— Виталь, я сегодня до обеда трубку брать не буду. Ты меня понял?
— Понял. А если что-нибудь срочное?
— Если пожар или скорая нужна, звони в соответствующую службу. А если в магазине не окажется нашей колбасы, выбери другую. Пожалуйста.
— Лар, ну зачем ты сразу так? Я же не каждый день тебя достаю.
— Вчера четыре раза звонил из-за стирального порошка.
— Потому что того, который ты написала, не было!
— И что? На полке ещё двадцать стояло. Виталь, мне сегодня действительно нельзя отвлекаться. У нас встреча, от которой многое зависит.
— Ладно, не буду. Только список нормальный оставь, без этих твоих «что-нибудь к чаю».
Лариса хотела ответить, что сорокадвухлетнему мужчине вполне по силам самостоятельно выбрать печенье, но посмотрела на часы и сдержалась. Поправила перед зеркалом ровное пепельно-русое каре и взяла с тумбы ключи. До выхода оставалось двадцать минут, а ей ещё надо было проверить файлы для презентации. Муж стоял у кухонного стола, уже одетый, и внимательно изучал листок с покупками, словно собирался не в соседний супермаркет, а в незнакомый город.
За десять лет совместной жизни Лариса привыкла к тому, что обычный поход Виталия в магазин превращался в мероприятие, требующее её постоянного участия. Правда, раньше она не считала это большой бедой. Спросил, какой взять творог, — ответила. Позвонил узнать, нужны ли ещё салфетки, — сказала, что не нужны. Семья ведь для того и существует, чтобы люди помогали друг другу. Только со временем помощь почему-то стала односторонней.
Самое интересное, что на работе Виталий никаким беспомощным человеком не был. Он обслуживал оборудование на небольшом производстве, разбирался в станках, мог найти неисправность и договориться с мастерами о ремонте. Начальник даже поручал ему обучение новичков. Но стоило Виталию оказаться дома, как любое решение будто становилось делом жены.
— Лар, а батарейки какие брать? — спрашивал он, стоя перед открытым ящиком.
— Посмотри на старые. Там написано.
— Я вижу. А вдруг другие подойдут лучше?
Или в воскресенье он собирался поменять перегоревшую лампочку в прихожей и сначала выяснял, какую покупать, потом — сколько ватт, потом — не лучше ли взять две про запас. Лариса отвечала, хотя ей самой хотелось спокойно допить чай. Если она говорила «выбирай сам», муж обижался.
— Я же для нас стараюсь. Спросить уже нельзя?
Можно было. Нельзя было, как оказалось, только перестать спрашивать.
Лариса никогда не устраивала ему скандалов из-за неудачной покупки. Однажды Виталий принёс вместо обычного молока безлактозное, значительно дороже. Она лишь удивилась цене и сказала, что в следующий раз можно брать любое подходящее, не надо стоять над полкой. В другой раз он купил слишком солёные огурцы. Их съели с картошкой, и никто даже не вспомнил об этом через два дня. Но Виталий по-прежнему говорил, что боится ошибиться и выслушивать недовольство.
— Какое недовольство? — спрашивала Лариса. — Назови хоть один случай, когда я тебя отчитывала за хлеб или огурцы.
— Ну ты же потом скажешь, что лучше было взять другое.
— Я могу сказать, что мне что-то больше нравится. Это не значит, что ты виноват.
— Тебе легко рассуждать. Ты всегда знаешь, чего хочешь.
Это было неправдой. Лариса тоже сомневалась, причём по вопросам куда серьёзнее выбора хлеба. Разница заключалась в том, что ей приходилось принимать решения даже тогда, когда правильного ответа никто не подсказывал.
К тридцати девяти годам у неё была небольшая фирма, которая занималась оформлением торговых точек: вывесками, внутренними указателями, стойками и рекламными материалами. Начинала Лариса вместе с двумя знакомыми, потом один партнёр ушёл, второй переехал, и постепенно вся ответственность оказалась на ней. Сейчас в фирме работали четыре человека, не считая самой хозяйки, а за большие заказы привлекали подрядчиков. Зарплаты, аренду помещения и материалы приходилось оплачивать независимо от того, удачным вышел месяц или нет.
Особенно важным для Ларисы был возможный договор с сетью магазинов, которая собиралась обновлять оформление сразу нескольких точек. Контракт ещё никто не подписывал. Более того, заказчик рассматривал и другие предложения. Но если бы её расчёты одобрили, фирма получила бы работу на несколько месяцев вперёд. Сотрудникам не пришлось бы сидеть без дела в январе, а сама Лариса могла бы наконец заменить изношенный режущий станок, который всё чаще требовал ремонта.
Три месяца она переписывалась с менеджерами заказчика, пересчитывала сметы, спорила с поставщиками о сроках. По вечерам дома сидела за ноутбуком. Иногда Виталий приносил ей чай и говорил, что она себя загоняет. Она благодарила, но от работы не отрывалась: кроме неё, представить и защитить предложение было некому.
— У тебя вечно какие-то срочные дела, — заметил муж за неделю до встречи. — А у меня, получается, работа обычная, значит, я могу о чём угодно тебя спрашивать.
— Спрашивай вечером. Я ведь не прошу тебя выяснять со мной по телефону, как мне разговаривать с заказчиком.
— Так ты в этом разбираешься.
— А ты в покупке молока не разбираешься?
Виталий тогда замолчал, и Лариса решила, что хотя бы эта мысль до него дошла.
Квартира, где они жили, принадлежала ей. Лариса купила её ещё до свадьбы, когда много работала по найму, а родители помогли с первоначальным взносом. Ипотеку она закрыла уже в браке, из общего бюджета, но оформление собственности осталось прежним. Квартира была обыкновенная: две небольшие комнаты, старый телевизор на низкой тумбе, серо-коричневый диван, который давно собирались перетянуть. В коридоре местами расходился ламинат, а обои они не меняли с тех пор, как въехали. Деньги всё время находили другое применение.
Виталий не был бездельником. Он приносил зарплату, платил за коммунальные услуги, иногда готовил, когда Лариса задерживалась. Если ему давали точное поручение, обычно выполнял его добросовестно. Но самостоятельно определить, что нужно сделать, почему-то не мог. Даже если в холодильнике оставались два яйца и кусок сыра, муж вечером спокойно спрашивал:
— А ужин у нас какой сегодня будет?
— Не знаю, я только пришла.
— Ну скажи, что приготовить, я сделаю.
И ей приходилось придумывать ужин, проверять продукты, объяснять, где лежит крупа и сколько её брать. Бывало, что после этого готовила сама: так выходило быстрее. Постепенно Лариса стала замечать, что приходит домой с работы и приступает ко второй, только никем не оплачиваемой смене.
Однажды она пыталась объяснить мужу, что устала отвечать за всё подряд.
— Ты хочешь, чтобы я вообще ни о чём не спрашивал? — удивился он.
— Нет. Я хочу, чтобы ты хоть иногда решал сам.
— А если тебе не понравится?
— Тогда в следующий раз сделаем иначе. Мы же взрослые люди.
— Легко тебе говорить. А мне потом выслушивать.
Спор закончился тем, что Виталий ушёл смотреть телевизор, а Лариса мыла посуду и думала, как странно они разговаривают. Он заранее обижался на слова, которых она ещё не произнесла, и поэтому оставлял решение за ней. Получалось, что за любую неудачу отвечала Лариса, а удачи просто никто не замечал.
Утром важной встречи она написала список покупок печатными буквами. Хлеб, молоко, десяток яиц, колбаса к завтракам, овощи, гречка. Рядом указала примерные количества. Деньги оставила на холодильнике, хотя у Виталия была собственная карта. Он сказал, что так ему удобнее: сразу видно, сколько можно потратить.
— Смотри, колбаса любая варёная, не самая дорогая. Хлеб обычный, который мы едим. Если не будет — другой, — объяснила она, надевая пальто.
— А молоко какой жирности?
— Два с половиной или три с небольшим. Любое.
— А яйца первой категории или отборные?
— Виталь!
— Всё, понял, — быстро сказал он. — Не заводись. Удачи тебе там.
В дверях Лариса ещё раз предупредила, что до обеда разговаривать не сможет. Муж кивнул и даже поднял список, показывая, что всё записано. Она ушла с неприятным ощущением, будто забыла сделать какое-то важное дело, хотя сумка с ноутбуком была у неё в руке, а презентация уже трижды проверена.
На встречу приехали трое представителей сети, включая коммерческого директора. От фирмы Ларисы присутствовали она сама и сотрудница Нина, которая помогала готовить образцы. Переговоры проходили в светлой комнате у заказчика, за большим столом с экраном. Вначале всё складывалось неплохо. Лариса объяснила, какие материалы предлагает использовать для вывесок, почему на одних точках можно сохранить старые крепления и как это сократит расходы. Мужчины задавали вопросы, Нина показывала фотографии готовых объектов.
Первые двадцать минут Лариса даже позволила себе надеяться, что наконец-то всё получилось.
Потом в сумке завибрировал телефон.
Она мельком посмотрела на экран. Виталий. Отклонила вызов, не прекращая объяснять особенности монтажа.
Через минуту телефон завибрировал снова. Лариса перевернула его экраном вниз. Ещё через две минуты — опять. На четвёртом звонке она сбилась на названии поставщика. Извинилась, вернулась к нужному слайду, но аппарат продолжал напоминать о себе.
Лариса испугалась. Если муж, зная о встрече, звонит столько раз подряд, вдруг действительно случилось что-то серьёзное? Она попросила присутствующих дать ей минуту и вышла в коридор.
— Виталь, что случилось?! — спросила она, едва ответив.
— Да я у колбас стою. Тут докторская трёх видов. Одна в оболочке, другая нарезка, третья по акции. Ты какую имела в виду?
Лариса сначала даже не сразу нашла слова.
— Ты звонишь мне из-за колбасы?
— Ну да. Не хочу взять не ту. Нарезка дороже, но упаковка маленькая. А по акции вроде нормальная, только производитель незнакомый.
— Возьми любую нормальную варёную. Я же утром говорила!
— А ты бы какую взяла?
— Виталий, у меня переговоры. Я вышла, потому что подумала, что с тобой беда. Больше не звони, если вопрос о продуктах. Сам выбирай.
— Хорошо, хорошо. Чего так кричать? Я же уточнил всего-то.
Вернувшись за стол, Лариса перевела телефон в беззвучный режим. Она решила, что теперь спокойно закончит презентацию. Но за время её отсутствия обсуждение ушло к срокам и условиям монтажа. Пришлось вновь входить в разговор. Коммерческий директор попросил объяснить, какой будет разница в стоимости при поэтапном открытии точек, и Лариса начала искать таблицу с двумя вариантами расчёта.
Таблица была, она точно помнила. Только в спешке Лариса открыла старую версию презентации из папки с подготовительными материалами. Там нужные цифры оставались в отдельных заметках, которые на экран вывести не получалось. Нина тихо подсказала название нового файла, но заказчик уже ждал ответа.
— Я пришлю вам расчёт сегодня после встречи, — сказала Лариса. — По предварительной оценке разница будет незначительная.
— Нас интересует не предварительная оценка, — ответил коммерческий директор. — От этого зависит, по каким объектам мы сможем начинать в первую очередь.
Лариса стала объяснять устно, но путалась в стоимости работ, которые считались отдельно от материалов. На один вопрос ответила слишком общо, на другой — неточно. Она знала эти цифры, несколько вечеров подряд их проверяла, но сейчас никак не могла собрать всё в понятный ответ.
Телефон молчал только внешне. Лариса видела, что на экране, лежавшем у края стола, снова и снова появляются уведомления. Она не открывала их, но в голове вертелось: а вдруг с Виталием всё-таки что-то случилось после того разговора? Отмахнуться от этого было трудно.
Когда встреча закончилась, Нина спросила:
— Ты в порядке? Я никогда не видела, чтобы ты так терялась на цифрах.
— Дома ничего серьёзного. Муж в магазине. Это он мне звонил.
— В магазине? Во время встречи?
— Потом объясню. Ты, пожалуйста, отправь клиенту правильный расчёт сегодня. Я проверю перед отправкой.
Они собрали образцы и спустились к выходу. Лариса включила экран телефона и увидела сорок пропущенных вызовов от Виталия. Именно пропущенных, не считая того разговора в коридоре. Ни одного звонка от соседей, родственников или незнакомых номеров. Ни одного сообщения с просьбой о помощи.
Зато муж написал: «Хлеба с семечками нет, брать обычный?», «Молоко только 3,2, подойдёт?», «Яйца С1 есть, а в списке просто яйца», «Ответь, а то я не понимаю», «Ты где?».
Лариса присела на скамейку возле входа и несколько минут просто смотрела на эти сообщения. Больше всего её поразило даже не количество. Виталий продолжал звонить после того, как она прямым текстом попросила его не отвлекать.
Она набрала мужа сама.
— Ты продукты купил?
— Пока нет. Я вернулся домой.
— Почему?
— Потому что ты перестала отвечать. Я не собираюсь наугад деньги тратить.
— А хлеб и молоко зачем было оставлять?
— Так я же тебя спросил! Ты не ответила. Слушай, чего ты нервничаешь? У тебя там всё нормально прошло?
— Вечером поговорим.
— А мне сейчас ещё раз идти? Или ты сама зайдёшь?
Лариса отключилась. Если бы она продолжила, то уже в холле чужого офиса сказала бы такое, о чём потом пришлось бы жалеть. Сейчас надо было заниматься работой.
Нина прислала исправленный расчёт через час. Лариса дважды проверила каждую строку и отправила файл с пояснениями. Потом попыталась дозвониться менеджеру заказчика, чтобы уточнить, можно ли договориться о повторном обсуждении. Тот обещал передать материалы руководству. В его голосе не было ни грубости, ни обнадёживающей заинтересованности.
Ближе к вечеру он перезвонил.
— Лариса Сергеевна, мы посмотрели дополнение. Спасибо, что быстро прислали. Но пока решили остановиться на другом предложении. У нас жёсткие сроки, а сегодня по ключевым расчётам осталось слишком много вопросов.
— Я понимаю. Возможно, я могла бы подъехать ещё раз и всё показать?
— Пока нет. Если что-то изменится, мы вам сообщим.
Это был отказ, хотя и вежливый. Никаких денег фирма ещё не потеряла по подписанному договору — такого договора не существовало. Но месяцы работы могли оказаться напрасными, а планы на зиму снова становились неопределёнными. Лариса представляла, как скажет сотрудникам, что крупного заказа не будет, и как будет искать новую загрузку для мастерской. Самое обидное: она ведь подготовилась. Нужные расчёты были готовы, а показать их вовремя у неё не получилось.
Нина предложила посидеть с ней после работы, но Лариса отказалась. Ей хотелось доехать до дома, снять тесные туфли и хотя бы час ни с кем не разговаривать.
Домой она вернулась уже вечером. В гостиной работал старый телевизор. Виталий сидел на краю дивана в домашней зелёной футболке с выцветшим рисунком и мягких клетчатых брюках. На столе лежал телефон. Муж смотрел передачу о ремонте автомобилей и, увидев жену, лишь приглушил звук.
— Ну что, как переговоры? — спросил он. — Ты чего такая?
Лариса поставила рабочую сумку у стены.
— Где продукты?
— Я же говорил, не купил. Ты потом не ответила, а я решил, что лучше подождать.
— То есть ты вообще ничего не принёс?
— Нет. А смысл хватать что попало? Я думал, ты после работы сама выберешь.
Лариса прошла на кухню. На проходе валялся пустой пакет для покупок, который Виталий взял утром. В холодильнике оставались два яйца, половина пачки масла и вчерашний сыр. Она открыла хлебницу, хотя прекрасно знала, что там пусто.
— Виталь, ну хлеб хотя бы мог купить? И молоко? Ты же знаешь, что мы едим.
— Я хотел, чтобы было как надо. А ты вместо ответа отключила телефон.
— Я была на работе!
— И что? Я ведь тоже работаю, но когда ты мне звонишь, отвечаю.
— Я не звоню тебе сорок раз с вопросом, какую гайку нужно взять!
— При чём тут гайки? — обиделся Виталий. — Я в магазине не специалист. Мне не трудно купить, только скажи точно. Ты могла ответить за десять секунд, и всё.
Она вернулась в гостиную, всё ещё в тёмно-синем брючном костюме и бежевой водолазке. Снять его не было ни времени, ни желания. Лариса почувствовала, что если сейчас сядет рядом с мужем и снова начнёт спокойно объяснять очевидное, то закончится всё обычным обещанием «в следующий раз без звонков». Таких обещаний она слышала уже достаточно.
— Ты хоть знаешь, сколько раз ты мне сегодня позвонил?
— Ну, может, раз десять. Я не считал.
— Сорок пропущенных. Сорок! И это после того, как я отдельно попросила не звонить.
— А что мне было делать? Стоять там до вечера? Я вернулся домой, между прочим.
— Надо было купить продукты. Просто купить. Ты взрослый мужчина, Виталий.
— Опять началось. Вечно ты меня выставляешь каким-то никчёмным. Я же не специально тебе мешал!
— Ты мешал, хотя знал, что у меня важная встреча. Я вышла из переговорной, потому что думала, что у тебя беда. А ты меня спрашивал про докторскую колбасу!
— Ну извини, что я не догадался, какая тебе нужна. Могла бы с утра написать конкретно.
— Я написала. И сказала выбирать самому.
— Потом бы оказалось, что я опять не то купил.
— Когда у нас такое было? Назови хоть один раз, когда я устроила тебе скандал из-за покупки!
Виталий провёл ладонью по вихру на макушке и отвёл взгляд к телевизору.
— Дело не в скандале. Мне неприятно, когда ты недовольна.
— А мне приятно было сегодня перед чужими людьми оправдываться за свои расчёты?
— Какие расчёты?
— Те, из-за которых я три месяца почти не спала. Нам отказали, Виталь. Сотрудничать с нашей фирмой пока не будут. Я не смогла нормально ответить на их вопросы, сбилась и не показала нужный файл.
— Подожди. И ты считаешь, это из-за меня?
— Я не говорю, что ты один виноват во всём. Я сама отвечала за презентацию. Но ты сорок раз пытался со мной связаться, хотя я просила не делать этого. Я не могла спокойно работать. Понимаешь, что это был за день?
— Так надо было просто ответить! — сказал Виталий с искренним недоумением. — Я бы всё купил, и никто бы никуда не отвлекался. Ты же сама усложнила.
Лариса смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила десять лет. Он не смеялся, не издевался и, похоже, действительно считал своё объяснение разумным. Для него было естественно, что жена на важной встрече должна выйти, выбрать по телефону колбасу, потом хлеб, потом яйца. И если она этого не сделала, значит, сама виновата в последствиях.
— А сам ты хоть что-нибудь решить можешь?! Я на работе, а не на связи по первому твоему чиху! Сколько можно меня дёргать из-за каждой мелочи?! У меня уже сил нет с тобой возиться!
Лариса выкрикнула всё это так громко, что Виталий выключил телевизор. Несколько секунд он сидел с пультом в руке и явно не знал, с какой части обвинения начать защищаться.
— Вот, — сказал наконец. — А потом говоришь, что не ругаешь меня. Стоит один раз ошибиться, сразу такое начинается.
— Один раз?! Ты десять лет ждёшь, что я тебе скажу, когда покупать хлеб, когда вызывать сантехника, какие носки надевать зимой! Я сама тебе иногда говорю, что делать, раньше, чем ты спросишь. Потому что иначе всё стоит!
— Ну не надо преувеличивать. Я коммуналку плачу, чиню дома, когда нужно. Работаю, между прочим. Ты сейчас из-за неудачной встречи всё на меня свалила.
— Да, ты работаешь. Я никогда не называла тебя бездельником. Но когда ты в последний раз сам заметил проблему и решил её до конца, не спрашивая меня о каждом шаге?
— С краном же разобрался.
— После шести звонков! Ты сначала спросил, какую прокладку купить, потом, можно ли воду перекрыть, потом — надо ли мастера звать. Я сказала: если не уверен, вызывай мастера. И даже мастера ты попросил меня найти.
— Потому что у тебя есть номер!
— У меня есть номер, потому что я его однажды нашла. Ты тоже можешь искать номера.
Виталий встал, прошёл несколько шагов и остановился у окна. Он выглядел не смешным, а обиженным человеком, которого неожиданно обвинили в том, что он считал своей осторожностью. От этого Ларисе было ещё тяжелее. Если бы он хотя бы признал, что переборщил со звонками, они, возможно, смогли бы обсудить всё иначе. Но муж упорно переводил разговор на то, что жена неправильно с ним разговаривает.
— У тебя фирма, вот ты и привыкла командовать, — сказал он. — А дома я тебе не сотрудник.
— Я бы очень хотела, чтобы ты был дома мужем, а не человеком, которому надо выдавать задания.
— А я хочу нормального отношения. Спросил — ответь. Не хочешь отвечать, не жалуйся потом.
— Значит, виновата я?
— В том, что не брала трубку, — да. Не надо было потом на меня злиться. Ну провалилась встреча, бывает. У тебя ещё заказчики найдутся.
— «Бывает»? Ты хоть понимаешь, что у нас люди зарплату получают с этих заказов?
— И я зарплату получаю. Свою, кстати, регулярно. Не надо делать вид, что только ты одна семью содержишь.
— Я такого не говорила!
Лариса опустилась на стул у стены. Ей захотелось объяснить Виталию, сколько ещё работы потребуется, чтобы заменить этот несостоявшийся заказ. Сколько придётся звонить другим клиентам, сокращать расходы, договариваться об отсрочке за материалы. Но она представила, что он опять спросит, чем может помочь, а потом будет ждать от неё подробных указаний. И неожиданно поняла, что у неё просто больше нет желания продолжать этот разговор в прежнем порядке.
— Собирай вещи, Виталь.
— Куда?
— Из моей квартиры. Я хочу, чтобы ты съехал.
Он даже не повернулся сразу.
— Лар, прекрати. Ну поругались, с кем не бывает. Давай лучше поедим. Хочешь, пиццу закажу? Ты же ничего с утра не ела, наверное.
— Я с тобой ужинать не собираюсь.
— Ну так я себе закажу. Тебе потом кусок оставлю. Утром остынете, поговорим.
Слово «остынете» неприятно её задело, но Лариса спорить не стала. Она прошла в коридор, открыла высокий шкаф и достала потёртую дорожную сумку Виталия. Ту самую, с которой он когда-то переехал к ней. Поставила её возле входной двери и вернулась в комнату.
Муж увидел сумку и перестал возиться с телефоном.
— Ты серьёзно?
— Да. Собери то, что понадобится на первое время. Остальное заберёшь позже.
— И прямо сегодня уходить?
— Сегодня.
— Куда я пойду в такое время?
— Решай сам.
— В гостиницу, что ли? Или к брату? Ты хоть понимаешь, сколько гостиница стоит?
— Понимаю. Но за тебя выбирать не буду.
— А вещей сколько брать? На неделю? На месяц? Ты же не сказала, когда мне можно будет вернуться.
— Вернуться жить сюда нельзя. За остальными вещами договоримся отдельно.
Виталий прошёл в спальню, открыл шкаф, достал пару футболок и замер. Потом вернулся с ними в руках.
— А тёплую куртку брать? Сегодня не холодно вроде. Если к Серёге поеду, там далеко идти от остановки.
— Сам решай.
— Лариса, хватит издеваться! Ты прекрасно знаешь, что я сейчас не соображаю от всего этого.
— Тогда посиди, успокойся и реши. Я тебя не тороплю на пять минут. Но ночевать здесь ты не будешь.
Он побродил между спальней и коридором, собрал бельё, зарядное устройство для ноутбука, несколько рубашек. То доставал из сумки, то складывал обратно. Каждые несколько минут останавливался у гостиной и задавал новый вопрос. Можно ли взять второй комплект ключей? Нужна ли ему зубная щётка из ванной или лучше оставить? Вызывать такси сейчас или подождать, пока подешевеет?
Лариса отвечала одинаково:
— Сам решай.
Наконец Виталий рассердился.
— Тебе просто нравится меня унижать. Можно подумать, ты сама ни у кого ничего не спрашиваешь!
— Спрашиваю. И советы слушаю. Только решение после этого всё равно принимаю сама.
— А я что, разве не принимал?
— Сегодня ты ушёл из магазина без хлеба, потому что я не сказала, какой взять.
Он отмахнулся и снова пошёл к шкафу. Уже поздно вечером позвонил брату. Лариса слышала только обрывки разговора: «Нет, не на пару часов», «Поругались», «Объясню, когда приеду». После звонка Виталий сказал, что Серёга пустит его переночевать на раскладушке. Ещё минут двадцать он решал, брать ли чемодан вместо сумки, и в конце концов оставил всё как было.
У двери он протянул Ларисе связку ключей.
— Эти оставлять?
— Да.
— А если мне в субботу понадобятся вещи?
— Позвони заранее, договоримся о времени.
Виталий положил ключи на обувную тумбу и взял сумку. Постоял ещё немного, словно ждал, что жена сейчас скажет, как лучше поступить, или предложит ему остаться. Лариса молчала. Муж вышел, осторожно прикрыл дверь, чтобы не мешать соседям, и она услышала, как он вызывает лифт.
В квартире впервые за долгое время никто ничего у неё не спрашивал. Но легче от этого сразу не стало. Лариса подняла с пола пустой пакет, выбросила его, переоделась и поставила чайник. Ужинать она так и не смогла. На столе лежал список продуктов, составленный утром, и она убрала его в мусорное ведро, чтобы больше не видеть.
Ночью Лариса несколько раз просыпалась. Она думала, что утром Виталий придёт с извинениями или хотя бы спросит, удалось ли отправить расчёты заказчику. Потом ругала себя за то, что опять ждёт от него правильных слов и заранее придумывает, что ему следовало бы сказать. Десять лет так и жила: сначала принимала решения за двоих, потом злилась, что муж привык.
Утром она поехала на работу раньше обычного. С Ниной обсудила заказы, которые уже были в производстве, и договорилась на следующей неделе встретиться с двумя другими клиентами. Ни тот крупный контракт, ни отказ заказчика отменить было нельзя. Лариса ещё не знала, удастся ли быстро найти замену. Придётся считать деньги и работать дальше.
Около одиннадцати зазвонил телефон. На экране высветилось имя Виталия. Лариса секунду помедлила, но ответила. Она не собиралась запрещать ему забирать собственные вещи.
— Лар, привет. Я, кажется, зарядку для телефона у тебя оставил. Можно сейчас заехать?
— Сегодня не получится. Приезжай в субботу, я буду дома после двух. Тогда заберёшь и всё остальное, что нужно.
— А до субботы мне как телефон заряжать?
— Купи другую зарядку или попроси у Сергея. Виталь, мне надо сказать тебе ещё кое-что. Я буду подавать на развод.
Он ничего не ответил. Лариса слышала, как в трубке гудят машины. Впервые за всё время разговора муж молчал так долго, что ей захотелось проверить, не прервалась ли связь.
— Ты слышал меня?
— Слышал, — наконец сказал Виталий. — А это обязательно сейчас? Может, подумаем?
— Я думала не один день. Я не хочу больше так жить.
— И что теперь делать?
— Будем разводиться. За вещами приедешь в субботу.
— Подожди, а юриста мне самому искать или ты уже всё организовала?
Лариса прервала разговор. Она не стала объяснять, где искать юриста, нужен ли он им вообще и какие документы понадобятся. Телефон ещё несколько секунд лежал перед ней экраном вверх. Потом она перевернула его и открыла рабочую почту.
На встречу с другим заказчиком ей предстояло ехать во вторник. Никаких гарантий там тоже не было. Дома ждал пустой холодильник, а вечером придётся самой идти в магазин. Лариса записала в телефон хлеб, молоко и яйца — без марок, размеров и указаний, чем их заменять. Потом открыла календарь и отметила субботу: «Виталий, вещи, 14:00». Рука сама потянулась написать ему сообщение с напоминанием. Лариса остановилась, положила телефон на стол и снова принялась за расчёты. До обеда оставалось два часа, а работать всё равно было трудно…
