Ева трясущимися руками взяла тест. Две полоски. Ну всё, приплыли. Неделю назад её бросил парень, полюбил другую. И вот теперь эта беременность.
Хотелось плакать от обиды. Ну почему всё так. И пожаловаться некому. Мама умерла, когда Еве было четырнадцать лет. Несчастный случай, сбила машина. Через год отец женился.
Не сказать, что мачеха была плохая, но Ева не хотела её признавать. Та пыталась как-то наладить отношения, но всё было впустую. Ева окончила школу и уехала учиться. С отцом периодически созванивалась, домой приезжала редко.
Жила на съёмной квартире, за которую платил отец. Искала любую подработку, чтобы были свои деньги. В интернете познакомилась с парнем, начали встречаться. Вроде бы всё было хорошо, надеялась, что поженятся. Но нет. Влюбился в другую.
Что теперь делать, бросать учёбу и рожать? А жить на что? Становиться матерью ей пока не хотелось. Она сама не поняла, как так получилось, ведь она пила противозачаточные таблетки, и вот теперь сюрприз…
Выход только один — аборт. Надо идти к врачу и записываться, в поликлинике бесплатно делают.
Врач подтвердила беременность малых сроков, пыталась уговорить оставить ребёнка, но Ева была настроена решительно. Нужно было сдать анализы и прийти в указанную дату, через три дня.
Было страшно. Как это всё происходит, она не знала.
Вечером Ева долго ворочалась в постели, прогоняя тревожные мысли, пока усталость не взяла своё и не утянула её в глубокую, вязкую темноту сна.
А потом темнота расступилась.
Она оказалась в пространстве, залитом мягким, струящимся светом. Не было ни стен, ни пола, лишь ощущение невесомости и безграничного покоя. В этом свете, словно сотканная из лучей стояла мама.
На ней было длинное белое платье, струящееся вниз лёгкими складками, словно река из шёлка. От ткани исходило серебристое сияние. Лицо мамы было точно таким, каким Ева запомнила его в детстве: ясные, лучистые глаза, ласковая, чуть грустная улыбка. В руках она держала большую книгу в переплёте, сверкающем червонным золотом, а меж страниц алым шёлком струилась закладка-лента.
— Мамочка… — одними губами, не в силах вымолвить ни звука, прошептала Ева. Сердце защемило от щемящей, светлой тоски.
Мама не ответила. Она лишь медленно открыла книгу. Страницы сами собой засветились, и оттуда, словно из глубины волшебного фонаря, полился тёплый свет. Мама поманила её рукой, и Ева, не чуя под собой ног, подошла ближе.
Она заглянула в книгу, и мир вокруг неё ожил. Это было похоже на миниатюрный фильм. Она увидела себя. Увидела кабинет врача, услышала свой дрожащий голос: «Я передумала». А потом — разговор дома.
Отец смотрит на неё удивлённо. Мачеха стоит рядом, прижав руку к груди. Ева на одном дыхании выпаливает правду, и вдруг вместо осуждения чувствует, как тёплые руки обнимают её за плечи. «Дочка, ну что же ты… Мы поможем. Справимся. Это же родная душа». Голос мачехи звучит так искренне, что в груди что-то надламывается, тает ледяная корка, которую она растила годами.
Видение поплыло дальше, сменяя образы, словно кадры старой киноплёнки. Вот она, уже с заметным животом, смеётся на кухне, а отец заваривает для неё какой-то полезный травяной чай.
Вот она держит на руках крошечный, пищащий свёрток, и слёзы катятся по щекам. «Аннушка, — тихо произносит Ева в видении, и сердце её заходится от нежности. — Анечка, я назвала тебя маминым именем…».
А потом мир в книге расцвёл яркими красками. Маленькая Анечка с золотистыми кудряшками делает первые шаги, а отец и мачеха, смеясь, ловят её в свои объятия. Ева видит, с какой любовью новая бабушка заплетает косички её дочери, как трепетно дедушка читает ей сказки на ночь.
Время ускорилось, и вот уже по садовой дорожке идёт высокая, статная девушка с толстой золотистой косой, удивительно похожая на Анечку. А рядом с ней — высокий мужчина с добрыми глазами, который бережно держит за руку маленького мальчика.
Ева увидела себя, повзрослевшую, с лёгкой сединой у висков. Рядом с ней мужчина примерно такого же возраста, её муж. Все они сидели за большим столом в саду, залитом солнцем, смеялись, и воздух был пропитан ароматом пирогов и радости.
Видение медленно померкло. Мама закрыла книгу, и закладка, скользнув, осталась в её руке. Она подняла на Еву глаза, полные бесконечной любви и тихого благословения. Не было сказано ни слова, но Ева всё поняла без слов.
Мама сделала шаг и заключила её в объятия. Она растворилась в этом тепле, в родном, почти забытом аромате маминых духов, смешанном с запахом свежести и света.
Ева проснулась резко, словно от толчка. На душе царили мир и спокойствие, которые она не могла объяснить. Пропал липкий страх, сжимавший сердце в тиски. Она чувствовала себя отдохнувшей, свежей. Она не помнила ни сна, ни образов, ни слов. Только смутное, но очень отчётливое ощущение объятий. Её кто-то обнимал. Мама. Точно, это была она…
Ева машинально протянула руку к тумбочке за телефоном и замерла. Пальцы наткнулись на что-то гладкое. Она поднесла руку к глазам. На ладони лежала алая шёлковая ленточка.
В ту же секунду воспоминание об объятиях накрыло её с головой, яркое, живое, почти физическое. Она вспомнила только это: как мама прижала её к себе, укрывая от всех бед. Она прижала ленточку к щеке и улыбнулась. Послание от мамы…
Сомнений больше не было. Она знала, что делать. Прижимая ленточку к животу, в котором теплилась крошечная искорка, она прошептала:
— Я оставлю мамочка… Спасибо.
