— А завтра ты где собираешься свои совещания проводить? — спросил Евгений, когда Маргарита поставила на стол две тарелки с ужином.
— Здесь. Мне к десяти нужно подключиться, потом ещё один звонок после обеда.
— Опять в гостиной? Рит, ну мы же разговаривали. Мне дома находиться невозможно, пока ты там со своими людьми командуешь.
— А куда мне деваться? На кухне холодильник гудит, и сосед сверху как раз ремонт делает. В спальне даже столика нет.
— Это твоя работа. Ты и придумай, как её организовать. Я не обязан под неё квартиру перестраивать.
Маргарита отодвинула свой стул. После длинного рабочего дня ей хотелось поесть и спокойно проверить расписание на завтра. Но Евгений заговорил таким тоном, словно она опять что-то испортила. Причём испортила в его присутствии и теперь должна объясняться.
— Давай я поработаю у тебя в кабинете. Всего два дня в неделю. Тебе всё равно компьютер сейчас не нужен.
— Даже не начинай. В мою комнату я тебя не пущу. Там всё разложено, как мне удобно.
— Значит, в твою комнату нельзя, в гостиной нельзя. В ванной, может, устроиться?
— Вот только не надо ерничать. Здесь вообще-то люди живут, а не офис располагается.
Евгений взял хлеб и повернулся к телевизору. С его точки зрения разговор был закончен. У Маргариты же перед глазами ещё стояла таблица завтрашних продаж: ей предстояло обсуждать с шестью сотрудниками недовыполненный план, и делать это, сидя на краю кровати с ноутбуком на коленях, она не собиралась.
Квартира досталась Евгению от бабушки за несколько лет до их свадьбы. Двухкомнатная, в добротном кирпичном доме, с довольно большой гостиной и маленькой комнатой, которую он называл кабинетом. Бабушкины массивные книжные шкафы он оставил, как и кресло с вытертыми подлокотниками. Остальное постепенно заменил. Всё было чисто, вещи стояли по своим местам, а любую перемену хозяин замечал сразу.
Когда Маргарита переехала к нему, ей понравилось, что жильё ухоженное. До знакомства Маргарита снимала небольшую студию ближе к офису, а Евгений уже жил здесь. После свадьбы Маргарита сама предложила не тратить деньги на ещё одну аренду. Евгений согласился охотно, но место для жены выделил как будто на время поездки в командировку.
— Я тебе эту секцию освобожу, — сказал он у шкафа. — Здесь пальто и кофты поместятся.
— А остальное?
— Что остальное?
— Платья, рубашки. У меня ещё зимние вещи.
— Ну часть в коробку уберём. И вообще, зачем тебе столько одежды?
Они посмеялись, спорить Маргарита тогда не стала. Ей казалось, что постепенно обживутся. Только годы шли, а её одежда по-прежнему занимала одну секцию узкого шкафа. Несезонные вещи лежали в сумках под кроватью. Косметику Евгений просил убирать с полочки в ванной в закрытый ящик: баночки, по его словам, портили вид. Фен приходилось каждый раз вытаскивать из чехла. Оставить на видном месте зарядку или книгу тоже было проблемой.
— У нас что, музей? — спрашивала Маргарита, когда он снова убирал её вещи.
— Нет, просто я привык к порядку. Ты ведь сама говорила, что тебе нравится чистая квартира.
— Чистая — да. Но ведь я тоже здесь живу.
— И живи. Только не надо всё перекраивать.
Евгений умел представить своё требование мелочью, из-за которой вроде бы не стоило ссориться. Ну что трудного убрать косметичку или сложить свитер в сумку? И Маргарита уступала. Тогда у неё ещё не было причин думать, что однажды точно таким же образом муж начнёт обсуждать её рабочий стол.
У неё была хорошая должность в торговой компании: руководитель отдела продаж. Восемь менеджеров, еженедельные отчёты, переговоры с крупными клиентами. Зарплата зависела от результатов команды. Иногда месяц выходил спокойным, иногда Маргарита задерживалась до девяти вечера и в субботу отвечала на звонки. Но зарабатывала стабильно и существенно больше, чем тратила на себя.
Евгений в первые полгода брака работал в небольшой фирме, занимавшейся настройкой оборудования. Потом ушёл оттуда, сказав, что не хочет всю жизнь сидеть на окладе. Маргарита его поддержала. Она знала людей, у которых своё дело получилось не сразу, и считала, что полгода поисков можно пережить.
Только полгода превратилось в год, потом в два, а к очередной весне Евгений уже третий год рассказывал о том, что ищет занятие по душе. Сначала снимал обзоры техники для собственного канала. Несколько месяцев выбирал свет и микрофон, потом надоел монтаж. Следом заинтересовался инвестициями, смотрел обучающие ролики и учил Маргариту, как правильно распределять деньги. Когда она предложила начать с регулярного дохода, обиделся.
— Я не собираюсь хвататься за первую попавшуюся работу, — сказал он. — Чтобы мне через месяц опять уходить? Я хочу нормальное направление найти.
— Я не против направления. Только продукты и коммуналку тоже кто-то должен оплачивать.
— Квартира моя, Рит. Скажем так, вопрос с жильём я решил. Это, между прочим, самая большая статья расходов.
В первый раз она не стала спорить. Квартира действительно его. Но право собственности не покупало продукты, не оплачивало электричество и не превращалось в две путёвки к морю. Все эти расходы незаметно оказывались на Маргарите.
В супермаркет они ходили вместе, и Евгений без стеснения складывал в тележку то, что любил: дорогой сыр, кофе, мясо для запекания, сладости. У кассы доставать карту он даже не пытался. Когда понадобились новые кроссовки, сказал, что его старые уже разваливаются, а у неё как раз была премия. Купили. Позже добавились куртка, очки, стоматолог. Маргарита не записывала каждую покупку. Всё-таки семья, не чужие люди.
С отпуском произошло почти то же самое. Евгений выбирал гостиницу, смотрел фотографии номеров, предлагал взять вариант получше. А на вопрос, кто заплатит, отвечал:
— Ну ты же можешь себе позволить. Мне сейчас деньги в проект нужны. Потом рассчитаемся.
Никаких расчётов потом не было. Зато фотографии поездок он охотно показывал знакомым и рассказывал, что они с женой отлично отдохнули. Маргарита сначала даже радовалась: хоть на несколько дней он переставал жаловаться, что до сих пор не нашёл своего дела.
Однажды подруга Света пришла к ней в гости после работы. Женщины купили пирог, сидели на кухне, обсуждали нового директора и смеялись над смешным письмом от клиента. В десять вечера Евгений вышел из спальни и сообщил, что ему мешают разговоры.
— Свет, извини, но нам пора заканчивать, — сказал он прямо при гостье. — Я хочу отдохнуть.
— Мы сейчас допьём чай, — ответила Маргарита.
— Я говорю, пора. Завтра у меня дела с утра.
Света собралась за пять минут. В лифте извинилась, будто сама сделала что-то неприличное. Маргарита тогда впервые серьёзно поссорилась с мужем из-за того, что он даже не попытался поговорить с ней наедине.
— Это и мой дом тоже, — сказала она.
— Нет, Рит, юридически мой. Давай не будем путать понятия. Я же не запрещаю тебе общаться с подругами. Встречайтесь в кафе.
Через пару недель Евгений заказал себе очередной компьютерный столик для кабинета. Маргарита удивилась: старый стоял крепкий, а новый был ненамного удобнее. На деньги за стол она рассчитывала купить себе зимние сапоги. Но муж сказал, что это рабочая необходимость для его будущего магазина, и попросил помочь оплатить доставку. Сапоги она купила уже после Нового года.
Интернет-магазин тоже не заработал. Не сошлись расчёты с поставщиком, возникли сложности с карточками товаров, а потом Евгений решил, что рынок перенасыщен. Маргарита перестала спрашивать, что он намерен делать дальше. Спор каждый раз заканчивался одинаково: она ничего не понимает в самостоятельном бизнесе и мешает ему сосредоточиться.
Всё особенно осложнилось, когда её компания ввела гибридный график. До этого она пять дней в неделю уходила рано, возвращалась вечером и не особенно нуждалась в личном уголке. Теперь по вторникам и четвергам она работала дома. Сначала устраивалась на кухне, ставила ноутбук рядом с сахарницей, убирала крошки перед каждым видеозвонком.
Один раз Евгений включил кофемолку прямо во время её разговора с крупным заказчиком. В другой открыл холодильник, долго выбирал йогурт, а потом громко спросил, где лежит колбаса. После звонка удивился, когда Маргарита попросила его хотя бы полчаса вести себя тише.
— Мне что, в собственном доме даже поесть нельзя?
— Можно. Только у меня клиент на связи. Я тебя прошу предупреждать, когда заходишь.
— Сама бы предупреждала, когда превращаешь кухню в контору.
Маргарита нашла в гостиной складной стол, который раньше использовали для гостей. Поставила к окну, купила удобную подставку для ноутбука, проверила интернет. У стола был нормальный свет, и за ним можно было сидеть несколько часов без боли в спине. Евгений первые дни не возражал. Потом обнаружил, что не может включить телевизор, когда жена проводит планёрку.
— Ты там целый день будешь? — спросил он однажды из коридора.
— До одиннадцати. Потом у меня работа без звонков.
— А я хотел фильм посмотреть.
— Посмотри после одиннадцати. Или на планшете.
— Нормально устроилась. Я теперь по расписанию должен жить.
В тот день Маргарита закончила совещание, выслушала его недовольство и предложила разумное, как ей казалось, решение: перенести стол в кабинет. Там были закрывающаяся дверь, розетки и достаточно места возле окна. Компьютером Евгений почти не пользовался, а на полках лежали в основном старые книги и коробки с бумагами.
Но разговор о кабинете муж обрубил сразу.
— Это моя комната. Там мои вещи. Я не хочу, чтобы ты что-то трогала.
— Я ничего трогать не буду. Стол поставлю на свободном месте и всё.
— Нет. Я уже и так слишком много тебе позволил в квартире разложить.
Маргарита тогда не поверила, что он сказал это всерьёз. Она посмотрела на свою единственную секцию шкафа, на дорожную сумку с зимними платьями под кроватью, на сложенный стол, который каждое утро приходилось заново собирать. Что именно она разложила?
Несколько следующих недель они старались обходить тему работы. Евгений уходил гулять во время отдельных звонков, но после каждого такого выхода требовал благодарности. Напоминал, что вообще-то мог бы сидеть дома и никому не обязан уступать гостиную. Маргарита меняла время встреч, насколько позволял рабочий график, и пару раз проводила их из машины на парковке у офиса. Это было неудобно и выглядело нелепо, учитывая, что дома у неё имелся стол.
Вечером перед очередным рабочим вторником спор наконец дошёл до того, с чего начался. Евгений снова потребовал убрать ноутбук и не занимать гостиную.
— Я тебе предлагала кабинет, — сказала Маргарита, отложив вилку. — Ты не согласился. Что ещё я должна сделать?
— Можешь ездить в офис. Как раньше.
— У нас теперь общий график. Мне нельзя просто два дня заменить по своему желанию.
— Тогда сними коворкинг. У тебя зарплата хорошая.
— Погоди. А продукты на месяц тоже мне купить? И твою куртку оплатить? И билеты, которые ты вчера выбирал?
— При чём здесь это? Я тебе объясняю про квартиру.
— А я тебе объясняю про наши деньги.
Евгений медленно поставил кружку. Когда он хотел показать, что разговор стал серьёзным, начинал говорить нарочито спокойно, как с человеком, которому надо повторить очевидное.
— Слушай, никто тебя здесь не удерживает. Я предоставил тебе жильё. Ты не платишь аренду, не копишь на первый взнос, не думаешь о хозяевах съёмной квартиры. Это большая экономия. И за неё можно проявлять хотя бы элементарное уважение.
— А ты за продукты, за одежду, за поездки проявляешь уважение?
— Мы семья. У каждого свой вклад. Но деньгами ты не получишь право командовать в моём доме.
Маргарита встала из-за стола. Одна из дверец шкафа была приоткрыта; на единственной выделенной ей полке лежали её свитера, стиснутые так плотно, что один рукав свисал наружу. За спиной Евгения находилась дверь кабинета, которую он предпочитал держать закрытой даже днём.
— Из милости ты, между прочим, здесь живёшь, — добавил он. — Могла бы быть благодарна, что не надо чужим людям платить.
И тут Маргарита уже не стала подбирать спокойные слова.
— Да что это такое?! Одной полки мне, значит, достаточно?! А за еду, твои шмотки и наши поездки почему-то я полностью платить должна! И теперь мне ещё работать в гостиной нельзя, потому что я тебе мешаю! Да пошёл ты со своими правилами! Раз я здесь никто — больше и содержать тебя не буду!
— Вот только не надо орать! — ответил Евгений. — Я тебя не просил меня содержать.
— А кто каждую неделю скидывает мне список продуктов? Кто спрашивает, оплачу ли я ему телефон? Кто в отпуск первым выбирает номер с видом на море?
— Ты сама всё покупала. Тебя никто за руку не тянул.
— Именно. Сама. И больше не буду.
— Ну и не покупай. Думаешь, я без твоей помощи пропаду?
— Нет, Женя. Я думаю, что ты прекрасно устроился. Настолько прекрасно, что уже не замечаешь, сколько тебе всё это стоит.
Он ушёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Маргарита собрала посуду, вытерла стол и открыла на телефоне объявления об аренде. Ей не хотелось ни звонить матери, ни ехать к Свете на диван. Она работала, имела накопления и могла сама решить, где жить, пусть даже за это придётся дорого платить.
На следующий день Маргарита поехала смотреть бывшую небольшую творческую студию, которую сдавали как лофт-апартаменты. Помещение находилось на первом этаже старого кирпичного здания, с отдельным входом со двора и большим столом у окна. Был душ, мини-кухня, приличный интернет и закрывающаяся перегородка возле спального места. Ремонт не новый: на стене остались следы от снятых креплений, а дверь в санузел заедала. Но для работы там было удобно.
Цена оказалась выше, чем у обычной однокомнатной квартиры. Маргарита посчитала: если снять на месяц, внести залог и отдельно платить за интернет и электричество, отложить привычную сумму уже не получится. Она всё-таки согласилась. Ей хотелось сначала попробовать жить отдельно, не принимая впопыхах окончательных решений о браке.
Вечером она сообщила Евгению, что через три дня переезжает. Он как раз искал в интернете дешёвые комплектующие для компьютера.
— В гостиницу, что ли?
— В отдельное жильё. Пока на месяц.
— А смысл? Столько денег зря выбросишь. Лучше бы нормальный стол в офис купила.
— Мне нужен стол там, где я могу работать спокойно.
— Да работай ты здесь. Только в гостиной не устраивай конференции.
— Получается опять то же самое.
— Ты слишком остро на всё реагируешь. Одна полка тебя вдруг не устраивает, кабинет тебе подавай. Я же не обязан всё своё отдавать.
— И не отдавай. Я тебе про имущество больше говорить не собираюсь.
Евгений считал, что жена сердится и скоро передумает. Даже не помогал собирать вещи. Наоборот, напомнил, что её коробки следует вынести из кладовки, чтобы они не занимали место. Маргарита вызвала грузовое такси, сложила одежду, рабочие принадлежности и книги. Крупной мебели у неё не было: всё, что находилось в квартире, Евгений называл своим.
Через три дня, в пятницу, она уехала. В новом месте оказалась одна розетка возле кровати, и пришлось купить удлинитель. Вечером Маргарита ела макароны из глубокой миски, сидя за большим рабочим столом. Временные апартаменты не выглядели уютными. Зато она впервые за долгое время оставила на столе ноутбук и блокнот, не ожидая замечаний.
С того же дня она перестала оплачивать привычные расходы мужа. Отменила еженедельную доставку продуктов на его адрес. Когда пришло уведомление о пополнении телефона Евгения, не перевела деньги. А после его вопроса о билетах для поездки в начале лета написала, что покупать их не будет.
— Это уже мелочность, — сказал он по телефону. — Мы же вместе собирались.
— Ты говорил, что я сама всё покупаю. Вот теперь не покупаю.
— Ладно, переживу. А ты долго за эту студию платить собираешься? Через пару месяцев прибежишь, когда поймёшь, сколько стоит самостоятельная жизнь.
— Может, и дорого. Только это уже моя проблема.
Маргарита действительно довольно быстро поняла, насколько дорогим оказалось решение. Зарплаты хватало, но аренда и залог забрали почти всё, что она отложила на текущий квартал. Раньше она откладывала деньги на собственный первоначальный взнос и крупные покупки. Теперь приходилось пересчитывать остаток после каждого месяца. Вдобавок некоторые вечера в студии было неприятно проводить: окна выходили во двор, там шумели разгружавшие товар машины, а отопление включали неравномерно.
Света, увидев помещение, присела за рабочий стол и сказала:
— Для работы отлично. А вот жить тут я бы не хотела. Ты уверена, что не переплачиваешь только из принципа?
— Переплачиваю, — согласилась Маргарита. — Но пока не придумала другой вариант.
— Ты ведь два дня дома работаешь, а здесь стол пустует всё остальное время. Может, с кем-то разделить расходы?
Так Маргарита начала искать не соседку по жилью, а людей, которым нужно рабочее пространство. Владелец поначалу возражал: ему не хотелось превращать апартаменты в проходной офис. Она объяснила, что речь о двух коллегах, которые будут приходить несколько часов днём, без клиентов и без ночёвок. Договорились письменно, что такие встречи допустимы.
Двое сотрудников из соседних команд действительно согласились пользоваться большим столом и быстрым интернетом в оговорённые часы, когда Маргарита была на встречах или работала из офиса. Каждый переводил ей фиксированную сумму за месяц. Получилось не идеально: по средам она иногда вынуждена была убирать личные вещи с виду, а однажды коллега оставил грязную чашку и не закрыл окно. Но расходы стали терпимее.
Евгений тем временем тоже жил вполне нормально. Сначала обижался на отсутствие доставки и жаловался, что магазины теперь надо посещать самому. Потом освоил заказ продуктов со своей карты. Выбрал дешевле кофе, перестал покупать по два сорта сыра, отказался от ресторанов. Отдыхать летом никуда не поехал. Но ни знакомым, ни Маргарите не говорил, что испытывает финансовые трудности.
Один вечер всё же заставил её снова поговорить с ним. После переезда она забирала из квартиры зимнюю обувь, оставшуюся на антресоли. Евгений попросил попутно оплатить коммунальные услуги за прошлый месяц.
— Почему я должна это делать? — спросила Маргарита. — Я уже почти четыре недели здесь не живу.
— Ну ты же часть месяца ещё была. И вообще у меня сейчас не очень удобно с переводами.
— Оплати сам. Ты же говорил, что без меня справишься.
— Да справлюсь я, чего ты прицепилась! У меня деньги есть.
— Откуда?
Он замялся, потом ответил, что сдаёт гараж, доставшийся вместе с квартирой от бабушки. Не первый год. А деньги переводит на отдельный счёт. Ещё у него оставалась часть бабушкиных сбережений, которые он когда-то называл неприкосновенным запасом.
— Стой. То есть гараж сдавался все эти годы? — переспросила Маргарита.
— Ну да. И что?
— И сколько ты мне собирался об этом не говорить?
— А ты спрашивала? Ты прекрасно зарабатывала. Мы нормально жили.
Вечером она попросила Евгения встретиться в кафе неподалёку от его дома. Хотела услышать без спешки, сколько времени он получает эти деньги и почему ни разу не предложил использовать их для общих расходов. Он пришёл недовольный и сразу сказал, что счёт каждый оплатит за себя.
— Конечно, — ответила Маргарита. — Я как раз и хочу понять, почему раньше всё платила за двоих.
— Не всё. Квартира на мне, ремонт, налог, всё такое.
— Ремонт в ванной мы делали давно. Я спрашиваю про продукты, одежду и поездки.
— Ты сама покупала. Я не заставлял.
— А ты не считал нужным сказать, что у тебя лежат деньги, пока я отказывала себе в отпуске с подругой, чтобы оплатить наш общий?
— Это мои сбережения. Бабушкино наследство. Я их не трогал, потому что не хотел проесть.
— Значит, мои деньги проедать было нормально?
— Ты опять выставляешь меня нахлебником. Ничего подобного. Я предоставил жильё.
Она не стала спорить дальше. На этой фразе их разговор уже не раз упирался в одно и то же. В голове Маргарита прикинула, сколько за три года ушло на совместный быт. В уме получалась солидная сумма, но ведь она действительно платила добровольно, не оформляла займов мужу, не брала расписок. Требовать её обратно было не за что.
— Я подам на развод, Женя, — сказала она.
— Из-за гаража? Серьёзно?
— Нет. Из-за того, что мы всё это время жили как будто по разным правилам. Ты распоряжался и своей квартирой, и моими деньгами. А когда мне понадобился стол, вдруг оказалось, что здесь мне ничего нельзя.
— Я тебе не запрещал жить!
— Ты запрещал многое другое. И не слушал, когда я говорила об этом.
Евгений пожал плечами. Он не считал себя обманщиком: не забирал деньги силой, гараж был его, сбережения тоже. И с его точки зрения всё выглядело просто — жена решила уйти, потому что ей перестало нравиться, сколько именно он готов на неё тратить. Маргарита вышла из кафе без особой надежды, что он когда-нибудь увидит ситуацию иначе.
С разводом дело затянулось. Евгений поначалу предлагал подождать, потом заявил, что Маргарита всё равно скоро вернётся, и несколько раз переносил разговор о формальностях. Наконец они оформили расторжение брака. Разделять его добрачную квартиру и гараж Маргарита не пыталась. У них оставались обычные совместные покупки, и они договорились не устраивать из-за телевизора и посуды отдельную борьбу. Большую часть личных вещей она уже забрала.
Работу Маргарита не потеряла. В отделе начался напряжённый сезон, пришлось вновь ездить к клиентам и разбираться с двумя увольнениями. Иногда вечером она задерживалась в студии с документами до полуночи. Коллеги помогали с арендой, но её расходы всё равно были выше прежних. На банковском счёте впервые за несколько лет почти не прибавлялось денег.
Через полгода владелец сообщил, что повышает плату. Объяснил ростом расходов на содержание здания. Новая сумма оказалась такой, что даже с участием коллег студия становилась слишком дорогой. Маргарита посмотрела ещё несколько помещений, но подходящих по цене и условиям не нашла. Тогда сняла обычную однокомнатную квартиру в двадцати минутах от офиса. Там была тесная кухня, низкий шкаф и небольшой письменный стол у стены.
На новой квартире она могла складывать вещи куда угодно, но работать с коллегами там уже было невозможно. Встречи снова проходили в офисных переговорных. По вечерам иногда мешали соседи, по утрам приходилось торопиться на автобус. Маргарита сократила траты, отказалась от поездки, которую планировала себе на день рождения, и перестала покупать одежду без необходимости. Самое неприятное — первоначальный взнос на своё жильё отодвинулся на неопределённый срок.
Света спрашивала, не жалеет ли она о решении. Маргарита отвечала по-разному. Когда приходилось перечислять аренду, жалела потраченных денег. Когда вечером закрывала дверь и могла спокойно работать или пригласить подругу, не жалела ни минуты. Иногда думала о годах, когда ещё можно было установить нормальные правила в семье, но давно поняла: сделать это в одиночку она бы не смогла.
Евгений остался в бабушкиной квартире. Работу так и не нашёл, хотя новые идеи у него появлялись регулярно. Зато доход от гаража и проценты по вкладу позволяли жить без крупных долгов. Он сам стал оплачивать коммунальные услуги, купил недорогой телефон взамен сломавшегося, реже заказывал доставку. Куртку, которую раньше непременно выбрал бы подороже, взял на распродаже.
Однажды общий знакомый сказал Маргарите, что Евгений рассказывает о разводе довольно уверенно: жена, мол, привыкла всё покупать, а потом захотела за деньги получить право командовать его квартирой. Не получилось — ушла. Знакомый спросил, правда ли она предлагала переделать кабинет в офис.
— Я предлагала два раза в неделю ставить там стол, — ответила Маргарита. — Это всё, что мне было нужно.
— Ну, у него своя версия, — смутился тот.
Маргарита не стала объяснять, кто покупал Евгению обувь, чьи деньги уходили на отпуск и сколько он откладывал от сдачи гаража. Эти разговоры уже ничего бы не изменили. Она вернулась домой, поставила сумку на стул и открыла рабочий ноутбук. Завтра предстояло важное совещание, которое теперь снова нужно было вести из офиса.
Евгений в тот же вечер сидел в старом кресле перед телевизором. Его кабинет оставался закрытым для посторонних, а на полках лежали привычные вещи. Никто больше не просил подвинуть книжные коробки и выделить место для рабочего стола. Только продукты, связь, коммунальные платежи и даже отпуск теперь приходилось оплачивать из собственных денег. Он по-прежнему считал, что жена ушла, потому что ей не удалось стать хозяйкой квартиры. Маргарита же продолжала платить за отдельную жизнь, на которую уходила большая часть её прежней свободы в расходах. Ни одному из них развод не вернул потраченные годы…
