— Ты мне объясни, на какие деньги человек может купить такую квартиру? — спросил Вадим, едва Ольга закрыла входную дверь.
Он даже ботинки толком не снял. Стоял на коврике у порога, придерживая рукой пакет с пирогом, который им дали с собой, и смотрел на жену так, словно она лично отвечала за стоимость чужого ремонта.
— На заработанные, Вадим. Мы же только что оттуда приехали. Ты сам видел, как Андрей работает, — ответила Ольга.
— Работает! Очень удобное слово. Я тоже работаю, между прочим. Только почему-то живу здесь, а он ходит по мрамору.
— Так ты ему и скажи. Ты полвечера только и делал, что восхищался его квартирой.
— Потому что я умею себя вести в гостях. В отличие от некоторых.
Ольга сняла сапоги и поставила их рядом с электрическим обогревателем, который не включали с весны. Странное дело: ещё сорок минут назад муж смеялся, предлагал брату помощь с перевозкой оставшихся коробок и называл его молодцом. Дома от того весёлого человека не осталось ничего. Вадим уже успел объявить, что кухня у Андрея стоит как половина их будущей квартиры, а полы, наверное, куплены на деньги, о которых хозяин предпочитает помалкивать.
— Какие «некоторые»? — переспросила она. — Я весь вечер сидела нормально. Ты сам просил меня не торопиться домой.
— Вот именно. А ты всё время смотрела на часы. Не могла дать человеку поговорить с полезными людьми.
— С моим братом, что ли?
— С твоим братом. Какая разница?
Он прошёл в комнату и кинул пиджак на спинку дивана. Диван был старый, хозяйский, с продавленной подушкой у стены. Ольга накрыла его разноцветным покрывалом, чтобы не так бросалась в глаза потёртая ткань. Рядом стоял складной стол. Его раскладывали, когда к ним приходили гости, а вдвоём обычно ели за кухонным. У стены между диваном и окном оставалось свободное место. Именно туда Вадим ещё по дороге на праздник предлагал поставить обеденный стол, если когда-нибудь они такой купят.
Супруги снимали однокомнатную квартиру третий год. Договор с хозяйкой был оформлен на Ольгу: она нашла жильё ещё до свадьбы, когда работала в бухгалтерии торговой фирмы и жила одна. После регистрации брака Вадим переехал к ней. Договорились, что аренду будут оплачивать пополам, а продукты и остальные расходы распределять по возможности. Не всегда выходило ровно, но Ольга никогда не делала из этого большой проблемы. Её устраивало, что у каждого есть работа и можно откладывать понемногу.
Вадима такое положение прежде тоже устраивало. Вернее, он говорил, что устраивает. Пока не познакомился поближе с Андреем.
Старшему брату Ольги исполнился сорок один год. Он несколько лет занимался собственным делом: сначала сам ездил к заказчикам, потом нанял сотрудников, взял небольшой склад и постепенно расширил работу. Бывали у него и неудачные месяцы. Ольга помнила, как Андрей однажды отказался от отпуска, потому что поставщик подвёл его с товаром. В другой год он продал старую машину, чтобы рассчитаться по обязательствам. Об этом Вадиму она рассказывала, но он запомнил только нынешнюю просторную квартиру и хорошую мебель.
— Слушай, — сказал муж, возвращаясь в прихожую за пакетом, — я ведь не говорю, что он совсем ничего не делает. Но ты сама подумай: мрамор, встроенная кухня, три комнаты. И всё сразу. Как такое честно купить?
— Не сразу. Он эту квартиру давно искал, а ремонт делал почти год.
— Опять ты его оправдываешь.
— А ты его обвиняешь без причины.
— Причина перед глазами. Слишком хорошо живёт.
Вадим пошёл на кухню поставить чайник. Ольга осталась в комнате, сняла нарядную кофту и переоделась в домашнюю тёмно-красную. Она не хотела продолжать спор, надеялась, что муж остынет. Но из кухни уже раздалось:
— Интересно, сколько он вообще с налогами платит? Если проверить, там наверняка многое выяснится.
— Ты ничего не знаешь о его делах, — ответила она громче, чем собиралась.
— Да мне достаточно посмотреть, как человек живёт.
На новоселье всё выглядело совсем иначе. Андрей с женой встречали гостей в новой просторной прихожей. Вадим первым заметил блестящий пол, присел потрогать плитку и спросил, сколько стоит квадратный метр. Потом попросил показать кухню, похвалил технику и почти десять минут расспрашивал про столешницу. Андрей отвечал спокойно, без желания хвастаться. Когда кто-то из гостей попросил включить музыку, Вадим оказался рядом с хозяином и начал объяснять, какие колонки ему самому хотелось бы купить.
Ольга даже порадовалась тогда. В последнее время муж на семейных встречах часто скучал, а тут словно нашёл общий язык с братом. Они обсуждали ремонт, перевозку мебели, старую дачу родителей. Вадим несколько раз говорил, что хорошо иметь родственника, который во всём разбирается и может дать толковый совет.
А ближе к концу вечера заглянул в маленькую кладовую, где стояли вещи, не подошедшие к новой обстановке.
— Андрей, ты этот стол продавать собираешься? — спросил он.
— Думал выставить. Кресла вон тоже лишние. В новом кабинете уже другие стоят.
— Мы бы забрали. У нас как раз места хватает в углу. Складной стол надоел, честно говоря. Сколько хочешь?
— Да забирайте бесплатно, если нужен. Только перевозку сами организуйте. Мне всё равно приятно, что пригодится.
— Серьёзно? Да ты что! Спасибо огромное. Мы аккуратно, ничего не испортим. Я тебе даже помогу тут кое-что доделать, если понадобится.
Андрей лишь махнул рукой. Стол был подержанный, добротный, но не какой-то редкий и дорогой. Два кресла тоже ещё можно было использовать. Вадим благодарил за них до самого лифта, а во дворе снова сказал, что с таким шурином им повезло.
Теперь тот же человек стоял у окна съёмной однушки и уверял, что хозяин новоселья, скорее всего, нажил состояние мошенничеством.
— Тебе самому-то не противно? — спросила Ольга.
— Что именно?
— У него мебель выпрашивать, благодарить, обещать помощь, а потом дома придумывать про него гадости.
— Я ничего не выпрашивал. Он сам отдал.
— Сам предложил после того, как ты спросил про цену.
— Да какая разница! Он эту мебель всё равно выбрасывал бы. Мог хотя бы что-нибудь поприличнее предложить. Для него это копейки.
— Ты сейчас серьёзно считаешь чужие вещи?
Вадим раздражённо потянул рукав пиджака. Он успел снова надеть его: собирался, по его словам, вынести мусор, но так и остался в комнате.
— Вот ты всегда так. У твоего брата всё замечательно, а я должен радоваться объедкам с его стола.
— Никто тебе ничего не должен, Вадим. Ты сам попросил стол и кресла.
— Потому что нам нужно обставлять квартиру. Тебя это вообще волнует?
— Меня волнует, чтобы у нас не было долгов и чтобы мы нормально жили. Если нужен стол, давай накопим и купим. Или заберём тот, который Андрей обещал, если ты перестанешь его оскорблять.
— Накопим, купим… Ты можешь хотя бы раз поговорить с братом о чём-то серьёзном? Сказала бы, что нам на первый взнос не хватает. Он бы помог. Наверное. Если бы ты не стеснялась попросить.
Ольга медленно поставила на стол кружку, которую принесла с кухни.
— Вот, значит, для чего ты полвечера возле него крутился.
— Не начинай.
— Ты уже начал. Я думала, вы просто общались. А ты прикидывал, что ещё можно получить.
— И что тут такого? Нормальные родственники помогают друг другу. У Андрея денег полно, он даже не заметит.
— А мы когда-нибудь обсуждали с ним просьбу о деньгах?
— Нет, потому что ты бесполезна в таких вопросах. У тебя богатый брат, а ты как нищебродка живёшь. И мне предлагаешь так же.
Она несколько секунд смотрела на него. Вадим сказал это буднично, словно указал на немытую чашку. Потом ещё пожал плечами, и Ольга поняла, что он нисколько не жалеет о сказанном.
— Я нищебродка? — переспросила она. — Я половину аренды плачу, за себя отвечаю, у брата денег не беру. А ты решил, что я обязана тебе ещё и его кошелёк открыть?
— Не передёргивай. Я говорю про возможности. Другие семьи такими возможностями пользуются.
— Какие другие? Назови хотя бы одну.
— Да полно их! Ты просто не хочешь признать, что твоя родня жадная. Богатенькая семейка. Терпеть не могу их благодушные лица.
— Тогда зачем ты ехал на новоселье?
— Потому что я твой муж. Мне приходилось изображать радость, чтобы тебя не обидеть.
— А кресла зачем просил? Тоже чтобы меня не обидеть?
— Ну хватит уже цепляться к креслам! — крикнул Вадим.
Ольга подошла ближе. Между ними оставалось свободное место у стены — та самая ниша, куда они собирались поставить обещанный стол. Она вдруг представила, как будет каждый вечер сидеть за ним с мужем, который презирает человека, подарившего эту вещь.
— Лицемер! Что ты сейчас моего брата грязью поливаешь?! Слабо было ему всё высказать?! Ещё и меня нищебродкой обозвал! Ты вообще слышишь, что несёшь?! Не можешь чужой успех пережить — это твои проблемы! На мне злость срывать не надо!
— Не ори на меня! — Вадим дёрнул рукав и отступил к окну. — Я, между прочим, правду говорю. Просто твоя правда тебе не нравится.
— Какая правда? Ты знаешь хоть один случай, чтобы Андрей кого-нибудь обманул?
— А ты думаешь, тебе расскажут?
— То есть не знаешь.
— Ты всегда выставляешь меня дураком. Я не обязан тебе доказательства собирать.
— А обвинять человека в воровстве, значит, можешь без доказательств?
Он отвернулся. На подоконнике стояла коробка с проводами, которые Вадим обещал разобрать ещё месяц назад. Он машинально сдвинул её в сторону, словно коробка мешала ему отвечать.
— Устал я от этого, — произнёс наконец. — От того, что ты никогда за меня не вступаешься.
— Перед кем? Андрей тебе слово плохого не сказал.
— Ты не понимаешь, каково сидеть там и видеть, что у человека всё есть. У него гости спрашивают про фирму, он спокойно отвечает. А меня никто ни о чём не спрашивал.
— Тебя спрашивали, как работа. Ты сказал, что всё хорошо.
— А что я должен был сказать? Что начальник обещал пересмотреть зарплату и уже третий месяц молчит?
— Ты мог сказать правду. Это не позор.
— Для тебя всё просто. Ты привыкла, что брат в случае чего выручит.
— Он не платит за мою жизнь. Я сама работаю.
В последние месяцы Вадим действительно был недоволен своей работой. Он занимался закупками в небольшой фирме и считал, что делает больше коллег. Иногда возвращался домой с хорошими новостями, иногда жаловался на начальника. Ольга выслушивала и советовала поискать другое место, если ситуация не меняется. Но Вадим боялся уходить без гарантии и одновременно злился на всех, кто решился на перемены и добился большего.
Её брат оказался для него особенно удобной мишенью. Андрей был почти на шесть лет старше Вадима, успел открыть своё дело и теперь жил лучше. Вадим не видел ни рискованных решений, ни бессонных месяцев, ни долгов за складскую аренду. Он видел готовые комнаты с дорогой отделкой. А Ольге, которая знала брата с детства, было обидно слушать, как чужой труд за одну поездку превращают в подозрение.
— Ты ведь сам хотел ипотеку обсудить после Нового года, — напомнила она. — Мы решили сначала подкопить. Почему вдруг всё должен решить Андрей?
— Потому что, если бы он был нормальным братом, сам предложил бы помощь.
— Он тебе предложил мебель бесплатно.
— Опять эти кресла! Стол старый, кресла потёртые. Он избавляется от барахла, а мы обязаны ему кланяться.
— Никто не просил кланяться.
— А ты предлагаешь благодарить за каждую мелочь.
— Я предлагаю не оскорблять того, кто тебе ничего плохого не сделал.
Вадим резко сел на диван, не сняв пиджака. Ольга не стала садиться рядом. Она вышла на кухню, выключила забытый чайник и принесла стакан воды. Хотела выпить, но оставила на складном столе. Спор шёл по кругу, однако теперь она слышала за привычными жалобами мужа совсем другое: он был уверен, что имеет право на чужие деньги, а её труд считал недостаточным просто потому, что она не попросила их у брата.
— Ты можешь хотя бы представить, как мне было неприятно за тебя? — спросил он уже тише. — Я стоял там, видел всё это. А ты даже не подошла, не сказала, что мы тоже на такое когда-нибудь заработаем.
— Мы можем заработать. По-своему. Я тебе это говорю третий год. Но ты требуешь, чтобы Андрей заплатил за нас.
— Не требую. Попросить можно.
— Ты только что назвал его жуликом. А завтра попросишь денег? Так, что ли?
— Семья есть семья.
— Удобное правило. Когда берёшь — семья, когда благодарить надо — мошенники.
— Хватит меня учить, — сказал Вадим.
Ольга замолчала. Он смотрел на неё с явной досадой, но ни разу не спросил, почему ей больно слышать оскорбления. Впервые за вечер она подумала, что дело не ограничится сегодняшней ссорой. Завтра будет другая причина: брат купил автомобиль, поехал отдыхать, сделал подарок родителям. И каждый раз её будут заставлять оправдываться за чужую удачу.
— Вадим, — сказала она, — я больше не хочу жить с человеком, который унижает меня из-за того, что у моего брата хорошая квартира. И с человеком, который берёт у родственников подарки, а потом называет их ворами. Собирай вещи. Тебе придётся съехать.
Он сначала даже не понял.
— Чего?
— Я говорю, съезжай. Я буду разводиться.
Вадим расхохотался. Смех получился короткий, недоверчивый.
— Из-за двух слов про Андрея? Тебе самой не смешно? Завтра проснёшься и успокоишься.
— Дело не в двух словах.
— А в чём? В том, что я не зарабатываю как твой брат? Скажи уже прямо.
— В том, как ты со мной разговариваешь. Ты только что обозвал меня нищебродкой, хотя мы оба платим за эту квартиру. И ты даже сейчас не видишь ничего странного.
— Платим, да. И ты прекрасно знаешь, что одному человеку эту аренду не потянуть. Ты сама ко мне через неделю прибежишь, когда хозяйка деньги попросит.
— Договор оформлен на меня. С хозяйкой я разберусь сама. А ты свои жилищные проблемы решай без меня.
Вадим открыл рот, хотел что-то добавить, но вместо этого взял с дивана пульт и включил телевизор. На экране появилась передача про ремонт загородных домов. Он тут же выключил её и швырнул пульт на покрывало.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, теперь у нас так принято. Человек честно говорит, что ему тяжело, а жена выставляет его на улицу.
— Ты не сказал, что тебе тяжело. Ты обозвал моих близких мошенниками, а меня — бесполезной. Это разные вещи.
— Не надо повторять одно и то же. Я всё слышал.
— Тогда собери то, что хочешь забрать сейчас. Остальное можно потом.
— Не буду я никуда сегодня собираться. Поздно уже. И вообще, ты ещё передумаешь.
Ольга не стала спорить о ночёвке. Вадим жил здесь несколько лет, его вещи занимали половину шкафа. Выкинуть их за пять минут было невозможно, да и устраивать ночную перепалку с чемоданами ей не хотелось. Она достала чистое постельное бельё для себя и легла в комнате. Вадим остался на кухне, потом устроился на диване у окна. На следующее утро он ушёл на работу раньше обычного, не попрощавшись.
Ольга почти не спала. Ей было тридцать два, и она не представляла, что придётся снова разбираться с жильём, вещами и семейными планами. Она не ожидала от Вадима богатства. Когда познакомились, он снимал комнату с приятелем, ездил на автобусе и получал чуть больше неё. Ей нравилось, что он умеет разговаривать с незнакомыми людьми и может за один вечер найти тему для беседы с кем угодно. На свадьбе он помогал её матери расставлять посуду, шутил с отцом, сам вызвался после праздника отвезти коробки на дачу. Тогда эти поступки казались совершенно естественными.
Первые неприятные разговоры появились позже. Если Андрей покупал матери новый холодильник, Вадим говорил, что её брат любит демонстрировать щедрость. Если в семье кто-то рассказывал об удачной сделке, муж спрашивал, наверняка ли там всё чисто. Ольга относила это на счёт его ворчливого характера. Он мог так же сердито обсуждать коллегу, которому дали премию, или знакомого, купившего машину. А потом отходил, приносил домой хлеб и фрукты и спрашивал, что приготовить на ужин. С этими бытовыми проявлениями заботы ей было легко мириться с редкими вспышками раздражения.
Только теперь она начала вспоминать, как именно эти вспышки действовали. Вадим часто обижался, когда она не соглашалась с его оценкой людей. Ему было мало сказать, что новый автомобиль коллеги чрезмерно дорогой. Ольга должна была подтвердить, что коллега наверняка добился его не своим трудом. Стоило ей возразить, как муж заявлял, будто она всегда стоит на чужой стороне. Постепенно ей стало проще не спорить.
А накануне новоселья Вадим долго выбирал, что надеть. Достал коричневый пиджак, который носил не первый год, почистил его щёткой и спросил, выглядит ли он достаточно прилично. Ольга предложила рубашку, но муж остановился на футболке, потому что так ему было удобнее. Теперь он словно наказывал её за собственное неудобство среди людей, которых сам хотел впечатлить.
На работе Ольга несколько раз отвлекалась. Нужно было закончить ведомость по поставкам, а она всё возвращалась мыслями к пустому месту возле стены и к тому, как муж выкрикнул слово «нищебродка». Накоплений на покупку своей квартиры у них действительно было немного. Каждую осень приходилось тратить деньги на что-нибудь срочное: ремонт автомобиля Вадима, лечение зубов, замену бытовой техники. Но ведь Ольга не требовала, чтобы кто-то другой возместил эти расходы. Она могла откладывать медленнее, отказаться от отпуска, поискать более дешёвое жильё. Все эти варианты были неприятными, зато честными.
После обеда Вадим написал: «Надеюсь, ты уже успокоилась». Она ответила: «Нет. Нам надо обсудить, когда ты вывезешь вещи». Через минуту он позвонил.
— Ты совсем серьёзно?
— Да.
— Тогда давай без эмоций. Я могу извиниться за слово «нищебродка». Не надо из-за этого всё рушить.
— А про Андрея ты что думаешь?
— Причём тут Андрей? У нас семья разваливается, а ты опять о нём.
— Ты вчера говорил, что он мошенник. Ты так думаешь или сказал со злости?
— Я не обязан выбирать слова, когда меня доводят. Вполне возможно, что у него там всё нечисто. Ты же не проверяла.
— Понятно.
— Что тебе понятно? Я же предлагаю извиниться!
— За одно слово. За всё остальное — нет. Вечером поговорим о вещах.
Она закончила разговор и вернулась к работе. Никакого облегчения не было. Просто теперь она знала, что муж не передумал и считает свою грубость обоснованной.
Вечером Вадим принёс продукты. Поставил на кухне пакет с картофелем и курицей, начал мыть овощи и спросил, не хочет ли Ольга супа. Она сказала, что поест позже. Он варил суп почти час и ни разу не упомянул переезд. Когда она вошла на кухню за водой, Вадим указал на две тарелки.
— Садись, уже готово. Я посолил нормально, попробуй.
— Спасибо. Но нам всё равно нужно решить вопрос с твоим переездом.
— Опять? Я думал, хотя бы вечером можно без этого.
— Мы не договорились ни о чём.
Вадим выключил конфорку.
— Может, ты просто хочешь показать характер? Я принёс продукты, приготовил ужин. Стараюсь, между прочим.
— Я вижу. Но решение не изменилось.
— Ты мне хоть один шанс оставь. А лучше поговори с братом. Не о деньгах даже, просто спроси, почему ему самому было не стыдно демонстрировать богатство при нас. Он ведь прекрасно знает, как мы живём.
Ольга отставила стакан. Впервые за день ей стало не больно, а почти спокойно: всё встало на место. Муж по-прежнему считал виноватым Андрея, хотя тот всего лишь пригласил их отпраздновать новоселье.
— Ты предлагаешь мне позвонить человеку, который подарил нам стол и кресла, и сделать ему выговор за хорошую квартиру?
— Не подарил пока. Только пообещал.
— Тем более. Не надо ему ничего объяснять. И не надо решать за меня, о чём я буду с братом говорить.
— Тогда я вообще не понимаю, что тебе надо.
— Чтобы ты признал, что оскорбил людей без причины. Но ты не хочешь. Значит, завтра найди, где переночевать, а послезавтра забери вещи.
Он помолчал. Потом спросил, не собирается ли она рассказать брату всё, что он говорил.
— Я не намерена никого натравливать на тебя. Это наш разговор. Но жить вместе больше не будем.
— Конечно. Тебе легко. У тебя брат с деньгами. В случае чего оплатит и квартиру, и развод.
— Я сама оплачиваю свою часть аренды сейчас, — сказала Ольга. — И дальше справлюсь. Возможно, придётся меньше тратить или искать жильё подешевле. Но это будет моя забота.
К вечеру следующего дня Вадим нашёл, где остановиться. Его приятель Денис согласился пустить его на некоторое время, пока тот ищет комнату. Вадим сообщил об этом таким тоном, будто ожидал немедленных уговоров остаться. Ольга помогла достать с антресолей дорожную сумку и освободила нижнюю полку шкафа. Она не собиралась проверять каждую вещь, но попросила отдельно сложить ключи от квартиры после окончательного переезда.
— Ты ведь понимаешь, что мы можем поговорить и через неделю? — спросил он, складывая рубашки.
— О том, как разделить оставшиеся общие расходы, можем.
— Только об этом?
— Пока да.
— Ты упёрлась, как твой брат.
— Вот видишь, даже сейчас.
Вадим оставил несколько книг и старый спортивный инвентарь, пообещал забрать позже. Перед выходом задержался возле пустой ниши.
— А стол-то всё равно пригодился бы. Жаль, если Андрей его кому-то другому отдаст.
Ольга не стала отвечать. Ей показалось невероятным, что после двух дней разговоров о расставании мужа всерьёз беспокоит судьба подержанного обеденного стола. Но она уже устала удивляться.
Дверь он закрыл осторожно. Вслед за ним не было ни угроз, ни красивых прощаний. В квартире остались грязная чашка на кухне и зарядное устройство, которое Вадим забыл вынуть из розетки. Ольга убрала посуду, сложила его зарядку в пакет с оставшимися вещами и села за складной стол пересмотреть расходы. Полную аренду одной тянуть было трудно. Она решила временно отказаться от нескольких необязательных покупок и начать искать комнату или более дешёвую однушку, если хозяйка не согласится немного снизить плату. Возвращаться к мужу ради половины суммы не собиралась.
На третий день Вадим прислал сообщение: «Надеюсь, ты не сказала Андрею про нашу ссору». Через час пришло ещё одно: «И всё же там с фирмой не всё чисто, мне один человек сказал». Кто этот человек, он не уточнил. Ольга не стала спрашивать. Ответила только, что подаст заявление о разводе и напишет, когда нужно будет забрать остальное.
В выходные она встретилась с хозяйкой квартиры. Та выслушала, сказала, что срок договора прежний, но если Ольга решит съехать раньше, можно заранее предупредить и найти других жильцов. Разговор был обычный, деловой. Никаких гарантий, что всё устроится легко, никто не давал. Тем не менее после него Ольга хотя бы представляла, что будет делать с жильём в ближайшие месяцы.
Неделя после отъезда Вадима прошла непривычно. Не нужно было ждать, с каким настроением он вернётся вечером. Не нужно подбирать слова, когда в разговоре случайно всплывала чья-то новая машина или квартира. Но и радости от одиночества не появилось. Когда она готовила ужин, рука по привычке тянулась поставить вторую тарелку. Один раз купила на рынке хлеб, который предпочитал муж, и только дома поняла, что самой такой не нравится.
В воскресенье позвонил Андрей.
— Оль, привет. Слушай, ты с Вадимом не говорила насчёт мебели? Стол и кресла у нас пока стоят. Если будете забирать, скажи, когда удобно, чтобы я в этот день дома был.
— Мы ничего забирать не будем, — ответила Ольга после короткой паузы.
— Как не будете? Вадим мне уже два раза звонил. Просил кресла придержать, говорил, что с перевозкой скоро решит. Я поэтому и не выставлял их на продажу.
Она присела на край дивана.
— Он тебе звонил уже после новоселья?
— Да. В среду и ещё вчера. Я думал, вы вместе решили. Он всё спрашивал, можно ли не торопиться, потому что пока машину для перевозки не нашёл.
— Андрей, мы с Вадимом разъехались. Я собираюсь разводиться. Мне очень неловко, что он тебя беспокоил. Мебель можешь отдать кому угодно или продать, как и хотел.
Брат несколько секунд молчал.
— Подожди. У вас что-то серьёзное произошло?
— Да. Он наговорил про тебя много неприятного. И про меня тоже. Не хочу сейчас пересказывать всё по словам.
— Ясно. А я-то думал, он действительно рад. Весь вечер говорил, как счастлив, что у него такие родственники. Даже спрашивал, не нужна ли мне помощь на складе. Оль, если нужна будет какая-то помощь тебе, скажи. Я не про него сейчас.
— Спасибо. Пока сама разберусь. Только мебель ему больше не придерживай от моего имени.
— Хорошо. И не переживай из-за стола. Стол — самая простая часть всей этой истории.
Ольга поблагодарила и закончила разговор. Ей стало стыдно не за мужа — с его словами она уже разобралась, — а за то, что брат оказался втянут в эту нелепость. Получалось, Вадим даже после ухода не собирался отказываться от бесплатных вещей, обещанных человеком, которого называл жуликом.
Вечером пришло сообщение от мужа: «Андрей звонил? Я просил его кресла не отдавать. Они нам нужны». Ольга долго смотрела на слово «нам». Потом написала: «Мы больше не живём вместе. Я от мебели отказалась. Если хочешь о чём-то договариваться с Андреем, не прикрывайся мной». Вадим сразу ответил: «Ну вот, опять всё испортила. Теперь он и мне ничего не даст».
Она убрала телефон в ящик стола. Годами она пыталась понять, чего мужу не хватает для спокойной жизни: прибавки к зарплате, собственной квартиры, признания на работе. Сейчас выяснилось, что даже бесплатный стол и два кресла не могли его порадовать, если рядом был человек, у которого имущества больше.
С документами на развод ещё предстояло разбираться, с квартирой — тоже. Ольге было грустно и страшно начинать всё заново. Больше всего задевало другое: человек, с которым она прожила несколько лет, улыбался её близким, принимая их помощь, а дома говорил о них то, чего никогда не решился бы сказать в лицо. И только однажды, после чужого новоселья, произнёс всё это так открыто, что она наконец услышала…
