— Отдай телефон. Я просто посмотрю, и закончим этот разговор.
— Мы его уже закончили, Рома. Ты третий раз спрашиваешь, зачем ко мне заходил сосед. Я третий раз отвечаю: за номером сантехника.
— А сестра говорит, ты его сама позвала.
— Тогда пусть твоя сестра придёт и скажет это мне в лицо. Или покажи, где она такое видела. Ты хоть раз допускаешь, что она могла соврать?
— Она моя родная сестра, Алиса. Зачем ей врать?
Роман стоял посреди прихожей в дорожной куртке. Он только что вернулся от сестры, даже обувь снять не успел, но уже требовал объяснений. Алиса была дома в серой футболке и хлопковых брюках. Она собиралась разобрать бельё после стирки и заняться ужином. Вместо этого уже двадцать минут слушала обвинения в том, что у неё якобы появился любовник этажом выше.
— Запись с камеры в подъезде посмотри, — предложила она. — Камера прямо на лифт направлена. Попроси у того, кто её обслуживает. Время скажу.
— Легко тебе так говорить. Может, вы специально у лифта вели себя прилично.
— Значит, любое доказательство тебе не подходит. Тогда зачем ты спрашиваешь?
Роман протянул руку за телефоном. Алиса подала его: экран был разблокирован, переписка с соседями открыта. Муж пролистал сообщения, перешёл в личные разговоры, остановился на чате с подругой.
— А это что? Почему ты ей написала, что устала от всего?
— Потому что устала. От работы, от бесконечных подозрений, от того, что я дома не могу спокойно поговорить с человеком у лифта.
— Вот видишь. Значит, жалуешься на меня за спиной.
Алиса забрала телефон. Роман потребовал отдать обратно. Ей впервые пришло в голову, что спорить с ним можно до утра и всё равно не добиться простого ответа: что именно она должна сделать, чтобы он перестал верить сестре больше, чем жене.
С Романом она прожила несколько лет. Когда они познакомились, Алисе был приятен его серьёзный характер. Он не разбрасывался обещаниями, хорошо работал, любил порядок. Иногда сердился, если она задерживалась без предупреждения, но тогда это казалось обычной ревностью. Алиса сама не любила неопределённости и всегда сообщала, если планы менялись.
С сестрой Романа отношения не сложились ещё до свадьбы. Та однажды заявилась к нему вечером без звонка, увидела на кухне Алису и сразу спросила, надолго ли гостья. Хотя Алиса тогда уже оставалась у Романа почти каждую ночь. Потом были шутки про «девушек, которым лишь бы мужчину от семьи оторвать», замечания о её одежде, советы не спешить с регистрацией брака. На свадьбе сестра сидела с таким лицом, будто её заставили присутствовать на чужом наказании.
Особенно ясно это стало на первом семейном празднике после свадьбы. Алиса предложила привезти домашний пирог, но сестра ответила, что у них принято накрывать стол без посторонней помощи. Через час она же пожаловалась Роману, будто невестка пришла с пустыми руками и всем недовольна. Алиса услышала этот пересказ случайно. Она показала мужу сообщение с предложением привезти выпечку, но он сказал, что не хочет спорить из-за ерунды. Сестре он ничего не объяснил. Для Алисы тогда вопрос был простой: ошиблась женщина — пусть уточнит. Для Романа всё свелось к тому, чтобы никто больше не ругался, даже если неприятную историю пришлось оставить на совести жены.
Позже она начала жаловаться брату, что он редко заходит, не помогает с покупками и перестал отвечать на звонки немедленно. До женитьбы Роман действительно много времени проводил с сестрой. Они жили неподалёку, часто ужинали вместе и советовались по любому поводу. Теперь у него появились общие планы с Алисой. Сестра воспринимала это как личную обиду, а Роман пытался успокоить её обещаниями.
— Ты к ней несправедлива, — говорил он жене. — У неё кроме меня никого близкого нет.
— Я не запрещаю вам видеться. Но почему я должна извиняться за то, что у нас своя жизнь?
Он отвечал, что Алиса всё усложняет. Сестра же при каждом удобном случае находила повод для нового разговора с братом. Сначала пожаловалась, что видела невестку в кафе с незнакомым мужчиной. Алиса тогда встречалась с коллегой по работе, чтобы обсудить смену графика. Роман два вечера выяснял, почему она не рассказала об этом заранее. Потом сестра якобы услышала, как Алиса жалуется подругам на мужа. Откуда и когда она могла услышать этот разговор, объяснить не сумела, но Роману хватило самого сообщения.
— Если ты недовольна, говори со мной, — требовал он.
— Я тебе говорю. Но ты слушаешь не меня.
Бывали и более мелкие истории. Алиса улыбнулась знакомому из соседнего отдела возле магазина — вечером муж спросил, давно ли они общаются. Поздоровалась с бывшим однокурсником — Роман захотел знать, есть ли у него жена. Однажды Алиса перестала отвечать на звонки во время совещания и получила шесть пропущенных. Сестра немедленно предположила, что телефон специально выключали ради встречи.
В какой-то момент Алиса попробовала поступать так, как Роман требовал: заранее сообщала, где будет, с кем встречается и во сколько вернётся. Однажды задержалась на работе из-за неисправного принтера, сфотографировала экран с очередью документов и отправила мужу. На следующий день он спросил, почему на снимке не видно остальных сотрудников. Алиса тогда рассердилась, но Роман заявил, что всего лишь хотел уточнить. Ей стало понятно, что на каждый ответ найдётся новый вопрос. Подробные отчёты не успокаивали мужа. Они лишь приучали его требовать ещё больше подробностей.
Самое неприятное заключалось в том, что после таких разговоров Роман мог вести себя нормально. Покупал продукты, обсуждал ремонт, спрашивал, что приготовить в воскресенье. А потом опять появлялся очередной рассказ сестры, и всё начиналось заново. Алиса сперва объяснялась, показывала сообщения, вспоминала даты. Позже предложила собраться втроём и поговорить открыто.
— Зачем ты хочешь её допрашивать? — возмутился Роман.
— Я хочу спросить, почему она рассказывает обо мне вещи, которых не было.
— Потому что переживает за меня.
— Тогда пусть переживает честно.
Он обещал поговорить с сестрой сам. После этого та на время затихала, а спустя несколько недель находила новый повод. Алиса даже перестала рассказывать мужу об обычных встречах с коллегами, чтобы не устраивать лишнего разбора. Это тоже оказалось плохим решением: когда выяснялась какая-нибудь мелочь, Роман обвинял её в скрытности.
В их квартире был тесный коридор со старым шкафом, который никак не удавалось заменить. Полки заедали, нижняя дверца слегка перекосилась. У входа постоянно стояли ботинки: Роман любил тяжёлую обувь и снимал её прямо у порога. Алиса несколько раз просила убрать старый замок. Чтобы запереть дверь, приходилось делать два оборота ключом. Изнутри замок тоже открывался ключом, а ручки с поворотной защёлкой не было.
— Хорошо бы поставить нормальный, — говорила она. — Чтобы выйти можно было без ключа.
— Старый пока работает. Зачем тратить деньги?
Замок действительно считался неудобным, но исправным. Когда Алиса однажды забыла ключи на работе, ей пришлось ждать мужа на лестнице больше часа. Она после этого положила запасную связку в тумбу, чтобы не повторять такую историю. Роман позже забрал её в машину, пояснив, что там она нужнее: вдруг кто-то из них потеряет основные ключи вне дома. Алиса не спорила, потому что обычно они уходили на работу порознь и каждый носил свою связку. О том, что кто-то намеренно заберёт у другого возможность выйти, никто тогда не говорил.
Тогда ей и в голову не приходило, насколько важным станет этот разговор. Супруги обычно держали свои связки в карманах, и никаких трудностей не возникало.
Сосед, из-за которого произошёл последний скандал, не был даже близким знакомым Алисы. Они здоровались возле лифта, иногда обменивались парой слов о шуме на лестнице. Несколько недель назад в квартире супругов меняли старые трубы под мойкой. Мастер работал аккуратно и оставил номер телефона. Сосед узнал об этом от других жильцов и однажды днём спросил Алису, можно ли связаться с тем же сантехником.
— Дома номер лежит, — ответила она. — Поднимитесь на минуту, я найду.
Но потом вспомнила, что номер сохранён и в телефоне. Посмотрела запись, продиктовала цифры прямо у лифта. Сосед поблагодарил и ушёл к себе. В квартиру в тот день он не входил. Правда, раньше, за пару дней до этого, он действительно заходил на порог, чтобы уточнить фамилию мастера. Эти два коротких разговора сестра Романа смешала в одну историю. Когда она позвонила брату, то уверенно сообщила, что Алиса «заигрывала» с соседом и пригласила его домой.
— А что значит «заигрывала»? — спросила Алиса, когда Роман пересказал обвинение. — Поздоровалась? Ответила на вопрос?
— Она говорит, ты очень близко стояла.
— У лифта тесно! Слушай, всё, я больше этого не выдержу. Хочешь — смотри камеру. Я тебе назвала и день, и время.
Но на записи Роман тогда настаивать не стал. Ему, похоже, было удобнее требовать признания, чем разбираться. Сестра уже сказала, что всё видела. Значит, жена должна объяснять, почему сестре привиделось что-то другое.
В день ссоры Роман приехал после обеда. Он был уверен, что поймает Алису на противоречии. Сначала попросил телефон спокойно, затем начал читать сообщения без разбора. На одну короткую переписку с подругой ушло больше времени, чем на историю с соседом. Каждую фразу можно было истолковать против Алисы.
— Ты пишешь, что не знаешь, сколько ещё протянешь. Что это значит?
— То, что я не хочу жить на постоянном допросе.
— Опять виноват я?
— Ты сейчас в моём телефоне роешься. Сам ответь.
Когда Роман дошёл до сообщений, в которых подруга рассказывала о своих личных проблемах, Алиса потребовала прекратить. Чужие разговоры к подозрениям мужа никакого отношения не имели.
— Значит, есть что скрывать, — сказал Роман.
— Нет. Просто хватит. Я больше не буду доказывать тебе, что не совершала того, чего не было.
Она положила телефон на тумбу и пошла на кухню, надеясь хотя бы на несколько минут прекратить спор. Муж последовал за ней. Алиса попросила его уйти и успокоиться. Тогда он развернулся, вернулся в прихожую и снял с крючка её связку ключей.
— Зачем мои ключи взял?
— Чтобы ты никуда не побежала, пока мы не договорим.
— Положи на место, Роман.
— Отдохни немного. Подумай, как со мной разговариваешь.
Он вышел за дверь. Алиса услышала знакомые два оборота замка. Сначала решила, что это демонстрация злости и муж сразу откроет. Подождала минуту, потом нажала на ручку. Дверь не сдвинулась. Она обыскала карманы курток, проверила ящик тумбы, вспомнила, где лежала запасная связка. Запасные ключи Роман несколько месяцев назад забрал в машину, чтобы не потерять.
Алиса позвонила мужу. Он ответил не сразу.
— Открой дверь.
— Вернусь вечером, когда успокоишься.
— Ты действительно меня запер? Без ключей?
— Несколько часов дома тебе только на пользу. Ничего страшного не случится.
— Роман, не шути с этим. Открывай сейчас.
— Я за рулём. Всё, не отвлекай.
— А если мне нужно выйти прямо сейчас? — успела спросить она перед тем, как разговор оборвался.
В ответ Алиса услышала только короткие гудки. Она ещё раз попробовала повернуть замок изнутри. Металлическая пластина поддавалась на миллиметр, но дверь держалась крепко. На подоконнике лежал список продуктов; до магазина она собиралась дойти после обеда. Теперь эти простые планы внезапно зависели от настроения мужа. Алиса скомкала листок и сразу расправила его: злиться на бумажку было бессмысленно.
Он отключился. Почти сразу пришло сообщение: «Вечером поговорим. Одумаешься — и без истерик».
Алиса несколько раз набирала номер мужа, но тот перестал отвечать. Она подошла к окну, посмотрела во двор, затем снова вернулась к двери. Сначала ей было стыдно даже думать о том, что придётся звонить посторонним. Она представляла, как муж потом будет рассказывать знакомым о её чрезмерной реакции. Но оставаться за запертой дверью неизвестно сколько часов она не собиралась. Если сейчас проглотить и это, следующим наказанием могло стать что угодно.
Она позвонила в экстренные службы, объяснила, что муж запер квартиру снаружи, забрал ключи и уехал, а замок нельзя открыть изнутри без ключа. Её несколько раз переспросили, в безопасности ли она сейчас и есть ли риск для здоровья. Алиса ответила, что физически не пострадала, но выйти не может. Она назвала адрес и осталась ждать.
Потом началось самое неловкое. В подъезде появились люди, за дверью послышались голоса, кто-то позвонил в соседнюю квартиру. Алисе объяснили, что замок придётся вскрывать. Она согласилась. Работали аккуратно, но металл у креплений всё равно повредился, на дверной коробке появились свежие царапины. Когда дверь наконец открылась, Алиса вышла на площадку и поняла, что всё это время действительно находилась в собственной квартире против своей воли.
Один из соседей, привлечённых шумом, спросил, не потеряла ли она ключи. Алиса ответила, что ключи забрал муж, и больше ничего объяснять не стала. Ей было стыдно произносить такое вслух, хотя причины стыдиться у неё не было. Она привыкла скрывать семейные ссоры, отвечать знакомым, что Роман просто нервничает на работе, и находить объяснения сестриным нападкам. Сейчас слова «муж запер меня и уехал» прозвучали без всяких оправданий. Сказать их оказалось трудно, зато после этого не хотелось возвращаться к прежним недомолвкам.
Сотрудники попросили её рассказать, как произошёл конфликт. Она дала объяснения без лишних подробностей о семейной жизни: муж забрал ключи, запер дверь, сказал, что вернётся вечером. Алиса также оформила заявление о случившемся. Ей не обещали, что неприятная история решится немедленно, и она этого не ждала. Важно было другое: она зафиксировала, что находилась за запертой дверью не по собственному желанию, а муж отказался её выпускать. Никаких догадок о том, что он мог бы сделать дальше, она не добавляла. Достаточно было его звонка и сообщений, где он прямо сообщил, что откроет дверь вечером.
Ни один из этих фактов Роман впоследствии не смог отрицать.
Он приехал, когда люди ещё находились в подъезде. Увидел вскрытый замок, незнакомых у двери и побледневшую от злости жену. Вместо вопроса, всё ли с ней в порядке, спросил:
— Вы тут что натворили? Это же дверь менять теперь!
— Она не могла выйти, — спокойно объяснил один из приехавших сотрудников.
— Да это обычная семейная ссора! — перебил Роман. — Она специально спектакль устроила. Я бы сам вечером открыл.
— Значит, до вечера я должна была сидеть и ждать твоего разрешения? — спросила Алиса.
— Не при посторонних, пожалуйста.
Она посмотрела на связку ключей в его руке. Роман всё ещё держал её, будто мог сейчас спокойно отпереть дверь и доказать, что ничего особенного не случилось.
— Какого чёрта ты меня запер дома?! Если твоей сестре снова что-то мерещится по поводу моего общения с соседом, то пусть идёт зрение проверяет! А на меня орать и тем более запирать меня дома больше не смей! Я не твоя рабыня!
— Алиса, прекрати кричать. Я хотел, чтобы ты успокоилась, — сказал Роман. Он понизил голос, но раздражение скрыть не сумел. — И ключи я бы вернул.
— Когда? Когда тебе удобно?
— Через несколько часов. Ты же никуда не собиралась.
— Тебя не спросили, куда я собиралась. Это мои дела.
— Ну вот, опять всё переворачиваешь. Я никого не бил, не трогал тебя.
— А запирать можно, да? Главное, руками не трогать?
Роман хотел ответить, но один из сотрудников попросил его не мешать оформлению объяснений. Муж недовольно отошёл к старому шкафу, возле которого валялись его ботинки. Алиса впервые не стала сглаживать сказанное ради того, чтобы соседи не услышали их ссору. Ей было неприятно, что посторонние узнали о случившемся. Ещё неприятнее оказалось, как легко Роман назвал собственный поступок обычной семейной ссорой.
Когда сотрудники уехали, он принялся осматривать замок. Попросил Алису найти номер мастера, словно она была обязана немедленно исправлять последствия. Она молча прошла в комнату и достала дорожную сумку. Роман не сразу понял, что происходит.
— Куда собралась?
— К знакомой. Сегодня же.
— И надолго? Может, поговорим нормально?
— Мы уже поговорили. Я просила открыть дверь. Ты отказался.
— Я же не думал, что ты спасателей вызовешь. Ну запер, ну погорячился. Сколько можно из этого делать?
— Достаточно одного раза.
Она собирала вещи без спешки. В сумку положила несколько комплектов одежды, зарядку, лекарства, документы. Роман ходил из комнаты в коридор и повторял, что Алиса разрушает семью из-за пустяка. Она остановилась только тогда, когда он снова произнёс имя сестры.
— Сестра всё-таки не с потолка это взяла. Она видела тебя с соседом.
— Я не стану ещё раз рассказывать про сантехника. Хочешь знать — посмотри камеру. Но ты не захотел выяснять, что было. Ты решил меня наказать.
— Сестра за меня переживает.
— А за меня кто-то должен переживать?
Ответа Роман не нашёл. Алиса заказала машину и вышла из квартиры. На площадке она задержалась, чтобы поправить ремень сумки. Роман стоял у повреждённой двери, возле которой ещё недавно она просила его выпустить её. Теперь она могла уйти сама и не просила разрешения.
Знакомая, у которой Алиса остановилась, жила на другом конце города. Они не были лучшими подругами, но иногда помогали друг другу. Узнав, что произошло, женщина предложила переночевать и не торопиться с возвращением. Алиса сначала рассчитывала пожить там пару дней. Однако уже на следующее утро получила сообщение от мужа с фотографией сломанного замка и требованием оплатить замену.
«Это ты их вызвала, значит, тебе и платить», — написал Роман.
Алиса прочитала сообщение дважды. Накануне он запер её дома, а теперь выставлял счёт за дверь. Она ответила только: «Я не могла выйти, потому что ты забрал ключи. Больше об этом спорить не буду».
Знакомая предложила Алисе взять несколько выходных, но та отказалась. Работа помогала ей не прокручивать весь день разговор у двери. В обед она покупала себе что-нибудь простое, вечером разбирала сумку и пыталась понять, где теперь хранить вещи. Даже за сменной одеждой приходилось ездить через весь город. Один раз она поймала себя на том, что собирается написать мужу время возвращения, как делала прежде. Стерла начатое сообщение и положила телефон в карман.
После обеда Роман позвонил. Сначала раздражённо спросил, когда она приедет за остальными вещами. Затем предложил просто забыть скандал. По его словам, все супружеские пары ссорятся, а посторонние люди только усугубили дело.
— Ты хоть понимаешь, что могло бы случиться, если бы мне стало плохо? — спросила Алиса.
— Да ничего бы не случилось. Ты здоровая женщина.
— А если бы понадобилось выйти? В аптеку, на работу, просто из дома?
— Вот опять выдумываешь. Ты же была дома.
— Именно. Ты не спрашивал, что мне нужно. Ты назначил мне наказание.
Роман заторопился, сказал, что перезвонит. Алиса долго сидела с телефоном в руках и впервые за несколько лет не искала новых объяснений его поведению. Он действительно не видел проблемы в том, что запер её на несколько часов. Его беспокоили испорченный замок, посторонние люди в подъезде и возможные неприятности для него самого.
Через несколько дней Алиса подала на развод. Перед этим она забрала из квартиры оставшиеся вещи, договорившись прийти, когда Роман будет на работе. Старый шкаф и ботинки в прихожей остались на своих местах. Замок к тому времени уже заменили, но Алиса не стала брать новую связку. Вещи она уложила в две сумки, попросила знакомую помочь с перевозкой и больше туда не возвращалась.
Роман узнал о поданном заявлении вечером. Сначала несколько раз позвонил, затем приехал к знакомой Алисы. Она вышла поговорить на лестничную площадку, чтобы не втягивать хозяйку в семейный спор.
— Ты вообще подумала, что делаешь? — спросил он. — Из-за одного случая разводиться?
— Я думала об этом давно. Последний случай просто показал, что дальше будет.
— Ну зачем так? Я же не собираюсь снова тебя запирать.
— Ты и в первый раз не спрашивал, можно ли.
— Сестра мне такую историю рассказала. Ты бы на моём месте тоже заподозрила.
— Я на твоём месте сначала проверила бы.
Он сказал, что проверять записи ему некогда и что супруги обязаны доверять друг другу. Алиса даже не стала спорить с тем, насколько странно звучали эти слова после многих месяцев чтения её сообщений.
А спустя несколько дней Роман всё-таки попросил запись с подъездной камеры. Ему помог знакомый из домового чата. Видео не показывало ничего похожего на рассказ сестры: сосед подошёл к Алисе возле лифта, она достала телефон, несколько секунд что-то искала, затем они поговорили и разошлись в разные стороны. Никакого приглашения в квартиру не было. Сосед не поднимался вместе с Алисой, не задерживался у её двери. И уж тем более не было никакого заигрывания, которое сестра описывала так уверенно.
Он долго сидел перед экраном, возвращая видео к моменту, когда Алиса остановилась у лифта. Всё происходило слишком обыкновенно. Сосед задал вопрос, она проверила номер, тот кивнул. На записи было видно даже, как Алиса сразу после разговора достала пакет с покупками и пошла в сторону своей двери одна. Роман ожидал увидеть хотя бы неловкий жест, который можно было бы назвать двусмысленным. Не увидел. Он понял, что рассказ сестры не подтверждается, но вместо того, чтобы первым делом сообщить об этом жене, набрал номер сестры.
Роман посмотрел запись два раза. Потом позвонил сестре.
— Ты говорила, что она его в квартиру позвала.
— Я так поняла. Они близко стояли, разговаривали. А что?
— На записи они разошлись.
— Значит, я могла что-то перепутать. Но Алиса всё равно ведёт себя подозрительно. Ты же сам рассказывал, как она прячет телефон.
— Не прячет. Это я его просил.
— Ну вот, уже защищаешь её. А она тебя вон как выставила перед людьми.
На этот раз Роман впервые резко ответил сестре. Он сказал, что из-за её слов у него теперь развод и неприятности, и потребовал больше не придумывать подобных историй. Сестра обиделась, напомнила, сколько раз предупреждала его о невестке, и прекратила разговор. На несколько дней они перестали созваниваться.
Но даже после просмотра записи Роман не признал за собой главного. Он приехал к Алисе и сказал, что теперь всё выяснилось, так что можно вернуться к нормальной жизни. Когда она отказалась, снова заговорил о сестре:
— Я не стал бы тебя запирать, если бы она не рассказала такую убедительную историю. Ты же понимаешь?
— Сестра дверь не запирала, Роман.
— Но она меня настроила!
— А ключи кто взял? Ты. Из квартиры кто вышел? Ты. Кому я звонила и просила открыть? Тебе. Не ей.
Он на несколько секунд замолчал, а потом сказал, что она специально делает из него чудовище. Алиса ответила, что не собирается ничего придумывать: достаточно того, что произошло на самом деле.
Следующие недели Роман менял тактику. То звонил и обещал начать всё сначала, то присылал фотографии нового замка, то уверял, что отдаст Алисе любые ключи и больше никогда не станет слушать сестрины рассказы. Иногда писал поздно вечером, что ему тяжело одному в квартире. Алиса отвечала редко и коротко.
— Хорошо, — сказал он однажды по телефону. — Замок новый, ключи у тебя будут, сестру в наши разговоры больше не пущу. Только заявление о том случае забери. Зачем мне эти проблемы?
— Я не буду его отзывать.
— Ты ведь знаешь, что я не опасный человек.
— Я знаю, что произошло. И я сказала об этом правду.
— Выходит, хочешь, чтобы меня наказали?
— Я хочу, чтобы ты перестал перекладывать ответственность на меня и свою сестру.
— Да все уже всё поняли!
— Тогда почему ты снова просишь меня сделать вид, что ничего не было?
После этого разговора Роман два дня не звонил. Потом попросил забрать ещё одну оставшуюся коробку с книгами. Алиса отправила за ней знакомую. Роман передал коробку без споров, но положил сверху записку с короткой просьбой подумать ещё раз. Алиса прочитала её, сложила обратно в коробку и больше к этой теме не возвращалась.
Развод состоялся. Алиса осталась жить отдельно. Первое время ей приходилось привыкать к чужой квартире, к неудобной дороге на работу, к тому, что часть вещей стояла в сумках. Переезд не сделал её жизнь легче во всём. Зато она перестала проверять телефон после каждого звонка мужа и думать, как он истолкует обычный разговор с соседями или коллегами. Ей больше не нужно было готовить объяснения заранее.
Роман продолжал жить в прежней квартире. Он заменил замок окончательно, купил новую обувную полку, но старый шкаф оставил. С сестрой постепенно помирился. Она приносила ему продукты, приглашала на ужин и уверяла, что когда-нибудь он ещё будет благодарен ей за предупреждения. Роман уже не всегда соглашался вслух, однако и прекратить это общение не собирался.
Когда общие знакомые спрашивали, почему они с Алисой разошлись, он рассказывал, что жена слишком остро реагировала на обычную ревность, вызвала спасателей, испортила дверь и отказалась от примирения. Иногда добавлял, что сестра просто неправильно поняла увиденное возле лифта. В таких разговорах Роман подробно вспоминал расходы на замок и неловкость перед соседями.
Только одну деталь он обычно пропускал. О том, как забрал ключи у жены, запер дверь снаружи и уехал, оставив её ждать своего возвращения, он предпочитал не говорить. Из-за этого его история звучала намного удобнее. Алиса же больше не тратила силы на то, чтобы исправлять её за него…
