— И ты тоже смеёшься? — спросила Виктория у мужа, когда за столом наконец стих первый взрыв хохота.
Станислав сидел рядом, откинувшись на спинку разноцветного кухонного стула. У него ещё оставалась улыбка на лице. Он, кажется, не сразу понял, что жена обращается именно к нему.
— Вик, ну ты чего? Андрей просто пошутил. Сама же знаешь, какой он.
— Знаю. Поэтому и смотрю на тебя.
— Да не начинай. Мы нормально сидели, никто никого не хотел обидеть.
— Никто? — переспросила она. — Ты точно слышал, что он сейчас сказал?
Андрей, хозяин квартиры, стоял с другой стороны старого раздвинутого стола. Невысокий, полный, рыжеватый, с короткой бородой, он потянулся к бутылке с водой и изобразил удивление.
— Да ладно тебе, Вика! Сказал про торт, а ты сразу на дыбы. Сейчас и пошутить нельзя?
Она посмотрела на тарелку, на которой оставался нетронутый кусок шоколадного торта. Специально к этому вечеру Виктория купила терракотовое платье с тонким чёрным ремешком. Ей понравилось, как оно сидело. Ещё час назад она собиралась сделать в нём фотографию с мужем. Теперь и платье, и торт казались какими-то лишними предметами, из-за которых ей пришлось оправдываться перед чужими людьми.
— Ну что, насмеялся?! Твой дружок меня при всех унизил, а ты сидел и ржал вместе с ним! Лишь бы перед своей компанией хорошеньким остаться?! Да?! Не думала, что мне когда-нибудь за собственного мужа будет так стыдно!
Станислав перестал улыбаться. За соседними стульями кто-то неловко переставил стакан. Андрей хотел что-то ответить, но Виктория уже отвела от него взгляд. Она без единого слова поставила блюдце на край стола, взяла сумку со спинки стула и направилась в прихожую. Муж не пошёл следом. Он остался сидеть, точно надеялся, что, если ничего не предпринимать, разговор как-нибудь закончится сам.
А началось всё совсем не с торта. Виктория вообще долго не соглашалась ехать к Андрею на вечеринку. Она не любила такие сборища, где собиралось по десять человек, половина говорила одновременно, а шутки становились всё грубее по мере того, как гости выпивали.
С Андреем Станислав дружил ещё со времён учёбы. Тот умел устраивать посиделки даже в тесной гостиной: сдвигал стол, приносил из кухни стулья, ставил музыку и звонил знакомым, пока квартира не заполнялась. Гости относились к нему по-разному, но почти все соглашались, что с ним не соскучишься. Станислав говорил о приятеле с особенным удовольствием. Если Андрей приглашал, отказаться было почти невозможно.
— Он же не каждую неделю собирает народ, — убеждал он жену за несколько дней до вечеринки. — Посидим пару часов и уедем. Ты ведь давно никуда со мной не ходила.
— Я не хожу именно к Андрею. Ты прекрасно знаешь почему.
— Потому что он однажды ляпнул глупость?
— Один раз? Стас, он всякий раз выбирает кого-нибудь, над кем можно посмеяться. А вы подхватываете.
— Да он над собой в первую очередь смеётся.
— Над собой пусть сколько хочет. Я не обязана участвовать.
Муж пообещал, что в этот раз всё будет спокойно. Более того, сказал, что сам поговорит с Андреем, если тот начнёт перегибать. Виктория не очень ему поверила, но согласилась. В последние месяцы супруги редко проводили вечера вместе. Станислав часто оставался после работы с коллегами, а по выходным находились дела для друзей. Она не хотела, чтобы их семейная жизнь окончательно свелась к общему ужину и обсуждению покупок.
Они были женаты шесть лет. До свадьбы Виктории казалось, что общительность Станислава — большое достоинство. С ним легко знакомились, его приглашали в гости, он мог разговорить самого молчаливого человека. Её собственный характер был другим. Она любила небольшие компании, где можно спокойно поговорить и не приходилось перекрикивать соседей. Вначале им удавалось находить компромиссы. Потом выяснилось, что компромисс обычно означал: Виктория подстраивается под планы мужа.
Однажды они купили билеты на спектакль, которого она давно ждала. За несколько часов до начала Андрей позвонил Станиславу и попросил помочь перевезти шкаф. Муж стал собираться, уверяя, что там дел на сорок минут. Вернулся он почти к полуночи, а билеты так и остались лежать на полке.
— Ну не мог я его бросить, — объяснял он тогда. — Он один с этим шкафом не справился бы.
— А меня можно было оставить? Ты хотя бы спросить мог, согласна ли я?
— Я думал, ты поймёшь. Это же друг.
Друг почему-то всегда был весомой причиной. Виктория и сама помогала знакомым, когда это было нужно. Но ей было неприятно, что её обещаниям и времени Станислав придавал меньше значения. Он мог отказаться от семейной поездки ради чужой просьбы, а потом искренне удивлялся, почему жена обижается. С друзьями ему хотелось быть удобным, надёжным, весёлым. Дома можно было уже ничего не изображать.
При этом дома Станислав далеко не всегда вёл себя равнодушно. Когда Виктория прошлой зимой заболела, он ходил в аптеку, готовил ей еду, звонил в обед и спрашивал, нужна ли помощь. Если ломался кран, он не ждал, пока жена вызовет мастера. По выходным мог сам затеять уборку. Виктория видела и ценила это. Потому-то ей так трудно было объяснить подругам и сестре, почему рядом с этим вполне заботливым человеком она иной раз чувствовала себя совершенно одинокой. Стоило появиться кому-нибудь из его компании, и муж будто забывал, что она тоже находится рядом. Он начинал угадывать желания друзей, соглашался с любой их оценкой и больше всего беспокоился, чтобы никто не счёл его скучным.
Однажды она прямо спросила, что произойдёт, если Андрей на него обидится. Станислав ответил, что дружбу надо беречь. На вопрос, почему жену беречь не обязательно, он тогда долго возмущался: мол, при чём здесь одно к другому. Для Виктории как раз было при чём. Ей не нужен был муж, который с каждым спорит ради неё. Она хотела, чтобы он не становился на чужую сторону только потому, что так легче.
Виктория не считала себя человеком, которого нужно постоянно защищать. Она работала в небольшом издательстве, привыкла разговаривать с поставщиками и спокойно отказывать, если условия не подходили. Станислав говорил, что у неё слишком прямой характер. Но ни разу не сумел объяснить, почему прямота становится недостатком, когда речь заходит о его компании.
Были и другие случаи. На даче у знакомых Андрей высмеял ужин, который Виктория приготовила для всех, а Станислав попросил её не обращать внимания. На общем празднике тот же приятель заметил, что она «вечно строит серьёзную даму», и муж первым поддержал смех. Каждый раз разговор заканчивался одинаково: Андрей никого не хотел обидеть, Виктория поняла всё неправильно, а Станислав оказывался между женой и друзьями. Причём сторону он уже выбрал — просто не называл её вслух.
Перед нынешней вечеринкой Виктория долго стояла перед зеркалом. Терракотовое платье купила два дня назад, потратив на него часть отложенных личных денег. Ткань была не дорогой, но хорошо сидела, а тонкий ремешок подчёркивал талию. Она была стройной, высокой, с длинной шеей и крупными тёмными локонами. Станислав, увидев её, даже присвистнул.
— Вот это да! Буду с самой красивой женщиной за столом.
— Ты потом об этом не забудь, — ответила она полушутя.
— О чём?
— Что мы туда вдвоём идём.
Он рассмеялся и поцеловал её в щёку. Виктории хотелось верить, что муж понял. По дороге они разговаривали о работе, спорили, где лучше оставить машину, и даже договорились не задерживаться слишком поздно. В квартире Андрея было шумно, но поначалу действительно спокойно. На старом раздвинутом столе стояли домашние салаты, запечённая курица, хлеб, разнокалиберные стаканы. Яркие кухонные стулья явно собрали из разных комнат. Кто-то показывал отпускные фотографии, кто-то рассказывал про ремонт. Виктория общалась с двумя знакомыми женщинами и постепенно перестала ждать неприятностей.
Потом принесли торт. Его поставили в центр стола, и гости потянулись за тарелками. Виктория взяла небольшой кусок, когда Андрей вдруг объявил на всю комнату:
— О, Викуля, осторожнее с десертом! А то скоро придётся покупать платья на два размера больше. Ты же у нас модная!
Кто-то захихикал. Андрей, довольный реакцией, повернулся к Станиславу:
— Стас, ты жену-то контролируй, а то весь семейный бюджет на гардероб уйдёт!
Станислав засмеялся. Не вежливо улыбнулся, а именно засмеялся, от души, вместе с приятелем. Виктория сначала даже не поверила. Она ведь не просила его спорить, оскорблять Андрея или устраивать сцену. Достаточно было коротко сказать, что шутка неприятная. Но муж предпочёл понравиться компании.
— Андрей, это уже грубо, — заметила женщина у окна. — Давайте лучше торт нормально есть.
Станислав тут же вмешался:
— Да бросьте, Вика у меня не обидчивая. Она прекрасно понимает юмор.
Виктория перевела на него взгляд. Вот теперь уже дело было совсем не в Андрее. Муж только что сказал за неё, что она согласна терпеть насмешки. Как будто у неё не было своего мнения.
Андрей воспринял слова Станислава как приглашение продолжать:
— Вот и молодец! А то некоторые за своей фигурой так следят, будто им за неё премию платят. Вика, не волнуйся, даже если растолстеешь, Стас тебя узнает!
Станислав снова улыбнулся. И тогда Виктория произнесла то, что давно копилось в ней. После её слов никто уже не смеялся, но остановить случившееся было поздно.
Она вышла на лестничную площадку и достала телефон. Машину оставила мужу. Такси приехало через семь минут. Водитель спросил, не нужно ли подождать ещё кого-нибудь. Виктория ответила, что едет одна. Пока они выбирались со двора, телефон несколько раз загорался сообщениями из рабочего чата. От Станислава ничего не было.
Сестра Ольга открыла ей дверь в домашней футболке и сразу поняла, что случилось что-то серьёзное. Виктория редко приезжала без предупреждения, да ещё поздно вечером с праздничной причёской и сумкой в руках.
— Ты чего? Стас где?
— На празднике. Я к тебе на ночь, можно?
— Да заходи. Случилось что-то?
— Можно я сначала переоденусь? А потом расскажу.
Ольга дала ей старые спортивные брюки и поставила на кухне чайник. Сёстры были близки, хотя в последние годы виделись не так часто. Ольга жила одна в небольшой двухкомнатной квартире и умела слушать, не перебивая. Виктории сейчас это и было нужно. Она села на кухне, положила перед собой телефон и наконец рассказала о торте, Андрее и смехе мужа.
— Стас вообще что-нибудь сказал? — спросила сестра.
— Сказал, что я не обидчивая и понимаю юмор.
— За тебя решил?
— Именно. Я стояла рядом, а он всем объяснял, что меня можно оскорблять. Потому что ему так удобнее.
— Ты ему сейчас написала?
— Нет. Он и сам не пишет.
Ольга хотела сказать что-то резкое о зяте, но удержалась. Она знала, что Виктории предстоит самой решить, насколько всё серьёзно. За эти шесть лет сестра не раз слышала про отменённые планы и неловкие шутки, однако до сегодняшнего дня Виктория всякий раз возвращалась домой вместе с мужем. Теперь она впервые не захотела даже ехать с ним в одной машине.
Примерно через час после её ухода телефон наконец завибрировал. Станислав написал: «Ты куда пропала? Мы собираемся ещё посидеть». Через минуту пришло второе сообщение: «Надеюсь, ты не обиделась всерьёз?»
Виктория ответила коротко: «Я у Ольги. Домой сегодня не вернусь».
Муж перезвонил сразу.
— Ты с ума сошла? — вместо приветствия спросил он. — Ты правда уехала?
— Правда.
— Почему меня не предупредила? Я думал, ты в туалет вышла, потом Андрей сказал, что видел тебя в прихожей. Я всё ждал, когда вернёшься.
— Целый час ждал. Очень внимательно.
— Слушай, ну неудобно же. Все спрашивают, где ты. Что мне им говорить?
— Что твоя жена уехала после того, как над ней смеялись. Это правда.
— Опять начинаешь. Давай завтра поговорим, а? Я здесь не могу разговаривать.
— Не можешь — не разговаривай.
Виктория сбросила звонок. Ей стало даже легче от того, что муж не пытался притвориться обеспокоенным её состоянием. Первое, что его заинтересовало, — какой ответ дать друзьям. Он так и не спросил, доехала ли она нормально и не нужна ли ей помощь.
Ночью она почти не спала. Не потому, что собиралась всю ночь вспоминать каждое слово Андрея. Наоборот, глупая шутка сама по себе постепенно отступала. Перед глазами оставалось лицо Станислава. Она помнила, как он поспешно объяснял другим, что его жена всё правильно понимает, и даже не посмотрел на неё, прежде чем произнести это. И сколько раз раньше она закрывала глаза на похожее.
Утром Ольга отправилась за продуктами, а Виктория осталась дома. Станислав приехал около десяти. Он позвонил в домофон дважды и поднялся с недовольным выражением лица. В руках держал бумажный пакет с их общими вещами, оставшимися после вечеринки: зарядкой, шарфом и ключами Виктории от машины. Пакет он оставил в прихожей.
— Ну что, довольна? — спросил муж. — Вчера весь вечер испортила. Люди нормально собрались, а ты демонстративно ушла.
— Доброе утро, Стас.
— Не надо мне этого тона. Я всю дорогу думал, что с тобой случилось. Андрей теперь считает, что я не могу с собственной женой договориться.
— А мне интересно, что Андрей считает о том, как разговаривать с гостями. Но ты, наверное, не спрашивал.
— Ты опять всё переводишь на него! Он вообще ни при чём. Это у него манера такая, неуклюжая. А ты решила показать характер.
Виктория провела мужа на кухню, чтобы не говорить посреди прихожей. Он сел, не снимая куртки. Она осталась стоять возле стола. Ольга вернуться могла в любой момент, но Виктории уже было всё равно, кто услышит их разговор.
— Я хочу один раз спокойно понять, — сказала она, — почему ты засмеялся, когда Андрей говорил про меня гадости.
— Потому что всё было сказано в шутку. Неужели я должен объяснять очевидное?
— А когда он сказал, что мне понадобятся платья на два размера больше, это тебе тоже было смешно?
— Вик, ну он ведь не обсуждал твой вес всерьёз. Ты прекрасно выглядишь. Я же тебе дома говорил.
— Тогда зачем ты подтвердил, что я не обижаюсь? Я обижалась. Ты это видел.
— Я хотел сгладить момент. Там уже стало неприятно. Если бы я начал его отчитывать, началась бы ссора при всех.
— Неприятно стало мне. А ты решил, что это проблема для компании.
— Да почему ты требуешь, чтобы я устроил разборки с другом? Я с Андреем столько лет общаюсь.
— Я не требовала разборок. Можно было сказать: «Андрей, хватит». Три слова. Тебя бы за это из квартиры выгнали?
Станислав помолчал. Ответить на этот вопрос он не смог. Вместо этого вспомнил, что жена повысила голос перед гостями.
— Ты тоже не очень красиво себя повела. Все замолчали, как будто случилось что-то ужасное. Я там потом сидел и за нас обоих объяснялся.
— За нас обоих? Ты вчера объяснялся только за себя. Чтобы на тебя никто косо не посмотрел.
— Вот опять! У тебя любая ситуация превращается в проверку: меня поддержишь или друзей. Нельзя нормально общаться, чтобы каждый раз не было претензий?
— А нельзя нормально общаться, не унижая собственную жену?
Он откинулся на спинку стула. На его щеках ещё заметнее проступили ямочки, но улыбки уже не было. Станислав раздражался, когда Виктория не принимала его объяснения. Ему казалось, что достаточно сказать «я не хотел», и вопрос должен быть закрыт. Сам он действительно не планировал причинять ей боль. Просто чужое одобрение в тот момент оказалось для него важнее того, что происходило рядом.
— Послушай, — начал он уже тише. — Из-за этого не уходят из семьи. Шесть лет вместе прожили. У всех бывают глупые ситуации.
— Я не ушла из-за торта. И не из-за того, что Андрей невоспитанный. Я ушла потому, что ты смеялся вместе с ним. И потом ещё всем сказал, что я понимаю его шутки.
— Ну и что мне теперь сделать? На коленях перед тобой извиняться?
— Не надо на коленях. Ты хоть раз можешь признать, что поступил плохо?
— Я не поступил плохо! Я не хотел скандала.
— Вот именно. Ты не хотел неприятностей для себя. А мне пусть будет неприятно. Это ты всегда легко допускаешь.
Она напомнила про сорванный спектакль. Про ужин на даче. Про праздник, когда Андрей обсуждал её характер, пока муж поддакивал. Станислав на каждый случай находил объяснение: тогда друг действительно нуждался в помощи, там все шутили, в третий раз она сама слишком резко ответила. Десяток мелких оправданий за шесть лет сложился в одну длинную историю. И Виктории больше не хотелось её продолжать.
— Значит, ты всё это время считала меня ужасным мужем? — спросил он.
— Нет. Я считала, что ты меня услышишь. Я много раз говорила, что мне больно. Ты каждый раз обещал, что больше такого не будет.
— Я и сейчас обещаю. Андрей не будет шутить при тебе.
— Ты даже сейчас говоришь только об Андрее! Как будто сам вообще ни при чём.
Станислав потер виски. Он рассчитывал, что жена остынет после ночи у сестры, и разговор ограничится несколькими неприятными репликами. Теперь выяснилось, что Виктория помнит слишком многое и не собирается соглашаться на очередное обещание.
— Что ты от меня хочешь конкретно? — спросил он.
— Я больше не хочу быть твоей женой.
— Не говори ерунды.
— Я серьёзно.
— Да ладно, Вик. Поругались и хватит. Я ведь приехал за тобой.
— А я не собираюсь ехать.
— Нормально! И что теперь, мне одному дома сидеть? Из-за того, что Андрей неудачно пошутил?
Виктория услышала знакомую формулировку и наконец перестала спорить. Мужу снова удалось свести весь разговор к чужой шутке. Всё, что она сказала о его смехе и об их прошлых ссорах, словно не относилось к делу.
— Поезжай домой, — ответила она. — Мне нужно побыть отдельно.
Станислав ушёл сердитым. На лестнице он ещё написал, что Виктория перегибает и скоро сама поймёт это. Вечером прислал фотографию их общего дивана с подписью: «Тебя здесь не хватает». Но рядом лежал пульт, а на экране телевизора шёл футбольный матч. Для Виктории это выглядело не просьбой вернуться, а сообщением, что всё дома идёт привычным порядком и от неё ждут того же.
В следующие дни он звонил часто. Сначала спрашивал, когда она вернётся, затем злился на Ольгу, уверяя, что сестра настраивает Викторию против него. В четверг предложил сходить вдвоём в кафе. Виктория отказалась. Она уже договорилась с начальницей о нескольких выходных часах, чтобы заняться своими делами, и просматривала объявления о сдаче квартир. Пока жить у сестры ей было удобно, но оставаться там надолго она не собиралась.
Ольга предложила сестре не принимать окончательных решений на злости, и Виктория с ней не спорила. Она даже несколько раз мысленно возвращалась к разговору на кухне: возможно, стоило ответить спокойнее или оставить мужу ещё несколько дней. Но потом открывала их переписку. Ни в одном сообщении Станислав не написал, что ему жаль, что он смеялся над ней. Он сожалел об испорченном празднике, о вопросах знакомых, о том, что жена живёт у сестры. Виктория понимала разницу. И именно поэтому искала жильё без спешки, но всерьёз. Ей нужно было рассчитать аренду, дорогу до работы и сумму, которая останется на обычные расходы. Решение расстаться не избавляло её от этих забот.
Станислав не знал, что жена уже решила вопрос. Он продолжал действовать так, будто их ссора затянулась исключительно из-за её упрямства. Даже прислал голосовое сообщение от Андрея: тот говорил, что не хотел обидеть Викторию и готов «замять недоразумение», когда она остынет.
— Удали, пожалуйста, — сказала Виктория мужу по телефону.
— Что удалить?
— Это сообщение. Я не просила никого за меня договариваться.
— Он сам проявил инициативу! Видишь, человек хочет помириться.
— А ты?
— Что я?
— Ты со мной хочешь помириться или чтобы у вас с Андреем снова не было неловкости?
— Ну вот, снова начинается.
Через несколько дней Виктория приехала домой за вещами. Станислав был уверен, что она решила вернуться. Даже купил её любимое печенье и поставил на стол чайник. Когда увидел дорожную сумку, побледнел.
— Ты куда собираешься?
— Заберу одежду и документы. Остальное потом, когда решу, где буду жить.
— Опять к Ольге? Вика, сколько можно. Давай уже без этих спектаклей.
— Это не спектакль. Я подаю на развод.
— Из-за одной шутки? Ты хоть слышишь себя?
— Слышу. А ты меня так и не услышал.
Она прошла в спальню и стала складывать вещи. Станислав стоял возле шкафа, сперва уговаривал её не торопиться, затем предложил «поставить паузу» на месяц. Он говорил про шесть лет брака, общую мебель, планы на отпуск, свадьбу, на которой все считали их прекрасной парой. Всё это действительно было. Виктория не собиралась делать вид, будто у них не было хороших дней. Но их наличие не отменяло того, что происходило в последние годы.
С полки она сняла небольшую коробочку и положила туда обручальное кольцо. Станислав посмотрел на её руку и впервые замолчал надолго.
— Не надо вот так демонстративно, — сказал он наконец.
— Я не демонстрирую. Мне без него удобнее собирать вещи.
— Ты же понимаешь, что люди будут спрашивать?
— Пусть спрашивают.
Этот ответ задел его сильнее всего. Станислав действительно больше всего боялся вопросов со стороны знакомых. Как объяснить, что жена ушла? Что ответить Андрею? Как появляться без неё на общих праздниках? Собственная потеря пока казалась ему менее реальной, чем предстоящие неловкие разговоры.
Когда сумка была застёгнута, Станислав вдруг вспомнил о дне рождения общего знакомого, назначенном на субботу.
— Слушай, там у Ильи праздник. Может, хотя бы вместе сходим? Потом разберёмся со всем остальным. Не хочу объяснять каждому, почему ты не пришла.
Виктория остановилась в дверях.
— Ты правда сейчас предлагаешь мне пойти ради удобства твоего общения?
— Да что такого? Просто посидим два часа.
— Нет, Стас. И на праздник я не пойду. И домой не вернусь.
Он предложил отвезти её к сестре, но Виктория вызвала машину сама. Вышла с сумкой и коробочкой для украшений, а муж остался стоять в прихожей. Он не остановил её. Только ещё раз сказал, что она слишком серьёзно относится к чужим словам.
В субботу Станислав пошёл на день рождения один. Квартира Ильи была просторнее, гости сидели на кухне и в гостиной. Он сначала чувствовал себя неуютно: Виктория обычно помогала ему выбрать подарок, помнила, кто из знакомых чем интересуется, и замечала, когда хозяевам нужна помощь. Теперь приходилось самому отвечать на вопросы, почему жены нет рядом.
Андрей подошёл к нему ближе к концу вечера. Спросил, что случилось с Викторией и почему она больше не появляется в компании.
— Да она слишком болезненно реагирует на шутки, — ответил Станислав. — Из-за того случая обиделась. Уже неделю не разговаривает нормально.
— Бывает, — пожал плечами Андрей. — Пойдём лучше выпьем. Там ребята собрались.
Он сразу сменил тему. Ни расспрашивать о Виктории, ни предлагать помощь не стал. Станислав последовал за ним, потому что стоять одному у окна было ещё неприятнее. Друзья обсуждали предстоящий выезд за город, спорили о машине, смеялись над какой-то историей. На этот раз никто не заметил, что Станислав почти не участвует в разговоре.
На следующее утро он проснулся поздно и первым делом проверил телефон. От Виктории не было ни одного сообщения. Зато пришло напоминание об оплате квартиры. До сих пор этими платежами чаще занималась жена: следила за сроками, отправляла показания счётчиков, договаривалась с хозяином съёмного жилья. Станислав открыл переписку с арендодателем и впервые за долгое время стал разбираться, что и когда нужно перечислить. Ему не понравилось, что теперь даже такие привычные вопросы придётся решать самому.
Виктория тем временем сходила на консультацию, подала заявление на развод и договорилась посмотреть две небольшие квартиры недалеко от работы. Обе были скромнее той, которую супруги снимали вместе. В одной не хватало места для её книг, во второй окно выходило на шумную улицу. Выбрать было непросто, но это были уже её собственные решения, за которые ей не нужно было ни перед кем оправдываться.
Станислав снова позвонил вечером. На этот раз не кричал и не просил немедленно вернуться. Он сказал, что никак не может понять, как шестилетний брак можно разрушить из-за одной шутки.
— Стас, я тебе уже объясняла.
— Объясняла, но я не понимаю. Андрей сказал глупость. Я согласен, что можно было промолчать, но разве из-за этого нужно разводиться? Мы ведь столько всего пережили.
— Ты опять говоришь «Андрей сказал». А ты что сделал?
— Я просто засмеялся. Не подумал.
— Ты ещё всем объявил, что я не обижаюсь. А я обижалась. Ты же видел.
— И что теперь, меня до конца жизни за это наказывать?
Виктория устала повторять одно и то же. Ей нужно было утром ехать смотреть квартиру, а вечером разбираться с оставшимися вопросами по разводу. Она посмотрела на список дел, который написала на обороте старого конверта, и ответила ровно:
— Шутка была чужая, Стас. А смеялся над ней собственный муж.
Он долго молчал, потом сказал, что она ещё пожалеет о поспешном решении. Виктория не стала спорить. Она отключила телефон, достала из шкафа сумку для документов и положила туда паспорт. Утром предстояло ехать по новому адресу, а после работы — снова к сестре. Станислав остался в их прежней квартире один. В субботу друзья звали его на очередную встречу, и он уже ответил, что обязательно придёт…
