— Часы ты ей подарил. А квартиру тоже собирался подарить без меня?
— Кто разрешил тебе вскрывать мою посылку?
Валерий стоял посреди кухни в расстёгнутом пальто. Минуту назад он вошёл, насвистывая, и спросил, чем так вкусно пахнет. Теперь смотрел на стол, где рядом с тарелкой пирогов лежали золотые часы.
Нина Андреевна убрала прихватку с края плиты.
— Курьер привёз. Я расписалась.
— На коробке чьё имя?
— Твоё. На открытке тоже твоё. Только рядом с чужим.
Он потянулся к плотному кремовому конверту, но она положила сверху ладонь.
За час до этого Нина Андреевна собиралась вынуть из духовки второй противень. Ей было пятьдесят шесть, она работала в школьной библиотеке и по четвергам возвращалась раньше обычного. В этот день решила испечь пироги с капустой. Валерий любил маленькие, чтобы съедать за два укуса и не садиться за стол.
В дверь позвонили, когда она смазывала тесто яйцом. На площадке стоял курьер с прямоугольной коробкой и плоской сумкой через плечо.
— Валерий Николаевич здесь живёт?
— Здесь. Он ещё не пришёл.
— Телефон не отвечает. Вы супруга? Можно вам передать, в заказе разрешено.
Она вытерла пальцы, расписалась на экране и взяла коробку. Обратного адреса знакомого магазина не было. Только наклейка службы доставки, имя мужа и номер отправления.
Нина Андреевна решила, что пришли детали для очередного прибора. Валерию было пятьдесят восемь. Раньше он работал инженером на небольшом заводе, потом перешёл на свободные заказы, как сам это называл. Заказы были редкими, зато планы появлялись каждую неделю.
На подоконнике лежал канцелярский нож. Нина Андреевна принесла его из комнаты, где подклеивала обложку старого справочника. Она разрезала ленту, подняла клапаны и отодвинула пузырчатую плёнку. Под ней лежали кожаный футляр и папка с бумагами.
От нового картона пахло типографской краской. Нина Андреевна провела пальцем по гладкой крышке. Внутри, на светлой подушечке, блестели маленькие золотые часы с бриллиантами по краю циферблата. К браслету была привязана бирка. Цену она сначала приняла за номер изделия.
Потом раскрыла открытку.
«Моей Алине. Хочу, чтобы каждое твоё утро начиналось рядом со мной. Твой Валера».
Она прочитала дважды. В первый раз заметила имя, во второй слово «каждое». Свои утра рядом с Валерием Нина Андреевна хорошо знала. Чай погорячее, носки возле батареи, просьба найти зарядку, обещание вечером всё объяснить.
На открытке этих подробностей не было.
В папке лежали кредитный договор, уведомление о перечисленном крупном займе и бумаги о залоге квартиры. Адрес был их. Тот самый, который она тридцать лет писала в школьных анкетах, квитанциях и заявлениях на отпуск.
Нина Андреевна села. На первом листе стояла сумма, примерно равная половине стоимости жилья. Деньги уже выдали Валерию, а оформление залога ещё продолжалось. Внизу отдельной строкой упоминались документы, которые он обязан предоставить.
Среди них было согласие супруги.
Она посмотрела на свою подпись в старой квитанции, лежавшей возле хлебницы. Будничный росчерк, которым подтверждала получение книг, посылок, заказанных в школу журналов. Оказывается, где-то уже ждали ещё одну такую подпись, только саму Нину Андреевну спросить не успели.
Измена мужа прежде представлялась Нине Андреевне чем-то, о чём сначала догадываются. Замечают чужой запах, поздние звонки, придумывают вопросы. У неё никаких догадок не было. Валерий часто опаздывал, но всегда находил длинное объяснение. Она слушала вполуха, радуясь, что наконец можно разогреть ужин.
Теперь хотелось вспомнить хотя бы один вечер, когда она могла понять раньше. В памяти всплывали только мелочи. Он попросил отутюжить воротник, стал чаще покупать мятные леденцы, перестал оставлять телефон возле кровати. Каждая мелочь по отдельности была обычной. Вместе они всё равно не объясняли, как он сумел подписать бумаги на их дом.
Пироги пришлось вынуть почти сразу. Она поставила противень на плиту, накрыла полотенцем и позвонила мужу. Он не ответил. Через десять минут прислал сообщение, что скоро будет и сегодня у него хорошие новости.
Нина Андреевна разложила бумаги по порядку. Открытку оставила рядом с часами.
Теперь Валерий смотрел на её руку, прикрывавшую конверт.
— Это подарок деловому партнёру. У людей принято благодарить за помощь.
— За помощь с утром?
— Там текст не мой. Девочка в фирме напечатала готовую фразу, я даже не проверил.
— Имя твоё тоже девочка придумала?
Он снял пальто и бросил на спинку стула. Пальто съехало, рукав коснулся пола. Обычно Нина Андреевна сразу поднимала, но сейчас продолжала сидеть.
— Я устал. Дай хотя бы поесть, потом поговорим.
— Расскажи про квартиру.
Валерий посмотрел на папку и впервые замолчал надолго.
За окном остановился автобус. Через открытые форточки соседних квартир донёсся разговор, потом хлопнула дверь подъезда. Нина Андреевна подумала, что ещё утром собиралась помыть кухонное окно, потому что стекло стало мутным.
— Кто прислал всё это вместе?
— Из конторы. Я там оставил пакет. Попросил отправить курьером, думал, внизу встречу. Телефон сел.
— Сообщение ты мне с севшего телефона отправил?
— Зарядил в машине. Нина, не цепляйся.
Она подвинула к нему уведомление.
— Кредит под залог квартиры. Я правильно прочитала?
— Короткий заём. На три месяца. У нас партия оборудования идёт, нужно выкупить вовремя. Потом деньги вернутся с хорошей прибылью.
— У кого у вас?
— Я же рассказывал. Фирма, где Алина работает. Они занимаются поставками. Там серьёзные люди.
— Часы входят в стоимость оборудования?
Он встал, прошёл к окну, повернулся.
— Вот поэтому я тебе ничего и не говорю. Ты любую мысль сразу встречаешь вопросами.
Нина Андреевна вспомнила сушильный шкаф для овощей. Валерий собирал его полгода на застеклённом балконе. Обещал, что соседние садовые товарищества будут покупать десятками. Она дала деньги на детали, выписала из библиотечного фонда старые журналы, которые всё равно собирались списать, нашла нужные статьи.
Первую сушилку купил знакомый за стоимость металла. Вторую Валерий разобрал, потому что придумал улучшение. От шкафа осталась дверца, которой теперь подпирали балконную дверь.
Она тогда сказала, что опыт тоже чего-нибудь стоит. Ей хотелось, чтобы он снова заговорил обычным голосом, перестал молча пить чай и смотреть мимо неё.
— На этот раз я ещё не успела ничего спросить.
Валерий не заметил, что она говорит всё тише.
— А зачем? Я знал, что ты ответишь. Тебе главное, чтобы книжки по полочкам и получка вовремя. Я ещё могу что-то сделать, понимаешь? Мне рано сидеть с газетой.
— Делай. Только квартира здесь при чём?
— Деньги из воздуха не берутся.
Она подняла часы. Браслет оказался тяжёлым, прохладным. На её собственных часах давно потёрся ремешок. Валерий обещал заказать новый, но забывал измерить ширину.
— Эти, значит, из воздуха взялись.
— Положи. Поцарапаешь.
Нина Андреевна аккуратно вернула часы на подушечку.
— Не поцарапаю.
Ей вдруг стало важнее всего не уронить эту маленькую вещь. Не дать ему потом рассказывать, что она не разобралась, устроила сцену, испортила дорогой подарок. Он умел запоминать удобную подробность и годами пересказывать только её.
Она помнила и другой разговор, недавний. В школьной библиотеке сломался старый обогреватель, и Валерий предложил посмотреть. Пришёл вечером с инструментами, заодно укрепил расшатанную ручку шкафа. Девочки, помогавшие расставлять учебники, назвали его мастером на все руки.
Домой он шёл довольный, держал Нину Андреевну под локоть, рассказывал, как просто всё оказалось. Она тогда купила ему любимые пряники. На следующий день спросила, не хочет ли он брать небольшие заказы, чтобы работа была понятной и постоянной.
— Я ещё не настолько себя потерял, чтобы всю жизнь ручки прикручивать.
Больше она не предлагала. Ей казалось, что лишит его последней опоры, если перестанет ждать большого удачного дела. А у неё самой опорой были как раз эти мелкие вещи, которые нужно было сделать сегодня, а не после будущей прибыли.
Когда они покупали квартиру, Нине Андреевне было двадцать шесть. Полгода она жила с рулеткой в сумке, выбирала шкаф, считала, сколько останется на шторы. Валерий тогда обещал сделать в комнате книжные полки до самого потолка.
Полки поставили, когда знакомый столяр согласился работать по вечерам. Нина Андреевна сама покрывала доски лаком, а Валерий показывал гостям, как хорошо они придумали.
Она не считала это обманом. Думала, у каждого в семье своя часть работы. Он видел будущий дом, она делала так, чтобы в нём можно было жить сейчас.
— Ты не спросил меня про заём. И про Алину я узнала из открытки. Как это называется у ваших серьёзных людей?
— Не надо всё смешивать. Деловая история отдельно, личное отдельно.
Он произнёс и тут же отвёл глаза.
Нина Андреевна прижала ладонь к краю стола.
— Значит, личное всё-таки есть.
Валерий сел. Пальто под ним сползло окончательно. Он раздражённо поднял его, повесил на дверь и вернулся к столу.
— Там ничего такого. Она меня понимает. Слушает, не перебивает. Я рядом с ней чувствую, что мои идеи кому-то нужны.
— А деньги ей тоже нужны?
— Ты её даже не знаешь.
— Ты мне и не представил.
Он потянулся к тарелке, взял пирог, но есть не стал. Капустный сок оставил на салфетке прозрачное пятно.
Нина Андреевна посмотрела на его пальцы. Она когда-то любила наблюдать, как он чертит. Уверенная линия, лёгкое движение кисти. Теперь он разминал край пирога, пока придумывал следующее объяснение.
— Дай мне месяц. Я всё поправлю. И с ней поговорю, и деньги верну. Только не делай из этого семейное предательство.
— А из чего его делать, Валера?
Он не ответил.
В телефоне у Нины Андреевны был номер Светланы Юрьевны, юриста. Та помогала школе с документами и однажды оставила визитку, когда забирала книги для сына. Нина Андреевна нашла номер, отошла к окну и позвонила.
— Мне нужно понять, может ли муж заложить нашу квартиру, если я ничего не подписывала.
Валерий поднялся.
— Ты кому звонишь? Положи телефон. Мы сами разберёмся.
Она попросила его отойти, чтобы лучше слышать. Светлана Юрьевна задавала короткие вопросы. Когда купили квартиру, кто записан собственником, есть ли уже запись о залоге, давала ли Нина Андреевна какое-нибудь согласие.
На слове «согласие» Валерий громко сказал, что никаких проблем не будет, нужно только дать ему время.
Нина Андреевна закрыла дверь в комнату.
— Простите. Повторите последний вопрос.
Она отправила фотографии документов, потом достала из шкафа папку с бумагами на квартиру. Договор покупки пожелтел по краям. Дату она помнила, но всё равно проверила. Жильё приобретали в браке, записано оно было на обоих.
Светлана Юрьевна перезвонила после того, как просмотрела снимки.
— Оформленного залога я здесь не вижу. Есть договор займа и обещание предоставить квартиру в обеспечение. Вашего согласия нет, это нужно сразу обозначить письменно. И подать документы, чтобы остановить оформление. Я помогу.
— Значит, он не мог просто взять и решить за меня?
— Ваше молчание согласия не заменяет. Только не ограничивайтесь этим разговором. Нужно защитить квартиру документами.
Нина Андреевна записала всё на обороте библиотечного списка. Валерий за дверью говорил, что она ничего не понимает в делах и сейчас сама лишает их хорошего заработка.
Раньше она бы открыла. Попросила объяснить спокойнее, поставила чайник, ещё раз выслушала про людей, которым осталось перечислить деньги. Теперь сверяла строки заявления, которое прислала Светлана Юрьевна.
— Нина, открой! Я тебе муж, вообще-то!
Она открыла дверь, когда закончила отправлять документы.
— Я подала заявление. Завтра поеду со Светланой Юрьевной, доведём всё до конца. Ничего про квартиру я подписывать не буду.
— Ты мне не веришь?
Вопрос был настолько привычным, что она почти ответила обычное «дело не в этом». Но дело было именно в этом.
— Не верю.
Валерий сел на край дивана. Смотрел на книжные полки, как будто их только что переставили без его разрешения.
— Ты понимаешь, какие теперь будут расходы? Неустойка, проценты. Мне чем платить?
— Начни с часов.
Он повернулся к ней.
— Их уже не примут просто так. Там заказ был особый.
— Тогда спроси у Алины. Она у вас в поставках разбирается.
Нина Андреевна прошла в спальню, вынула с верхней полки его дорожную сумку. Серая ткань немного выцвела, на ручке болталась кожаная бирка, оставшаяся с давней поездки к морю. Молнию на кармане она меняла сама, чтобы не покупать новую сумку ради одной застёжки.
Поставила её на кровать.
— Собери вещи. Сегодня здесь не останешься.
Валерий вошёл следом, остановился в дверях.
— В моей квартире?
— В общей. Про то, что кому принадлежит, будем говорить с юристом. А жить со мной после этого ты не будешь.
— Ты сейчас успокоишься и сама пожалеешь.
Она открыла дверцу шкафа, достала его рубашку, потом вернула на вешалку.
— Собирай сам.
Он ходил по комнате минут двадцать. Открывал ящики, перекладывал зарядные устройства, не мог найти папку со своими чертежами. Нина Андреевна сидела в кухне. Перед ней лежала открытка, которую она повернула надписью вниз.
В какой-то момент муж позвал её привычным тоном.
— Нин, где запасные шнурки?
— В коробке с обувными щётками.
Она ответила и сжала край стула. Даже сейчас знала, в какой коробке лежит каждая его мелочь, тогда как целая часть его жизни помещалась в чужом имени на открытке.
Валерий вышел с сумкой. Футляр с часами забрал, бумаги она оставила у себя. Отдала ему копии, которые успела сделать на домашнем принтере.
— Ключи положи на тумбу.
Он покрутил связку на пальце.
— Я через пару дней вернусь. И мы нормально поговорим.
— Позвонишь, если понадобятся остальные вещи.
Ключи легли рядом с канцелярским ножом. Валерий посмотрел на них, словно ждал, что она сама протянет связку обратно. Потом подхватил сумку и вышел.
Нина Андреевна закрыла дверь, вернулась в кухню и только там поняла, что очень устала. Она не стала убирать со стола. Съела один холодный пирог и прислушалась к квартире.
Без телевизора был слышен скрип половиц возле книжного шкафа. Раньше этот звук терялся среди мужниных разговоров по телефону. Она прошла по комнате дважды, каждый раз наступая на ту же доску. Скрип никуда не делся, но больше не раздражал.
На следующий день Светлана Юрьевна встретила её возле конторы. Вместе они подали необходимые бумаги, направили возражения кредитору. Позже пришло подтверждение, что регистрационные действия с квартирой остановлены на время разбирательства.
Нина Андреевна прочитала письмо возле школьного окна. На перемене дети носились по коридору, за дверью библиотеки кто-то спорил, кому первым брать новую книгу про собак. Она убрала телефон и открыла дверь.
— По очереди. У книги хозяина нет, читатели есть.
Мальчик в расстёгнутом жилете предложил читать вместе. Нина Андреевна записала книгу на двоих и впервые за несколько дней подумала о чём-то, кроме квартиры.
Вечером телефон снова зазвонил. Валерий говорил уже тихо.
— Зачем ты в контору написала? Они теперь условия пересматривают.
— Я сообщила, что согласия не давала.
— Ты могла сначала со мной обсудить.
Она посмотрела на пузырчатую плёнку, которую так и не выбросила. Ею было удобно оборачивать книги, когда отправляли в другую школу.
— Я пыталась. Ты объяснил про делового партнёра.
— Нина, мы же не чужие.
— Поэтому ты знал, как я отвечу, и сделал по-своему.
Он помолчал, потом сказал, что ему нужно ехать. Впервые разговор закончился без просьбы найти квитанцию, перевести небольшую сумму или дождаться мастера.
В субботу Нина Андреевна разобрала его письменный стол. Не выбрасывала ничего, складывала в отдельные коробки. Нашла чертёж тех самых книжных полок. Внизу рукой Валерия было написано «Нине, чтобы всё любимое помещалось».
Она села на стул, долго держала лист. В те годы он мог принести с работы кривоватую деревянную подставку под цветок и весь вечер ждать, заметила ли она. Не каждое его обещание было пустым. Когда Нина Андреевна занималась по вечерам перед проверкой, он чистил ей яблоки, оставляя длинную спираль кожуры.
Лист она положила в конверт с семейными фотографиями. От этого решения не стало ни легче, ни труднее. Просто чертежу там оказалось место.
В понедельник она перебирала книги для учительской полки. Между пособиями стоял толстый том «Психология отношений». Нина Андреевна открыла его наугад, прочитала несколько строк и закрыла. Ей сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь просто посидел рядом, пока она оплачивает квитанции и складывает бельё.
Она написала Ирине Павловне короткое сообщение с просьбой прийти в выходной. Несколько раз перечитала, прежде чем отправить. Обычно сама спрашивала, не нужна ли помощь, а тут пришлось признать, что вечером квартира кажется слишком большой.
Подруга Ирина Павловна пришла в воскресенье с тёплыми носками. Они вместе работали в школе, только Ирина Павловна преподавала математику.
— Я не знала, что принести. Еды у тебя обычно много, а носки пригодятся.
— Спасибо. Садись, чай налью.
Подруга посмотрела на коробки.
— Он надолго ушёл?
— Я на развод подаю.
Ирина Павловна не стала сразу отвечать. Сняла пальто, аккуратно повесила, прошла в кухню.
— Может, всё же поговорить ещё раз? Столько лет. Иногда женская мудрость в том, чтобы не торопиться.
Нина Андреевна достала две чашки.
— Я тридцать лет не торопилась.
Подруга опустила глаза.
— Прости. Я просто не представляю, как бы сама решила.
— Я тоже не представляла.
Они пили чай. Ирина Павловна рассказала, как ученик измерял линейкой котлету в столовой, потому что считал её меньше положенного. Нина Андреевна рассмеялась, потом неожиданно заплакала. Подруга молча подвинула салфетки и осталась мыть чашки.
Ночью Нина Андреевна написала в поисковой строке «как пережить измену». Открыла статью с названием «Развод в пятьдесят пять лет», вспомнила, что ей уже пятьдесят шесть, и почти улыбнулась этой нелепой придирке к возрасту.
В статье предлагали начать жизнь заново. Она посмотрела на комнату. Заново покупать шкаф, искать школу, привыкать к своей фамилии ей не требовалось. Утром нужно было вернуть читательнице забытую закладку, оплатить свет и записаться к юристу.
Она закрыла страницу, поставила рядом с кроватью стакан воды. Заснула не сразу, зато не ждала звука ключа в замке.
Разбирательство оказалось длиннее, чем первый решительный вечер. Нина Андреевна собирала квитанции, вспоминала даты, отвечала на письма. Заём Валерий взял на себя, деньги на семейные нужды не поступали. Историю с обещанным залогом пришлось разбирать отдельно, но квартиру удалось сохранить от требований по этому займу.
Документ, который это подтверждал, она прочитала три раза. Потом положила в папку с договором покупки. Там ещё оставалось место для других бумаг, потому что вопрос о разделе общего имущества не был закончен.
Валерий то просил не спешить, то возмущался, что она всё решает через посторонних. Однажды сказал, что муж обманул, конечно, но не на каждом же шагу, нужно помнить и хорошее.
Нина Андреевна ответила, что помнит. Он почему-то рассердился ещё больше.
Про Алину она почти ничего не спрашивала. Знала только, что та работала в фирме, с которой Валерий пытался вести дела. Теперь перестала брать трубку. Позже ушла оттуда, и новый номер ему не дала.
Он сообщил это сам, будто ждал, что исчезновение Алины отменит всё остальное.
— Я ведь теперь один. Ты довольна?
Нина Андреевна стояла у школьной стойки, рядом ждал мальчик с порванной обложкой учебника.
— Я сейчас работаю, Валера.
Когда закончила разговор, мальчик протянул книгу обеими руками.
— Я могу заклеить.
— Давай вместе. Только сначала посмотрим, где разошлось.
Она достала бумажную полоску и клей. На знакомом деле руки наконец перестали дрожать.
Через пять месяцев развод был оформлен. Нина Андреевна вышла на улицу, остановилась возле булочной и купила маленький пакет сухарей с изюмом. Валерий их не любил, говорил, что от них одни крошки.
Она принесла пакет домой и положила в свою любимую чашку несколько штук. На скатерть действительно посыпались крошки. Нина Андреевна собрала их ладонью и допила чай.
Дела Валерия к тому времени совсем расстроились. Оборудование не пришло, обещанных денег он не получил. По долгам началось взыскание, машину арестовали. Об этом она узнала из документов, когда уточняли состав общего имущества.
Часы Валерий всё-таки продал. Выручил меньше, чем потратил, и долго объяснял по телефону, почему так вышло. Нина Андреевна слушала, ожидая, что он наконец скажет что-нибудь о ней. Но он говорил о цене, документах на изделие и человеке, который слишком долго торговался.
Когда-то ей казалось, что посылка для любовницы станет концом всех разговоров. Теперь оказалось, что разговоры продолжаются, только отвечать на каждый вопрос она больше не обязана.
Она попросила присылать сведения о расчётах Светлане Юрьевне. После звонка записала в календарь день встречи с юристом и пошла выбирать ткань для новой занавески.
Однажды вечером он пришёл без звонка. Нина Андреевна открыла не сразу, посмотрела в глазок. Валерий стоял на площадке с той самой серой сумкой.
— Можно к тебе?
— Зачем сумка?
Он опустил глаза.
— У знакомого жил. Ему неудобно стало.
Нина Андреевна придержала дверь, оставив между собой и мужем порог.
— Я не спрашивала, откуда ты. Я спросила, зачем пришёл с сумкой.
— Нин, прости меня. Я всё понял.
Она смотрела на ручку, которую когда-то укрепляла толстой ниткой. Нитка держалась. Сама сумка заметно потёрлась, на боковом кармане расползался шов.
— Что именно ты понял?
— Что никому не нужен так, как тебе. У меня теперь ни машины, ни денег. Алина вообще исчезла. На работе обещают помочь, но пока тишина.
— Ты рассказал, что у тебя не получилось.
Он переступил с ноги на ногу.
— Я виноват. Ты этого ждёшь? Хорошо, виноват. Только я же к тебе пришёл, не к кому-нибудь.
Из кухни тянуло теплом. Нина Андреевна готовила ужин, оставила на столе раскрытую книгу. В ванной сохло полотенце, возле кресла стояли новые мягкие тапочки, которые она выбрала без мысли, понравится ли кому-то цвет.
— Нет, Валера. Жить вместе мы не будем.
Он поднял голову.
— Даже попробовать не хочешь?
— Не хочу.
Она сказала это ровно и только после заметила, что свободной рукой всё ещё сжимает край фартука.
— А моя часть квартиры?
— Этот вопрос решим со Светланой Юрьевной. Ты знаешь. Но обратно в нашу прежнюю жизнь я не собираюсь.
Валерий посмотрел поверх её плеча.
— У тебя даже пахнет так же.
— Я готовлю.
Он кивнул, будто это что-то объясняло, и поднял сумку. Нина Андреевна дождалась, пока он отойдёт к лестнице, закрыла дверь и вернулась в кухню.
Крышка на кастрюле тихо постукивала. Нина Андреевна убавила огонь, поставила на стол одну тарелку. Потом достала из холодильника сметану и нашла чистую ложку.
Есть пока не хотелось. Она подошла к окну, но не стала выглядывать, куда он пошёл. На подоконнике лежал канцелярский нож. После той доставки она несколько раз брала его подклеивать книги и каждый раз вспоминала кремовый конверт. Теперь передвинула нож к коробке с бумагой.
В прихожей на крючке висели её ключи. Связка стала легче, когда она сняла ненужный ключ от мужниной мастерской. Сам ключ не выбросила, положила к оставшимся мелочам, которые ему ещё предстояло забрать.
Завтра нужно было идти в школу. В пятницу ждала Ирина Павловна, они собирались выбирать цветы для её лоджии. А через неделю снова предстояло обсуждать квартиру. Нина Андреевна посмотрела на календарь и заметила, что записей в нём стало больше, хотя дома теперь жил один человек.
Зазвонил телефон. На экране появилось имя Валерия. Она дождалась второго звонка и ответила.
— Ты сумку забыл?
— Нет. Я спросить хотел.
— Спрашивай.
— Если бы курьер тогда не приехал, мы бы так и жили?
Нина Андреевна села возле своей тарелки.
— А ты когда собирался мне рассказать?
— Я не про это. Ты бы меня не выгнала?
— Валера, а ты бы тогда за что просил прощения?
