— Ты ужин вообще собираешься делать или мне опять самому по шкафам лазить? — спросил Николай с порога кухни.
Елена не сразу ответила. Она сидела за столом, положив телефон рядом с пустой тарелкой, и пыталась вспомнить, когда в последний раз приходила домой раньше семи. Из прямого тёмного каре выбилась прядь, но поправлять её не хотелось. Сегодня задержалась из-за отчёта, потом зашла за порошком и хлебом. Николай же успел переодеться только наполовину: рабочую флисовую кофту не снял, ботинки оставил в коридоре, а теперь стоял и ждал ответа.
— В холодильнике котлеты со вчерашнего дня. Разогрей, — сказала она.
— Мне вчерашнее не надо. Я целый день кухни таскал, между прочим. Хоть поесть по-человечески можно?
— И я целый день работала.
— Ты за компьютером сидишь, Лена. Не сравнивай. Я в десять утра уже два этажа с коробами прошёл. А у тебя дома ни супа, ни нормального ужина. Рубашку мою погладила?
— Нет.
— Ну разумеется. Тогда что ты вообще успела? Вон фасад третью неделю стоит, могла бы хоть с дороги убрать.
Этот фасад Николай принёс домой сам, собираясь показать заказчику разницу между петлями. Потом забыл прикрутить ручку и оставил у холодильника. Елена несколько раз просила убрать его, потому что по ночам задевала ногой угол. По словам мужа, у него не доходили руки. Зато её вечер он уже расписал за неё.
— Я после работы ещё должна тебе ужин готовить, рубашки гладить и молчать, пока ты мне выговариваешь, что я ленивая и криворукая?! Сам себе готовь! Сам за собой убирай! Я больше тебя обслуживать не собираюсь! А если не нравится, позвони своей мамаше, пусть она тебе сопли подтирает!
Елена отодвинула чистую тарелку к середине стола. Николай даже не сразу нашёлся с ответом. Он привык, что жена может обидеться, поплакать, перестать разговаривать до утра. Но чтобы она прямо отказалась готовить, да ещё таким тоном, — такого давно не было.
— Ты чего разошлась? — спросил он. — Мать мою сюда не приплетай. Я нормального ужина попросил.
— Ты каждый вечер его требуешь. Даже когда я с температурой лежала, ты спрашивал, что будешь есть. Не хочешь котлеты — сделай себе яичницу.
— Вообще-то я деньги в дом приношу.
— И я приношу. А ещё твои заказы оформляю, вечером с бухгалтером разговариваю и за налогами слежу. Но об этом ты удобно забываешь.
— Опять началось. Пять минут за компьютером посидела — и уже герой труда.
Именно эти пять минут Елена больше всего ненавидела. Николаю недавно исполнилось сорок, Елене было тридцать пять. Восемь лет назад, когда они только поженились, Николай вёл себя иначе. Он хорошо зарабатывал руками, не боялся тяжёлой работы, мог часами выбирать крепёж, объяснять заказчикам, почему дешёвая фурнитура развалится через год. Елене нравилось, что муж умеет делать вещи надёжно. Когда он собрал им на кухне шкафы из оставшихся после заказа материалов, она гордилась им. Только дверцу одного шкафа он так и не довёл до ума. Там петля цепляла стенку, но чужим людям Николай такие недоделки не оставлял. Дома можно было подождать.
Сначала обязанности складывались как-то сами собой. Елена приходила раньше и готовила. Николай возвращался позже и занимался машиной, полками, краном, если тот начинал течь. Потом заказов стало больше, Елену перевели на должность с полным рабочим днём, а домашний порядок почему-то остался прежним. Разница в том, что муж перестал спрашивать, не устала ли она. Он мог придраться к пересоленной каше, к рубашке, на которой заметил складку, или к полотенцам, выстиранным не тем порошком.
— Ты сама себе придумала проблему, — говорил он. — У нас дома чисто? Чисто. Кто этим будет заниматься, если не хозяйка?
— Можно по очереди, — отвечала Елена.
— Мне после работы ещё полы мыть? А тогда ты для чего?
Ссорились они и раньше, но Елена долго старалась искать компромисс. Покупала продукты на несколько дней, готовила в воскресенье сразу две кастрюли, гладила рубашки под вечерние передачи. Она не считала себя несчастной каждую минуту. Случалось и хорошее: поездка к озеру, удачная покупка, неожиданно свободные выходные. Николай умел быть внимательным, когда ему ничего не мешало. Но всё чаще Елена замечала, что её собственная усталость для мужа значения не имеет.
А три года назад к домашним делам прибавилось ещё одно, гораздо более тяжёлое обязательство. Николай решил уйти от работы на чужих хозяев и собрать небольшую бригаду по установке кухонь. Двое знакомых мастеров согласились работать с ним. Заказы нашлись быстро: знакомые рекомендовали, магазин мебели отдавал монтаж, несколько клиентов пришли по объявлениям. Мешали только старые долги Николая. Он тогда уже несколько лет расплачивался за неудачную покупку машины и деньги, занятые у бывшего напарника. Связь с банками и поставщиками у него была непростая, на расчётный счёт оформлять большие платежи он боялся.
— Лена, ну открой ИП на себя, — попросил Николай. — Для работы это нужно. Ты же понимаешь, я всё сам буду делать, тебе только платежи принимать.
— Я в мебели ничего не понимаю. И что будет, если заказ не сделаете вовремя?
— Сделаем. Я что, первый год кухни собираю? Ты просто по бумагам числиться будешь. Мы семья, в конце концов.
Она сомневалась. Даже сходила на консультацию, после которой пересказала мужу, что ответственность перед заказчиками всё равно будет на ней. Николай рассердился: решил, что жена ему не доверяет. Потом несколько вечеров подряд объяснял, какие суммы они потеряют, если сейчас не начнут. Елена согласилась при условии, что он будет заранее говорить обо всех заказах и не станет тратить авансы на посторонние нужды.
Первое время так и было. Николай приводил клиента, согласовывал размеры, закупал материалы и ставил кухню. Елена после своей работы отправляла чеки и сведения бухгалтеру, сверяла поступления, уточняла даты. Иногда приходилось созваниваться с заказчиками, потому что Николай во время монтажа не брал трубку. К концу месяца на её телефоне было больше сообщений про фасады и столешницы, чем от родных.
— Давай я хоть доплату буду получать за это, — однажды сказала она. — Я по вечерам ещё по часу разбираю ваши платежи.
— Какую доплату? — удивился муж. — Это наши деньги. Будешь сама себе зарплату из семьи платить?
— Тогда хоть не говори, что я ничего не делаю.
— Я говорю, что физически ты не работаешь. Чеки отправить — не шкафы на пятый этаж поднять.
Постепенно у Николая закрепилась удобная привычка: хорошую выручку он называл своей, а любые вопросы по срокам, налогам и ошибочным переводам отправлял Елене. Сборщики считали её хозяйкой по документам, хотя в мастерских разговаривали только с Николаем. Бухгалтер звонил ей. Клиенты, если что-то шло не так, тоже искали её номер в договоре. Получалось, что после восьми часов в офисе Елена возвращалась к ещё одной работе, которую муж даже не признавал.
На основной работе она занималась снабжением в компании, обслуживавшей несколько небольших предприятий. Там всё было довольно буднично: заказы, накладные, звонки, срочные замены товара. В один из понедельников ей поручили вместе с новым сотрудником отдела, Дмитрием, разобрать расхождения по поставке. Ему было тридцать девять. Он был худощавый, высокий, с рыжеватой бородой, вечно носил запасную ручку за ухом. Не пытался казаться интереснее, чем был, не рассказывал при каждой встрече о своих победах.
Елена впервые обратила на него внимание после общего совещания. Они задержались в переговорной и доели холодную пиццу. Дмитрий собрал со стола пустые стаканы и унёс их к мусорной корзине. Потом помыл тарелки в маленькой служебной кухне. Елена машинально сказала:
— Можешь оставить, утром уборщица заберёт.
— Зачем? Две минуты. Я сам ел.
Она тогда даже засмеялась над собственной реакцией. Казалось бы, взрослый человек вымыл за собой тарелку, ничего особенного. А дома из-за той же тарелки можно было получить сорок минут упрёков.
Дмитрий не знал, как устроен её брак. Они сначала просто разговаривали в обеденный перерыв, обсуждали работу, иногда обменивались сообщениями. Потом он позвал Елену прогуляться после смены. Она отказалась. Через неделю согласилась выпить кофе. Чувствовала себя неловко, говорила больше о закупках, чем о себе, но домой возвращаться после этой встречи совсем не хотелось.
О том, что она замужем, Дмитрий знал с первого дня. Он не просил её разводиться, не называл их встречи судьбой и вообще держался осторожно.
— Ты сама разберись, чего хочешь, — сказал он, когда отношения перестали быть дружескими. — Я не собираюсь решать за тебя.
Елена сердилась на эти слова, хотя понимала, что он прав. Она изменяла мужу и не оправдывала этого. Можно было сначала уйти, а уже потом начинать другую связь. Но дома ей всё время казалось, что ещё один разговор, ещё одна попытка объяснить — и Николай услышит. После каждого такого разговора он на пару дней становился мягче, потом всё возвращалось. От Дмитрия она не ждала денег или обещаний. Ей нравилось хотя бы то, что он спрашивал, удобно ли ей встретиться, и не обижался, если она отвечала отказом.
В начале осени Николай взял сразу четыре заказа. Два почти законченных и ещё два новых, с хорошими авансами. Он торопился, обещал всем быстрый монтаж, хотя бригада едва справлялась. Елена несколько раз спрашивала, хватит ли на закупку материалов. Муж уверенно отвечал, что всё просчитано.
— Там деньги от тех двух кухонь пришли. Я часть перекинул, чтобы закрыть старую недоплату поставщику, — сказал он однажды за завтраком.
— Из каких двух? Из новых?
— Лена, не начинай. Деньги крутятся. Сегодня взял, завтра вернул. Без этого никто не работает.
— Но у людей сроки. И договоры на мне.
— Вот именно поэтому не мешай мне работать. Сколько можно одно и то же?
Она полезла в приложение, увидела, что на счёте меньше ожидаемого, и попросила список платежей по заказам. Николай обещал принести вечером. Не принёс. Тогда Елена впервые серьёзно подумала о том, что уйти из дома будет мало. Её имя стояло под обязательствами, о которых она знала не всё.
Через несколько дней Дмитрий сказал, что на следующей неделе уедет в командировку. Они сидели на лавке возле остановки, и Елена вдруг рассказала ему про своё ИП. Он слушал внимательно, но на предложенную ею шутку о «семейном бизнесе без семьи» не улыбнулся.
— А по документам кто отвечает за заказ? — спросил он.
— Я.
— Тогда тебе надо самой проверить расчёты. И не откладывать.
— Ты мне тоже лекцию читать будешь?
— Нет. Просто ты говоришь, что собираешься уходить. А денег там, судя по всему, немало.
Она кивнула. В тот вечер Елена впервые записала в тетрадь все заказы, которые помнила: клиент, сумма аванса, срок, что уже куплено. Получилось неаккуратно, с пропусками. Но хотя бы стало видно, сколько вопросов придётся решать. Потом она посмотрела на чемодан наверху шкафа. Места, куда можно было бы спокойно переехать, пока не было. Это останавливало сильнее любого разговора с мужем.
Все эти разговоры и сомнения привели к тому самому вечеру, когда Елена наконец отодвинула тарелку и отказалась обслуживать мужа. Николай стоял перед ней в рабочей кофте, недовольный ужином, словно ничего важнее сейчас не происходило. Елена ещё не знала, насколько запутанными окажутся их расчёты. Она понимала только одно: после сказанного уже нельзя сделать вид, будто всё ограничится обидой до утра.
— Так это у тебя теперь новые порядки? — спросил Николай, когда она замолчала. — Дома начальница завелась?
— Нет. Я просто больше так жить не буду.
— А как ты будешь? Уйдёшь, что ли? Кому ты там нужна с этим твоим характером?
— Я подаю на развод, Коля.
Он усмехнулся, но уже не так уверенно.
— Ты сначала успокойся. Завтра поговорим. И на работу мне с утра рано, так что рубашку всё-таки приготовь.
— Я сказала серьёзно. Вещи часть собрала. На днях сниму квартиру.
— С чего вдруг? Ты мне назло всё это придумала?
Елена хотела ответить, что причина не в одном вечере. Вместо этого сказала самое трудное:
— У меня появился другой человек. Я встречаюсь с ним несколько месяцев.
— Кто? — спросил Николай так тихо, что ей пришлось переспросить. — Кто он?
— Это не изменит того, что между нами давно плохо.
— Ты мне ещё будешь рассказывать, как между нами? Сначала в чужую постель пошла, а теперь меня виноватым выставляешь?
— Я не говорю, что правильно поступила. Но оставаться здесь не буду.
Николай резко смахнул со стола стоявшую рядом табуретку. Та ударилась о кухонный шкаф, и дверца вышла из петли. Он двинулся к Елене, толкнул её плечом, когда она пыталась пройти, и загородил коридор. Елена испугалась. Муж и раньше мог кричать, но до этого он никогда не мешал ей выйти из квартиры силой. Она попросила пропустить её, он требовал имя мужчины. Спор услышали соседи; кто-то громко позвал их из-за двери. Николай отвлёкся на стук, и Елена сумела выскользнуть на лестничную площадку, схватив только сумку, ключи и телефон.
Ночевать она поехала к знакомой из отдела, которая согласилась принять её на пару дней. Дмитрию написала уже оттуда. Он предложил встретиться утром, но Елена отказалась: хотела прежде разобраться, где жить и как забрать вещи. В эту ночь ей впервые за долгое время никто не сказал, что утром понадобится чистая рубашка. Только спать от этого легче не стало.
На следующий день Николай позвонил в половине девятого. Начал так, словно никакой ссоры не было.
— Лена, срочно оплати поставщику материалы. По двум кухням сегодня нужно забрать корпуса. Я тебе номер заказа скину.
— Нет, Коля. Я не буду ничего оплачивать по твоей просьбе, пока не увижу все расчёты.
— Ты серьёзно? Люди монтаж ждут!
— Люди заключали договоры с моим ИП. А я даже не знаю, куда ушли их авансы. Сегодня сверяю всё с бухгалтером.
— Ты мне работу остановишь из-за нашей ссоры? Подумай, чего добиваешься!
— Я добиваюсь, чтобы больше не отвечать за деньги вслепую.
Через час он перезвонил, потом прислал несколько длинных голосовых сообщений. Говорил про бригаду, про поставщика, про то, что Елена ничего не понимает в работе. Она отключила ему доступ к банковскому приложению, который раньше позволяла использовать со своего согласия, поменяла пароль и предупредила бухгалтера: платежи только после её личного подтверждения. Бухгалтер сначала подумал, что это временный семейный спор.
— Елена, у вас там два срочных счёта, сроки горят, — сказал он. — Как быть?
— Пока остановить. Мне нужны остатки по каждому заказу. И все авансы отдельно.
К вечеру выяснилось неприятное. Авансы за новые кухни действительно поступили, но Николай часть перевёл на закупку материалов по старым объектам, а ещё закрыл долг перед одним поставщиком. В общей сумме деньги будто бы были «в обороте». Только на конкретные кухни, за которые уже заплатили клиенты, не хватало. У Елены лежали договоры, в которых срок поставки был записан вполне определённый. Она понимала, что одной фразой «это муж работал» ни один из этих сроков не отменить.
Первой позвонила женщина, заказавшая кухню для квартиры дочери. Она спокойно спросила, когда привезут корпуса. Елена обещала уточнить. Через день та позвонила снова, уже раздражённо:
— Я не с вашим мужем договор подписывала. У меня там ваша фамилия и реквизиты. Мне кому претензию писать?
— Мне, — ответила Елена. — Я не отказываюсь разбираться. Только точный день монтажа сейчас назвать не могу.
Положив трубку, она долго сидела над списком. Николай в это время писал, что ей достаточно нажать две кнопки и весь вопрос будет решён. Получалось ровно то же самое, что дома с тарелкой: его дела важные, а её участие будто не стоит ничего. Но отказаться теперь было сложнее, чем от приготовления ужина. Ответственность никуда не делась.
Николай приехал к месту, где она временно остановилась, и предложил поговорить без крика. Елена согласилась встретиться днём в кафе возле её работы. Он выглядел измученным, в рабочей куртке с пятнами клея, и сразу разложил перед ней список необходимых закупок.
— Давай до конца этих четырёх заказов поработаем как раньше, — сказал он. — Потом хочешь разводись. Я не удерживаю. Но ты мне сейчас всех людей подставляешь.
— Заказы ты взял без моего согласования. И деньги потратил не туда, куда обещал.
— Потому что так делают все! Не лежат авансы в отдельной банке. Сегодня одному закупил, завтра другому. Я же не проиграл их.
— Я вижу, что не проиграл. Но мне всё равно придётся отвечать людям. А ты предлагаешь снова закрыть глаза и довериться.
— То есть ты хочешь, чтобы я всё сам вернул?
— Хочу, чтобы ты признал, сколько должен по каждому заказу, и закончил то, что реально можешь закончить. Новые заказы через моё ИП не бери.
— Знаешь что, — перебил Николай, — с тобой сейчас бесполезно говорить. Твой новый ухажёр, наверное, уже объяснил тебе, как меня правильно разорить.
Елена заплатила за свой чай и ушла. Про Дмитрия Николай не знал почти ничего, зато был уверен, что любое решение жены теперь принадлежит другому мужчине. Сама она в эти дни лишь пыталась не запутаться в платежах и найти жильё подешевле.
Дмитрий встретил её после работы у метро. Посмотрел на её усталое лицо и спросил:
— Есть где жить дальше? У подруги ведь долго не протянешь.
— Нашла маленькую квартиру. Дорого, конечно. Но хозяева готовы подписать договор с выходных.
— Хорошо. Могу помочь перевезти коробки.
— А с долгами? — вырвалось у неё. — У меня там такое вылезло, что я уже не понимаю, как расплатиться.
Он помолчал.
— Лена, я тебе сочувствую. Но деньги из чужого бизнеса я на себя брать не стану. И в разборки с Николаем тоже не полезу. Помочь машину найти, отвезти вещи — это пожалуйста.
Она ждала примерно такого ответа, но всё равно почувствовала обиду. Потом подумала, что Дмитрий ни разу не обещал ей обеспеченную новую жизнь. Он не виноват в том, что она слишком долго позволяла мужу распоряжаться счётом, открытым на её имя. Их отношения сохранились, только теперь они встречались реже: Елена то ехала к бухгалтеру, то разбирала претензии, то работала допоздна, чтобы не лишиться основной зарплаты.
Когда Елена пришла за оставшимися вещами, Николай был дома. В комнате стояли коробки от фурнитуры, а на кухне дверца шкафа, слетевшая в тот вечер, была уже аккуратно прикручена. Чужие заказы он старался не оставлять незавершёнными, и эта привычка всё-таки распространялась на мебель, когда ему было нужно.
— Я твою посуду отдельно сложил, — сказал Николай. — Только кофемашину не трогай. Я её покупал.
— Не буду. Мне сейчас даже ставить её некуда.
— По двум объектам ребята завтра закончат. А с остальными что? Люди мне уже звонят, угрожают.
— Давай при бухгалтере сверим, что на них потрачено. Тогда решим с возвратами.
— Ты хоть понимаешь, сколько всего из-за этого развода летит?
— Понимаю. Только я разводиться решила не для того, чтобы за твою работу продолжать отвечать по вечерам.
Николай отвернулся и пошёл в коридор. Сумку, которую он раньше пытался удержать, в этот раз не тронул. Елена сложила одежду, забрала несколько книг и старую настольную лампу. Вещей оказалось меньше, чем она думала. Большая часть того, что составляло их дом, была общей и давно перестала радовать.
Следующие два месяца прошли в бесконечных расчётах. Николай закончил два заказа, добавив на материалы собственные деньги, занятые у знакомого мастера. По двум другим выполнить обещанное в срок не удалось. С клиентами договорились о возврате авансов частями, не всем это понравилось. Часть денег Елена внесла из своих накоплений и зарплаты, потому что обязательства перед заказчиками числились на её ИП. От Николая она получала переводы нерегулярно, иногда после долгих напоминаний. Он считал, что уже много сделал, когда закончил первые кухни.
— Я же за тебя оплачиваю то, что сам заработал, — возмущался он по телефону.
— Ты оплачиваешь материалы к заказам, которые сам взял, — отвечала Елена. — Я не прошу подарков. Давай по суммам разговаривать.
Потом он перестал отвечать сразу. Елена отправляла таблицу бухгалтеру, тот сверял остатки, предупреждал о сроках платежей и очередных налогах. Теперь за его услуги тоже приходилось платить из собственных денег. На работе Елена старалась не брать отпуск: каждый лишний день без зарплаты отодвигал конец расчётов.
Николай тем временем не сидел без дела. Сначала работал у знакомых монтажников, потом начал принимать собственные заказы. Через несколько месяцев зарегистрировал ИП на своё имя и нашёл бухгалтера, которому платил. Оказалось, что и без Елены кухни собираются, и клиентов можно искать, и налоги считать. Правда, за всё это теперь приходилось отвечать самому. Николай несколько раз порывался позвонить бывшей жене и спросить, где найти старый шаблон счёта, но она отвечала коротко: его новый бухгалтер разберётся.
С Дмитрием Елена не съехалась. Он иногда оставался у неё на выходные, привозил продукты, мог починить сломанную полку или забрать тяжёлую посылку. Но разговоры о долгах быстро утомляли обоих. Когда Елена пыталась пожаловаться, что Николай опять не перевёл обещанные деньги, Дмитрий мог сказать:
— Я понимаю, что тебе трудно. Только у нас весь вечер снова про Николая. Давай хоть поужинаем спокойно.
Она злилась на него, потом соглашалась. Никто из них не обязан был превращать новые отношения в продолжение старого брака. Но и лёгкого счастья, которое ей иногда представлялось в первые месяцы романа, не получилось. Елене приходилось считать расходы, покупать самое необходимое для новой квартиры и отказываться от поездок, которые Дмитрий предлагал на выходные.
Развод оформили позже, чем Елена рассчитывала. Общие вещи делили без особой борьбы, зато каждое обсуждение денег возвращало их к старой ссоре. Николай говорил, что жена разрушила дело, когда оно начало приносить нормальный доход. Елена напоминала об авансах, за которые по-прежнему отвечала она. Переубедить его не удавалось, да к концу она уже и не пыталась.
Однажды знакомая, которая заказывала у Николая шкаф несколько лет назад, осторожно спросила Елену:
— А правда, что ты ему доступ к деньгам закрыла специально, когда ушла? Он говорит, из-за тебя бригаде нечем было платить.
— Доступ к своему счёту я закрыла, — сказала Елена. — Потому что там были деньги клиентов, а я не знала, куда он их переводит.
— Ну, он рассказывает по-другому.
— Пусть рассказывает. Если тебе нужна кухня, заказывай у того, кому доверяешь. Я больше к его делам отношения не имею.
Сказать это было проще, чем на самом деле закончить расчёты. Ещё почти год после развода Елена получала вопросы по старым заказам, разбирала закрывающие документы и перечисляла оставшиеся суммы клиентам. Одни принимали частичный возврат спокойно, другие вспоминали всю историю при каждом звонке. В отдельном блокноте у неё был список платежей с зачёркнутыми строками. Она держала его в ящике, чтобы вечером не видеть перед глазами. Иногда брала и проверяла: сколько осталось.
На исходе этого года она перевела последний согласованный платёж по одному из двух проблемных заказов. Бухгалтер подтвердил, что больше текущих обязательств по тем работам нет. Елена положила телефон на стол, достала из шкафа свою обычную одежду и занялась стиркой. Никто не ждал от неё одновременно ужина, поглаженной рубашки и вечерней сверки чужих закупок. Но почти год её зарплата уходила на последствия бизнеса, который в их доме назывался исключительно мужским.
Николай в это время собирал очередную кухню. После работы он заехал к друзьям и пожаловался, что бывшая жена из мести едва не оставила его без дела. О том, почему договоры были оформлены на Елену, кто вечерами отправлял чеки и кому ещё долго возвращали деньги, он обычно не рассказывал. Когда знакомый спросил, как идут новые заказы, Николай довольно ответил, что теперь наконец-то всё контролирует сам. И попросил у хозяина телефон хорошего бухгалтера: его нынешний снова напомнил о сроках отчётности, а Николаю было некогда разбираться…
