— Ты зачем опять кресло передвинула? Я же просил его не трогать!
— Жень, у меня спина болит. Я хотела посидеть у окна с книгой, пока светло. Что такого случилось?
— Случилось то, что ты опять сделала по-своему. Смотри, где оно должно стоять. Вот здесь. Видишь метку?
Евгений наклонился, взял старое кресло за подлокотник и потянул его от окна. Алиса успела перехватить спинку. Ей показалось совершенно диким, что взрослые люди всерьёз спорят из-за нескольких сантиметров паркета.
— Не надо сейчас, — попросила она. — Я ещё не дочитала.
— Дочитаешь на диване. Там и лампа есть.
— На диване мне неудобно.
— А мне неудобно каждый вечер переставлять за тобой мебель. Отпусти, Алис.
Он не повысил голоса. Просто говорил так, будто обсуждал испорченный прибор, который нужно вернуть в рабочее состояние. И Алису это раздражало даже сильнее обычного крика.
За пять лет брака подобные разговоры происходили столько раз, что она заранее знала и следующую фразу, и то, как муж поправит кресло, и чем закончится её очередная попытка возразить. Только сегодня Алиса почему-то не захотела отпускать спинку.
Когда они познакомились, квартира Евгения казалась ей почти невероятной удачей. Он купил её за три года до первой встречи с будущей женой, когда дела с фотографией пошли лучше. Заработал на первоначальный взнос, потом выплатил оставшуюся часть раньше срока и ещё несколько лет доводил всё до своего вкуса. Тогда Евгению было двадцать девять. Он гордился тем, что ни у родителей, ни у знакомых не просил помощи.
Квартиру он выбирал долго: высокий этаж, большие окна, просторная гостиная, чтобы можно было ставить свет и не загораживать проходы. Вместо обычных потолочных люстр заказал систему точечных светильников. Мебель подбирал не по каталогам готовых комнат, а по отдельности, иногда месяцами выискивая подходящий стол или шкаф. Старое кресло с плотной цветочной обивкой было куплено у антиквара: Евгению понравилось, как оно смотрится рядом с современным паркетом. Для фотографий получалось интересно.
Алиса тогда снимала маленькую комнату у пожилой хозяйки и работала координатором заказов в компании, которая поставляла материалы для офисов. Приходилось считать чужие поставки, отвечать на звонки и оставаться после шести, когда кто-то опять путал адрес разгрузки. Особого достатка у неё не было, но и на шее ни у кого она не сидела. Из дорогих вещей — хороший ноутбук, зимнее пальто и книги, которые она собирала ещё с института.
Евгений вначале очень ей нравился. Внимательный, спокойный, умеющий делать всё основательно. С ним можно было поговорить о работе, о поездках, о фильмах. Он не обещал того, чего не собирался делать, и приезжал вовремя. Однажды помог Алисе перевезти тяжёлую коробку с книгами, а потом долго сердился, что на старой лестнице нет нормальных перил.
— Переезжай ко мне, — предложил он через год знакомства. — Зачем тебе платить за чужой угол? У меня места хватает.
— А ты не пожалеешь? У меня вещей много.
— Разберёмся. Только коробки пока поставим в кладовку, ладно? Гостиную загромождать не будем.
Она согласилась. Тогда это показалось разумным условием. В квартире действительно было достаточно места, и коробки спокойно поместились в кладовке. Потом они поженились. Алиса ещё первое время спрашивала, куда лучше поставить свою чашку или повесить полотенце, но считала это простой вежливостью: всё-таки Евгений жил здесь раньше неё.
Первое серьёзное недоразумение случилось из-за тарелок. Алиса увидела в магазине набор с яркими цветными краями, купила на свои деньги и вечером накрыла стол. Муж пришёл, посмотрел на тарелки и спросил:
— А белые куда делись?
— В шкафу. Эти мне понравились. Смотри, какие весёлые.
— Они к кухне вообще не подходят.
— Мы же ужинать будем, а не снимать рекламу.
— В том-то и дело. Я всю кухню подбирал, чтобы ничего не выбивалось. Убери их в дальний шкаф, пожалуйста.
Алиса тогда обиделась, но спорить не стала. Белые тарелки и правда были дорогие, и она подумала, что муж привык к определённому порядку. Цветной набор почти два года пролежал на верхней полке. Потом Алиса отвезла его вместе с частью своих вещей на хранение.
За тарелками последовал торшер. Она хотела поставить его рядом с креслом, чтобы читать по вечерам, и выбрала простой недорогой, с тканевым абажуром. Евгений едва увидел покупку, сразу стал выяснять, можно ли вернуть её в магазин.
— Он лишний. У нас света хватает.
— Верхний мне глаза режет, а бра на другой стороне комнаты.
— Я тебе могу показать, какую лампу сюда поставить. Но эту — точно нет.
— Жень, я не собираюсь согласовывать с тобой каждую мелочь.
— А придётся, если не хочешь испортить то, что здесь уже сделано. Я на этот ремонт годами зарабатывал.
Лампу она вернула. Деньги получила обратно, а неприятное чувство осталось. Ей было обидно, что муж даже не попытался понять, для чего она покупала вещь. Он видел только то, что она нарушила привычный вид комнаты.
Потом была фотография с их свадьбы. Небольшой снимок, где они оба смеялись, Алиса поставила на комод возле спальни. К вечеру рамка лежала в ящике.
— Почему убрал?
— Она там не нужна. У нас же фотографии в альбоме.
— А мне хотелось видеть нас вместе.
— Поставь на свой рабочий стол, если хочется. В офисе у тебя никто не будет возражать.
Он говорил совершенно серьёзно. А когда Алиса расплакалась от обиды, удивился:
— Из-за рамки? Ты сейчас действительно из-за рамки расстраиваешься?
Каждая отдельная история выглядела пустяковой. То не та прихватка на кухне, то плед не в нужном ящике, то баночка крема осталась на полке в ванной. Но из этих мелочей постепенно сложилась жизнь, в которой у Алисы не было права даже на небольшую перестановку. Со временем она научилась пользоваться квартирой так, чтобы после неё почти ничего не оставалось на виду.
Друзья Евгения хвалили его жильё. Он охотно водил их по комнатам, показывал, как устроено освещение, и рассказывал, сколько времени искал подходящую плитку. Алиса улыбалась и наливала чай. Однажды при общей знакомой он сказал:
— Представляешь, она ко мне с одним пакетом приехала. А теперь живёт как в хорошем отеле. Только из этого отеля ничего домой унести нельзя, а то всё перепутается.
Знакомая засмеялась. Алиса промолчала, хотя прекрасно помнила свои коробки с книгами, чемодан одежды и деньги, которые каждый месяц отдавала за продукты, коммунальные платежи и общие покупки.
Вечером она спросила мужа:
— Зачем ты при людях говоришь, что у меня был один пакет? Это неправда.
— А что, ты со шкафом переехала? Ну сказал и сказал. Люди поняли шутку.
— Ты при них выставляешь меня какой-то бедной родственницей.
— Не придумывай. Ты ведь действительно въехала на всё готовое. Разве нет?
— Я не спорю, что квартиру купил ты. Но я вообще-то твоя жена.
— И что? Мне теперь надо забыть, сколько я сюда вложил?
Алиса тогда впервые услышала от него фразу, которая потом повторялась в любой ссоре: раз она не заработала на эту квартиру, то и распоряжаться здесь не должна. Сперва Евгений говорил это редко, в сильном раздражении. Позже — по любому поводу, даже когда речь шла о том, куда положить запасные полотенца.
Алиса перестала покупать что-либо для дома. Своё постельное бельё и посуду, подаренную матерью, она отвезла в платную кладовку неподалёку от работы. Там же оказались сезонные вещи и книги, для которых в квартире никак не находилось подходящего места. Аренда маленького бокса стоила ощутимо, зато больше не приходилось слушать, что коробки портят вид коридора.
— Ты сегодня опять в свою кладовку ездила? — спросил однажды Евгений, заметив квитанцию в сумке.
— Да. Куртку забрала.
— Не понимаю, зачем тебе оплачивать отдельное помещение. У нас же шкаф есть.
— В шкафу лежит твоя аппаратура, а мои вещи ты просишь не держать на виду.
— Аппаратура денег стоит. И места она занимает немного. Могла бы просто выкинуть ненужное.
— Мне оно нужно.
— Ну тогда плати, раз тебе так нравится складировать старьё.
Он тут же занялся монтажом фотографий и к разговору не вернулся. Алиса тоже не стала продолжать. Уже не видела смысла.
Старое кресло сначала было одним из любимых предметов Евгения. Он снимал его для портфолио, усаживал туда клиентов, когда показывал примеры кадров, и даже однажды возил на выставку. Но сидеть в нём Алисе разрешалось только там, где кресло стояло обычно: между низким столиком и стеной. В этом углу вечером было темно, и она почти не пользовалась креслом по назначению.
После одной особенно тяжёлой недели на работе у Алисы заболела спина. Врач посоветовал меньше сидеть, наклонившись к ноутбуку, и не проводить вечера на мягком диване. Она попробовала читать на кухне, но стол был высоким, а стул неудобным. Тогда в пятницу переставила кресло поближе к окну. До сумерек там хватало дневного света. Алиса наконец уселась так, чтобы можно было опереться и вытянуть ноги.
Евгений вернулся раньше обычного, с закрытым кофром фототехники. Съёмка клиента закончилась неудачно: заказчик три раза менял требования и отказался оплачивать дополнительный час. Он поставил кофр у стены, увидел кресло у окна и сразу направился к нему.
— Ты зачем опять кресло передвинула? — начал он разговор, даже не сняв часов.
Именно этот вопрос Алиса услышала вместо обычного приветствия. Она ещё надеялась, что объяснение про спину поможет. Но муж уже искал на паркете тонкую метку, по которой выставлял ножки мебели перед съёмками.
— Можешь оставить его хотя бы до вечера? — спросила Алиса. — Я прочитаю и отодвину обратно.
— Если ты каждый раз обещаешь поставить назад, зачем вообще двигать? Здесь всё рассчитано. Мне завтра фотографировать эту комнату.
— Ты же завтра к заказчику едешь.
— А вечером у меня просмотр портфолио. Мне нужен нормальный фон, понимаешь? Или мне каждый раз угадывать, куда ты что поставила?
Алиса хотела ответить, что один стул или кресло можно передвинуть за минуту, но посмотрела на тонкую полоску метки на полу и вдруг вспомнила ту свадебную фотографию. Ещё вспомнила, как прошлой зимой ей пришлось убрать с подоконника цветок, подаренный подругой. Муж решил, что листья портят линию окна. Цветок погиб в тёмном коридоре через месяц.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, — сказала она.
— Что с тобой?
— Спина болит уже неделю. Я тебе говорила.
— Тогда сходи к врачу, а не двигай мебель. И отпусти кресло, я его поставлю.
Он сильнее потянул за подлокотник. Алиса не удержалась и закричала:
— А тебе не надоело это всё?! То я кружку ни туда поставила, то кресло на сантиметр сдвинул! Чуть что — сразу орёшь, что я тут ни на что не заработала! Да подавись ты своим порядком! Я больше жить по твоей указке не собираюсь! С меня хватит!
Евгений отпустил кресло. Не от испуга даже, а от неожиданности. Раньше жена могла вспылить, уйти в спальню, потом выйти и предложить поговорить спокойно. Так громко она с ним ещё не спорила.
— Ты чего разоралась? — спросил он. — Соседи слышат.
— Пусть слышат. Ты же при гостях можешь меня унижать.
— Я тебя не унижаю. Я требую уважать вещи, которые покупал за свои деньги.
— Я у тебя не мебель, Жень. Мне хочется хоть что-то решать в доме, где я живу пять лет.
— Тебе уже объясняли: этот дом я устроил без твоей помощи.
— И теперь до конца жизни будешь этим попрекать?
— А ты перестань вести себя так, будто всё здесь общее. Я столько работал, чтобы это получить, а ты приходишь и ставишь что попало где попало.
— Кресло твоё! Я его даже не покупала! Я просто хотела посидеть у окна.
— Вот и сидела бы, если бы потом могла убрать за собой. Но нет, обязательно надо устроить спор.
Он договорил и сдвинул кресло к метке. На этот раз Алиса не стала мешать. Выпрямилась, постояла немного, потом прошла в спальню. Евгений решил, что разговор окончен, и занялся кофром. Он даже обрадовался, что жена наконец успокоилась без долгих объяснений.
Минут через десять Алиса вернулась с дорожной сумкой. В одной руке были документы в папке, в другой — свёрнутый свитер. Она положила вещи на стул у двери и пошла за обувью.
— Ты куда собралась? — спросил муж.
— Уезжаю.
— Куда? К маме? Так она у тебя далеко. На ночь глядя ещё ехать.
— Не к маме.
— Опять спектакль из-за кресла? Алис, ну хватит. Хочешь, завтра подвинешь его на полчаса, пока я на работе.
— Ты сейчас даже не слышишь, что говоришь.
— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я извинился за своё же кресло?
— Ничего уже не хочу. Просто уйду.
Евгений сначала не поверил. За годы совместной жизни у них было много обидных разговоров, но Алиса ни разу не уходила дальше соседнего магазина. Да и куда ей было идти? Родители жили в другом городе, подруги давно обзавелись семьями, а снять отдельную квартиру на её зарплату было трудно.
— Далеко не уйдёшь, — сказал он. — Поживёшь в дешёвой гостинице и прибежишь обратно. Только потом не рассказывай, что я тебя выгнал.
— Хорошо. Не буду.
Она проверила, на месте ли паспорт, карта и телефон. Для поездки в неизвестность вещей было мало: несколько комплектов одежды, зарядка, лекарства от спины, зубная щётка. Но возвращаться в спальню ещё раз Алиса не захотела.
Уже у двери Евгений спросил:
— А ключи?
Алиса сняла связку с кольца и положила на узкую полку.
— Вот. Теперь твоя квартира полностью в твоём распоряжении.
Муж хотел сказать, что это глупость, но остановился. Ему вдруг стало важно не показать, что он растерялся. Поэтому он лишь заметил, что завтра ему рано вставать и разбирать чужие выходки он не собирается.
Первый вечер Алиса провела в хостеле неподалёку от своей работы. Свободным осталось место в шестиместной женской комнате. У кровати не было даже тумбочки, сумку пришлось поставить под нижнюю полку. В коридоре пахло разогретой едой, душ по утрам занимали надолго. Алиса не спала почти всю ночь и раз десять проверила, закрывается ли шкафчик с документами.
Наутро она пришла в офис раньше остальных. Сделала кофе, открыла рабочую программу и сидела перед экраном, пока не появилась Вика, бухгалтер из соседнего отдела.
— Ты что такая бледная? Заболела?
— Не выспалась. С мужем разошлись.
— В каком смысле разошлись?
— Ушла вчера. Пока живу в хостеле.
Вика некоторое время молчала, затем спросила только одно:
— Денег на неделю хватит?
Этот вопрос почему-то едва не довёл Алису до слёз. Не потому, что денег совсем не было. Зарплату выплатили три дня назад. Просто впервые за много лет её спросили о том, что действительно нужно, а не о том, правильно ли она поставила какую-то вещь.
— На неделю хватит. Потом надо что-то искать.
— У нас Оксана комнату снимала, но хозяйка квартиру продаёт. Мы с ней как раз думаем взять трёшку на троих. Ничего особенного, конечно. Старая девятиэтажка, до работы две остановки.
— А вы меня возьмёте? — спросила Алиса так быстро, что сама удивилась.
— Сначала посмотреть надо. Там кухня маленькая, зато комнаты отдельные. И ты учти: я ночью иногда стиральную машину включаю, у меня тариф дешевле.
Алиса впервые за эти сутки улыбнулась. После квартиры, где даже кружке полагалось определённое место, перспектива обсуждать со взрослым человеком время стирки казалась ей почти нормальной жизнью.
Но быстро устроиться не получилось. За две недели в хостеле Алиса потратила гораздо больше, чем рассчитывала. Перекусы в кафе, поездки с сумкой, доплата за хранение багажа, необходимость купить шампунь и полотенце, хотя дома всё это у неё было. По вечерам хотелось просто лечь на кровать, а там разговаривали, шуршали пакетами, ставили будильники на разное время. Несколько раз она набирала номер Евгения, но так и не нажимала вызов.
Евгений между тем почти сразу написал: «Ну что, успокоилась?» Алиса ответила, что живёт отдельно и обсуждать возвращение не будет. Через три дня он прислал фотографию гостиной: кресло стояло на старом месте, возле него лежал журнал с красивой обложкой. Подпись была короткая: «Теперь хотя бы нормально выглядит».
Она удалила сообщение и весь вечер сердилась на себя за то, что фотография вообще её задела.
Трёхкомнатная квартира нашлась на окраине района, в обычной панельной девятиэтажке. У хозяйки осталась мебель от родителей: шкаф с потёртыми дверцами, старый письменный стол и диван, который раскладывался с неприятным щелчком. На кухне стояли разные табуретки, одна с треснутым сиденьем. Санузел был тесным, зато горячая вода шла без перебоев, а окна не продувало.
— Ну как? — спросила Вика, когда они осматривали комнаты.
— По деньгам выходит нормально, — ответила Алиса.
— Ты не про деньги. Тебе здесь вообще жить хочется?
Алиса оглядела небольшую комнату с видом во двор. Ремонт был старый, обои в одном углу чуть разошлись. Но дверца шкафа закрывалась, и рядом со столом оставалось место для кресла.
— Хочется, — сказала она. — Если вы не против.
Они подписали договор вместе и разделили залог на троих. За свою комнату и часть общих расходов Алиса отдавала почти треть зарплаты. На отдельное жильё денег всё равно не хватало, особенно после оплаты хранения и бытовых покупок. Зато не нужно было каждый вечер доказывать, что она имеет право пользоваться тем, за что уже заплатила.
Поначалу Алиса не могла привыкнуть к тому, что соседки не спрашивают разрешения на каждую покупку. Оксана повесила на кухне яркое полотенце, Вика поставила на подоконник банку с зелёным луком. Никто никого не заставлял прятать вещи. Иногда они спорили, кто оставил посуду в раковине или не вынес мусор. Споры были обычные, неприятные, но понятные: все трое пользовались кухней, поэтому все трое могли говорить о порядке.
Алиса собралась купить шторы. В магазине стояла перед рядами тканей и никак не могла решить, какие взять. Сначала выбрала бежевые, потому что они подходили к обоям. Потом нашла жёлтые. Они были дешевле, но слишком заметные, и Алиса автоматически представила недовольное лицо мужа.
Она позвонила Вике.
— Слушай, а если я жёлтые шторы куплю, они совсем ужасно будут смотреться?
— В твоей комнате?
— Да.
— А ты меня зачем спрашиваешь?
— Ну вы же тоже в этой квартире живёте.
— В своей комнате хоть красные с зелёным вешай. Только карниз не сломай. У нас с хозяйкой залог.
Алиса засмеялась, купила жёлтые и по дороге домой ещё несколько раз думала, не вернуться ли обменять. Вечером повесила их сама. Комната сразу стала ярче. Красивой по меркам Евгения её никто бы не назвал: жёлтая ткань не сочеталась с выцветшими обоями. Алисе это наконец было безразлично. Она просто любила этот цвет.
Евгений прожил первые недели после её ухода не так, как жена себе представляла. Не ходил по пустой квартире несчастный и не звонил по ночам. Работы у него было много. А ещё он заметил, что теперь можно оставлять всё подготовленным к съёмке и никто не разложит вечером на диване домашние вещи.
Раньше он иногда показывал свою квартиру заказчикам как образец интерьерной съёмки, но не хотел пускать сюда посторонних с товаром и реквизитом. Теперь решил попробовать. Один знакомый продюсер искал готовую гостиную для короткого каталожного проекта. Евгений согласился сдать пространство на четыре часа при условии, что мебель не станут двигать без его разрешения.
Съёмка прошла удачно. За аренду квартиры он получил деньги сверх своего фотографского гонорара, а через неделю ему предложили второй заказ. Евгений убрал оставшиеся Алисины мелочи, заменил текстиль на более подходящий для камеры и купил дополнительный складной фон. В кладовке освободилось место под оборудование. У него появились новые клиенты, которым удобно было работать в готовом интерьере с хорошим светом. И чем чаще квартира приносила доход, тем увереннее он считал, что всегда был прав насчёт своего порядка.
Алиса узнала об этом, когда приехала забрать оставшиеся вещи. До того они несколько раз переписывались. Она просила дать ей пару часов в субботу, он отвечал, что занят, затем предложил прийти среди недели после обеда. Алисе пришлось отпроситься у начальницы на час раньше.
В прихожей стояли две высокие стойки со светом. Из кухни доносились чужие голоса. На столе расставляли чашки и тарелки для съёмки посуды, возле прохода ждал ассистент с коробкой реквизита.
— Ты предупреждал, что тут люди будут? — тихо спросила Алиса, сняв обувь.
— А что такого? Они работают. Ты же за вещами. Кладовка свободна, проходи.
Евгений выглядел довольным. Он аккуратно убрал волосы назад и говорил с ней тем же деловым тоном, каким обсуждал расписание со съёмочной группой. Алиса прошла в кладовку и достала две коробки. В них лежали книги, небольшая шкатулка и несколько зимних вещей, которые она не успела вывезти сразу.
— Я ещё рамку со свадебной фотографией искала, — сказала она, вернувшись в коридор. — Ты не видел?
— В нижнем ящике комода, кажется. Но фотографию лучше забери. Мне лишнего здесь не надо.
— Я и собиралась.
Она открыла ящик. Там рядом с рамкой лежали старые батарейки и запасные крепления. Алиса вспомнила, как хотела поставить этот снимок на виду, а потом годами даже не спрашивала о нём.
— Кстати, получилось удачно, что ты вещи вывезла, — заметил Евгений, когда она закрывала коробку. — Теперь я квартиру сдаю для небольших съёмок. Очень неплохо идёт. И никто интерьер случайными покупками не портит.
— Поздравляю, — ответила Алиса.
— Это ты зря таким тоном. Я просто говорю, что порядок тоже чего-то стоит. Люди за него деньги платят.
— Я поняла, Жень. У тебя всё получилось.
— А у тебя как? Всё ещё с соседями живёшь?
— С соседками. Да, живу.
— Вот видишь. Я же говорил, что отдельная жизнь — удовольствие дорогое. Могла бы без этих скитаний обойтись.
— Наверное, — сказала Алиса и подняла коробку. — Мне ещё на работу возвращаться.
Он предложил вызвать такси, но оплатить поездку она отказалась. Пришлось ехать с коробками на автобусе. Одну она поставила на колени, вторую придерживала ногами. По дороге у неё занемела спина, и она пожалела, что не взяла помощь хотя бы ради тяжести. Только просить Евгения ещё о чём-то ей совершенно не хотелось.
В тот же вечер они договорились заняться разводом. Евгений не спорил. Спросил лишь, не собирается ли Алиса предъявлять претензии на квартиру. Она ответила, что квартира была его до брака и ей она не нужна. Это его успокоило. Несколько месяцев спустя брак официально закончился. Ни один из них не предложил попробовать ещё раз.
С накоплениями у Алисы вышло хуже, чем она ожидала. Хостел, залог, переезды и бытовые мелочи съели почти всё свободное. Платное хранение она закрыла, перевезла коробки в свою комнату и часть книг наконец расставила на дешёвой полке. Отдыхать у моря тем летом не поехала. Когда сломался телефон, купила простой подержанный и долго выбирала, какой тариф дешевле. На работе по-прежнему брала дополнительные заказы, но возвращалась домой в комнату, где на стуле лежали её вещи, а на стене висели фотографии, которые она сама выбрала.
Через полгода Алиса нашла на барахолке старое кресло с потёртым подлокотником. Не то дорогое, которое осталось у Евгения, а совсем обычное, с крепкими ножками и просевшей подушкой. Продавец хотел избавиться от него до переезда и уступил в цене. Алиса заплатила за доставку почти столько же, сколько за само кресло, и два вечера чистила обивку.
— Зачем тебе это чудовище? — удивилась Оксана, заглянув в комнату.
— Спине удобно. И у окна место есть.
— Смотри только, чтобы дверь открывалась.
— Открывается. Проверила.
Через год после развода Евгений всё так же жил в своей дорогой квартире. Он уже заранее бронировал дни коммерческих съёмок, следил за светом, менял декорации и иногда отказывал клиентам, если их реквизит ему не нравился. За несколько удачных месяцев дополнительный заработок перекрыл расходы на новую аппаратуру. Ему нравилось, что дома теперь всё зависит от него. Иногда знакомые спрашивали про Алису. Он отвечал, что не сошлись характерами и так даже лучше.
Алиса всё ещё делила трёхкомнатную квартиру с Викой и Оксаной. Иногда ей надоедало ждать очередь в ванную, иногда соседки ругались из-за чужих продуктов в холодильнике. На собственную квартиру она пока не накопила и даже отдельную однокомнатную снимать не решалась. В конце каждого месяца откладывала понемногу, если оставалось после аренды и обычных расходов.
Однажды вечером она сидела в своём старом кресле возле окна и читала. Жёлтые шторы были отодвинуты, над столом висели фотографии, на полке стояли цветные тарелки, которые когда-то не подошли к дорогой кухне мужа. Оксана позвала её пить чай. Алиса попросила ещё десять минут и дочитала страницу.
Кресло она оставила у окна.
На следующее утро никто его не передвинул…
