Вика не поверила своим глазам. Кажется, она даже перестала дышать. У их Малышки были разные глаза. Мать ещё тогда назвала это каким-то мудрёным термином…
Из зеркала на неё смотрела потрепанная жизнью тётка.
— Ну, чего уставилась? — прикрикнула Вика и скорчила презрительную гримасу.
Отражение ответило ей тем же. Виктория хотела снова возмутиться, но, осознав всю абсурдность ситуации, лишь махнула рукой и ушла вглубь квартиры.
Здесь прошло её детство. Казалось, что это было лишь вчера, и маленькая Вика стояла в углу после очередной шалости.
— Ох, Виктория, и что из тебя вырастет? — вздыхала каждый раз мать устало.
Вика удивлялась. Она считала, что в этом вопросе сомнений быть не может. Конечно, знаменитая певица! Странно, что мать до сих пор этого не поняла.
Виктория горько усмехнулась и вошла в небольшую комнату, которая когда-то была маминой спальней.
Здесь у стены стоял шкаф, в котором хранились несметные сокровища: косметика, заколки, бигуди, плойка, коробочки с духами. Девочка любила разглядывать удивительные вещицы, хотя ей здорово за это попадало.
А ещё она брала круглую расчёску и подпевала исполнителям, представляя себя звездой сцены.
— Опять кривляешься? Делом лучше займись! — вдруг раздался в ушах голос матери, и Вика, поежившись, обернулась.
Конечно, в комнате было пусто, как, впрочем, и во всей квартире. Но Викторию не покидало ощущение, что мать до сих пор с осуждением смотрит на неё.
— Этого не может быть. Она умерла две недели назад, — сказала сама себе Виктория и открыла ящик комода, чтобы отвлечься.
Там аккуратными стопками лежали документы. Но внимание женщины привлекло другое.
— Ну надо же! Неужели она всю жизнь хранила его? — с горечью вздохнула Вика, вертя в руках маленький ошейник с бантиком.
Наверное, с этого и началась ненависть матери.
— Она просто никогда меня не любила! — мелькнуло в голове. Виктория со злостью швырнула ошейник на пол, а затем наступила на него.
Однако воспоминания уже налетели на неё и закружили черным вихрем…
Вика росла без отца. Мать никогда не рассказывала ей о нем. Светлана Васильевна вообще мало откровенничала с дочерью. Лишь однажды девочка стала случайным свидетелем её разговора с подругой:
— Всю жизнь себе загубила из-за этого негодяя. И главное, Вика – его точная копия. Забыть бы про все, как страшный сон, но нет же. Вот оно, моё наказание и расплата за любовь…
Эх, если бы не Вика, я могла стать врачом. А теперь прозябаю в медсестрах с этой обузой на шее, — злобно говорила женщина в трубку телефона.
Она думала, что дочь спит. Но девочка захотела пить и встала, чтобы пройти на кухню.
В ту ночь она так и не уснула. В голове у восьмилетней Вики до утра крутились слова «обуза», «негодяй», «загубила». Она старалась забыть этот страшный разговор, но у неё не получилось.
Светлана Васильевна действительно относилась к дочери весьма холодно. Усмехалась, когда девочка делилась с ней мечтами, и никогда не баловала.
Виктория росла подвижным и энергичным ребенком. Она часто что-то ломала и разбивала и за это ей очень сильно попадало. За любую оплошность она стояла в углу. Поэтому всегда старалась скрыть следы своего очередного «преступления».
Виктория редко видела улыбку на лице матери и почти не слышала похвалы в свой адрес.
— Ну, и за что тебя хвалить? Очередная тройка по математике. Ты уборщицей хочешь стать? Я целыми днями вкалываю, а ты! — со злостью отчитывала дочь Светлана Васильевна.
Вика уже привыкла к такому отношению и старалась не обращать внимание на недовольство матери. Ей недавно исполнилось одиннадцать лет, и она мечтала уехать учиться в другой город.
— После девятого класса поступлю в Культпросветучилище на вокальное отделение! — говорила она одноклассницам.
Учитель музыки хвалил её голос, поэтому Виктория была твёрдо уверена в своей музыкальной карьере.
Жаль только, мать не разделяла её стремлений и настаивала на том, чтобы дочь непременно стала врачом. Но от вида крови у Вики кружилась голова. И она не хотела провести всю жизнь в больнице в атмосфере уныния и тоски.
Её душа хотела праздника и веселья. Но, казалось, мать Вики не умела радоваться жизни.
Но однажды случилось удивительное событие. Виктория в тот день вернулась из школы рано. Учитель математики заболел, и ребят отпустили домой. Вика была счастлива. У матери был выходной, но девочка не застала её дома.
— Наверное, в магазин ушла, — решила Виктория и отправилась на кухню.
И вдруг из-под стола на неё выскочило что-то лохматое и рыжее. От неожиданности девочка взвизгнула и запрыгнула на стул. Странное существо закружилось рядом, приветствуя Вику радостным лаем.
— Собака? Но откуда ты здесь? — удивилась девочка.
В ту же секунду входная дверь отворилась и до Вики донесся строгий голос матери:
— Виктория, ты опять дверь не закрыла? А портфель почему у порога бросила?
Рыжая собачка замерла и, повизгивая, кинулась к Светлане Васильевне.
— Малышка, а ну, иди сюда! Напугала тебя Вика? Ну, тише… Здесь не обидят. Пойдём, я тебе вкусненькое принесла, — вдруг ласковым голосом заговорила женщина, и Вика замерла, прислушиваясь.
Мать почти никогда не говорила с ней так. Это было странно и удивительно. Виктория слезла со стула и увидела, как женщина бережно держит на руках собачку. На лице её сияла улыбка.
— Мама, а кто это? — наконец спросила девочка.
— Я назвала её Малышка. Правда хорошенькая? У мусорных баков бегала. Наверное, наигрались и выбросили. Очень умная и, похоже, породистая. На чихуахуа похожа. Сразу ко мне пошла! — воодушевленно говорила Светлана Васильевна.
— Мам, а что, если она потерялась? Может быть её ищут? — осторожно спросила Вика, любуясь Малышкой.
— Никто её не ищет. Сказала же тебе – выкинули собаку. И, вообще, хватит об этом. Иди лучше сумки помоги разобрать. Там вкусненькое для Малышки, — тут же остановила вопросы дочери женщина.
Виктория молча прошла в прихожую.
— Ах ты, моя маленькая! А кто это у нас тут такой хорошенький? — доносился до Вики голос матери.
Сначала она никак не могла понять, почему её так раздражает Малышка. Вика смотрела, как мать покупает собачке лучший корм, новые игрушки, и недоумевала.
— Мама, кроссовки новые нужны, — сказала она Светлане Васильевне.
— Неужели снова порвала? Ну как так можно, Вика? Ведь уже не маленькая! Жди теперь до получки, — всплеснула руками женщина.
Внутри у Вики все заклокотало.
— Ты вчера Малышке новый ошейник купила. А мне значит ждать надо? — крикнула она сквозь слезы и убежала в ванну.
— Давай, поори мне тут ещё! Вмиг выхватишь! Посмотри на себя! Какая хамка выросла! Я для тебя столько сделала! А ты – неблагодарная! — тут же вышла из себя мать.
Малышка жила у них три месяца. Светлана Васильевна не могла нарадоваться на любимицу.
Виктория испытывала к собачке смешанные чувства. Да, она была очень милой и весёлой. Но каждый раз, когда девочка видела нежное отношение матери к любимице, ком подступал к горлу.
— Она любит собаку больше меня! — откровенничала Вика с подругой.
— Ну, Малышка у вас такая хорошенькая! Везет тебе, Вика. А мне родители не разрешают собаку, — вздохнула с завистью подруга.
— Да уж, повезло. Скажешь тоже, Маринка. Я у мамы сережки попросила, а она сказала, что денег нет. Зачем тогда было заводить собаку? — продолжала жаловаться Вика.
Малышка весело бегала рядом, не подозревая, какая буря эмоций бушует в сердце девочки.
Это случилось само собой… Вика в тот день ездила к однокласснице. Возвращаясь домой, она, от нечего делать, разглядывала объявления на автобусной остановке.
Вдруг её взгляд зацепился за фотографию собачки. Надпись под фото гласила:
«Не теряем надежды найти нашу любимицу Джульетту. Пропала 2 марта во время прогулки. Порода: длинношерстная чихуахуа. Окрас рыжий.
Особая примета один глаз карий, другой – голубой. На собаке был ошейник с бантиком. Нашедшему – вознаграждение».
Далее следовал телефон и адрес хозяев собачки.
Вика не поверила своим глазам. Кажется, она даже перестала дышать. У их Малышки были разные глаза. Мать ещё тогда назвала это каким-то мудрёным термином.
Ошейник с бантиком тоже имелся. Но Светлана Васильевна сказала, что купила его…
Виктория чуть не пропустила свой автобус. А потом никак не могла дождаться, когда он проедет две остановки.
Наконец-то она залетела в квартиру. Мать была на работе. Малышка радостно встретила её у двери. Вика никогда ещё не была так рада видеть собачку.
— Джульетта? Я нашла твоих хозяев! — радостно сказала она, обнимая чихуахуа.
Та смотрела на неё разноцветными глазами и, кажется, улыбалась, услышав свое имя.
Через час Вика вернулась в пустую квартиру одна. Хозяйка Джульетты оказалась весьма жадной особой. Она сразу узнала свою собачку, а та кинулась к ней.
Окинув девочку взглядом, женщина поблагодарила её и собиралась захлопнуть дверь.
— А вознаграждение? — выдохнула Вика.
— Ах, да! Подожди здесь, — кивнула дамочка на лестничную клетку.
Через пару минут она снова открыла дверь и вручила Виктории коробку конфет.
— Спасибо за бдительность, — произнесла она.
Вика разочарованно вздохнула. Она надеялась на денежное вознаграждение…
Ну и ладно. Главное, что с ними больше не будет этой надоедливой собаки.
К приходу матери она съела почти все конфеты.
— А где Малышка? Почему не бежит меня встречать? — улыбаясь, спросила женщина у порога.
— Она не Малышка. Её зовут Джульетта, мамочка. И сегодня она нашла своих хозяев, — уверенно произнесла Вика, глядя матери прямо в глаза.
— То есть как это? — каким-то не своим голосом спросила Светлана Васильевна и присела на пуфик.
Вика пожала плечами и рассказала про объявление.
— Я только ошейник не нашла. Но хозяйка и без него признала Джульетту, — беспечно закончила она.
— Зачем ты так? — как-то обречённо прошептала мать и ушла к себе в комнату.
В тот день они не ужинали вместе. Светлана Васильевна ещё долго ходила, словно тень.
Наконец Вика не выдержала:
— Мам, ну давай купим нам чихуахуа. Раз ты так тоскуешь по Малышке, — предложила она.
— Не надо, дочь. Куда нам ещё собаку? Итак, еле концы с концами сводим. Тебя скоро снова в школу собирать, — ответила Светлана Васильевна холодно.
С тех пор пропасть между ними выросла.
Виктория уехала после девятого класса. Правда, карьеру певицы построить так и не удалось. Она не окончила училище. Связалась с дурной компанией.
Потом был неудачный брак. Работа кассиром в магазине у дома. У матери Вика бывала редко. Когда приезжала последний раз, то гордо сообщила, что скоро уедет в столицу записывать свой первый альбом.
Постаревшая мать посмотрела на неё сурово. Вика поняла, что она видит её насквозь.
— Так ничего путного из тебя и не вышло. Вся в отца, — холодно ответила она.
Виктории стало не по себе. И она пообещала, что больше никогда не приедет к матери. Да и зачем? Только настроение портить…
Она не была у неё на похоронах. Почему-то не смогла. И вот теперь стояла посреди опустевшей квартиры и, что есть сил, топтала ногами маленький ошейник с бантиком. Как будто он был виновником всех её бед.
— Ты слышишь? Я ненавижу тебя, — тихо прошептала она наконец и горько расплакалась.
Но ответом ей была лишь звенящая тишина…
