– Ты издеваешься? Опять дай? Я же только неделю назад тебе пять тысяч перевел! Куда ты их потратила? – Игорь зло швырял на тумбочку ключи от машины, мелочь, галстук.
Настя спрятала глаза. Ей было стыдно. Не оттого, что муж попрекал ее деньгами – ей было стыдно просить. Она знала, что именно так и будет. Знала еще утром, когда поняла, что деньги закончились. Но Настя все же попыталась защититься:
– Игорь, я купила смесь и памперсы. Ты же знаешь, сколько смесь стоит. Банка – тысяча двести, а ее на четыре дня хватает. Почти все и ушло…
– Почти все? – муж усмехнулся так, что у Насти похолодело внутри. – А чеки где? Покажи мне чеки!
– Какие чеки… Я не собирала…
– Ну конечно! – зло выплюнул Игорь. – Чеков нет, денег нет, зато отговорки всегда есть! Знаешь, кто ты? Обычная транжира. Села мужу на шею и радуешься, что тратишь чужие деньги!
– Они не чужие… Мы же вместе, я с ребенком сижу… – прошептала Настя.
– С ребенком она сидит! – передразнил он. – Все сидят! Моя мать троих подняла и работала! А ты с одним справиться не можешь и еще деньги считать не умеешь! Пять тысяч за неделю, Настя! Пять! Тысяч! Тратишь мои деньги налево-направо! Транжира и есть!
Он отчитывал ее, как провинившегося ребенка. Тыкал пальцем, повышал голос, наступал, а Настя пятилась к стене, прижав руки к груди. В детской заворочался и захныкал Платон – разбудили. Игорь поморщился:
– Иди, успокаивай. Хоть на это ты способна.
И ушел в спальню…
А Настя осталась стоять в коридоре. Ноги не слушались. В детской плакал сын, а она стояла и не могла сдвинуться с места. В голове крутились цифры. Она уже год не покупала себе ничего. Ни помады, ни колготок, ни кофточки – ходила в растянутых футболках, оставшихся после беременности. Ни разу не зашла в кафе, не посидела с подругами, стриглась сама перед зеркалом маникюрными ножницами. Все потому, что у нее не было денег.
А ведь как все начиналось…
Когда Настя узнала о беременности, она испугалась. Села вечером напротив мужа и честно сказала:
– Игорь, я боюсь. Мы просядем в доходах. Декретные у меня будут копеечные, я же официально мало получаю. Может, подождать годик, накопить?
Но Игорь тогда взял ее за руки и посмотрел так нежно, как умел только он:
– Настюш, ты что? Какое подождать? Я хорошо зарабатываю, нам хватит.
А свекровь, Яна Олеговна, узнав новость, даже прослезилась:
– Настенька, милая! Мы все возьмем на себя! Игореша обеспечит, я помогу! Твое дело – родить здорового малыша, ни о чем не переживай!
И Настя, наивное дитя, поверила.
После родов мужа как подменили. Платону нужны были вещи: памперсы, кроватка, коляска, лекарства от коликов. Все стоило денег. Да и питаться им нужно было. А Настя денег в дом почти не приносила – декретные выплаты оказались именно такими смешными, как она и боялась. И тогда Игорь начал показывать характер. Сначала урезал ей месячное содержание – «кризис, надо экономить». Потом стал требовать отчета за каждую покупку. А потом и вовсе перекрыл доступ к карте. С тех пор на каждую мелочь Насте приходилось клянчить. Унижаться, писать сообщения, ждать ответа, выслушивать лекции.
Яна Олеговна, кстати, помогать не спешила. Приезжала раз в месяц, привозила пачку печенья с пакетом сока и час рассказывала, как она в свое время справлялась одна с тремя. А когда Настя однажды осторожно намекнула, что Игорь зажал деньги, свекровь поджала губы:
– А ты хотела, чтобы муж горбатился, а ты шиковала? Скромнее надо быть, Анастасия. Мой сын не банкомат.
…Той ночью Настя не спала. Лежала на самом краю кровати, слушала ровное дыхание мужа и понимала: она на грани. Она не знает, как дальше жить в таких условиях. Она просто не вывозит.
Утром Игорь, собираясь на работу, положил на тумбочку мятую купюру. Пятьсот рублей.
– Купи продукты на пару дней. И чтоб ужин был нормальный, а не макароны опять. Научись уже готовить из простого, хозяйки вон в интернете из ничего конфетку делают.
Дверь закрылась. Настя стояла в коридоре и смотрела на пятьсот рублей. Ей было горько и обидно. Целый год она просила, отчитывалась и унижалась. А муж оставил пятьсот рублей. Вот вся цена ее терпению. Настя взяла проснувшегося Платона на руки и тихо сказала:
– Все, Платоша. Хватит.
…Она собирала сумку торопливо, потому что боялась передумать. Своих вещей набралось всего половина сумки. Сверху Настя положила зайца с оторванным ухом, без которого сын не засыпал, и позвонила матери:
– Мам… Можно мы приедем к вам жить? Насовсем.
– Приезжайте, дочка, – спокойно ответила мама. – Деньги на билет у тебя есть?
Денег не было. Мама перевела тысячу. Настя одела сонного Платона, оставила ключи на тумбочке рядом с пятисоткой и закрыла за собой дверь…
Игорь позвонил в восьмом часу вечера, когда Настя уже сидела на родительской кухне.
– Ты где? – раздраженно спросил муж. – Я пришел, дома – темно, ужина – нет.
– Я у родителей. Мы с Платоном остаемся здесь, – ровно ответила Настя. – Я подаю на развод.
– На развод?! – Игорь расхохотался. – Ты сериалов пересмотрела? Там у каждой разведенки все складывается: и бизнес идет в гору, и богатый мужик находится. Только это кино, дорогая. А в жизни ты останешься одна – без работы, с ребенком, у стариков на шее. Через месяц приползешь обратно.
– Уж лучше я буду жить на шее у стариков, чем на коленях перед тобой, – отрезала Настя и бросила трубку.
Она была зла и в то же время горда собой. Ночью пришло сообщение от свекрови: «Одумайся, пока Игорек добрый. Кому ты нужна с прицепом?»
Мама прочитала сообщение и хмыкнула:
– Значит, внука она прицепом назвала. Блокируй обоих и ложись спать.
Настя рассмеялась и обняла мать. Дома ее никто не попрекал куском хлеба.
Развели их за два заседания, суд назначил алименты – четверть заработка. На крыльце Игорь догнал бывшую жену:
– Довольна? Теперь будешь мои деньги на маникюры спускать!
– На смесь, Игорь. Банка стоит тысячу двести и уходит за четыре дня, – ответила Настя. – Ты так этого и не запомнил.
Для связи по сыну она завела отдельную симку. Игорь писал коротко: «как дела», «не болеете». За полгода он приехал к сыну два раза, сидел по двадцать минут и смотрел в телефон чаще, чем на Платона. Яна Олеговна не приехала ни разу, зато рассказывала знакомым, что невестка сбежала в деревню к любовнику. Настя только смеялась: ее любовника звали Марта, это была коза, и она сожрала единственный Настин шарф..
…Снимать ролики придумала Ленка, школьная подруга. Она посмотрела, как Платон в огромных резиновых сапогах таскает за матерью ведерко по огороду, и сказала:
– Настя, снимай это на телефон и выкладывай. Я такие видео в обед смотрю вместо валерьянки. Таких, как я, в офисах миллионы, и все мечтают о грядках.
– Да кому нужны мои кастрюли и коза? – отмахнулась Настя.
– Мне нужны. Вот с меня и начни.
Первый ролик собрал одиннадцать просмотров, и пять из них были Ленкины. Настя расстроилась, но снимать не бросила, потому что ей самой понравилось. А через несколько месяцев выстрелил ролик, в котором Платон впервые сказал «Мата» и полез обнимать козу. Дальше все закрутилось: подписчики, вопросы про пироги, первая реклама от фирмы детской обуви. На первый гонорар Настя купила запчасти для отцовского трактора и пальто.
Игорь объявился на второй год, ближе к зиме. Он написал: «Видел твои видео. Не ожидал, честно. Может, я приеду и мы поговорим? Я многое понял. Платону нужен отец, а тебе одной тяжело». Настя посмотрела в окно: во дворе отец с Платоном лепили снеговика и хохотали на весь двор. Она ответила: «К сыну приезжай, когда захочешь. А говорить нам с тобой не о чем».
Только в одном Игорь оказался прав…
Принца на белом коне Настя так и не встретила. Миллионер из столицы ее не спас, наследство от дальней тетушки на нее не свалилось. Зато у нее было свое дело, свой дом, здоровый веселый сын и утро, которое больше не начиналось с выпрашивания денег. Когда подписчики спрашивали, в чем ее секрет, Настя отвечала одной фразой: «Однажды я посмотрела на пятьсот рублей – и выбрала себя».
И это была чистая правда…
