто одной плохо очень, вот я и подумала, что передержка могла бы пойти ей на пользу. Тем более что ты собак очень любишь. И собаки тебя тоже любят.
Ольга кивнула и пошла по длинному проходу между рядами вольеров. Собаки лаяли, прыгали на сетку, тянули лапы, стараясь привлечь внимание.
И только в самом конце, в дальнем углу, спокойно лежала небольшая рыжая дворняга.
Она даже не поднялась навстречу, когда Ольга остановилась рядом с ней. Лишь медленно открыла глаза…
А Оля в тот момент почувствовала, как сильно колотится её сердце. Она и сама не понимала почему.
Хотя нет — наверное, всё-таки понимала. Она смотрела на эту рыжую собаку, и ей очень хотелось узнать в ней именно свою Рыжую.
Ту самую, с которой она вынуждена была расстаться больше десяти (нет — уже больше двенадцати) лет назад. Ту самую, которую Оля до сих пор любила, хотя и отчаялась её найти.
Собака, в свою очередь, тоже внимательно смотрела на Олю, словно пыталась рассмотреть в ней кого-то давно забытого.
— Ну вот она, — улыбаясь, сказала волонтер.
Ольга почти не слышала ее. Она не могла отвести взгляд от собаки. И поверить своим глазам тоже не могла.
Шерсть, конечно, уже не такая яркая, какой она её запомнила. Но эти карие глаза… Эта манера чуть склонять голову набок.
— Оль, ты меня слышишь вообще? — волонтер осторожно дотронулась до её руки. — Я говорю, ты сможешь взять её на передержку или мне кого-то другого найти?
— Да-да, слышу, — кивнула Ольга, даже не посмотрев в сторону волонтера. — А можно войти в вольер?
— Можно, но только осторожно. Рыжая, конечно, очень добрая, но после последнего возврата она почти перестала доверять людям. И знаешь, я её очень понимаю.
Ольга открыла дверь и вошла в вольер. Рыжая тут же поднялась и села. Они обе смотрели друг на друга, и в тот момент, казалось, что даже их сердца бьются в унисон.
Ольга, конечно, не была уверена на 100%, но ей казалось, что это именно «та самая» Рыжая. Её Рыжая…
— Ну привет, — тихо сказала Оля, присаживаясь на корточки рядом с собакой и протягивая вперед руку.
Рыжая собака некоторое время всматривалась в лицо девушки, потом еле заметно вильнула хвостом. Сделала один шаг, второй… Её хвост стал вилять сильнее. А потом…
…потом собака понюхала протянутую руку и в ту же секунду бросилась на Ольгу.
— Ой, мамочки! — испуганно вскрикнула волонтер. — Оля, ты как? С тобой всё в порядке?
А Оля…
…Оля крепко прижимала Рыжую к себе, по её щекам катились слезы, но на лице была улыбка.
— Тебе помочь? — снова крикнула волонтер, подбегая к двери вольера. Она еще не понимала, что происходит.
— Нет, всё в порядке, — рассмеялась Ольга и снова переключила всё внимание на собаку.
Теперь она нисколько не сомневалась, что это та самая собака, о которой она думала все эти годы.
— Девочка моя… — почти шепотом сказала Ольга. — Ты даже не представляешь, как я мечтала тебя найти. Не было ни одного дня, чтобы я о тебе не думала. Это просто чудо какое-то.
— Оля, ты её знаешь, что ли?
— Да, знаю, — кивнула Ольга, посмотрев, наконец, на волонтера. — Когда я была маленькой, мы с ней каждый день гуляли вместе. Она всегда провожала меня до дома. Всегда ждала, пока я войду в подъезд… А потом… Потом мама увезла меня в другой город, и я думала, что уже навсегда потеряла её. Но не зря ведь говорят, что если суждено быть с кем-то вместе, то так тому и быть.
— Ничего себе история…
— Слушай, а как она вообще оказалась в приюте? Её же не было, когда я сюда приезжала три недели назад.
— Нет, не было, — ответила волонтер. — Но вообще она уже давно в нашем приюте. Несколько лет назад, как раз, когда ты стала брать собак к себе на передержку, её привезли сюда к нам из другого муниципального приюта. До этого она жила на улице.
— Серьезно? Она в вашем приюте больше двух лет числится, а я об этом даже и не знала?
— Ну так вот получилось… Просто мы её пристраивали периодически, и в тот момент, когда её нам возвращали, ты уже занималась другой собакой.
— И часто её возвращали?
Сначала её взяла пожилая женщина, но вскоре она умерла. Родственникам, как это часто бывает, собака оказалась не нужна, и они вернули её обратно. Хорошо, что хоть не выбросили на улицу.
Она ненадолго замолчала.
— Потом была молодая семья. Через несколько месяцев у них родился ребенок, и счастливые родители решили, что с собакой стало слишком хлопотно.
Ольга машинально гладила Рыжую по голове.
— А потом?
— Потом был мужчина, который мечтал о спокойном друге. Через полгода выяснилось, что спокойная собака — это, оказывается, очень скучно. Захотел себе щенка. Так она снова оказалась у нас. Неделю назад как раз привезли. Самое обидное знаешь что? На нее ведь никто никогда не жаловался. Никто не говорил, что она агрессивная там, непослушная или что-то испортила. Все только повторяли одну и ту же фразу: «Собака очень хорошая… просто не наша».
Ольга почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. «Не наша…»
Странные слова. Будто живое существо можно примерить, как какую-то вещь а потом взять и вернуть в магазин, если вдруг не подошла. «Ну ничего, теперь всё будет по-другому».
Оля посмотрела на Рыжую. Та по-прежнему сидела рядом с ней, виляя хвостом и иногда поднимая глаза на Ольгу, словно боялась пропустить хоть одно её движение.
— Я заберу её, — сказала Оля волонтеру.
— На передержку?
— Нет, насовсем.
— Насовсем? Ты серьезно?
— Конечно. Мы столько лет ждали друг друга, что теперь просто обязаны быть вместе. И будем. Да, Рыжая? Я же тебе обещала когда-то. И вот пришло время выполнить своё обещание.
— Гав-гав! — радостно залаяла собака, уткнувшись своим черным влажным носом в ладонь девушки.
Документы оформили удивительно быстро.
Когда сотрудница приюта положила перед Ольгой договор, та даже не стала читать его целиком. Она лишь поставила подпись и, протянув договор обратно, улыбнулась.
— Ну вот и всё, готово.
— Оль, а ты точно уверена? — осторожно спросила волонтер. — Она ведь уже немолодая. Ей потребуется лечение, хорошие корма, обследования… А ты молодая, вдруг с парнем познакомишься или замуж выйти надумаешь. Или уехать за границу…
Ольга тихо рассмеялась.
— Не переживай. Даже если я выйду замуж или поеду за границу, Рыжая теперь всегда будет со мной.
— А еще, может быть… времени у вас будет не так много, как хотелось бы.
Ольга посмотрела на Рыжую.
— Сколько будет, всё наше.
До дома Ольга ехала с Рыжей на такси. И вы не поверите, но им попался тот самый таксист, который когда-то увозил маленькую Олю с её мамой в другой город.
— Дождалась?.. — улыбнувшись, спросил он, когда Оля села вместе с собакой в машину.
— Простите… — она посмотрела на водителя, и спустя несколько секунд узнала его. — Это вы? Надо же, какое совпадение. И вы меня помните спустя столько лет?
— Конечно, помню… И вас, и собаку. Я тогда специально не сразу уехал, если помните. Хотел, чтобы вы подольше насмотрелись друг на друга. У вас обеих были такие грустные глаза.
— Помню-помню, и спасибо вам за то, что дали нам те десять минут, — улыбнулась Оля. — Мне на самом деле очень тяжело было с ней расставаться.
— Но теперь-то вы вместе. Правильно? Дождалась вас собака.
— Да, теперь вместе.
Ольга обняла Рыжую, которая лежала у неё на коленях. И в тот момент она вдруг поняла, что чувство вины, которое столько лет жило внутри неё, исчезло.
И исчезло оно не потому, что прошлое можно изменить — нет, прошлое всегда остается таким, каким было.
Оля действительно не могла тогда забрать собаку, потому что была маленькой, и не могла сделать что-то без разрешения матери. Но жизнь иногда дает человеку удивительный шанс.
Не переписать прошлое. А просто дописать историю, которая когда-то оборвалась слишком рано.
В тот же день вечером, когда за окном начали зажигаться первые фонари, Рыжая лежала на своей лежанке рядом с кроватью, положив голову на лапы. Она спала.
И так крепко спала, что не проснулась даже тогда, когда сосед сверху уронил на пол что-то тяжелое. Ольге почему-то показалось, что это была гиря.
Со стороны могло показаться, что это обычная пожилая собака, которая, наконец нашла своего человека, и поэтому теперь она спокойно спит, не переживая о завтрашнем дне.
Но если бы кто-нибудь умел видеть собачьи сны, то перед его глазами сейчас всплыли бы двор, окруженный пятиэтажками, девочка с косичками, старый подъезд и долгие прогулки до магазина и обратно.
Этот сон Рыжая видела чуть ли не каждый день на протяжении последних двенадцати лет.
И именно этими воспоминаниями из далекого прошлого она жила всё это время.
Ольга, бросая периодически взгляды на своё рыжее счастье с поседевшими шерстинками на голове, не думала о возрасте, о диагнозах, о том, сколько времени им отпущено.
Она почему-то была уверена, что Рыжая, несмотря на возраст и некоторые проблемы со здоровьем, вовсе не собирается «никуда уходить». Слишком долго она искала дорогу домой, чтобы, найдя её, торопиться куда-то еще. И слишком мало они еще пробыли вместе. Поэтому я не буду ставить сейчас точку.
Просто скажу, что счастье… Оно иногда не приходит к нам в нужное время. Порой его приходится ждать много-много лет. Но если это счастье (неважно какое — рыжее, черное, полосатое или, может быть, с пятнышками) всё-таки приходит, значит, ожидание было не напрасным. И это значит, что вы, как и многие другие владельцы котов и собак, заслужили право быть счастливыми.
