— Ты заблокировал мою кредитку и сунул мне проездной на метро! Ты хочешь, чтобы меня там раздавили потные неудачники в час пик?! Я не для того выходила замуж, чтобы тереться о грязные поручни! Верни ключи от машины немедленно, жмот! — визжала жена, швыряя пластиковую карту мужу в лицо.
Синий прямоугольник проездного, описав в воздухе жалкую дугу, ударился о лацкан пиджака Игоря и с сухим стуком отскочил на мраморный пол прихожей. Игорь даже не моргнул. Он стоял, широко расставив ноги и загораживая собой массивную входную дверь, скрестив руки на груди. Его лицо выражало ту смесь брезгливости и снисходительного превосходства, которая обычно появляется у уставшего дрессировщика, когда его подопечный зверь вдруг начинает огрызаться вместо того, чтобы прыгать через обруч. Только вот перед ним стоял не тигр, а тридцатилетняя женщина в кашемировом пальто цвета слоновой кости, стоимость которого превышала годовой бюджет средней семьи из провинции.
— Анжела, прекрати этот балаган, у меня нет времени на твои концерты, — ледяным тоном произнес Игорь, глядя на жену поверх очков. — Это не просьба и не шутка. Это новая экономическая реальность нашей ячейки общества. Ты в прошлом месяце потратила на «карманные расходы» сумму, на которую можно купить небольшую студию в Подмосковье. Я предупреждал? Предупреждал. Ты услышала? Нет. Ты предпочла купить очередную сумку, которая ничем не отличается от пяти предыдущих.
Анжела задохнулась от возмущения. Её идеально уложенные локоны дрогнули, а ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, пропитанный дорогим ароматом кожи, полироли и его терпкого одеколона. Она выглядела безупречно, как фарфоровая кукла, которую только что достали из подарочной коробки, но сейчас эта кукла была готова вцепиться своему создателю в глотку. Её руки, сжимающие телефон, побелели в костяшках.
— Ты считаешь мои деньги? — прошипела она, делая шаг вперед и наступая острым каблуком сапога на тот самый проездной билет, словно втаптывая в грязь саму идею общественного транспорта. — Ты сейчас серьезно, Игорь? Ты попрекаешь меня тем, что я поддерживаю твой статус? Ты хочешь, чтобы твоя жена ходила с отросшими корнями, в китайском пуховике и с облупленным лаком? Чтобы твои партнеры шептались, что у Игоря дела пошли под откос, раз он начал экономить на бабе?
— Я не экономлю на тебе, я пытаюсь научить тебя ценить то, что дается с таким трудом, — Игорь медленно наклонился, поднял проездной из-под её ноги и демонстративно отряхнул его, словно это была величайшая ценность. — Это, дорогая моя, называется «билет в реальную жизнь». Очень полезно для отрезвления. Недельку поездишь с народом, посмотришь на людей, которые живут на твой дневной бюджет месяц, и, может быть, перестанешь заказывать устриц дюжинами просто чтобы сфотографировать их в соцсети и не съесть.
— Я не сяду в эту… в эту скотовозку для нищих! — Анжела отшатнулась, вжимаясь спиной в зеркальный шкаф-купе, словно он предлагал ей прыгнуть в чан с нечистотами. — Там воняет! Там бактерии! Там потные мужики, которые будут лапать меня глазами и тереться своими дешевыми куртками! Ты нормальный вообще? У меня пальто светлое, Игорь! Меня там испачкают, затопчут! Ты меня вообще за человека не считаешь?
— Ничего страшного не случится. Химчистка работает исправно, а корона с головы не упадет, потому что она у тебя воображаемая. А машина постоит в гараже. Ключи у меня, дубликат я тоже забрал, можешь не искать в тумбочке. Так что выбор у тебя невелик: либо метро, которое, кстати, очень быстрое и надежное, либо такси «Эконом», на которое у тебя должно хватить наличных, если хорошенько пошаришь по карманам своих брендовых пальто.
Игорь говорил размеренно, наслаждаясь своей маленькой педагогической победой. Ему давно хотелось сбить с неё эту невероятную, космическую спесь. В последние полгода Анжела превратилась в финансовую черную дыру, поглощающую ресурсы с пугающей скоростью. Ей было мало просто жить хорошо, ей нужно было жить напоказ, агрессивно и вызывающе дорого. И этот утренний демарш был его способом дернуть стоп-кран. Он ожидал надутых губ, молчания, хлопанья дверьми ванной, но он совершенно не был готов к той холодной, расчетливой ненависти, которая вдруг зажглась в её глазах.
Анжела вдруг перестала кричать. Истеричные нотки исчезли, сменившись чем-то тяжелым и глухим. Она замерла, опустив руки вдоль тела. Её взгляд медленно скользнул по его фигуре — по сшитому на заказ костюму, по швейцарским часам на запястье, по запонкам из белого золота. В этом взгляде было столько неприкрытого, концентрированного презрения, что Игорю на секунду стало не по себе. Она смотрела на него не как на мужа и главу семьи, а как на сломавшийся банкомат, который проглотил карточку и который нужно пнуть посильнее, чтобы он снова начал выдавать купюры.
— Ах, воспитатель выискался, — тихо, но с вибрирующей злобой произнесла она, кривя рот в злой усмешке. — Решил поиграть в хозяина жизни? Думаешь, я буду унижаться и просить? Думаешь, я поплетусь в подземелье, прижимая сумочку к груди, чтобы её не порезали карманники? Ты забыл, кто я, Игорь. Ты очень сильно забыл, зачем я здесь и почему ты выбрал именно меня, а не серую мышь из своей бухгалтерии.
— Ты моя жена, Анжела. А не эскортница на почасовой оплате. По крайней мере, так написано у нас в паспортах, — парировал он, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение от её тона.
— Жена? — она коротко, лающе рассмеялась, и эхо этого смеха отразилось от высоких потолков. — Жена — это та, кто штопает тебе носки, считает копейки на кассе «Пятерочки» и ждет тебя с борщом, пока ты на совещаниях. А я — твоя витрина. Я — твой главный трофей. Твой успех измеряется тем, как выгляжу я. И если ты решил, что элитный трофей можно возить в багажнике или на метро, как мешок картошки, то ты просто идиот, Игорь. Клинический идиот.
Она резко отвернулась от него, но не ушла в комнату, как он надеялся. Она достала из кармана последнюю модель телефона — того самого, который он подарил ей две недели назад за «просто так», без повода. Экран загорелся ярким светом, отражаясь в зеркалах прихожей.
— И что теперь? — усмехнулся Игорь, поправляя узел галстука и поглядывая на часы. — Будешь звонить маме? Жаловаться, что злой муж заставляет ездить с простым народом?
— О нет, дорогой. Мама тут не поможет, да и зачем её расстраивать твоей мелочностью? — Анжела быстро разблокировала экран, и её пальцы с хищным стуком заплясали по стеклу. — Я вызываю такси. И это будет не «Эконом», как ты соизволил предложить. Я не сяду в машину, где пахнет дешевым ароматизатором «елочка» и потом водителя.
— Твоя карта заблокирована, — напомнил он, скрестив руки на груди и наблюдая за её манипуляциями с телефоном с плохо скрываемым злорадством. — А в кошельке у тебя, если мне не изменяет память, только пара купюр на чай официантам. На бизнес-класс этого точно не хватит, Анжела. Смирись.
— Моя — да. А твой корпоративный аккаунт в приложении — нет, — Анжела подняла на него глаза, полные ледяного спокойствия и торжества. — Ты же сам подключил меня к семейному доступу полгода назад, чтобы я могла забирать тебя пьяного с корпоративов, когда ты не вязал лыка. Забыл? А я вот прекрасно помню. И пароль помню.
Игорь дернулся, словно от удара током. Это был запрещенный прием, удар ниже пояса. Корпоративный счет был привязан напрямую к бухгалтерии его фирмы, и каждый чек свыше определенной суммы ложился на стол финансовому директору. Использование этих средств в личных целях, да еще и для поездки жены по салонам красоты, было не просто расточительством — это было пятном на репутации.
— Не смей, — процедил он, делая резкий шаг к ней и протягивая руку, чтобы выхватить смартфон. — Это деньги компании. Ты не имеешь права тратить бюджет фирмы на свои хотелки! Это для клиентов и экстренных случаев!
— А я и есть твой самый главный, самый дорогой и самый капризный клиент, Игорь! — рявкнула она, ловко отступая назад и выставляя телефон перед собой как магический щит. — Или ты думаешь, что этот лоск на мне держится на святом духе?
Она снова уткнулась в экран, и её пальцы забегали с пугающей скоростью, выбирая опции. Игорь замер, боясь применить физическую силу — он знал, что один синяк на её запястье будет стоить ему половины имущества при разводе, если до этого дойдет.
— Так, посмотрим… — громко, с расстановкой начала комментировать Анжела, наслаждаясь моментом. — Класс «Elite». Конечно же, только «Mercedes-Maybach». Никаких «BMW», у них жесткая подвеска. Опции… «Водитель в костюме». Обязательно. «Молчаливый водитель» — о да, я не хочу слушать бредни про погоду, мне хватает твоих нотаций. «Температура в салоне 21 градус». И, разумеется, вода «Voss».
— Ты сошла с ума, — прошептал Игорь, чувствуя, как по спине, прямо под дорогой рубашкой, течет холодная капля пота. — Поездка будет стоить тысяч пять, не меньше. Сейчас утренний коэффициент!
— Плевать я хотела на коэффициент! — Анжела наконец оторвалась от экрана и посмотрела на мужа с такой уничтожающей надменностью, что ему захотелось провалиться сквозь паркет. — Ты хочешь видеть рядом с собой королеву, а не замученную тетку из маршрутки с сумками наперевес? Так изволь оплачивать этот банкет! Посмотри на меня, Игорь! Посмотри внимательно!
Она шагнула к нему вплотную, тыкая ухоженным пальцем в свое лицо. Кожа сияла, ни одной морщинки, идеальный тон, ресницы, которые стоили как средняя зарплата учителя.
— Ты видишь это? Видишь эту кожу? Это не природа, милый мой. Это косметолог два раза в неделю, это биоревитализация, это крема по цене крыла самолета. А волосы? Ты думаешь, этот блонд сам по себе такой платиновый? Это часы в кресле стилиста! Ты женился на картинке, Игорь! Ты выбрал самую яркую, самую дорогую обертку, чтобы хвастаться перед своими партнерами по гольфу. «Смотрите, какая у Игоря жена!». Тебе это льстило!
— Я женился на женщине, а не на манекене! — выкрикнул он, теряя остатки самообладания. — И я надеялся, что у этой женщины есть мозги!
— У меня есть мозги, чтобы понимать, как работает этот мир! — перебила она его, повышая голос до визга. — Моя внешность — это твоя инвестиция! Твой статус! Если я приеду на встречу с твоими друзьями на метро, с потекшим макияжем и запахом чужого перегара, кто будет идиотом? Я? Нет, Игорь. Идиотом будешь ты. Потому что все поймут: у Игоря проблемы. Игорь не тянет. Игорь жадный неудачник, который не может обеспечить базовый комфорт своей женщине.
Телефон в её руке мелодично пиликнул, оповещая о том, что заказ принят.
— Вот и всё. Машина назначена. «Михаил на черном Майбахе» будет через шесть минут, — победоносно заявила она. — И я поставлю в комментариях «максимальные чаевые», потому что водителю придется терпеть мое плохое настроение, которое ты мне устроил. И поверь, эти чаевые тоже спишутся с твоего драгоценного корпоративного счета.
Игорь побагровел. Он чувствовал себя загнанным в угол зверем. Его воспитательный момент рассыпался в прах, превратившись в фарс. Вместо того чтобы смиренно принять урок, она вывернула ситуацию наизнанку, заставив его платить втридорога.
— Отмени заказ, — глухо прорычал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Немедленно отмени заказ, Анжела. Я запрещаю тебе ехать за счет фирмы.
— А то что? — она вскинула подбородок, глядя на него с вызовом. — Ударишь меня? Или закроешь в квартире? Давай, Игорь, покажи свое истинное лицо. Покажи, какой ты на самом деле мелочный тиран.
— Я просто не выпущу тебя из дома, пока ты не отменишь такси, — он шагнул к двери и повернул щеколду замка, перекрывая выход. — Ты никуда не поедешь, пока не научишься уважать мои деньги.
Анжела замерла на секунду. Её глаза сузились, превратившись в две щелочки, полные концентрированной ненависти. Она медленно опустила телефон в карман пальто.
— Ах, вот как мы заговорили? — её голос стал тихим и опасным, как шипение гадюки перед броском. — Значит, ты решил взять меня в заложники в собственной прихожей? Ты думаешь, я буду плакать и умолять? Думаешь, я испугаюсь твоей жалкой попытки проявить власть? Ты очень плохо меня знаешь, муженек. Ты хочешь войны? Ты её получишь. Прямо сейчас.
Она резко развернулась к столику, на котором стояла её сумка — роскошная, из мягкой кожи, стоимостью в подержанную иномарку. Игорь напрягся, не понимая, что она задумала. Он ожидал чего угодно — что она начнет звонить в полицию, что кинется на него с кулаками, но Анжела выбрала другое оружие. Оружие тотального уничтожения его спокойствия.
— Ты хочешь войны? Смотри! Смотри, сколько стоит твоя «спокойная жизнь»! — завопила Анжела, и её голос, сорвавшийся на визг, эхом отразился от высоких стен прихожей, многократно усиливаясь в замкнутом пространстве.
Она не стала бить его сумкой, как того подсознательно ожидал Игорь. Она сделала хуже. Резким, рваным движением, от которого жалобно затрещала молния, Анжела распахнула свое брендовое хранилище тайн и перевернула его вверх дном прямо над полированным паркетом.
Сначала на пол с глухим стуком упал тяжелый кожаный кошелек, раскрывшись и выплюнув веер дисконтных карт. За ним, звеня и перекатываясь, посыпалась лавина дорогого пластика, стекла и металла. Тяжелый флакон нишевых духов ударился о плитку с пугающим звоном, чудом не разбившись, но оставив на паркете отчетливую вмятину. Тюбики помады, пудреница, ключи, футляр для очков, зарядное устройство — всё это полетело под ноги Игорю, превращая идеально чистую прихожую в подобие свалки.
— Что ты творишь, истеричка?! — взревел Игорь, отскакивая назад, чтобы тяжелая связка ключей не прилетела ему по ботинкам из крокодиловой кожи. — Подними немедленно! Это итальянский паркет!
— Плевать я хотела на твой паркет! — Анжела, словно безумная фурия, пнула носком сапога укатившуюся пудреницу «La Prairie». Серебристая коробочка с треском отлетела в плинтус, раскрылась, и облако бежевой пыли, стоившей как средняя пенсия, взвилось в воздух, оседая на брюках Игоря. — Смотри! Смотри, жмот! Вот эта пудра стоит сорок тысяч! Сорок! Ты хочешь, чтобы я мазалась мукой?
Она схватила с пола тюбик помады, сорвала колпачок и швырнула его в стену. Ярко-красный стик, выкрученный до предела, сломался при ударе, оставив на венецианской штукатурке кроваво-жирный след.
— А это? Это «Tom Ford»! Шесть тысяч за тюбик! Тебе нравится целовать эти губы? Нравится, когда они мягкие? Так плати за это! Плати, а не ной как девчонка! — она орала так, что вены на её шее вздулись, превращая изящную женскую шейку в натянутый канат. — Ты думаешь, красота — это бесплатно? Ты думаешь, я просыпаюсь такой?
Игорь в ужасе смотрел на разгром. Его дом, его крепость, его символ упорядоченного успеха на глазах превращался в хаос. Запах рассыпавшейся пудры смешался с резким ароматом духов, которые начали подтекать из треснувшей крышки.
— Тише! Ты соседей разбудишь! — прошипел он, делая попытку схватить её за руки, но Анжела извернулась с грацией дикой кошки.
— Пусть слышат! Пусть все слышат, что великий Игорь — мелочный скупердяй! — она подхватила с пола тяжелый крем для рук и с силой швырнула его обратно, целясь в кучу своих вещей. Тюбик с громким хлопком врезался в зеркальную дверцу шкафа. Стекло выдержало, но звук был такой, словно в квартире взорвалась петарда. — Соседи? Ты боишься, что они узнают? Да мне плевать! Пусть вызывают полицию! Пусть видят, до чего ты довел жену из-за несчастного такси!
Игорь метнул взгляд на настенные часы. До начала совещания оставалось сорок минут. Ехать минимум полчаса. А здесь, в его прихожей, разворачивался апокалипсис местного масштаба. Он понимал, что если соседи действительно вызовут наряд из-за криков, о его репутации можно будет забыть. Скандал в элитном ЖК разлетится по чатам мгновенно.
— Анжела, прекрати… — его голос дрогнул, потеряв прежнюю уверенность. В этой битве у него не было оружия. Логика здесь не работала. Угрозы только подливали масла в огонь.
— Не прекращу! — она топнула ногой прямо по своим солнечным очкам, и оправа жалобно хрустнула под каблуком. — Ой, смотри! Минус тридцать тысяч! Какая жалость! А всё почему? Потому что муж решил сэкономить три копейки на комфорте! Ты хотел урок? Вот тебе урок! Скупой платит дважды, Игорь! Ты сейчас заплатишь за всё: за такси, за новую косметику, за очки и за мои нервы!
Она стояла посреди разбросанных вещей, растрепанная, с горящими глазами, тяжело дыша. Грудь под пальто вздымалась так, словно она только что пробежала марафон. Вокруг неё валялись обломки её «гламурной жизни», превращенные в мусор. Это было зрелище тотального разрушения. Анжела не просто выкинула вещи — она вывернула наизнанку саму суть их негласного договора: «ты платишь — я сияю». Сейчас она не сияла, она жгла.
— Ты ненормальная… — пробормотал Игорь, чувствуя, как его начинает трясти от бессильной злобы. Он смотрел на жирное пятно помады на стене, на бежевую пыль на своих начищенных туфлях, на сломанные очки. — Ты просто животное.
— Я животное? — Анжела вдруг резко успокоилась, и эта перемена была страшнее криков. Она улыбнулась, но в этой улыбке не было ничего человеческого. — Нет, милый. Я — дорогое удовольствие. А животные ездят в метро. И если ты не откроешь эту чертову дверь и не вернешь мне ключи от моей машины, я сейчас возьму вот этот флакон духов и запущу его в зеркало. А потом в другое. И поверь мне, Игорь, я не промахнусь.
Она наклонилась и медленно, глядя ему прямо в глаза, подняла с пола тяжелый стеклянный флакон. Её рука занесла его для броска. В тишине подъезда, казалось, уже слышались шаги соседей. Телефон в её кармане снова пиликнул: «Ваш Майбах ожидает».
Игорь понял, что он проиграл. Время вышло. Его принципы, его попытка воспитания, его авторитет — всё это сейчас стоило меньше, чем разбитое зеркало и опоздание на совет директоров. Он стоял перед выбором: сохранить лицо перед женой или потерять всё остальное.
— Стой! Не смей! — рявкнул Игорь, и его голос, сорвавшийся на фальцет, прозвучал жалко даже для него самого. — Опусти руку. Живо.
Он метнулся к ней, но не чтобы обнять или успокоить, а чтобы перехватить запястье, в котором, как граната с выдернутой чекой, был зажат тяжелый флакон духов. В глазах Анжелы не было страха, только холодный расчет и готовность идти до конца. Она не блефовала. Игорь отчетливо видел это в расширенных зрачках, в напряженной линии рта. Она действительно была готова разнести этот чертов коридор в щепки, лишь бы не уступить.
Игорь замер в полуметре от нее, тяжело дыша. В воздухе висел удушливый запах разлитого парфюма — сладкий, приторный, смешанный с запахом её пудры и его собственного пота. Этот «аромат роскоши» теперь вызывал тошноту. Он посмотрел на часы. До начала совещания оставалось двадцать пять минут. Если он не выйдет сейчас, он опоздает. Если он опоздает, ему придется объясняться перед акционерами. А объяснять, что он задержался из-за истерики жены, которая крушила квартиру помадой, было бы концом его авторитета.
— Хорошо, — выдохнул он, отступая назад и поднимая руки в примирительном, но полным отвращения жесте. — Ты победила. Довольна? Ты добилась своего.
Он сунул руку в карман брюк, вытащил связку ключей от внедорожника и с силой швырнул их в неё. Металл звякнул, ударившись о её грудь, но Анжела даже не вздрогнула. Ключи скользнули по кашемиру пальто и упали в ту самую кучу косметического мусора, которую она устроила у своих ног.
— Этого мало, — процедила она, не опуская руку с флаконом. — Разблокируй карту. Сейчас же. И переведи мне пятьдесят тысяч сверху. За моральный ущерб. И за то, что мне придется восстанавливать этот погром.
Игорь скрипнул зубами так, что у него заболели скулы. Это был рэкет. Чистый, незамутненный бытовой рэкет в собственной прихожей.
— Ты совсем берега попутала? — тихо спросил он, доставая телефон. — Я вернул тебе машину. Езжай.
— Деньги, Игорь. На карту. Быстро, — она качнула флаконом, намекая на зеркало. — Или я начну с того, что разобью твою коллекцию виски в кабинете, пока ты будешь стоять в пробке.
Игорь понял, что спорить бесполезно. В ней не осталось ничего человеческого, только голая жажда потребления и мести. С ледяным спокойствием, которое далось ему невероятным усилием воли, он зашел в банковское приложение. Пальцы едва попадали по иконам из-за дрожи бешенства.
— Подавись, — бросил он, нажимая кнопку «Перевести».
Телефон в её кармане пиликнул знакомым звуком входящего уведомления. Только тогда Анжела медленно, с достоинством победителя, опустила руку. Она аккуратно поставила уцелевший флакон на полку, словно ничего не произошло, и достала свой смартфон, чтобы проверить баланс. Увидев сумму, она удовлетворенно хмыкнула. Улыбки на её лице не было — лишь гримаса превосходства.
— Вот видишь, котик, это было совсем не сложно, — ядовито проворковала она. — Стоило ли устраивать этот цирк с проездным? Ты только время потерял. И нервы мне испортил.
Она присела на корточки, но не для того, чтобы собрать разбросанные вещи. Она брезгливо, двумя пальцами, выудила из кучи пудры и осколков пластика ключи от машины. Остальное — сломанные помады, рассыпанные тени, треснувшие очки — она проигнорировала. Для неё это был уже мусор, отработанный материал войны.
Анжела выпрямилась, отряхнула ключи носовым платком и направилась к двери. Она шла прямо по рассыпанной пудре, оставляя четкие белые следы рифленой подошвы на темном паркете. Ей было абсолютно плевать на беспорядок.
— А убирать кто будет? — глухо спросил Игорь, глядя на разруху.
Анжела остановилась в дверях, уже взявшись за ручку. Она обернулась через плечо, и в её взгляде не было ни капли раскаяния. Только пустота и цинизм.
— Вызови клининг, милый. Ты же у нас теперь снова щедрый муж, — бросила она. — И да, такси я не отменила. Поеду на «Майбахе» до гаража. Не хочу пачкать сапоги, пока иду до парковки. А счет… ну ты знаешь, куда придет счет.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку, громко цокая каблуками. Дверь за ней не захлопнулась, оставшись приоткрытой, словно зияющая рана.
Игорь остался стоять посреди разгромленной прихожей. Тишина, навалившаяся на квартиру после её ухода, была оглушительной. Он смотрел на раздавленную пудреницу, на жирный след красной помады на стене, который выглядел как кровавый росчерк, на белые следы её сапог, уходящие в подъезд.
Внутри него что-то окончательно перегорело. Не было больше ни злости, ни раздражения, ни желания воспитывать. Осталась только холодная, кристально чистая ясность. Он понял, что только что, за эти пятнадцать минут скандала, он не просто потерял деньги или опоздал на встречу. Он купил себе понимание того, кто живет с ним под одной крышей.
Это была не ссора. Это была сделка. Он заплатил отступные, чтобы террорист покинул здание.
Игорь медленно подошел к зеркалу, которое она угрожала разбить. Свое отражение он едва узнал: перекошенный галстук, серое лицо, белесая пыль на плече пиджака. Он стряхнул пудру рукой, но пятно осталось.
— Урок окончен, — сказал он своему отражению вслух. Голос был чужим, мертвым.
Он перешагнул через кучу косметики, стараясь не наступить на лужу вытекших духов, взял свой портфель и вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь на два оборота замка. Внутри остался хаос, но ему было все равно. Этот дом перестал быть его крепостью. Теперь это была просто территория, за аренду которой он платил слишком высокую цену. И следующий платеж, он знал это точно, будет последним.
Внизу хлопнула дверь подъезда. Черный «Майбах» мягко тронулся с места, увозя его жену тратить его деньги. Игорь проводил машину взглядом, достал телефон и набрал номер помощницы.
— Лена, перенеси совещание на час, — сухо произнес он. — И найди мне контакты риелторов. Срочно. Нет, не для покупки. Для размена.
Он спрятал телефон и пошел к своей машине, чувствуя, как осенний ветер холодит вспотевшую спину. Скандал закончился, но война только начиналась. И на этот раз пленных он брать не собирался…
