– Только поливай фикусы по вторникам, а орхидею опрыскивай через день, ладно? Она у меня капризная, чуть пересушишь – сразу бутоны сбрасывает.
Анна застегнула молнию на дорожной сумке и выпрямилась. В прихожей стояла Рита, преданно заглядывая подруге в глаза и теребя в руках связку ключей.
– Анечка, ну о чем разговор! – всплеснула руками Рита. – Ты же меня знаешь. Все будет в лучшем виде. Цветочки твои будут колоситься, пыль протру перед твоим приездом. Ты давай, поезжай в свой санаторий, лечи спину и ни о чем не думай. Отдыхай на полную катушку.
Анна с благодарностью обняла подругу. Они дружили больше двенадцати лет, еще со времен работы в старом проектном институте. Рита всегда казалась человеком безотказным, суетливым, но добрым. У самой Риты жизнь вечно била ключом, в основном по голове: то муж работу потеряет, то сыновья-подростки в школе набедокурят, то свекровь заболеет. В ее тесной двушке всегда стоял шум и гам.
Квартира Анны была полной противоположностью. Просторная, светлая евродвушка в хорошем районе. Анна купила ее три года назад, вложив все сбережения, и сделала ремонт своей мечты. Дорогой беленый дуб на полу, сливочного цвета стены, минималистичная мебель, пушистый ковер в гостиной. Это было ее личное, неприкосновенное убежище, где пахло дорогим диффузором с ароматом сандала, а не жареными котлетами.
Передать ключи от этого царства было непросто, но оставить цветы на целый месяц без ухода Анна не могла.
Поезд мчал ее на юг, в Кисловодск. Долгожданный отпуск обещал грязевые ванны, минеральную воду, долгие прогулки по горным тропам и полное отключение от городской суеты.
Первые две недели пролетели как один счастливый миг. Анна пила нарзан, дышала чистейшим воздухом и чувствовала, как напряжение отпускает плечи. Рита исправно присылала фотографии фикусов в мессенджер с приписками: «Пьем водичку!», «Скучаем по хозяйке!».
Тревожный звоночек прозвенел в начале третьей недели.
Анна сидела на скамейке в парке, наслаждаясь теплым послеобеденным солнцем, когда телефон в сумочке завибрировал. Звонила соседка по лестничной клетке, пенсионерка Нина Васильевна, дама бдительная и строгая.
– Аня, здравствуй. Ты сдала квартиру, что ли? – без предисловий начала соседка.
У Анны екнуло сердце.
– Здравствуйте, Нина Васильевна. Нет, конечно. Я в санатории. А почему вы спрашиваете?
– Странно. А кто там тогда мебель двигает? Вчера вечером так топали, я думала, у меня люстра рухнет. И мусорный пакет выставили за дверь, прямо на площадку. Из него луковое шелушение сыплется.
Анна нахмурилась, пытаясь найти логическое объяснение.
– Может, это Рита? Моя подруга, она цветы приходит поливать. Наверное, случайно пакет оставила, забыла вынести.
– Твоя Рита курит на балконе «Приму» басом и кашляет так, что стекла дрожат? – саркастично уточнила соседка. – Аня, я из ума еще не выжила. Там мужик какой-то живет. И баба с ним. Голосят по утрам, сковородками гремят.
Разговор оборвался, оставив Анну в состоянии ледяного оцепенения. Она тут же набрала номер Риты. Гудки шли долго.
– Да, Анютик! – голос подруги звучал преувеличенно бодро. – Как там водичка? Как здоровье?
– Рита, кто находится в моей квартире?
На том конце провода повисла тяжелая, вязкая пауза. Было слышно только, как кто-то на заднем фоне кричит: «Переключи на футбол, кому говорю!».
– Ань… ну ты чего начинаешь, – голос Риты мгновенно утратил бодрость и приобрел заискивающие интонации. – Ты только не ругайся. Понимаешь, тут такое дело вышло… Родня моя из области приехала. Двоюродная сестра с мужем. Им в больницу областную направление дали на обследование. А гостиницы сейчас знаешь какие дорогущие? У них денег в обрез.
Анна не могла поверить своим ушам. Она слушала этот лепет, и у нее в голове не укладывалось происходящее.
– Рита. Ты пустила чужих людей в мою квартиру? Без моего спроса?
– Ну почему чужих! Это же Галя и Валера! Нормальные люди, чистоплотные. Ань, ну квартира-то все равно простаивает! Месяц пустая стоит. Что ей, убыт будет, если там хорошие люди поживут немного? Я им строго-настрого наказала ничего не трогать. Они тихонечко, как мышки. Тебе жалко, что ли? Мы же подруги.
Гнев, горячий и удушливый, поднялся к горлу Анны.
– Немедленно выселяй их, – чеканя каждое слово, произнесла она. – Чтобы к вечеру духу их там не было.
– Ань, ну как я их выгоню? Им еще уколы колоть три дня! Будь человеком, у тебя же сердце есть… Алло? Аня?
Анна сбросила вызов. Сердце колотилось так, словно она пробежала марафон. Оставаться в санатории не было никаких сил. Отдых был безнадежно испорчен.
Она открыла приложение по покупке билетов. Ближайший поезд до ее города уходил через пять часов. Она потеряет деньги за оставшиеся дни путевки, но сейчас это волновало ее меньше всего.
Путь домой казался бесконечным. Всю дорогу Анна представляла разные картины разрушений в своей идеальной квартире, и одна была страшнее другой. Она не стала больше звонить Рите. Хотела увидеть все своими глазами.
Такси привезло ее к знакомому подъезду ранним утром. Анна поднялась на свой этаж. Нина Васильевна не соврала: около ее идеальной двери цвета венге действительно стоял туго набитый, сочащийся чем-то липким мусорный пакет.
Анна достала свои ключи. Руки слегка дрожали. Щелкнул замок.
Она толкнула дверь и переступила порог.
В нос сразу ударил сложный, густой запах. Пахло не сандалом. Пахло жареной на старом масле рыбой, немытым телом, перегаром и дешевыми сигаретами.
В прихожей вповалку валялась чужая обувь. Растоптанные мужские кроссовки, резиновые шлепанцы, какие-то стоптанные туфли. На крючке, прямо поверх любимого бежевого тренча Анны, висела грязная рабочая куртка.
Анна сделала шаг вперед, в сторону гостиной.
На ее дорогом, светлом диване, застеленном каким-то жутким клетчатым пледом (видимо, привезли с собой), полулежал грузный мужчина в растянутой майке-алкоголичке и семейных трусах. На животе у него покоилась миска с семечками. Мужчина смотрел утреннее шоу по телевизору и методично сплевывал шелуху прямо в кулак, а потом ссыпал ее в пустую пивную банку на журнальном столике. На том самом столике из закаленного стекла, на который Анна раньше боялась даже чашку без подставки поставить.
– Эй, ты кто такая? – хрипло гаркнул мужчина, заметив застывшую в дверях Анну. Он даже не подумал прикрыться или встать.
Из кухни выплыла женщина. На ней был шелковый халат Анны. Тот самый, пудрового цвета, который она покупала для особых вечеров. Халат был женщине мал, поэтому расходился на груди, обнажая застиранную ночную рубашку. В руках женщина держала кусок батона, густо намазанный паштетом.
– Вы че тут ходите? Дверь забыли закрыть, Валер? – женщина откусила от батона, подозрительно оглядывая Анну.
– Я хозяйка этой квартиры, – голос Анны прозвучал неожиданно твердо, хотя внутри все дрожало от возмущения и брезгливости. – А вот вы кто такие и что делаете в моем халате?
Женщина перестала жевать. Глаза ее забегали, но она быстро взяла себя в руки и подбоченилась.
– А, Анька, что ли? Ритка говорила, ты на водах прохлаждаешься. А чего так рано приперлась? Мы до конца недели договаривались.
Такая беспардонная наглость выбила у Анны почву из-под ног, но лишь на секунду.
– С кем вы договаривались? Со мной вы не договаривались. Снимайте мой халат. Быстро. Собирайте свои вещи и убирайтесь из моего дома.
Валера на диване закряхтел и сел, смахнув часть шелухи от семечек прямо на пушистый ковер.
– Слышь, хозяйка. Ты тон-то сбавь. Мы не с улицы пришли, нас родственница пустила. Мы тут живем на законных основаниях, нам разрешили. У меня больничные процедуры. Куда мы сейчас пойдем с вещами?
– Мне абсолютно все равно, куда вы пойдете. На вокзал, в гостиницу, под мост. Вы находитесь здесь незаконно.
Галя дожевала батон и возмущенно всплеснула руками.
– Вот это гостеприимство! Городские совсем зажрались. Квартира пустует, метры простаивают, а им для родни жалко! Ритка так и говорила: Анька баба с придурью, над каждой чашкой трясется. У тебя сковородки нормальной нет, все какие-то блинницы плоские, даже картошку по-человечески не пожарить! Мы свою купили, чугунную!
Анна бросила взгляд на кухню. На ее индукционной плите, требующей специальной посуды, стояла тяжелая, закопченная чугунная сковорода. Вокруг плиты красовались жирные желтые брызги.
Она молча достала из сумки телефон. Набрала номер.
– Рита. Я в квартире. Твои родственники отказываются уходить. Даю тебе двадцать минут, чтобы ты приехала и забрала их. Иначе я вызываю наряд полиции.
– Анечка! Как приехала? Ты же только в субботу должна… Ой, мамочки, – запричитала Рита в трубке. – Не вызывай никого! Я сейчас, я такси возьму, я мигом!
Анна опустила телефон.
– Ваша благодетельница едет. У вас есть время, чтобы собрать свои баулы.
– Никуда мы не пойдем! – Галя демонстративно уселась на пуфик в прихожей, едва не раздавив его. – Мы за билеты деньги платили, мы в больницу записаны! Мы тут на птичьих правах не останемся, мы Рите за свет и воду по тысяче рублей скинулись!
Анна замерла.
– Вы… платили Рите? За проживание?
– А как же! – гордо заявил Валера, почесывая волосатую грудь. – Она сказала, коммуналка нынче дорогая, хозяйка требует компенсацию. Мы по тысяче за каждый день отстегнули. За две недели вперед. Все честь по чести.
Глубина предательства подруги оказалась бездонной. Рита не просто пустила родственников в ее дом. Она сдала ее квартиру в аренду, положив деньги себе в карман.
Оставшиеся двадцать минут прошли в тяжелом молчании. Анна стояла в коридоре, не снимая куртки, брезгуя сесть на свою же мебель. Галя демонстративно громко вздыхала, а Валера допивал пиво.
Звонок в дверь прозвучал резко. Анна распахнула ее.
На пороге стояла Рита. Красная, запыхавшаяся, с тортом в прозрачной пластиковой коробке.
– Анюта… – начала она елейным голосом, пытаясь протиснуться в квартиру. – Ну сюрприз так сюрприз. А мы чайку попьем сейчас, я вот «Прагу» купила, твою любимую. Сядем, поговорим по-человечески.
Анна преградила ей путь.
– В обуви не проходи. Торт свой забери. И уводи их.
Рита нервно хихикнула, переминаясь с ноги на ногу.
– Ань, ну ты чего такая злая с дороги? Ну устала, понимаю. Но Галечке с Валерой еще три дня тут быть надо. Давай они в гостиной поживут, а ты в спальне? Места же полно. Ну не выгонять же больных людей на улицу, грех это.
– Грех – это брать деньги за чужую квартиру, Рита. По тысяче в сутки, да? Бизнесменша.
Краска мгновенно сошла с лица Риты. Она бросила злобный взгляд на родственников. Галя отвернулась и начала рассматривать свои ногти.
– Какие деньги? Ань, ты что, им поверила? Да они придумывают все! Я просто попросила коммуналку оплатить, ты же сама знаешь, какие тарифы…
– Хватит. – Голос Анны звучал тихо, но так, что Рита попятилась. – Никаких разговоров. Выбирайте: либо они собирают вещи прямо сейчас, при мне, и вы все вместе уходите навсегда. Либо я звоню в дежурную часть. Основание простое: незаконное проникновение в жилище. У вас нет ни договора аренды, ни регистрации. Полиция выставит вас отсюда в одних тапках за десять минут. А на тебя, Рита, я напишу заявление за мошенничество. Посмотрим, как ты следователю будешь про тарифы рассказывать.
Слово «полиция» подействовало безотказно. Валера, до этого строивший из себя хозяина жизни, мигом вскочил с дивана и начал суетливо натягивать штаны.
– Слышь, Галь, собирай манатки. Психованная она какая-то. Я с ментами связываться не буду, мне проблем на работе не надо.
Начались сборы. Это было отвратительное зрелище. Галя швыряла вещи в огромные клетчатые сумки, сопровождая каждое движение проклятиями.
– Ишь, цаца какая. На пол грязный не наступи. Да у тебя тут не квартира, а музей мертвый. Нормальные люди так не живут! – шипела Галя, сгребая с полки в ванной свои шампуни.
Анна стояла в дверях ванной и внимательно следила за каждым движением.
– Полотенце оставь, – резко сказала она, когда Галя попыталась запихнуть в сумку дорогое махровое полотенце фисташкового цвета.
– Да оно старое уже, я им полы вытирала! – огрызнулась женщина.
– Положи на место.
Полотенце полетело на кафельный пол.
Рита все это время топталась в прихожей, прижимая к груди торт. Она пыталась спасти ситуацию, но ее тактика изменилась. От извинений она перешла к нападению.
– Знаешь, Аня, я от тебя такого не ожидала. Я к тебе со всей душой всегда. С цветами твоими возилась, время тратила. А ты из-за каких-то мелочей готова родных людей на улицу вышвырнуть. Правильно говорят, деньги и метры портят людей. Никакого сочувствия в тебе нет. Сухарь ты.
– Ключи на тумбочку положи, – не оборачиваясь, ответила Анна.
Рита с силой швырнула связку на деревянную поверхность. Ключи со звоном проехались по полировке, оставив царапину.
Через сорок минут сумки были собраны. Валера пыхтел, вытаскивая их на лестничную клетку. Галя, уже одетая в свою необъятную куртку, напоследок обернулась и сплюнула прямо на коврик у двери.
– Чтоб тебе пусто было в твоих хоромах.
Анна молча захлопнула дверь прямо перед их лицами и повернула замки.
Тишина навалилась внезапно. Только слышно было, как за дверью Рита ругается с Валерой из-за того, кто потащит самую тяжелую сумку.
Анна прислонилась спиной к двери и медленно сползла по ней на пол. Руки колотились, в висках стучала кровь. Она обвела взглядом свою любимую квартиру.
Тут и там виднелись следы нашествия. Царапина на тумбочке. Пятна жира на кухонном фартуке. Прожженная дырка на клетчатом пледе, который они бросили на диване. Завядшая наполовину орхидея на подоконнике – ее явно не поливали через день.
Но самое главное – здесь больше не было чужих.
Анна не стала плакать. Она поднялась, прошла на кухню и первым делом открыла все окна нараспашку, впуская свежий, прохладный воздух. Запах жареной рыбы и табака должен был выветриться.
Затем она нашла в телефоне номер круглосуточной службы по вскрытию и замене замков.
– Здравствуйте. Мне нужно срочно поменять два замка на входной металлической двери. Самые надежные, какие у вас есть. Да, я собственница, документы предоставлю.
Мастер приехал через час. Замена замков обошлась в приличную сумму, но это была ничтожная плата за безопасность и спокойствие. Когда новые ключи легли на ладонь Анны, она почувствовала, как внутри расжимается тугая пружина напряжения.
До позднего вечера она убиралась. Надев резиновые перчатки, Анна безжалостно выбросила в мусорный пакет свой испорченный шелковый халат – носить его после чужого тела было невыносимо. Выбросила пустые пивные банки, вымыла с хлоркой санузел, оттерла жир с плиты. Каждый взмах губки словно стирал воспоминания об этом мерзком дне.
Ближе к полуночи квартира снова сияла чистотой. Пахло свежестью, моющим средством и немного сандалом.
Анна заварила себе ромашковый чай, налила его в любимую фарфоровую кружку и села на диван, подтянув колени к груди.
Телефон мигнул. Пришло длинное сообщение от Риты.
«Я долго думала, Аня. Бог тебе судья. Мы ютимся сейчас впятером в моей двушке, Валера спит на раскладушке на кухне. Надеюсь, тебе спокойно спится в твоей огромной пустой квартире. Дружбы между нами больше нет. Не звони мне».
Анна усмехнулась. Дружбы? Разве друзья тайком сдают жилье и берут за это деньги?
Она зашла в настройки контакта, нажала «Заблокировать» и удалила диалог. Навсегда.
Она сделала глоток горячего чая и посмотрела в окно, где светились огни ночного города. Впереди был еще целый месяц отпуска, который она проведет дома, наслаждаясь каждой минутой покоя в своей собственной, неприкосновенной крепости. И больше никакие «добрые подруги» не переступят этот порог. Жизнь преподала ей жесткий урок, но Анна усвоила его на отлично.
