— Настюш, ну ты чего пакеты-то сама тягаешь? Оставила бы в коридоре, я бы потом забрал, — Глеб вынырнул из недр квартиры с такой скоростью, будто караулил её под дверью битый час.
Анастасия, едва удерживая равновесие под тяжестью двух набитых продуктами пакетов, замерла на пороге. От мужа пахло несвежей футболкой и дешевым растворимым кофе — запахом, который за последний год стал неизменным ароматом их дома. Она молча разжала пальцы, и пластиковые ручки с легким треском врезались в ладонь, оставляя красные полосы. Пакеты с глухим стуком опустились на грязный коврик.
— Я три раза звонила в домофон, Глеб. Три раза, — она стянула с ноги туфлю, чувствуя, как гудит пятка. — У тебя опять наушники приросли к ушам? Или ты был занят спасением вселенной?
Глеб пропустил шпильку мимо ушей. Сегодня он был пугающе, неестественно бодр. Обычно в пятницу вечером он встречал её, не отрываясь от монитора, бурча что-то невнятное про «катку» и «тиммейтов-раков». Но сейчас его глаза горели лихорадочным блеском, а на лице блуждала улыбка, больше похожая на гримасу продавца пылесосов, которому кровь из носу нужно закрыть план продаж.
— Да ладно тебе, Насть, не начинай, — он подхватил пакеты с легкостью, которой ей так не хватало пять минут назад на лестнице, когда сломался лифт. — Ты просто устала. Проходи, мой руки, я там чайник уже согрел. И даже… прибрался немного.
Это «прибрался» насторожило её больше всего. Анастасия прошла по коридору, отмечая детали: кроссовки Глеба, обычно валяющиеся минным полем, были сдвинуты в угол. Куртка не висела на спинке стула, а (о чудо!) висела на крючке. Но этот порядок был поверхностным, наспех созданным, как декорация в дешевом театре. Словно школьник, разбивший мамину вазу, пытается замести следы перед приходом родителей.
После беглого осмотра прихожей, она пошла умылась и переоделась в домашнюю одежду. А потом уже отправилась на кухню.
На кухне её ждал сюрприз. Стол был девственно чист. Ни крошек, ни пятен от соуса, ни грязных тарелок, которые обычно копились там с утра. Посреди стола, ровно по центру, лежал сложенный вчетверо лист бумаги из блокнота и калькулятор.
Анастасия тяжело опустилась на стул, чувствуя, как пульсирует висок. Она мечтала о горячем душе и тишине, а не о разговорах. Но Глеб уже суетился вокруг, наливая ей чай в её любимую кружку. Правда, кружка была с отбитой ручкой — он разбил её неделю назад, но выкинуть «забыл».
— Я сегодня, Настя, понял одну важную вещь, — начал он, садясь напротив и складывая руки в замок, как примерный ученик. — Весь этот год… ну, поиски себя, ты же понимаешь, это было не зря. Я анализировал рынок. Я смотрел, где сейчас реальные перспективы. И знаешь что? IT — это прошлый век. Код писать любой дурак может, сейчас нейросети код пишут.
Он сделал паузу, ожидая реакции. Анастасия молча дула на кипяток, глядя на него поверх кружки. Внутри росло глухое раздражение. Она знала этот тон. Точно так же он говорил, когда решил стать «криптоинвестором» и слил двадцать тысяч на какой-то мутной бирже.
— И к чему ты пришел? — спросила она безэмоционально. — Решил стать космонавтом?
— Зря иронизируешь, — Глеб обиженно поджал губы, но тут же вернул на лицо энтузиазм. — Видеомонтаж, Настя. И 3D-моделирование. Визуал — вот что правит миром. Реклама, блоги, игры, кино — везде нужны крутые спецы. Я посмотрел пару вводных лекций, у меня, оказывается, природное чувство кадра. Я вижу композицию!
Анастасия медленно поставила кружку на стол.
— Глеб, ты последний раз «композицию» видел, когда мы обои в коридоре клеили. И то криво вышло.
— Да послушай ты! — он нетерпеливо махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Я нашел нишу. Можно брать заказы на фрилансе, монтировать ролики для соцсетей, делать заставки. Там ценники — закачаешься. За один ролик по пять-десять тысяч платят, а работы на пару часов. Если грамотно подойти, я через два месяца буду зарабатывать больше, чем ты в своем офисе. Я тебя, наконец, на Бали увезу, как ты мечтала.
Слово «Бали» резануло слух. Это была её мечта. Её цель, ради которой она терпела самодура-начальника и брала подработки по выходным. Деньги на отпуск лежали на накопительном счете, и Глеб прекрасно об этом знал.
— Звучит… амбициозно, — осторожно произнесла она. — И что тебе мешает начать прямо сейчас? Скачай программу и делай.
Глеб глубоко вздохнул, как врач перед оглашением тяжелого диагноза. Он развернул тот самый листок бумаги, лежавший на столе, и подвинул его к жене.
— Вот тут-то и проблема, Настюш. Мой ноут… ну ты сама знаешь. Это дрова. Печатная машинка. Я сегодня попробовал запустить After Effects и Blender одновременно — он просто завис намертво. Синий экран смерти. Невозможно работать с графикой на калькуляторе. Нужен рендер, нужен рейтрейсинг, нужна скорость. Время — деньги.
Анастасия опустила глаза на листок. Почерк Глеба был размашистым и уверенным. Список состоял из непонятных ей аббревиатур и цифр, но колонка справа была вполне ясной. Это были цены.
Видеокарта RTX 4090 — 180 000 руб.
Процессор Core i9 — 65 000 руб.
Материнская плата…
Оперативная память…
Монитор 4К профессиональный…
Внизу жирным маркером была обведена итоговая сумма: 325 000 рублей.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник, который они купили в кредит три года назад. Анастасия смотрела на цифру. Триста двадцать пять тысяч. Это были все её накопления. Всё, что она с таким трудом откладывала на ремонт ванной и тот самый призрачный отпуск.
— Ты шутишь? — её голос прозвучал тихо, почти шепотом.
— Какие шутки? — Глеб подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Я все просчитал. Это не трата, Настя, это инвестиция! Мы вкладываем в мое будущее. В наше будущее! Это рабочий инструмент, понимаешь? Как… как стоматологическое кресло для дантиста! Без него я просто мужик с плоскогубцами. А с ним — профессионал.
— Профессионал… — повторила она, пробуя слово на вкус. Оно горчило. — Глеб, ты просишь отдать тебе деньги, которые мы копили два года. На компьютер.
— На рабочую станцию! — поправил он с нажимом. — Не путай понятия. Сейчас скидки, курс доллара скачет, надо брать срочно, пока цены не улетели в космос. Я уже в корзину накидал, осталось только оплатить. Перекинь мне на карту, я сегодня закажу, а завтра с утра привезут. Я уже место расчистил.
Анастасия почувствовала, как усталость сменяется холодной, прозрачной яростью. Она вспомнила, как прошлым вечером, проходя мимо комнаты, видела на его экране не учебники и не видеоуроки. Она видела яркие вспышки, слышала выстрелы и его истеричные вопли в микрофон: «Хил давай, куда ты лезешь, нуб!».
— Открой мне историю браузера, — вдруг сказала она.
— Что? — Глеб опешил, его улыбка сползла, обнажив растерянность. — Зачем?
— Прямо сейчас. Пойдем и откроем. Я хочу посмотреть на эти твои «вводные лекции» про композицию. Хочу увидеть, сколько часов ты провел на обучающих сайтах, а сколько — на форумах Steam и Twitch.
Глеб покраснел. Пятна пошли по шее, поднимаясь к щекам. Он резко откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди в защитной позе.
— Ты мне не доверяешь? — в его голосе появились те самые обиженные, капризные нотки, которые Анастасия ненавидела. — Я к ней с душой, я стратегию развития семьи придумал, а она мне устроить допрос хочет? Это унизительно, Настя. Я муж, а не школьник, чтобы ты мой дневник проверяла.
— Ты ведешь себя как школьник, который клянчит у мамы новую приставку! — голос Анастасии сорвался, набирая громкость. — Триста тысяч! Глеб, очнись! Ты год сидишь дома. Год! Я оплачиваю квартиру, еду, интернет, твои бесконечные сигареты. Ты хоть копейку в этот дом принес за двенадцать месяцев? Нет. Ты только потребляешь. А теперь ты хочешь, чтобы я отдала тебе свою подушку безопасности ради твоей очередной фантазии?
— Это не фантазия! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. Чашка с чаем подпрыгнула, выплеснув бурую жижу на тот самый «бизнес-план». — Ты меня душишь! Ты не даешь мне развиваться! Как я могу заработать, если у меня нет нормального железа? На этом старье даже пасьянс тормозит! Ты просто завидуешь, что у меня есть цель, а ты гниешь на своей работе!
Анастасия встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад. Она смотрела на мужа и видела перед собой чужого человека. Обрюзгшего, ленивого, наглого паразита, который решил, что нашел идеального донора.
— Цель? Твоя цель — пройти новый уровень в игре с максимальным FPS, — чеканила она каждое слово, и слова эти падали, как камни. — Я не слепая. Я вижу анонсы. Через неделю выходит та самая игра, которую ты ждешь полгода. Вот для чего тебе нужна видеокарта за двести тысяч. Не для работы. Не для нас. А для того, чтобы ты мог видеть каждый волосок на монстре, пока я пашу как лошадь.
— Да пошла ты! — Глеб вскочил, опрокинув стул. — Ты мелочная, ограниченная баба! Жалко денег мужу? Да я тебе их верну в десять раз больше через месяц!
— Вернешь? С чего? С продажи виртуальных мечей? — Анастасия подошла к нему вплотную. Страх исчез. Осталось только желание разрубить этот узел одним ударом. — Запомни, Глеб. И услышь меня сейчас очень хорошо.
Он недовольно, но с плохо скрываемым интересом на неё посмотрел.
— Тебе нужен мощный компьютер для видеомонтажа, которым ты не занимаешься! Ты просто хочешь играть в игрушки, пока я на работе! Я не дам триста тысяч на твои развлечения! Иди работай, и покупай хоть космический корабль, а мои деньги не трогай!
— Ты пожалеешь, — прошипел он, брызгая слюной. — Ты сейчас своими руками рушишь мой шанс.
— Я рушу твою халяву, — отрезала Анастасия. — А теперь убери со стола. Я хочу ужинать. И чтобы через пять минут здесь было чисто.
Она развернулась и вышла из кухни, чувствуя спиной его ненавидящий взгляд. Первый раунд был окончен, но она знала: это только начало. Война за ресурсы в их маленькой квартире только что была объявлена официально.
Утро субботы началось с гудения кулера. Этот надсадный, свистящий звук старого вентилятора доносился из комнаты, врезаясь в сознание Анастасии вместо будильника. Она лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ритмичному, почти пулеметному кликанью мышки. Щелк-щелк-щелк. Короткая пауза. Яростное вращение колесика. Снова щелчки.
Анастасия знала эту партитуру наизусть. Это не был звук вдумчивой работы над таймлайном в видеоредакторе. Это был звук микроконтроля в стратегии или судорожного сбора лута в ролевой игре.
Она встала, накинула халат и прошла на кухню. В раковине сиротливо лежала невымытая с вечера сковородка, покрытая застывшей белой пленкой жира. Глеб свое обещание убрать со стола выполнил наполовину: тарелки он переставил на подоконник, видимо, посчитав миссию завершенной. Нажав кнопку на кофеварке, Анастасия прислонилась к косяку и стала наблюдать за мужем через открытый проем комнаты.
Глеб сидел в наушниках, сгорбившись перед экраном, как хищная птица. Его лицо было напряжено, нижняя губа закушена. Заметив боковым зрением движение в коридоре, он дернулся. Пальцы левой руки молниеносно отбили комбинацию клавиш «Alt+Tab». На экране мгновенно исчезли пестрые текстуры какой-то фэнтезийной долины, сменившись строгим темно-серым интерфейсом программы Adobe Premiere Pro. Программа была абсолютно пустой. Ни одного загруженного файла, ни одного проекта.
— Ты сегодня рано, труженик, — ровно произнесла Анастасия, отпивая черный кофе. — Выходной же. Мог бы спать до обеда, как обычно.
Глеб стянул наушники на шею и деловито потер переносицу, изображая крайнюю степень интеллектуального истощения.
— Пока ты спишь, конкуренты забирают заказы, Настя. Я всю ночь сидел, изучал теорию цвета. Цветокоррекция лог-файлов — это тебе не в экселе таблички красить. Тут нужно понимать кривые, люты применять, баланс белого вытягивать. Очень сложная специфика. Голова пухнет от информации.
Он откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову, и посмотрел на нее с тем снисходительным превосходством, с каким профессор смотрит на первокурсника.
— Теория — это прекрасно, Глеб, — Анастасия шагнула в комнату и подошла к его столу. На столе валялись фантики от конфет и стояла пустая банка из-под энергетика. — Практика когда начнется? Покажи мне.
— Что показать? — он напрягся, руки медленно опустились на подлокотники.
— Твою работу. Твой прогресс за этот год. Открой любой проект. Не надо рендерить, я знаю твою сказку про то, что ноутбук взорвется от перегрузки. Просто покажи мне исходники. Покажи нарезку. Покажи, как ты эти самые лог-файлы покрасил. Хоть что-нибудь, что докажет твою принадлежность к индустрии видеомонтажа.
Глеб суетливо задвигал мышкой, бесцельно кликая по пустым окнам интерфейса. Его лицо начало приобретать тот самый пятнистый, красноватый оттенок, который всегда появлялся, когда его ловили на лжи.
— Ты не понимаешь специфики софта, — начал он, чеканя слова и пытаясь задавить её терминологией. — У меня исходники в формате 4K с высоким битрейтом. Старый жесткий диск просто не успевает их кэшировать. Я вчера загрузил секвенцию, начал накладывать маски, а прога выдала ошибку памяти и вылетела. Ничего не сохранилось. Автосейв не сработал из-за нехватки оперативки. Это технический сбой, а не моя вина. Я же тебе вчера битый час объяснял: мне нужна рабочая станция!
Анастасия поставила кружку на стол, прямо поверх коврика для мыши.
— То есть за год сидения дома у тебя нет ни одного, даже самого паршивого, минутного ролика? Ни одной склейки под музыку?
— Я не собираюсь делать паршивые ролики! — огрызнулся Глеб, его голос стал резким. — Я перфекционист! Я не буду выдавать халтуру. Либо я делаю продукт премиум-класса, либо не делаю вообще. А для премиума нужно железо. Это база, Настя. Ты требуешь от меня выиграть Формулу-1, посадив за руль гнилых Жигулей!
— Люди учатся водить на Жигулях, Глеб, — холодно парировала она. — А ты требуешь купить тебе Феррари за мои деньги, даже не зная, где находится педаль тормоза. Ты хоть знаешь, что такое прокси-файлы?
Глеб моргнул. Заминка длилась всего секунду, но Анастасия успела её заметить. Он лихорадочно соображал, вспоминая статьи, которые читал по диагонали.
— Конечно, знаю! — фыркнул он, отводя взгляд. — Это… ну, это кодеки такие. Для сжатия. Но качество теряется! А я не работаю с потерей качества!
— Прокси создаются специально для работы на слабых компьютерах, чтобы монтировать без тормозов, а потом заменять на оригиналы при выводе, — Анастасия произнесла это медленно, наслаждаясь тем, как его лицо вытягивается от удивления. — Я вчера потратила двадцать минут, чтобы почитать профильные форумы. Двадцать минут, Глеб. И я узнала, что любой начинающий монтажер может учиться на твоем ноутбуке. Да, медленно. Да, без сложных 3D-эффектов. Но резать видео и накладывать звук он может прекрасно. Ты мне лжешь.
Глеб вскочил с кресла. Он был выше её на голову, и сейчас навис над ней, пытаясь подавить физически.
— Ты меня контролируешь?! — заорал он, брызгая слюной. — Ты форумы читаешь, чтобы меня подловить?! Ты следователь или жена?!
— Я спонсор этого цирка, — Анастасия не сдвинулась с места, глядя ему прямо в подбородок. — И я имею право знать, куда уходят мои деньги. Точнее, куда ты хочешь их слить.
— Спонсор? — Глеб ядовито рассмеялся, запрокинув голову. — Да ты просто офисный планктон, Настя! У тебя мышление раба! Ты привыкла от звонка до звонка перебирать бумажки за подачки своего начальника-кретина. У тебя в голове эксель-таблицы вместо мозгов. Ты не способна на творчество. У тебя нет полета! И ты завидуешь. Ты просто тупо завидуешь, что я вырвался из этой системы, что я ищу свой путь, а ты так и сгниешь в своей бухгалтерии!
Он ткнул пальцем в её сторону, его лицо исказила гримаса высокомерия и отвращения.
— Ты хочешь опустить меня на свой уровень. Хочешь, чтобы я тоже надел костюмчик, пошел продавать какие-нибудь унитазы в салоне и приносил тебе зарплату по расписанию. Тебе плевать на мои амбиции. Тебе нужен удобный, послушный биоробот, который будет оплачивать половину коммуналки!
Анастасия слушала этот монолог, и внутри нее умирали последние остатки жалости к человеку, с которым она делила постель. Она видела перед собой не непризнанного гения. Она видела взрослого, обленившегося паразита, который придумал красивую обертку для своей деградации.
— Мне не нужен биоробот, — сказала она ровным, лишенным эмоций голосом. — Мне нужен взрослый мужчина. А живу я с подростком, который требует купить ему новую видеокарту для игрушки, прикрываясь высокими материями. Твой «полет», Глеб, заканчивается там, где нужно приложить реальные усилия. Твоя «творческая натура» способна только потреблять чужой контент и мои деньги.
— Я не возьму у тебя больше ни копейки! — проревел он, хватаясь за край стола. Костяшки его пальцев побелели. — Я сам заработаю! Я покажу тебе, кто из нас ничтожество! Но ты к моим деньгам потом не притронешься! Ты сама себя лишила нормального будущего из-за своей жадности!
— Договорились, — Анастасия кивнула. — Начинай зарабатывать. Прямо сейчас. Завтрак в холодильнике, продукты я купила на свои. И да, сковородку отмой. Без моего экселя в голове эта сложная специфика тебе вполне по плечу.
Она развернулась и пошла в ванную, оставив его стоять посреди комнаты с искаженным от злобы лицом. Он тяжело дышал, как загнанный зверь, но Анастасия знала: через час он снова наденет наушники, нажмет «Alt+Tab» и вернется в свой фэнтезийный мир, где он был великим героем, а не безработным фантазером. Только теперь правила игры в реальном мире изменятся.
— Хил! Да хиль ты меня, криворукое создание! Куда ты лезешь под ульту?! — истошный вопль, донесшийся из глубины квартиры, заставил Анастасию застыть с ключом в замочной скважине.
Понедельник. Вечер. Она стояла в темном подъезде, прислонившись лбом к холодному металлу двери, и чувствовала, как внутри нее что-то окончательно и бесповоротно умирает. Не было ни злости, ни обиды, только свинцовая усталость. За дверью бушевала жизнь — не реальная, а виртуальная, та самая, ради которой её муж был готов пустить по ветру их семейный бюджет.
Анастасия провернула ключ. Два оборота. Щелчок. Она вошла в прихожую, стараясь не шуметь, хотя это было излишне: Глеб был в наушниках и вряд ли услышал бы даже падение метеорита. В нос ударил спертый, тяжелый запах непроветренного помещения, смешанный с ароматом разогретого пластика и чего-то кислого.
В коридоре валялись его носки. На тумбочке громоздилась гора рекламных буклетов, которые он выгреб из ящика, но поленился донести до мусорного ведра. Анастасия скинула туфли, прошла на кухню и включила свет.
Зрелище было удручающим. Гора посуды в раковине не просто не уменьшилась с субботы — она эволюционировала. К ней добавились тарелки с засохшим кетчупом, сковорода с остатками пригоревшей яичницы и три кружки с чайными пакетиками, свисающими, как повешенные. На столе, среди крошек, лежала записка: «Настюш, купи пельменей, я не успел в магазин, монтировал весь день».
Анастасия скомкала бумажку и швырнула её в переполненное ведро. Монтировал он, как же.
— Да вы издеваетесь?! — снова заорал Глеб из комнаты, ударив кулаком по столу так, что задребезжали стекла в серванте. — Мид пустой! Где варды?!
Это был конец. Точка невозврата. Анастасия поняла, что больше не может слушать этот голос, эти инфантильные истерики взрослого мужика, который считает себя непризнанным гением. Она вышла в коридор, где на стене приветливо мигал синими огоньками роутер — маленькая коробочка, связывающая их квартиру с внешним миром и подпитывающая зависимость мужа.
Движения Анастасии были четкими и спокойными, как у хирурга перед ампутацией. Она не стала просто выдергивать шнур. Она знала, что Глеб, как только обнаружит «поломку», тут же полезет чинить. Нет, нужны были радикальные меры. Она нажала на фиксатор, вытащила интернет-кабель, аккуратно смотала блок питания, а сам роутер сунула в свою объемную рабочую сумку, застегнув молнию до упора.
В квартире воцарилась тишина. Но лишь на секунду.
Из комнаты донесся звук отодвигаемого кресла, затем топот босых ног. Глеб вылетел в коридор, взъерошенный, с безумными глазами, в растянутой майке.
— Настя! Интернет упал! — выпалил он, даже не поздоровавшись. — Ты роутер не трогала? У меня катка рейтинговая, там решающий замес, если я вылечу, мне репорт кинут!
Он метнулся к стене, где еще минуту назад висела коробочка, и замер. Его взгляд уперся в пустые дюбеля и сиротливо свисающий обрезанный конец провода провайдера. Глеб моргнул, потом медленно повернул голову к жене. Лицо его пошло красными пятнами, губы затряслись.
— Ты… ты что сделала? — прошептал он, словно не веря своим глазам. — Ты зачем его сняла? Верни! Верни немедленно! У меня там пати, меня ждут!
— Никто тебя не ждет, Глеб, кроме биржи труда, — ледяным тоном ответила Анастасия. Она прошла мимо него в прихожую, открыла шкаф-купе и вытащила оттуда большую картонную коробку, которую привезла курьером еще на прошлой неделе, но спрятала до лучших времен.
Глеб стоял, тяжело дыша, его руки сжимались и разжимались.
— Ты не понимаешь! — взвизгнул он, срываясь на фальцет. — Я только начал подниматься в ладдере! Это важно! Это моя репутация! Отдай роутер! Ты не имеешь права меня ограничивать, это насилие!
— Насилие — это заставлять меня содержать здорового лося, который сутками орет на монитор, — Анастасия с грохотом поставила коробку перед ним. На картоне красовалось изображение современного мощного моющего пылесоса. — Вот тебе твой новый гаджет. Стильный, мощный, многофункциональный. Всё, как ты любишь.
— Что это? — Глеб тупо уставился на коробку.
— Это твой стимул, — Анастасия скрестила руки на груди. — Интернет в этом доме появится только в двух случаях. Первое: ты приносишь мне трудовой договор с печатью и подписью. Второе: ты кладешь на стол половину суммы за коммуналку и продукты. До тех пор — вот твой компьютер. Кнопка «Пуск» на ручке. Текстуры ковра требуют глубокой проработки.
— Ты больная… — прошипел Глеб, делая шаг к ней. Его глаза сузились, превратившись в щелки. — Ты решила меня унизить? Пылесосом? Я творческая личность, а ты мне швабру суешь?
— Творческая личность должна уметь обеспечить себе холст и краски, — парировала она. — А ты обычный бытовой паразит. Я отключила кормушку, Глеб. Всё. Игры кончились. Сначала работа — потом компьютер. На мои деньги ты купишь только пылесос, чтобы убирать квартиру, пока я пашу.
— Отдай роутер! — взревел он и бросился к её сумке, стоявшей на тумбочке.
Анастасия успела перехватить ремень сумки. Они вцепились в неё вдвоем, перетягивая, как канат. Кожаная ручка натянулась до предела. Глеб был сильнее, но в Анастасии проснулась такая ярость, что она готова была грызть его зубами.
— Отпусти! — крикнула она, дернув сумку на себя. — Ты совсем ополоумел?! Это моя вещь!
— Там мой интернет! Я за него платил… когда-то! — он рванул сумку с такой силой, что Анастасия потеряла равновесие и ударилась плечом о вешалку. Пальто посыпались на пол, накрыв их с головой ворохом ткани.
Глеб, воспользовавшись заминкой, выдрал сумку из её рук, расстегнул молнию дрожащими пальцами и вытащил роутер. Он прижал пластиковую коробочку к груди, как мать прижимает младенца, тяжело дыша и глядя на жену с дикой смесью страха и торжества.
— Ты не смеешь… — прохрипел он. — Ты не смеешь решать за меня. Я сейчас его подключу, и ты слова не скажешь.
Анастасия медленно поднялась, потирая ушибленное плечо. Её взгляд изменился. Если раньше в нем было презрение, то теперь там была пустота. Страшная, черная пустота, в которой не осталось места ни для любви, ни для жалости, ни даже для гнева.
— Подключай, — тихо сказала она. — Только провода нет.
Глеб метнулся взглядом к стене. И правда, интернет-кабель, который заходил в квартиру из подъезда, был не просто выдернут. Он был аккуратно обрезан под самый корень, заподлицо с отверстием в стене. Анастасия сделала это еще утром, перед уходом, оставив лишь видимость подключения, а сам роутер забрала сейчас для драматического эффекта.
— Ты обрезала провод… — Глеб осел на пол, прижимая бесполезный роутер к животу. Он выглядел как ребенок, у которого на глазах сломали любимую игрушку. — Ты обрезала кабель… Ты сумасшедшая. Ты реально поехала крышей на своей работе.
— Я просто навела порядок, — Анастасия поправила растрепавшиеся волосы. — Теперь у тебя есть масса свободного времени. Можешь начать с посуды. Или с резюме. Но если я приду завтра и увижу, что ты сидишь с телефона и раздаешь себе вай-фай, я заберу и телефон. Он тоже куплен на мои деньги.
— Я уйду, — буркнул Глеб, не поднимая глаз. — Я соберу вещи и уйду к маме. Ты пожалеешь. Ты будешь одна в этой квартире со своим пылесосом.
— Дверь прямо за твоей спиной, — Анастасия устало указала рукой. — Только маме позвони сначала. Скажи, что едет великий видеомонтажер, которому нужно триста тысяч на компьютер и отдельная комната для истерик. Думаю, она будет счастлива.
Она перешагнула через сидящего на полу мужа, через разбросанные пальто и вошла в кухню. Руки у неё дрожали, но она заставила себя налить стакан воды и выпить его залпом. Из коридора не доносилось ни звука. Глеб не уходил. Он сидел на полу в темноте, сжимая в руках мертвый кусок пластика, и Анастасия знала: он никуда не пойдет. Ему было некуда идти, и, что самое страшное, ему было лень даже попытаться изменить свою жизнь. Война перешла в стадию осады, и пленных в этой войне брать никто не собирался.
Четвертые сутки «холодной войны» превратили квартиру в настоящую полосу препятствий. Глеб перешел к тактике мелкого бытового терроризма. Он принципиально не смывал за собой в туалете, оставлял включенным свет во всех комнатах и выедал из холодильника исключительно те продукты, которые Анастасия покупала для себя. Вчера вечером исчез кусок дорогого сыра и половина банки оливок, а на их месте появилась пустая упаковка из-под майонеза, размазанная по стеклянной полке.
Глеб потратил последние карманные деньги на дополнительные пакеты мобильного интернета, но гигабайты улетели за два дня. Раздавать сеть на ноутбук оказалось слишком дорогостоящим удовольствием. Теперь он бродил по квартире неприкаянной тенью, злобно пиная мебель и ежеминутно проверяя баланс на смартфоне, где красовался безнадежный ноль. Он пытался украсть банковскую карту жены, пока она была в душе, но Анастасия оказалась умнее — карта была заблокирована, а все средства переведены на другой, скрытый счет.
Анастасия вернулась с работы в пятницу, ровно через неделю после презентации того самого злополучного бизнес-плана. В прихожей было темно, но из кухни тянуло едким запахом подгоревшего масла и дешевого табака. Глеб сидел за столом, курил прямо в форточку и методично счищал грязь из-под ногтей канцелярским ножом. Перед ним стояла пустая кружка. Он выглядел помятым, обросшим и совершенно диким.
— Долго мы будем играть в эти кошки-мышки? — спросил он, не поворачивая головы. Его голос звучал хрипло, с откровенной издевкой. — Ты думаешь, я сломаюсь и пойду грузчиком работать ради твоего удовольствия? Ошибаешься. Я найду способ включить интернет.
Анастасия спокойно сняла плащ, повесила его на крючок и прошла на кухню. Она не испытывала ни малейшего желания вступать в очередную перепалку, но градус напряжения в воздухе требовал финальной разрядки.
— Я не играю, Глеб, — она достала из шкафчика чистый стакан и налила себе минеральной воды. — Я просто перестала финансировать твою деградацию. Разница очевидна. Грузчиком тебя, кстати, не возьмут. Там физическая выносливость нужна, а ты от тяжести компьютерной мышки уже сутулишься.
Глеб резко развернулся. Маска непризнанного гения окончательно спала, обнажив банального, озлобленного эгоиста, у которого отобрали любимую игрушку.
— Да пошла ты со своей работой! — выплюнул он, бросив нож на стол. Лезвие неприятно лязгнуло о столешницу. — Я имею право на отдых! Я мужик, мне нужна разрядка! Я сижу дома, никого не трогаю, не пью по подворотням, баб не вожу! А ты мне мозг выносишь из-за какого-то провода и сраных трехсот тысяч! Ты обязана меня поддерживать, мы семья! Ты сама говорила, что мы всё делим пополам!
— Пополам делят обязанности и ответственность, — Анастасия отпила воды, чувствуя, как холодная жидкость приятно остужает горло. — А ты решил делить только мои доходы. Твоя легенда про великого видеомонтажера лопнула, Глеб. Ты даже перестал притворяться. Тебе просто нужна мощная железка, чтобы сутками убивать монстров, пока я обеспечиваю твой комфорт.
— И что?! — заорал он, вскакивая со стула. Лицо его перекосило от бешенства, на шее вздулись вены. — Да, я хочу играть! Я хочу нормальный комп! Я хочу расслабляться! Тебе жалко, да?! Ты удавишься за эти копейки! Ты думаешь, раз ты зарабатываешь, то можешь мной командовать?! Да я тебя на место поставлю!
Он шагнул к ней, тяжело дыша, пытаясь нависнуть, задавить массой. Анастасия не шелохнулась. Она смотрела на него с таким ледяным презрением, что Глеб инстинктивно остановился, не решаясь подойти ближе.
— На место ты поставишь разве что грязную тарелку в раковину, — произнесла она ровно и четко. — И то, если я заставлю. Ты никто, Глеб. Ты пустое место в этой квартире. Ты год жрал за мой счет, спал на чистом белье, которое я стирала, и планировал выпотрошить мою заначку. Ты не муж. Ты пиявка. И я эту пиявку оторвала.
— Ты еще приползешь ко мне! — его голос сорвался на визг. — Я заберу свои права! Ты переведешь мне эти деньги, поняла?! Иначе я устрою тебе такую жизнь, что ты сама из этой квартиры сбежишь! Я тебе каждый день буду в ад превращать, пока ты не купишь мне комп!
Анастасия усмехнулась. Это была не добрая улыбка, а холодный оскал человека, который давно просчитал все ходы противника наперед. Она достала из кармана джинсов смартфон, разблокировала экран и открыла приложение электронной почты.
— Мне нечего тебе переводить, — сказала она, поворачивая экран так, чтобы Глеб мог четко видеть текст. — Денег больше нет. Компьютера не будет. Ни сегодня, ни через год.
Глеб прищурился, вглядываясь в светящийся прямоугольник. На экране был открыт электронный ваучер туристического агентства. В графе «Направление» значилось Денпасар, Бали. В графе «Количество пассажиров» стояла гордая цифра «1». Отель пять звезд, перелет бизнес-классом, страховка и индивидуальный трансфер. В самом низу красовалась итоговая сумма: триста десять тысяч рублей. Статус: оплачено.
— Что это? — прохрипел он, его глаза округлились, отказываясь верить прочитанному. — Ты… ты куда это собралась? А я?
— А ты остаешься здесь, — Анастасия убрала телефон в карман. — Со своим старым ноутбуком, без интернета и с новым моющим пылесосом. Вылет через десять дней. Я долго копила на этот отпуск. И я решила, что заслужила отдохнуть по высшему разряду.
— Ты потратила наши деньги на себя?! — Глеб схватился за голову, его пальцы впились в немытые волосы. — Триста тысяч?! На какую-то путевку?! Ты эгоистичная, жадная тварь! Ты уничтожила мою мечту! Мой компьютер!
— Это были мои деньги, — спокойно поправила Анастасия. — Моя премия. Мой труд. А твой компьютер останется там же, где и твоя совесть — в разделе фантастики.
Глеб издал нечленораздельный рык, сгреб со стола свои сигареты, с силой скомкал пачку в кулаке и швырнул её в угол кухни. Табак мелким мусором рассыпался по линолеуму. Но Анастасии было абсолютно плевать на эту жалкую вспышку гнева.
— Подметать будешь сам, — бросила она, разворачиваясь к выходу из кухни. — И если к моему возвращению с Бали ты не найдешь работу, я просто перестану покупать еду. Будешь питаться воздухом свободы и своей геймерской гордостью.
Она ушла в спальню, оставив его стоять посреди кухни среди рассыпанного табака и грязной посуды. Глеб тяжело осел на стул. Его руки безвольно повисли вдоль туловища. Он смотрел в пустоту, осознавая всю абсолютную безвыходность своего положения. Уйти ему было некуда, денег не было, а интернет в телефоне окончательно умер, отрезав его от единственного мира, где он хоть что-то значил.
В соседней комнате Анастасия неспешно доставала летние вещи из шкафа. Они остались под одной крышей, скованные квадратными метрами, но теперь это была не семья. Это были два злейших врага, запертые в одной квартире. Глеб медленно перевел взгляд на черный, мертвый экран своего старого ноутбука, сиротливо стоящего в комнате. Game Over наступил в реальной жизни, и перезагрузить эту игру было уже невозможно. Никаких сохранений больше не осталось…
