Самосвал развернулся прямо у калитки, и водитель выглянул в окно:
— Куда сыпать будем?
Я указала место рядом забором.
— Вон туда, под кусты. Только аккуратно, чтобы на мою сторону.
Я расплатилась с водителем и присела на крыльцо, любуясь результатом. Душа пела. Наконец-то я перестала быть удобной, правильной Галиной, которая все терпит и улыбается.
А ведь еще неделю назад я рыдала на этом же крыльце так, что соседка Антонина услышала и прибежала узнать, что случилось.
Все началось с того, что соседний участок продали. Я даже обрадовалась сначала: старые хозяева давно перестали приезжать, забор покосился, бурьян рос выше головы. Хоть кто-то облагородит этот заброшенный уголок.
И вот в субботнее утро, когда я поливала грядки, за забором раздался звонкий голос:
— Ой, Галька! Вот это встреча!
Я замерла с лейкой в руках. Этот голос. Эти интонации. Только не она.
Но это была она. Мария Ковалева, моя однокурсница, с которой мы не виделись со времен университета. И слава богу не виделись. Высокая, яркая, с уложенными волосами даже на даче, в ярких шортах и майке.
— Привет, Маша, — выдавила я, натягивая улыбку.
— Теперь мы соседки! Как здорово! Будем чаи гонять, варенье варить вместе!
Я кивнула. Мария в университете всегда умела портить мне настроение. Шпильки про мою одежду, насмешки над тем, что я сижу в библиотеке вместо клубов, издевки над моей стеснительностью. А когда я начала встречаться с Борисом, Мария прямо при мне сказала подружкам: «Ну Галка и нашла себе жениха! Дальнобойщик! Романтика!» Смеялись все.
Прошло столько лет. Я выросла из той забитой девчонки, построила карьеру, обустроила дачу, создала здесь свой райский уголок. Но Мария умудрилась вернуться в мою жизнь.
Первые недели она вела себя тихо. Я даже подумала, что изменилась. Но потом начались замечания.
— Галь, а твои яблони не слишком высокие? Они тень на мои розы бросают.
— Галь, а что это у тебя помидоры такие чахлые? Может, сорт не тот?
— Галь, а забор у нас какой-то кривой. Надо бы обновить.
Я терпела. Списки дел, распорядок дня, порядок в доме и на участке — вот что помогало мне держать все под контролем. Я не опускалась до склок.
А потом приехал Борис.
Мы встретились на крыльце поздно вечером. Он вернулся из очередного рейса, усталый, небритый, но с букетом полевых цветов.
— Привет, Галь. Скучал.
Я обняла его, вдыхая запах дороги и его одеколона. Скучала и я. Но злость не давала расслабиться.
— Ты ходил на собеседование?
Борис помялся:
— Ходил.
— И?
— Галь, ну не мое это. Развозить товар по городу, стоять в пробках. Я привык к трассе, к простору.
— А я привыкла к одиночеству! — голос сорвался. — Ты понимаешь, каково это, когда муж дома раз в месяц?
— Понимаю. Но я не могу себя заставить.
— Значит, я не так важна.
— Галь, не говори так…
— Тогда найди работу здесь! Иначе я не знаю, зачем нам этот брак!
Он побледнел. Я сама испугалась своих слов. Но отступать не хотелось.
Утром Борис уехал в срочный рейс. Даже не попрощался толком.
А на следующий день я приехала на дачу и обомлела.
Забор. Он сместился. Там, где росли мои кусты белой малины, самой редкой и любимой, теперь стояла новая секция ограды. Шесть кустов оказались на территории Марии.
Я стояла, не веря глазам. Подошла ближе, потрогала столбы. Свежий бетон. Это сделали недавно.
— Маша! — крикнула я через забор.
Она вышла с чашкой кофе в руках, в шелковом халате.
— А, Галь, привет! Что-то случилось?
— Забор. Ты его передвинула!
— Что ты такое говоришь? — она округлила глаза. — Забор стоит как и должен стоять. Это же старая граница участков.
— Старая граница проходила по тем столбам! А теперь мои кусты малины у тебя!
Мария пожала плечами:
— Я ничего не меняла. Если тебе кажется, что что-то не так, обратись в суд, докажи. У меня все документы в порядке.
— Маша, ты прекрасно знаешь, что это моя земля!
— Знаю только то, что написано в бумагах. А ты, Галь, не нервничай. Это же просто кусты.
Просто кусты. Я сажала их пять лет назад, выхаживала, подкармливала. Белая малина, редкий сорт, который мне отдала соседка Антонина. И теперь они достались этой змее .
Я вернулась к себе, закрылась в доме и разрыдалась. Впервые за несколько лет слезы лились так, что невозможно было остановить. Все накопившееся вышло наружу: и Борис с его рейсами, и Мария с ее ухмылкой, и бессилие перед хамством.
Антонина постучала в окно:
— Галь, ты там? Я пирог принесла.
Я открыла. Антонина, невысокая седая женщина с добрыми глазами, охнула, увидев мое лицо:
— Что случилось, девонька?
За чаем я все рассказала. Антонина слушала, качая головой.
— Вот стерва, — резюмировала она. — Я ее сразу вычислила. Из таких, что чужое норовят прибрать.
— Но что я могу сделать? Суд, документы, межевание…
— Забей на суд! — отрезала Антонина. — Это годы. А Машка за это время тебе всю жизнь отравит. Нужно действовать по-другому.
— Как?
— По-бабски. Ты думаешь, она просто так забор передвинула? Она тебя щупает, проверяет, можно ли дальше наглеть. Если сдашься сейчас, потом она твою жизнь на даче превратит в ад. Поверь старухе.
— Но я не умею так…
— Научишься. У тебя мозги есть, руки есть. И главное — право на своей стороне. Просто покажи ей, что ты не тряпка.
Антонина ушла, а я сидела на кухне до темноты, обдумывая ее слова. И план созрел сам собой.
Навоз я заказала на следующий же день. Нашла объявление фермера, который продавал перепревший навоз для удобрения. Почти самосвал.
— Можете привезти в субботу утром? Пораньше, часов в восемь?
— Без проблем.
Я все рассчитала. Мария обычно приезжала на дачу к обеду, любила поспать. Как раз успеем.
И вот самосвал приехал. Кузов задрался, и тонны навоза с влажным шлепком обрушились точно к основанию ограды. Запах ударил мгновенно.
Навоз лег горкой точно у забора, как раз напротив ее нового шезлонга и зоны барбекю. Запах стоял такой, что глаза слезились. Но я улыбалась.
Через полчаса Мария выскочила из дома, как ошпаренная:
— Галина! Что это?!
— А, привет, Маша! Удобрение завезла. Для малины.
— Какой малины?! У забора навоз! Целая гора!
— Ну да. На моей территории. Я могу делать что хочу на своем участке, верно?
Она побагровела:
— Ты специально! Это же прямо у моей зоны отдыха!
— Странно, я думала, это моя зона была. Пока ты забор не передвинула.
— Галка, немедленно убери это!
— Уберу. Как раз планирую компостную кучу заложить. Правда, процесс долгий. Месяца три-четыре. Зато аромат у тебя будет отличный. Прямо к летней кухне ветерком понесет.
Мария открыла рот, закрыла. Лицо у нее переливалось всеми оттенками красного.
— Ты… Ты озверела!
— Я? — я изобразила удивление. — Просто занимаюсь своим участком. А вообще, Маш, смотри, чтобы у тебя все по правилам было. А то мангал у тебя стоит близко от построек. Можно штраф получить.
— Какой еще штраф?!
— Ну, знаешь, пожарные нормы. Три метра от строений должно быть. У тебя вроде меньше. Я не специалист, конечно, но на твоем месте проверила бы.
Я развернулась и ушла в дом, оставив Марию стоять у забора с навозом.
Вечером она пришла сама.
— Галь, давай договоримся.
— О чем?
— Я верну забор на место. Только убери навоз.
— А зачем мне его убирать? Я же планировала компост.
— Галина!
— Ладно. Убери забор завтра, я послезавтра вывезу навоз.
На следующий день рабочие пришли и вернули ограду на законное место. Мои кусты малины снова стали моими. Я вывезла навоз, как обещала.
Но неделю спустя Мария снова выскочила на участок, когда я поливала цветы:
— Это ты! Ты на меня жалобу написала!
— Что случилось?
— Штраф! За мангал! Пожарная инспекция приезжала! Ты, да?
Я пожала плечами:
— Маша, я же говорила, что нужно проверить расстояния. Но это не я жаловалась. Мало ли кто увидел?
— Галка…
— Честное слово. Я про мангал вообще забыла.
Это была неправда. Я написала жалобу анонимно, приложила фотографии. Но зачем ей знать?
Мария смотрела на меня с подозрением, но доказать ничего не могла.
С тех пор она перестала со мной разговаривать. Здоровалась сухо, если встречались. Мне этого хватало. Мир на даче был восстановлен.
А потом был День рождения.
Я не ждала Бориса. Мы почти не разговаривали после той ссоры. Он присылал короткие сообщения из рейсов, я отвечала односложно.
Но утром он приехал. С огромным букетом роз и коробкой с тортом.
— С Днем рождения, Галь.
— Спасибо.
Мы сидели на веранде, пили кофе. Молчали.
— Галь, я уволился.
Я подняла глаза:
— Что?
— Из дальнобойщиков. Нашел работу здесь, в городе. Буду развозить стройматериалы. Каждый день дома.
— Боря…
— Ты была права. Я думал, что свобода важнее. Но без тебя эта свобода пустая. Прости, что не понимал.
Слезы снова подступили к горлу. Но на этот раз от счастья.
— Боря, я тоже виновата. Не надо было срываться так.
— Надо было. Иначе я бы так и ездил, а ты бы молчала.
Он обнял меня, и я прижалась к его плечу, чувствуя, как напряжение последних недель уходит.
— Кстати, — сказал Борис, — Антонина мне рассказала про навоз. Галь, ты реально самосвал пригнала?
Я засмеялась:
— Пригнала.
— Вот это я понимаю — жена! Боевая!
— Научилась. Как говорит Антонина, на даче нужно уметь постоять за себя.
— Это точно.
Мы сидели на веранде, смотрели на участок. Кусты белой малины зеленели на своем законном месте. Грядки были ухожены, цветы распускались. Все было на своих местах.
И я поняла: порядок в жизни это не только списки и распорядок. Это еще и умение защитить то, что тебе дорого. Не бояться действовать. Не быть удобной для тех, кто этим пользуется.
А Мария больше никогда не пыталась передвинуть забор.
