— Скажи мне сейчас только одно: ты знал, что я пять лет хожу по врачам из-за тебя?
Артём остановился в дверях спальни, не успев даже снять часы. Кристина стояла возле его рабочего стола. Обычно она не трогала этот угол комнаты вообще. Там лежали его бумаги, зарядки, старый ноутбук, какие-то рабочие блокноты. Даже пыль она вытирала вокруг, если ящики были закрыты. Не потому, что боялась мужа, а потому, что считала: у каждого человека должно оставаться хоть немного своего пространства.
Сегодня это правило закончилось.
— Ты о чём? — спросил Артём и сразу посмотрел на открытый нижний ящик.
Кристина заметила этот взгляд.
— Вот только не начинай сейчас делать вид, что не понимаешь.
— Я правда не понимаю, что случилось.
— Правда? Тогда я тебе помогу. Генеральная уборка. За шкафом опять пыль. Я решила отодвинуть стол, вытащила ящики, потому что он цеплялся за стену. И нашла то, что ты так хорошо прятал.
Артём медленно снял часы и положил их на край кровати.
— Кристин, ты сейчас на нервах. Давай нормально поговорим.
— Нормально? Пять лет я с тобой нормально разговаривала. Очень спокойно. Даже слишком.
Он хотел подойти ближе, но она сразу выставила ладонь.
— Стой там.
Вот тогда Артём понял, что обычной ссорой этот вечер не закончится.
Кристина хотела ребёнка почти с самого начала их брака. Не требовала родить через девять месяцев после свадьбы и не составляла план семьи на двадцать лет вперёд. Первые месяцы они вообще жили спокойно: обустраивали квартиру, ездили на выходные за город, покупали мебель, спорили из-за того, нужен ли им второй телевизор. Квартира принадлежала Кристине ещё до брака. Небольшая двухкомнатная, без роскоши, но своя. Её родители помогли с первым взносом ещё до знакомства с Артёмом, а оставшуюся сумму она выплатила сама.
Когда они поженились, Артём переехал к ней. Кристина никогда не тыкала его носом в то, кому принадлежит жильё. Он участвовал в коммунальных платежах, покупал продукты, потом они вместе поменяли кухню и кровать. В быту всё выглядело вполне нормально.
Через год Кристина впервые всерьёз заговорила о ребёнке.
— Я не против, — ответил тогда Артём. — Просто не хочу превращать это в работу по расписанию.
Она даже обрадовалась. Ей казалось, что они смотрят в одну сторону. Артём не прыгал от счастья при слове «дети», но и не отказывался. Говорил, что всё получится тогда, когда получится.
Только не получалось.
Сначала Кристина не переживала. Потом начала считать дни. Потом читать статьи. Потом купила первые тесты на овуляцию. Через какое-то время записалась к врачу.
Артём каждый раз изображал участие.
— Что сказали?
— Пока ничего плохого. Надо ещё проверить кое-что.
— Ну вот. Значит, не накручивай себя.
Если очередной тест на беременность показывал одну полоску, он обнимал жену, приносил ей чай, иногда покупал успокоительное, которое она принимала только после согласования с врачом, и повторял:
— Чем больше ты зацикливаешься, тем хуже себе делаешь.
Кристина верила. Более того, ей становилось стыдно за собственное желание. В какой-то момент она действительно решила, что сама портит им жизнь этим постоянным ожиданием.
Врачи обследовали её снова и снова. Одни показатели были нормальными, другие требовали повторной проверки. Ничего такого, что объясняло бы годы без беременности, не находили. Несколько раз специалисты говорили, что желательно обследовать и мужа.
— Конечно, — соглашался Артём. — Запишусь.
Но потом у него обязательно находилась причина.
То отчётный период на работе. То командировка. То запись только в неудобный день. То он простыл и решил, что результаты всё равно будут «не те».
— Ты уже третий месяц переносишь, — однажды не выдержала Кристина.
— Я что, специально? У меня работа. Я не могу сказать начальству: извините, у меня жена опять решила срочно искать причину.
Слово «опять» тогда неприятно задело её.
— Это не я решила. Врач сказал.
— Я сделаю. Просто не на этой неделе.
Через несколько дней он пришёл домой с распечаткой и положил её перед женой.
— Всё. Довольна? У меня нормально.
Кристина даже извинилась, что давила на него.
Теперь она знала, что распечатка была поддельной.
— Ты помнишь этот листок? — спросила она сейчас.
Артём молчал.
— Я спрашиваю: помнишь?
— Помню.
— Ты сам его сделал?
— Давай не будем вырывать отдельные вещи из контекста.
Кристина несколько секунд просто смотрела на него.
— Какого ещё контекста, Артём? Ты принёс мне липовый результат обследования. Какой тут может быть контекст?
— Я знал, что со мной всё в порядке.
— Откуда?
Он отвёл глаза.
— Вот именно.
Последние два года стали для Кристины особенно тяжёлыми. Врачи несколько раз находили в её организме признаки какого-то препарата, который мог мешать нормальным попыткам забеременеть. Кристина каждый раз перечисляла всё, что принимала. Обычные обезболивающие пару раз в месяц, витамины, то самое успокоительное по необходимости. Ничего не сходилось.
Одна врач даже попросила её записывать всё, что она пьёт и ест в течение недели.
Кристина записывала.
Потом плакала дома, потому что снова чувствовала себя виноватой.
— Может, я сама что-то делаю не так? — спрашивала она мужа.
— Ты просто слишком в это погрузилась, — отвечал он. — Организм уже не выдерживает твоих экспериментов.
Теперь эта фраза звучала совсем иначе.
— Мне врачи говорили, что у меня в организме есть то, чего я не принимаю, — тихо сказала Кристина. — А ты сидел рядом. Сидел и говорил, что я сама себя довела.
— Я не говорил именно так.
— Говорил. Я каждое слово помню.
— Ну хорошо. Возможно, говорил. Потому что ты действительно превратила всю нашу жизнь в одну тему.
Кристина резко усмехнулась.
— Так вот в чём дело? Уже я виновата?
— Я не сказал, что виновата.
— Тогда скажи сам. Без моих вопросов. Что ты делал?
Артём прошёл к окну, постоял там несколько секунд, потом вернулся к столу. Выглядел он не испуганным. Скорее раздражённым человеком, которого заставили обсуждать то, что он давно для себя решил.
И именно это окончательно добило Кристину.
— Ты даже не понимаешь, что со мной сейчас происходит, да?
— Понимаю. Ты злая.
— Злая?
— А какая? Спокойной тебя сейчас точно не назовёшь.
— Господи…
Она отвернулась. Ей хотелось ударить по столу, разбить что-нибудь, заставить его хотя бы на минуту почувствовать тот ужас, который накрыл её после находки. Но она ничего не тронула.
— Артём, ты не хотел ребёнка?
— Нет.
Ответ прозвучал почти сразу.
Кристина медленно повернулась.
— Никогда?
— Никогда.
— А мне почему не сказал?
— Потому что я тебя знал.
— Что ты знал?
— Что ты уйдёшь.
— И?
— И я не хотел, чтобы ты уходила.
Кристина моргнула несколько раз, будто смысл не помещался в голове.
— Поэтому ты решил, что проще сделать так, чтобы я годами считала себя больной?
— Я не заставлял тебя считать себя больной.
— Да что ты?! А кто приносил мне эту липовую бумажку? Кто каждый раз отказывался нормально обследоваться? Кто говорил: «У меня всё хорошо, ищи дальше»?
— Я не говорил «ищи дальше».
— Ты именно это делал!
Артём повысил голос:
— Потому что ты не слышала ничего другого! Я пытался тебе объяснить, что можно жить без детей. Что у нас нормальная семья и без них. Но ты каждый раз начинала сначала!
— Ты ни разу не сказал, что не хочешь ребёнка.
— Потому что ты бы не приняла это.
— А ты даже не дал мне возможности принять или не принять!
— Я знал ответ.
— Конечно! Ты всё за меня знал! Что я решу, когда устану, сколько лет буду ходить по врачам, сколько денег потрачу!
— Деньги у нас общие были.
— Нет, Артём. Большую часть этих врачей я оплачивала сама. Ты прекрасно это знаешь.
Это тоже было правдой. Кристина работала главным бухгалтером в небольшой торговой компании и получала больше мужа. Не в несколько раз, но заметно. Часть обследований она оплачивала из своих накоплений, потому что ей было неловко снова брать деньги из общего бюджета.
Артём тогда говорил:
— Если тебе так спокойнее, иди. Только потом не говори, что я тебя заставлял.
За пять лет набралась сумма, которую Кристина боялась даже считать. Но деньги сейчас были не самым страшным.
Страшными были пять лет.
В тридцать четыре она была уверена, что времени много. В тридцать шесть нервничала, но ещё верила, что всё успеет. В тридцать восемь стала спрашивать врачей уже намного прямее. Сейчас ей было тридцать девять.
Особенно тяжело ей стало после тридцать седьмого дня рождения. Тогда они отмечали дома, без большого застолья: родители Кристины, мать Артёма, Лена с мужем. За столом кто-то заговорил о детях знакомых, и свекровь, как будто между делом, сказала:
— Кристиночка, ты только не принимай близко. Сейчас столько способов помочь женщинам. Главное — не опускать руки.
Кристина тогда ушла на кухню под предлогом нарезать торт. Артём пришёл следом.
— Мамка опять ляпнула не подумав, — сказал он.
— Она же не со зла.
— Вот именно. Не надо из-за этого портить вечер.
Кристина вытерла мокрые руки о полотенце.
— Мне иногда кажется, что все уже обсуждают только это.
— Тебе кажется.
— Даже на работе две женщины знают, что я по врачам хожу. Я им сама не рассказывала.
— Люди любят болтать. Не обращай внимания.
Она тогда поверила и этому. Позже Кристина вспомнила тот разговор особенно ясно. Артём уже к тому моменту сам рассказывал другим, что проблема в ней. Значит, он стоял на кухне, смотрел ей в глаза и прекрасно понимал, откуда берутся эти разговоры.
Был и другой случай. Перед Новым годом Кристина решила, что больше не будет покупать тесты заранее. Устала видеть их в шкафчике в ванной. Артём даже похвалил её:
— Вот это правильно. Поживём хоть немного без календарей.
Через неделю она всё равно купила один по дороге с работы. Результат снова оказался отрицательным. Кристина сидела на краю ванны и плакала тихо, чтобы муж не услышал. Но Артём услышал, пришёл и сел рядом.
— Ну чего ты опять себя мучаешь?
— Я не понимаю, почему не получается.
— Значит, не время.
— А если никогда?
— Тогда будем жить вдвоём. Разве нам плохо?
Сейчас Кристина понимала, что это был один из редких моментов, когда он почти сказал правду. Только опять не всю.
И мужчина, который всё это время спал рядом, прекрасно знал правду.
— Зачем ты меня успокаивал после каждого теста? — спросила она. — Зачем обнимал?
— А что я должен был делать? Радоваться, когда ты плакала?
— Не делать так, чтобы я плакала!
— Я не хотел тебе зла.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Я просто хотел сохранить нашу жизнь такой, какая она была.
— Для себя.
— Для нас.
— Не смей говорить «для нас».
Артём помолчал и неожиданно сел на край кровати.
— Вот поэтому я и не говорил. Посмотри на себя сейчас. С тобой невозможно разговаривать.
Кристина рассмеялась коротко и зло.
— Потрясающе. Ты пять лет врёшь мне, а проблема опять в том, как я реагирую.
— Я не врал каждый день.
— Нет? А что ты делал каждый раз, когда я спрашивала, почему не получается?
Он не ответил.
Кристина подошла к столу и закрыла открытый ящик.
— То есть, это ты всё это время подсыпал мне что-то, чтобы я не забеременела?! Ты сам всё это время делал так, чтобы у нас не было ребёнка! Собирай свои шмотки и вали отсюда! Вали и больше никогда не возвращайся!
Артём поднялся.
— Кристин, не устраивай сейчас истерику.
— Истерика будет, если ты через десять минут всё ещё будешь здесь.
— Это и мой дом тоже.
— Нет. Вот тут ты ошибся. Это моя квартира. Куплена до брака. Оформлена на меня. И сейчас я впервые за все годы очень рада, что так и не стала ничего переоформлять.
— Мы муж и жена.
— Пока ещё.
— Из-за этого разводиться? Ты вообще понимаешь, что делаешь?
Кристина посмотрела на него так, что он замолчал сам.
— Я пять лет думала, что со мной что-то не так. Пять лет. Меня жалели врачи, подруги, твоя мать. Ты стоял рядом и изображал хорошего мужа. А теперь спрашиваешь, из-за этого ли разводиться?
— Не надо сюда приплетать мою мать.
— Почему? Она тоже прекрасно участвовала. «Кристиночка, главное не нервничай, сейчас медицина многое умеет». Помнишь? Она мне это на каждом празднике говорила.
— Она ничего не знала.
— Зато ты знал.
Артём попытался объяснить, что ребёнок действительно разрушил бы их привычную жизнь. Что они и так хорошо жили. Что Кристина могла работать, путешествовать, покупать всё, что хотела. Что он не видел смысла добровольно превращать ближайшие годы в бессонные ночи и расходы.
Чем больше он говорил, тем спокойнее становилась Кристина.
Не потому, что соглашалась.
Просто перед ней постепенно исчезал тот Артём, которого она считала мужем.
Оставался другой человек. Очень практичный. Осторожный. Удобно устроившийся в её квартире и придумавший способ сохранить удобную ему жизнь, не рискуя получить честный отказ от жены.
— А если бы я не нашла? — спросила она.
— Что?
— Если бы сегодня не полезла в этот ящик. Сколько бы это продолжалось?
— Не знаю.
— Год? Три? До сорока пяти?
— Я не думал такими сроками.
— Врёшь. Ты всё продумывал.
— Я просто надеялся, что ты перестанешь зацикливаться.
— То есть устану.
— Можно и так сказать.
— Или возраст сам решит вопрос?
Артём ничего не ответил.
Этого было достаточно.
Кристина вышла в коридор, достала из шкафа большую дорожную сумку и поставила её перед мужем.
— Собирайся.
— Я никуда сегодня не пойду. Уже поздно.
— Мне всё равно.
— Мне завтра на работу.
— Снимешь гостиницу. Поедешь к родителям. К другу. Куда угодно.
— Ты ведёшь себя как сумасшедшая.
— А ты ещё хоть раз скажи мне что-нибудь про моё состояние — и разговор закончится совсем быстро.
Он понял, что спорить сейчас бесполезно. Начал собирать одежду. Вещей у Артёма в квартире было не так много, как казалось за годы совместной жизни. Рубашки, джинсы, ноутбук, зарядки, обувь, бритва. Остальное можно было забрать потом.
У двери он остановился.
— Ты пожалеешь, когда успокоишься.
— Возможно. Но не о том, что выгнала тебя.
— Ты одна останешься со своей идеей ребёнка. Думаешь, сейчас будет легче?
Эта фраза попала точно туда, куда он хотел.
Кристина побледнела, но дверь открыла сама.
— Вон.
Артём ушёл.
Ночью она почти не спала. Несколько раз вставала, ходила по квартире, потом снова ложилась. Около трёх часов достала из шкафа старую папку с обследованиями и начала просматривать документы, хотя половину формулировок уже знала наизусть.
Ей хотелось найти тот момент, когда она должна была догадаться.
В одной выписке врач спрашивал о препаратах. В другой советовал повторно обсудить обследование мужа. В третьей было написано, что причина пока неясна.
Кристина читала и злилась на себя.
Потом закрыла папку.
Впервые за вечер она признала очевидное: догадаться было трудно именно потому, что рядом находился человек, которому она доверяла больше всех. Она искала причину в организме, в возрасте, в нервах, в работе. Но не в человеке, который жил рядом и сам гладил её по спине после очередного отрицательного теста.
Утром Артём позвонил.
— Мне надо забрать ещё вещи.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что я не хочу тебя видеть.
— Кристина, мы всё равно должны нормально поговорить.
— Мы поговорили.
— Ты услышала только то, что хотела.
— Нет. Я услышала именно то, что ты сказал. Ты не хотел детей. Боялся сказать мне правду, потому что я могла уйти. Поэтому решил сделать так, чтобы выбора у меня не было.
— Я не формулировал это так.
— А мне уже всё равно, как ты это формулировал у себя в голове.
Она отключила телефон.
Потом вызвала мастера и поменяла замок.
На следующий вечер Артём всё-таки приехал за оставшимися вещами. Кристина договорилась, чтобы в это время у неё была Лена. Не для защиты — Артём никогда не бил её и не угрожал физически. Просто Кристина не хотела оставаться с ним наедине и снова слушать объяснения, после которых виноватой каким-то образом должна была оказаться она.
Лена сидела на кухне, пока Артём складывал книги, зимнюю куртку и оставшуюся обувь. Он несколько раз проходил мимо, явно раздражённый присутствием постороннего человека.
— А без свидетеля никак? — спросил он.
— Никак.
— Ты уже меня преступником сделала?
— Я тебя никем не делала. Ты сам всё сделал.
— Опять начинается.
— Нет, не начинается. Ты забираешь вещи и уходишь.
Артём застегнул сумку слишком резко.
— Ты хоть представляешь, что сейчас будет? Родители узнают, знакомые. Ты всем расскажешь свою версию, и я останусь крайним.
— Мою версию?
— Ну да. Ты же подашь это так, будто я пять лет только и делал, что издевался над тобой.
Кристина посмотрела на Лену. Та отвела глаза в чашку.
— А как мне это подать? — спросила Кристина. — Красиво? Сказать, что мой муж просто немного не хотел детей и поэтому решил, что честный разговор ему не подходит?
— Я не обязан был хотеть ребёнка только потому, что хотела ты.
— Не обязан. И я бы никогда не сказала, что обязан. Но ты был обязан сказать мне правду.
— И ты бы сразу ушла.
— Возможно.
— Вот! Значит, я был прав.
Лена не выдержала:
— Артём, ты сейчас серьёзно считаешь это аргументом?
Он резко повернулся к ней.
— А тебя вообще никто не спрашивал.
— Поэтому я и молчала. Но такое даже слушать странно.
Артём больше ничего не ответил. Взял сумки и вышел. На этот раз без длинных речей. Кристина закрыла дверь, проверила новый замок и только потом вернулась на кухню.
— Я не знала, — тихо сказала Лена.
— Чего?
— Что всё настолько плохо.
Кристина тогда ещё не понимала, насколько много Лена действительно не знала. И насколько много ей, наоборот, уже успел рассказать Артём.
Развод Кристина начала оформлять через несколько дней. Артём сначала не верил, что она действительно доведёт дело до конца. Писал сообщения. Потом пытался давить на жалость. Потом злился.
«Мы пять лет прожили нормально, и ты готова всё перечеркнуть».
Кристина на это не отвечала.
Но через неделю произошло то, чего она никак не ожидала.
Старый домашний компьютер остался у неё. Артём пользовался им редко и в основном держал там фотографии и старые файлы. Кристина собиралась просто скопировать всё его на внешний диск, чтобы потом отдать вместе с вещами.
Тогда она и увидела сохранённую переписку с его приятелем Ильёй.
Читать чужие сообщения раньше она бы не стала. Теперь никаких моральных сомнений у неё не осталось.
Переписка тянулась несколько лет.
Никаких медицинских подробностей там не было. Зато хватало другого.
Артём писал, что главное — не соглашаться на нормальное обследование и продолжать делать вид, будто проблема не в нём. В одном сообщении смеялся, что жена уже потратила кучу денег на врачей и всё ещё пытается понять, «откуда ноги растут». В другом жаловался, что Кристина опять заговорила о ребёнке и «когда-нибудь уже должна устать».
Кристина перечитала эти строчки несколько раз.
Потом переслала переписку себе.
Через два дня ей позвонила общая знакомая, Лена.
— Кристин, я не знаю, как спросить… Вы с Артёмом разводитесь?
— Да.
— Из-за ребёнка?
Кристина напряглась.
— А ты откуда знаешь?
На другом конце возникла пауза.
— Просто он давно говорил… Ну… Что у вас с этим проблемы.
— Какие именно?
— Кристин, может, не надо сейчас?
— Лена. Какие именно?
И тогда выяснилось ещё одно.
Несколько лет Артём рассказывал друзьям и родителям совершенно другую историю. Будто именно Кристина бесплодна. Будто врачи давно всё поняли, просто она не хочет смириться. А он, порядочный муж, остаётся рядом и не бросает жену из-за её проблемы.
Кристина сидела на кухне и слушала Лену, прижав телефон к уху.
— Тебя жалели, — наконец призналась знакомая. — Я думала, ты знаешь, что он рассказывает.
— Нет.
— Мне очень жаль.
— Спасибо.
После звонка Кристина открыла список контактов.
Сначала хотела написать только родителям Артёма. Потом передумала. Если уж муж годами создавал вокруг неё образ несчастной бесплодной женщины, она не собиралась тихо оставлять этот образ после развода.
Она отправила нескольким близким знакомым часть найденной переписки и коротко написала, что всё, что Артём рассказывал о её «бесплодии», было ложью.
Первые недели после этого были неприятными ещё и по другой причине. Кристина вдруг увидела, как много в их обычной жизни было построено вокруг её чувства вины. Она нашла старую таблицу расходов, которую вела два года назад. Там отдельной строкой шли обследования, консультации, поездки в другой медицинский центр. Артём в те месяцы несколько раз говорил, что им надо экономить и отложить отпуск. Кристина соглашалась, потому что считала именно свои траты причиной того, что денег стало меньше.
Теперь она смотрела на цифры и вспоминала, что Артём при этом спокойно покупал новый телефон, ездил с друзьями на рыбалку, менял резину раньше срока. Не потому, что был обязан отказаться от всего. Просто он видел, как жена урезает собственные расходы из-за проблемы, которой сам сознательно не давал решиться честным разговором.
Кристина не стала считать общую сумму. Она закрыла таблицу. Деньги можно было заработать снова.
С годами было хуже.
Грязь началась почти сразу.
Первой позвонила мать Артёма.
— Ты зачем сына перед всеми позоришь?
Кристина даже не удивилась.
— А то, что он пять лет позорил меня, вас не беспокоит?
— Он никого не позорил! Он просто говорил о семейной проблеме!
— Которую сам и создавал.
— Ты сейчас всё выворачиваешь!
— Хорошо. Тогда больше нам обсуждать нечего.
— Кристина, нормальная жена не станет рассылать личную переписку мужа!
— Нормальный муж не рассказывает друзьям, что жена бесплодна, когда прекрасно знает правду.
— Ты хочешь уничтожить ему жизнь!
— Нет. Я просто не хочу дальше жить с его ложью вместо своей истории.
Свекровь бросила трубку.
Никто из родственников Артёма не извинился. Ни за вопросы на праздниках. Ни за сочувственные взгляды. Ни за советы «не тянуть с лечением». Некоторые знакомые написали Кристине сами. Кто-то извинялся. Кто-то утверждал, что вообще не знал подробностей. Кто-то предпочёл исчезнуть.
Артём прислал одно сообщение: «Ты добилась своего. Все теперь считают меня чудовищем».
Кристина ответила впервые за несколько недель:
«Я ничего не придумывала. Они просто узнали то, что делал ты».
После этого заблокировала его.
В тридцать девять лет Кристина снова пришла к врачу одна.
На этот раз она не просила немедленного ответа на вопрос, когда сможет забеременеть. Просто положила перед врачом старую папку и честно сказала, что несколько лет жила в ситуации, смысл которой поняла только сейчас.
Быстрых обещаний ей никто не дал.
Возраст никуда не исчез. Потерянные годы тоже. Часть старых обследований, как выяснилось, могла вообще не понадобиться, если бы Артём в самом начале сказал правду и не уводил внимание врачей обратно к Кристине.
Но теперь хотя бы никто не сидел рядом и не объяснял ей, что она сама слишком много думает.
Развод закончился без красивого примирения и без последнего разговора по душам. Артём снял квартиру на другом конце города. По словам общих знакомых, он продолжал жить один и детей заводить не собирался. В этом, по крайней мере, он наконец оказался последовательным.
Кристина осталась в своей квартире.
В спальне она переставила рабочий стол Артёма к стене, а через месяц вообще отдала его брату. Купила вместо него небольшой комод. Не потому, что мебель была виновата. Просто не хотела каждое утро видеть тот ящик.
Старую папку с медицинскими документами она не выбросила. Пока не смогла.
Иногда Кристина открывала её и думала о том, сколько раз возвращалась домой после врачей с чувством, будто подвела мужа. Сколько раз извинялась перед ним за плохое настроение. Сколько раз обещала «меньше зацикливаться».
Больше всего ей было жалко не денег и даже не брака.
Ей было жалко пять лет.
Пять лет, которые Артём решил потратить за неё, надеясь, что однажды вопрос ребёнка исчезнет сам.
Теперь вопрос никуда не исчез. Просто отвечать на него Кристине предстояло уже одной — без гарантий, без привычной уверенности и без человека, которому она когда-то доверяла больше всех…
