— Ты вообще понимаешь, какой шанс тебе выпал? — Галина говорила быстро, почти не давая Вере вставить слово. — Дочь замужем, свёкор с свекровью в Москве, с квартирой, с деньгами. Это же не просто родня. Это социальный лифт, Верочка.
— Ну какой лифт, Галь. Я их видела три дня на свадьбе. Они вежливые люди, всё, — Вера прижала телефон плечом к уху и одновременно переставляла сумку с одного колена на другое. Автобус мотало на объездной.
— Вежливые! Ты послушай себя. Вежливые приглашают в гости просто так, из вежливости, и ждут, что ты не придёшь. А ты возьми и приди. Это совершенно нормально.
— Неудобно как-то.
— Неудобно штаны через голову надевать. А поехать в гости к родне — это называется поддерживать семейные связи. Между прочим, Марина сама сказала: приезжайте, будем рады.
— Она говорила это в общем. Ну, знаешь, как говорят.
— Все говорят в общем, а приезжают конкретно. Давай так: ты едешь, смотришь, как там и что. Москва — она большая. Там и работу можно найти нормальную, и вообще. Чем ты теряешь?
Вера смотрела в окно. За стеклом тянулись пожелтевшие поля, потом пошли дачные заборы, потом знакомые пятиэтажки на въезде в Борисовку. Родной город встречал её облупленным баннером «Добро пожаловать!» с перегоревшей буквой «о» в слове «пожаловать».
— Ничем не теряю, — сказала она тихо.
— Вот именно. Так что думай. Но недолго.
Думала Вера два месяца. За это время дочь Катя звонила исправно, каждую неделю, рассказывала про новую жизнь, про мужа Диму, про их съёмную квартиру в Тушино. Говорила, что Дима молодец, что свекровь Марина иногда приглашает их на воскресные обеды, что вообще всё хорошо. Про то, чтобы мама приехала, Катя не говорила. Но и не запрещала.
Вера работала в местной поликлинике регистратором. Принимала карточки, отвечала на телефонные звонки, объясняла бабушкам, в каком кабинете сидит какой врач. Платили мало. Коллектив был усталый и немного склочный. После работы Вера шла домой, готовила что-нибудь несложное, смотрела телевизор, иногда звонила Галине. По выходным ходила на рынок. Жизнь была как жизнь. Ровная, без провалов, но и без просветов.
Ей было пятьдесят один год. Разведена двенадцать лет. Всё это время она как-то не думала о себе отдельно, думала о Кате. Вот Катя выросла, вот Катя поступила, вот Катя нашла работу в Москве, вот Катя встретила Диму, вот свадьба. Красивая была свадьба. Дима симпатичный, спокойный, Катю любит, это видно. Родители его, Марина и Олег, люди явно обеспеченные, держались с достоинством, но не высокомерно. Марина, правда, была такая. немного закрытая. Улыбалась правильно, говорила правильно, следила, чтобы всем налили и всем хватило закуски. Но когда Вера пробовала завязать разговор по-настоящему, Марина как будто слегка уходила в сторону. Вежливо, необидно, но уходила.
Олег был проще. Рассказывал анекдоты, смеялся, сказал Вере, что она совсем не похожа на маму взрослой дочери. Вера тогда засмеялась и сказала, что он льстит. Он сказал, что нисколько. И добавил: приезжайте к нам, не чужие теперь.
Вот это «не чужие теперь» Вера и запомнила.
В октябре, когда в Борисовке зарядили дожди и поликлиника наполнилась кашляющими людьми в мокрых куртках, Вера купила билет на поезд.
Галине она сказала за день до отъезда.
— Умница, — сказала Галина. — Бери побольше вещей. На всякий случай.
— Зачем побольше? Я на неделю.
— На неделю. Ну да.
В этом «ну да» была целая история, но Вера сделала вид, что не расслышала.
Поезд пришёл в Москву утром. Вера стояла на перроне Казанского вокзала с большой сумкой и небольшим чемоданом на колёсах и смотрела на поток людей, который двигался сам по себе, без оглядки на неё. Все куда-то спешили. Женщина в пальто цвета хаки прошла так близко, что задела Веру плечом и не обернулась.
Вера достала телефон и написала Кате: «Доехала хорошо. Не беспокойся».
Кате она сказала, что едет «просто посмотреть город, давно хотела». Это было правдой, но не всей.
Потом она написала Марине.
Написала просто: «Марина, добрый день! Я приехала в Москву, буду здесь несколько дней. Вы говорили, что если что, заходи. Могу зайти сегодня, если удобно?»
Ответ пришёл через двадцать минут.
«Вера, привет! Конечно, заходите. Адрес помните? Олег сегодня дома, встретит. Примерно во сколько вас ждать?»
Вера перечитала сообщение три раза. Потом написала: «Часа через два, если не против». И подумала, что Галина, наверное, была права.
Марина и Олег жили в Северном Чертаново, в большом кирпичном доме девяностых годов постройки. Квартира была на восьмом этаже, с длинным коридором, паркетом в гостиной и кухней, где помещался большой круглый стол. Олег открыл дверь сразу, будто стоял и ждал.
— Вера! Вот это сюрприз. Давайте сумку, давайте.
— Я сама, не надо, она лёгкая, — Вера улыбалась и в то же время оглядывала прихожую. Просторная, вешалка под потолок, зеркало во всю стену, три пары мужских ботинок аккуратно стоят в ряд.
— Проходите, Марина сейчас выйдет, она в душе. Чай, кофе?
— Кофе, если можно.
Олег ушёл на кухню, Вера прошла в гостиную и огляделась. Книжные полки, телевизор, диван серый, большой. На стене фотографии: Катина свадьба тоже есть, молодые смеются, красивые. Вера почувствовала что-то тёплое в груди.
Марина вышла через несколько минут. Волосы ещё чуть влажные, лицо чистое, без макияжа. Красивая женщина, лет пятидесяти пяти, высокая. В домашнем она выглядела иначе, чем на свадьбе. Проще и одновременно строже.
— Вера, рада видеть. Как добрались?
— Хорошо, поезд удобный. Я, наверное, немного неожиданно.
— Ну что вы, всё нормально. Садитесь.
Они пили кофе, разговаривали про Катю, про Диму, про погоду. Марина спросила, как Вера устроилась, где остановится. Вера ответила честно, что пока не решила, думала сначала посмотреть как и что.
— То есть гостиницу не бронировали? — Марина чуть подняла брови.
— Не успела, — сказала Вера и улыбнулась так, как умела, открыто и немного виновато.
Олег сказал:
— Ну оставайтесь у нас, места хватает. Комната для гостей всё равно пустая.
Марина посмотрела на него коротко, потом на Веру. Потом сказала:
— Конечно, оставайтесь.
Так Вера осталась.
Первые три дня было хорошо. Вера не мешалась, вставала поздно, гуляла по Чертаново и соседним кварталам, привыкала к московскому темпу. По вечерам они ужинали втроём, разговаривали. Олег был общительным, расспрашивал про Борисовку, про поликлинику, смеялся над Вериными историями про пациентов. Марина слушала, улыбалась, иногда вставляла слово. Была вежлива, ровна. Вера чувствовала дистанцию, но говорила себе: просто она такой человек, закрытый, это ничего.
На четвёртый день Вера спросила за завтраком:
— Олег, а ты говорил, что у тебя знакомые везде. В каком-нибудь офисе нет места для администратора? Я с компьютером умею, с документами работала.
Олег поднял глаза от газеты.
— Вы думаете здесь задержаться?
— Ну, посмотрю. Вдруг что-то найдётся подходящее.
— Понятно. Поспрашиваю, почему нет.
Марина в это время мыла чашку у раковины, спиной к столу. Ничего не сказала.
В тот же день Вера позвонила Галине.
— Ну как? — Галина спросила с ходу.
— Нормально. Живу у них. Олег обещал насчёт работы поспрашивать.
— Вот видишь! А ты боялась. Как Марина?
— Марина. вежливая. Держит дистанцию немного.
— Это столичные, они все такие. Не обращай внимания. Главное — ты уже там, на месте. Дальше само пойдёт.
Само, правда, шло медленно. Неделя прошла, Олег сказал, что узнавал, но пока ничего конкретного. Катя позвонила во вторник, спросила, как у мамы дела, Вера сказала, что гостит у Марины с Олегом, Катя удивилась и помолчала чуть дольше, чем нужно для обычной паузы.
— Мам, ты долго там собираешься?
— Ну посмотрю. Мне здесь нравится.
— Ты их не стесняй, ладно?
— Катя, ну что за слова. Они сами пригласили.
— Ну пригласили, это одно. А жить месяц — это другое.
— Я не месяц. И вообще, ты как будто не рада, что мать в Москве.
— Я рада. Просто беспокоюсь.
— Не надо беспокоиться.
Разговор вышел немного скомканным. Вера после него полежала на кровати в гостевой комнате и смотрела в потолок. Потолок был ровный, белый, явно недавно покрашенный. В Борисовке у неё в спальне на потолке было маленькое жёлтое пятно от старого потопа, и она никак не доходила его закрасить.
На второй неделе Вера освоилась. Она начала готовить иногда, без спроса, но из хороших побуждений. Приготовила борщ, который все похвалили, потом сделала пироги с яблоками. Марина поблагодарила и спросила, можно ли она немного переставит часть продуктов, потому что Вера использовала не ту полку. Вера сказала конечно, и немного обиделась, хотя виду не подала.
Ещё она начала спрашивать Олега про его работу. Олег занимался поставками строительного оборудования, объяснял охотно, Вера слушала и задавала уточняющие вопросы. Марина однажды зашла на кухню, когда они так разговаривали, взяла что-то из холодильника и ушла. Вера заметила, что ушла быстро.
В пятницу второй недели Марина предложила за ужином:
— Вера, мы с Олегом хотели в эти выходные съездить к его сестре, в Одинцово. Обычно там весь день пропадаем. Так что вы, наверное, сами тут побудете?
— Конечно, не вопрос, — Вера кивнула. — Я тут похозяйничаю немного, если что.
— Можно и не хозяйничать, — сказала Марина. — Там всё есть.
В субботу Вера осталась одна в квартире. Это было приятно по-своему. Она немного прибралась, хотя убираться было практически не нужно, переставила вазу на подоконнике, потому что так, по её мнению, было красивее, сходила в соседний магазин, купила продукты. Вечером звонила Галине.
— Галь, они уехали к сестре, я одна.
— Хорошо. Значит, доверяют.
— Ну, наверное.
— Слушай, а Олег как? Приятный?
— Приятный. Весёлый. Внимательный.
— Ну вот. Держи это в уме.
— Галь, он женатый.
— Я ничего не говорю. Просто. Жизнь разная бывает.
— Галь.
— Всё, всё, молчу.
Вера повесила трубку и немного посидела на диване. Потом сказала себе, что Галина просто так болтает, не со зла. Просто такая у неё манера.
На третьей неделе случилось несколько вещей подряд.
Сначала Олег сказал, что его знакомый берёт человека в офис, но скорее всего через месяц, потому что сейчас идёт внутренняя реструктуризация. Вера сказала: хорошо, подождём. Олег немного покашлял и добавил: то есть вы, Вера, планируете ещё задержаться? Вера улыбнулась и сказала: ну если не гоните. Олег засмеялся, сказал конечно не гоним, хотя смех получился немного натянутым.
Потом Марина в среду вечером, когда они были вдвоём на кухне, сказала очень спокойно:
— Вера, я хотела спросить. У вас нет планов, когда возвращаться в Борисовку?
Вера помешивала чай.
— Пока точно не решила. А что-то не так?
— Всё так. Просто интересуюсь.
— Если я мешаю, вы скажите прямо.
— Вы не мешаете.
— Ну и хорошо, — Вера улыбнулась. — Я девочка тихая, много места не занимаю.
Марина тоже улыбнулась. Но глаза у неё в этот момент смотрели куда-то мимо Веры, в окно, где уже темнело.
В пятницу третьей недели было день рождения у соседки Марины, Людмилы Ивановны. Марина пошла к ней вечером с тортом, Олег остался дома. Вера тоже осталась. Они смотрели старый советский фильм по телевизору, смеялись, Вера приготовила чай с лимоном. Было легко и хорошо, как бывает с человеком, с которым давно знаком.
Потом фильм кончился, Олег встал, потянулся. Вера тоже встала, и в этот момент она сделала то, что потом несколько дней пыталась объяснить самой себе разными способами. Она шагнула к нему и поцеловала его в щёку. Не сестрински, не приветственно, а так, как целуют, когда хотят сказать что-то, на что не хватает слов.
Олег отступил на полшага. Не грубо, без резкости, просто отступил.
— Вера, — сказал он, и в этом одном слове было столько всего, что она сразу поняла: разговора не будет, но всё изменилось.
— Я просто, — начала она.
— Да, — сказал он. — Пойду.
Он ушёл к себе. Вера стояла посреди гостиной и смотрела на экран телевизора, где шла реклама какого-то моющего средства.
Марина вернулась около одиннадцати. Вера уже лежала у себя с книгой, которую не читала. Она слышала, как Марина прошла по коридору, как открылась и закрылась дверь спальни. Потом было тихо.
Вера не спала до двух ночи.
Утром за завтраком Олег был обычным, разговаривал про погоду и про то, что надо бы съездить в автосервис. Вера тоже была обычной. Марина смотрела на них обоих по очереди, и во взгляде её не было ни удивления, ни вопроса. Было что-то другое. Похожее на решение.
В субботу вечером Вера позвала Олега.
— Олег, тут неподалёку сквер красивый, я видела, когда гуляла. Пойдём пройдёмся? Вечер хороший.
Олег посмотрел на неё.
— Поздно уже, Вер. И холодно.
— Ну и что, что холодно. Воздух свежий.
— Нет, не пойду. Устал.
— Ну ладно, — Вера пожала плечами, как будто ничего особенного.
Но Марина стояла в дверях кухни и всё слышала.
На следующий день, в воскресенье после обеда, Марина попросила Веру поговорить. Они сели в гостиной. Олег куда-то вышел, как по команде.
— Вера, я буду прямо, — сказала Марина. — Три недели прошло. Вы приехали на несколько дней, сказали. Мы рады были принять. Но я думаю, что вам пора возвращаться домой.
Вера сложила руки на коленях.
— Марина, я вас чем-то обидела?
— Нет. Я просто говорю, что время вашего визита, как мне кажется, затянулось.
— Олег обещал насчёт работы помочь. Мы ждём ответа.
— Олег пообещал поспрашивать. Он поспросил. Ничего нет.
— Ну так бывает, не сразу.
— Вера. — Марина остановилась и посмотрела ей в глаза спокойно, без злости, но и без теплоты. — Я прошу вас уехать. Не потому что вы плохой человек. Просто это наш дом. И у нас своя жизнь.
Вера почувствовала, как что-то сжимается в горле. Но не заплакала, это было бы совсем не то.
— Вы могли бы так не официально. Я бы поняла.
— Я пробовала по-другому. Вы не понимали.
— То есть я навязалась?
— Я этого не говорила.
— Но думаете?
Марина не ответила. Это было хуже любого ответа.
— Хорошо, — сказала Вера, и голос у неё был ровный, как учили её когда-то в трудные моменты держаться ровно. — Хорошо. Уеду.
Потом, помолчав секунду, она добавила:
— Если хотите, я могла бы пожить здесь, пока вас нет. Присматривала бы за квартирой. Вы же, наверное, иногда уезжаете куда-то.
Марина смотрела на неё так, как смотрят, когда не могут поверить, что слышат именно это.
— Нет, — сказала она просто.
Вера встала.
— Завтра утром уеду. Не беспокойтесь.
Она пошла к себе в комнату. Собрала вещи без лишних движений, аккуратно, всё на своё место в чемодан. За стеной было тихо.
Утром она вышла в коридор с чемоданом. Олег стоял у вешалки, уже одетый.
— Я вас провожу до метро.
— Не надо. Я знаю дорогу.
— Вера.
— Всё нормально, Олег. Передайте Марине, что я всё понимаю.
Он помолчал.
— Счастливого пути.
— И вам.
Она вышла. Лифт был старый, с зеркалом, от которого невозможно было спрятаться. Вера смотрела на своё отражение и думала, что выглядит нормально. Даже хорошо. Пальто новое, волосы уложены. Нормальная женщина с чемоданом.
На улице было холодно, небо серое, по тротуару летели редкие листья. Вера шла к метро и думала о том, что хочет горячего чаю. Вот прямо сейчас. Зайти куда-нибудь, сесть и выпить горячего чаю с чем-нибудь сладким.
Она зашла в маленькое кафе на углу, называлось «Уют», хотя внутри было немного тесновато и пахло жареным. Заказала чай и булочку с корицей, села у окна. Люди шли мимо, никто не смотрел внутрь.
Позвонила Галина сама, не дожидаясь.
— Ну? Что молчишь? Что случилось?
— Еду домой.
— Когда?
— Сегодня. Куплю билет.
— А что, вот так резко? Что-то произошло?
Вера отхлебнула чай. Горячий, сладкий, именно то, чего хотела.
— Марина попросила уехать.
Пауза.
— Выгнала?
— Попросила. Культурно. По-московски.
— Ну и ну. После всего, что ты для них сделала.
— Ну что я для них сделала, Галь. Я просто гостила.
— Три недели! Три недели ты жила там, им помогала, готовила. А она взяла и попросила. Хороши родственнички.
— Да ничего такого, — сказала Вера, и сама не поняла, зачем говорит это. — Просто люди они такие. Столичные. Закрытые.
— Вот именно! Вот именно, Вера. Это провинция плохая, это мы недостаточно хороши. А сами при этом чёрствые насквозь.
— Ну не чёрствые, — Вера помолчала. — Просто другие.
— Другие, — Галина фыркнула. — Олег хотя бы нормально?
— Олег хороший человек.
— Ну понятно. А она его под каблуком держит, наверное.
— Галь, не надо.
— Ладно, ладно. Ты как сама?
— Нормально. Устала немного.
— Приезжай. Я борща наварю. Настоящего, не московского.
Вера засмеялась. Первый раз за это утро.
— Твой борщ лучше моего, это факт.
— Не спорю. Когда поезд?
— Надо посмотреть. Скорее всего, вечерний.
— Хорошо. Позвони, как сядешь.
— Позвоню.
Вера убрала телефон и доела булочку. Потом заказала ещё один чай, потому что торопиться было некуда. До вечернего поезда было ещё много времени. Можно было погулять по Москве, которую она так толком и не посмотрела за эти три недели. Всё собиралась, всё откладывала на потом.
Она вышла из кафе и пошла не к метро, а в другую сторону. Там был парк, она видела его карту на телефоне. Большой парк с прудами.
Парк оказался красивым. Аллеи широкие, деревья уже почти без листьев, но всё равно красивые, пруд затянут первым тонким льдом. На скамейках сидели люди с колясками, бегали дети. Пожилая пара кормила уток.
Вера шла по аллее и думала о том, что Марина была не права. Точнее, поступила некрасиво. Можно было не так. Можно было мягче, с пониманием. Три недели, ну и что. Это не срок. Она не требовала ничего особенного, просто хотела посмотреть, может ли что-то получиться.
Другое дело, что здесь вообще трудно. Это не Борисовка, где все друг друга знают. Здесь каждый сам по себе, каждый за своим забором, пусть и невидимым. Здесь надо иметь что-то своё, своё жильё, свои деньги, своих людей. Без этого ты никто.
Но это не значит, что невозможно.
Она остановилась у пруда и смотрела на тонкий лёд. Где-то на середине пруда он был темнее, там вода ещё не замёрзла.
В следующий раз надо иначе. Не так наугад, не вот так, с чемоданом и надеждой на чужую доброту. Надо подготовиться. Сначала найти что-то конкретное, объявление о работе, например, или курсы какие-нибудь. Иметь точку опоры, а не просто приехать и ждать, что само сложится.
Марина, конечно, человек сложный. Но может, это и к лучшему, что всё вышло так. По крайней мере, ясно.
Олег. Вера быстро подумала об Олеге и также быстро убрала эту мысль. Нет, это отдельная история, которую лучше не разматывать.
Она достала телефон и написала Кате: «Еду домой, всё нормально, не переживай».
Катя ответила почти сразу: «Слава богу. Поговорим, когда приедешь?»
«Поговорим», — написала Вера.
Она постояла ещё немного у пруда. Утки плавали вдоль кромки льда, деловито, по своим утиным делам. Один селезень вышел на лёд, скользнул, смешно взмахнул крыльями и вернулся в воду.
Вера улыбнулась.
Потом пошла к метро.
В вагоне она сидела у окна, смотрела на мелькающие тоннельные стены. Рядом стоял молодой человек в наушниках, напротив две женщины разговаривали о чём-то своём, не замечая окружающих.
На Курском вокзале она купила билет на восемь вечера. До отправления оставалось почти пять часов. Она сдала чемодан в камеру хранения и пошла гулять по Садовому кольцу, просто так, без цели.
Город был большой и равнодушный. Красивый, местами. Вера шла и смотрела на витрины, на дома, на людей. Никто не обращал на неё внимания. Это было немного одиноко и одновременно как-то освобождающе.
Вечером в купе она оказалась одна поначалу, потом зашли ещё двое, пожилой мужчина с газетой и молодая женщина с ноутбуком. Все молчали, каждый в своём. Поезд тронулся ровно по расписанию.
Вера смотрела в окно, как Москва постепенно заканчивается, как сначала идут промзоны, потом спальные районы, потом они редеют, и начинается то, что просто называется: за городом.
Она позвонила Галине, когда за окном уже было совсем темно.
— Едешь?
— Еду.
— Ну и ладно. Знаешь, Вер, я тут думала.
— О чём?
— Ты же ничего такого не сделала. Гостила. А она взяла и выставила. Это о них говорит, понимаешь? Не о тебе.
— Может, — сказала Вера.
— Точно. Это вот эта самая, как её. Снобство столичное. Мы им не ровня, вот и всё.
— Ну не знаю, Галь. Может, я тоже что-то не так делала.
— Что ты не так делала? Ты была вежливая, тихая, готовила им.
— Может, что-то было не то. Я не знаю.
— Нет, — сказала Галина уверенно. — Ты всё правильно делала. Просто они такие люди. Не умеют принимать. Гостеприимство — оно или есть, или нет. А у них нет.
— Наверное, — согласилась Вера.
Она смотрела в тёмное окно, где иногда мелькали огни деревень. Поезд шёл ровно, покачивало чуть-чуть.
— В следующий раз по-другому сделаешь, — сказала Галина.
— В следующий раз, — повторила Вера.
— Конечно. Теперь ты знаешь, как там устроено. Будешь умнее.
— Буду умнее.
— Вот именно. Дай только срок. Там же и правда места больше, возможности. Это же не наша Борисовка.
— Да.
— Выспись в поезде. И приезжай. Я завтра к тебе загляну.
— Приходи.
Она убрала телефон. Мужчина с газетой уже спал, газета лежала поверх одеяла. Молодая женщина напротив что-то дописывала в ноутбуке, кусала карандаш.
Вера закрыла глаза. За окном была тёмная Россия, бесконечная и никуда не спешащая.
Она думала: Галина права, в следующий раз надо по-другому. Надо продумать заранее, найти жильё отдельно, не быть ни у кого в зависимости. Прийти с конкретным предложением, а не просто так. И Марина совсем не права, что вот так, без разговора.
Мысль о том, что могло быть что-то, чего она сама не заметила, промелькнула и ушла. Не задержалась.
Поезд шёл на юго-восток. Вера засыпала.
В Борисовку она приехала утром. Маленький вокзал с одним рестораном и двумя кассами. Таксист знал её, спросил: «Из Москвы?» Она сказала: «Из Москвы». Он хмыкнул одобрительно, как будто это было что-то значительное.
Квартира встретила тишиной и знакомым запахом. Вера открыла форточку, поставила чайник, бросила чемодан у порога. Прошлась по комнатам. Всё на месте, всё как было.
На потолке в спальне желтело старое пятно.
Вера налила чаю, села за кухонный стол и достала телефон. В мессенджере было непрочитанное сообщение от Кати, написанное ночью: «Мам, я тут поговорила с Димой. Ты не сердись на Марину, ладно? Она просто. Ну, она такая. Я люблю тебя».
Вера прочитала. Потом ещё раз.
Написала в ответ: «Я не сержусь. Всё хорошо. Ты как?»
Потом сидела с чашкой и смотрела в окно. Двор, где играли дети. Голые деревья. Скамейка, на которой всегда сидели одни и те же бабушки, но сейчас там никого не было, рано ещё.
Позвонила Галина.
— Добралась?
— Добралась.
— Слушай, я вот что думаю. У Кости Никифорова в фирме вроде бы что-то освобождается. Я узнала. Документооборот, не Москва, конечно, но всё же. Может, пока там поработаешь, подкопишь, а потом снова попробуешь?
— Подкоплю?
— Ну деньги. Съёмную квартиру там, не у них жить, а своё. Тогда другой разговор. Тогда они тебя не выгонят.
Вера чуть улыбнулась.
— Тогда и ехать незачем будет.
— Ну почему незачем? Там же лучше. Там жизнь другая.
— Может, — сказала Вера.
— Точно лучше. Вот увидишь, в следующий раз у тебя обязательно получится.
Вера смотрела на желтоватое небо за окном. По двору прошла соседка Зинаида Петровна с авоськой, подняла голову, увидела Веру в окне, помахала рукой. Вера помахала в ответ.
— Может, получится, — сказала она.
— Обязательно, — сказала Галина.
