— Третья сумка за месяц! Ты совсем ненормальная?! На страховку машины денег теперь нет, зато у тебя куча бесполезных сумок! Мне теперь пешком ходить из-за твоих брендов?! Ещё раз полезешь в деньги на обязательные расходы — будешь своими сумками коммуналку оплачивать!
Виктор стоял посреди небольшой гардеробной зоны и показывал рукой на три новые сумки, выставленные на комоде так аккуратно, словно Ольга специально готовилась к витрине. Чёрная, бежевая и тёмно-бордовая. Ни на одной не было крупного логотипа, но и без него было понятно, что дешёвыми эти вещи не были.
Ольга не повернулась к мужу сразу. Она стояла у зеркала, приглаживала длинные светлые волосы и только потом посмотрела на него через отражение.
— Не ори с утра. Соседи услышат.
— Пусть услышат. Может, хоть кто-нибудь мне объяснит, как человек может за один месяц купить три сумки и все три назвать необходимыми.
— Я не называла их необходимыми.
— Отлично. Значит, ты хотя бы понимаешь, что они не нужны.
— Я сказала, что мне они нравятся.
— А страховка тебе не нравится?
Ольга резко развернулась.
— Машина моя. Я разберусь.
— Деньги были мои.
— У нас семья вообще-то.
— Семья у тебя вспоминается почему-то только тогда, когда заканчивается твоя зарплата.
Вот с этого всё и началось по-настоящему, хотя спор о деньгах в их браке существовал давно. Ольга работала администратором в частной клинике и получала вполне нормальную зарплату. Если бы она жила одна и тратила деньги как большинство её знакомых, ей бы хватало и на еду, и на коммуналку, и на отпуск раз в год. Но Ольга очень рано решила, что выглядеть обычно она не будет.
Она следила за собой тщательно и дорого. Волосы, косметолог, маникюр, хороший макияж, одежда, обувь, сумки. Не всё покупалось сразу за полную стоимость. На часть вещей были рассрочки, какие-то покупки она делала по акциям, что-то брала через знакомую, которая возила вещи из-за границы. Ольга умела объяснить себе любую трату. Пальто — на несколько сезонов. Туфли — классика. Сумка — базовая. Вторая сумка — другого размера. Третья — потому что первые две не подходили к новому светлому пальто.
Виктор несколько лет относился к этому терпимо. Он работал инженером по обслуживанию оборудования, получал чуть больше жены и был человеком довольно спокойным. Себе покупал одежду редко, телефон менял только когда старый начинал отключаться, а отпуск предпочитал планировать заранее. Когда Ольге не хватало до зарплаты пяти или десяти тысяч, он переводил. Потом суммы стали больше. Потом появились фразы: «Я верну в следующем месяце». Потом Виктор перестал спрашивать, когда именно наступит этот следующий месяц.
До брака эта особенность Ольги даже нравилась Виктору. Она всегда выглядела так, будто только что собралась на важную встречу, даже если они шли в обычное кафе. Он гордился, когда друзья обращали на неё внимание. На первых свиданиях Виктор сам дарил ей дорогой парфюм, однажды оплатил туфли к её дню рождения и тогда не видел в этом никакой проблемы. Проблема появилась позже, когда подарок перестал быть подарком и превратился в обязанность.
Первый серьёзный спор случился после свадьбы. Ольга попросила добавить ей на пальто, которое стоило почти половину её месячной зарплаты. Виктор тогда удивился, но добавил. Через два месяца она взяла деньги на сапоги. Весной сказала, что старые сумки уже выглядят несолидно на работе. Каждый отдельный случай казался мелким и объяснимым. Только через несколько лет Виктор увидел общую картину: Ольга почти никогда не сокращала свои хотелки, если денег не хватало. Она просто искала, откуда взять недостающую сумму.
Ольга со своей стороны считала мужа слишком осторожным. Её раздражало, что Виктор мог месяц сравнивать цены на наушники, потом передумать и оставить старые. Она говорила, что жизнь проходит сейчас, а не когда-нибудь потом. Иногда это звучало даже убедительно. Они ездили в отпуск, покупали хорошие продукты, не жили в долг из-за каждой мелочи. Но дорогие вещи постепенно стали отдельной статьёй бюджета, которую никто официально не утверждал и которую Виктор всё чаще оплачивал сам.
Особенно неприятно ему было то, что Ольга не воспринимала переводы как долг. Она могла попросить пятнадцать тысяч, пообещать вернуть после премии, а когда премия приходила, купить платье. Если Виктор напоминал, жена отвечала: «Ну мы же семья, какая разница, на чьей карте деньги». Он несколько раз пытался договориться о лимите на личные покупки, но Ольга воспринимала это как попытку контролировать её. В итоге он просто перестал обсуждать каждую сумму. Именно поэтому деньги на страховку он отдельно обозначил заранее: эти трогать нельзя.
Машина принадлежала Ольге. Небольшая иномарка, купленная ещё до свадьбы на деньги, часть которых дали родители. Виктор тоже ездил на ней, особенно зимой, потому что до его работы было далеко и с двумя пересадками. Страховка заканчивалась через неделю. Он заранее отложил нужную сумму на отдельной карте и сказал жене, чтобы эти деньги не трогала.
Ольга услышала. И всё равно потратила.
— Я собиралась вернуть после зарплаты, — сказала она теперь.
— Твоя зарплата через две недели. Страховка заканчивается раньше.
— Ну оплатил бы со своей кредитки.
— Я не хочу оплачивать страховку с кредитки, когда деньги уже были отложены.
— Господи, какая трагедия.
— Для тебя не трагедия, потому что ты уже с сумкой.
Ольга взяла бежевую сумку с комода и поставила её ближе к зеркалу.
— Она стоила дешевле обычного. Я давно такую хотела.
— Ты эту фразу месяц назад говорила про чёрную.
— Они разные.
— Для меня сейчас они одинаковые. Все три стоят там, а деньги на страховку исчезли.
— Не начинай считать мои вещи.
— Я не твои вещи считаю. Я считаю свои деньги.
— Ты пользуешься моей машиной.
— И бензин в неё лью я половину времени. И два последних ремонта оплатил я. Только это никак не означает, что можно залезть в отложенное и купить себе очередную сумку.
Ольга нахмурилась. Она искренне не любила, когда Виктор начинал перечислять расходы. Ей казалось, что семейная жизнь не должна превращаться в бухгалтерию. При этом чужая бухгалтерия её вполне устраивала, если в конце расчёта выходило, что муж может добавить денег.
— Всё равно оплатим, — сказала она. — Не сегодня, так через неделю.
— Нет.
— Что нет?
— Я второй раз деньги на страховку откладывать не буду.
— Виктор, не устраивай детский сад.
— Это не детский сад. Я тебя заранее предупредил.
— И что теперь? Машина будет стоять?
— Если страховки не будет — да.
Ольга посмотрела на него так, будто услышала нелепость.
— Ты серьёзно думаешь, что я буду ездить на автобусе?
— А я серьёзно думаю, что я не буду в четвёртый раз за полгода закрывать дыру, которую ты сделала покупкой одежды.
— Это не одежда.
— Какая разница?
— Большая.
— Для страховки никакой.
Ссора продолжалась почти час. Ольга несколько раз уходила в комнату, потом возвращалась. Виктор сначала говорил громко, потом устал и перешёл на короткие ответы. К обеду они уже не разговаривали.
Через два дня Ольга ушла на работу в новом пальто, взяв ту самую бежевую сумку. Виктор в тот день работал из дома из-за планового техобслуживания на объекте. Он несколько часов сидел за ноутбуком, потом зашёл в гардеробную за зарядкой и снова увидел вещи жены.
Пальто, платья, куртки, коробки с обувью, сумки, которые она покупала ещё до этих трёх. Некоторые вещи Виктор помнил по цене именно потому, что когда-то добавлял на них деньги. В тот момент его особенно задело не количество. Он вдруг ясно вспомнил, как Ольга три месяца назад просила двадцать тысяч до зарплаты, потому что «совсем пусто на карте», а потом через четыре дня пришла домой с новыми ботинками.
Он открыл шкаф, постоял, закрыл. Через полчаса снова открыл.
И принял решение, о котором потом оба много раз вспоминали.
Виктор позвонил в комиссионный магазин, который принимал дорогую одежду и аксессуары. Он не стал выбирать только последние покупки. Собрал почти всё, что считал дорогим и лишним: два пальто, несколько платьев, куртку, обувь в коробках, часть сумок, несколько вещей, которые Ольга надевала всего по разу. Оставил базовую одежду, рабочие комплекты и то, что, на его взгляд, было обычным.
В комиссионке его сразу предупредили, что цена будет значительно ниже магазинной.
— Быстро нужно? — спросила сотрудница.
— Быстро.
— Тогда много не получите.
— Понимаю.
Он получил сумму, от которой Ольга наверняка пришла бы в ярость даже без всего остального. Значительная часть первоначальной стоимости просто исчезла. Но Виктор в тот момент считал это не потерей, а возвратом хотя бы части денег, которые годами уходили на её внешний вид.
По дороге домой он заехал в спортивный магазин.
Горный велосипед он присматривал давно. Ничего выдающегося: хорошая рама, нормальные тормоза, подходящий размер. Раньше постоянно находилась причина не покупать — ремонт машины, отпуск, бытовая техника, очередной семейный расход. Теперь Виктор заплатил за велосипед частью денег от продажи вещей жены.
Остаток оставил себе.
Ольга вернулась вечером и сначала не поняла, что изменилось. Потом открыла шкаф.
— Витя?
Он сидел на кухне.
— Что?
— Где моё серое пальто?
— Продал.
Она даже не сразу осознала смысл ответа.
— Что ты сказал?
— Продал. И не только пальто.
Через минуту Ольга уже вытаскивала пустые вешалки одну за другой.
— Ты совсем больной?! Где мои вещи?!
— В комиссионке были. Сейчас уже не знаю.
— Ты не имел права!
— А ты имела право взять деньги на страховку?
— Это вообще не сравнимо!
— Конечно. Ты потратила мои деньги, а я продал твои вещи. Для тебя второе гораздо страшнее.
Ольга бросилась в прихожую и увидела велосипед, который Виктор ещё не успел убрать на балкон.
— Это что?
— Велосипед.
— Я вижу, что не холодильник! На какие деньги?
— На твои платья, если тебе так понятнее.
Тот скандал был намного хуже первого. Ольга перечисляла вещи, требовала адрес комиссионки, грозилась вызвать полицию, потом вспоминала, сколько стоило каждое пальто. Виктор отвечал, что вещи уже проданы и вернуть их он не сможет. Когда она услышала сумму, которую ему дали, у неё на несколько секунд пропал голос.
— Ты отдал всё почти даром.
— Не даром.
— Это даже не треть стоимости!
— Теперь понимаешь, что вещь после магазина стоит не столько, сколько написано на ценнике?
— Ты специально хотел меня унизить.
— Я хотел, чтобы ты наконец увидела стоимость своих решений.
— Тогда продай свой велосипед.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я его купил на деньги, которые уже получил.
— За мои вещи!
— А сумку ты купила за мои деньги.
На следующий день Ольга поехала в комиссионку сама. Она потребовала показать договор приёма, список вещей и сумму по каждой позиции. Сотрудница спокойно объяснила, что часть вещей уже ушла, а по остальным магазин ничего возвращать не обязан: Виктор пришёл с вещами, назвал себя мужем, документы на собственность на пальто и платья никто не спрашивает. Ольга долго спорила, потом поняла, что скандал в магазине ничего не изменит.
Она вышла на улицу и минут десять стояла у входа, листая фотографии в телефоне. На одной была в сером пальто на корпоративе, на другой — в синем платье на дне рождения подруги. Некоторые вещи она действительно любила. Какие-то покупала импульсивно и почти не носила. Но сейчас даже ненужные казались ценными просто потому, что Виктор распорядился ими без неё.
Дома она снова потребовала полный расчёт.
— Сколько ты получил за всё?
Виктор назвал сумму.
— И сколько стоил велосипед?
Он ответил.
— Значит, ты ещё и оставил себе остаток?
— Да.
— Почему ты решил, что можешь?
— По той же причине, по которой ты решила, что можешь взять деньги на страховку.
— Не сравнивай одну сумку со всем шкафом!
— Я сравниваю не вещи. Я сравниваю принцип. Ты берёшь то, что не твоё, потому что уверена: я потом смирюсь. Я сделал то же самое.
— И тебе понравилось?
Виктор помолчал.
— Нет. Но теперь хотя бы ты понимаешь, как это выглядит с другой стороны.
Ольга не поняла. Вернее, поняла, но признавать этого не собиралась. Для неё ситуация всё равно оставалась неравной: она потратила одну сумму, а он уничтожил почти весь образ жизни, который она собирала годами. Виктор, наоборот, именно в этом и видел смысл своего поступка. Одна сумка была только последней каплей.
Они дошли до той точки, где каждый мог повторять одно и то же бесконечно. Ольга считала продажу гардероба кражей. Виктор считал её покупки многолетним использованием его зарплаты. Никто уже не собирался отступать.
Через несколько дней страховка машины закончилась.
Виктор с утра надел куртку, вывел велосипед и поехал на работу. До объекта было около девяти километров. В первый день он приехал злой, вспотевший и позже обычного. На третий уже нашёл более удобный маршрут. Через неделю начал говорить, что хотя бы перестал стоять в пробках.
Ольга сначала демонстративно оставляла машину во дворе.
— Скоро заплатишь, — сказала она однажды вечером.
— Нет.
— Тебе надоест велосипед.
— Посмотрим.
— Зимой что делать будешь?
— До зимы далеко.
Она продержалась несколько недель. Автобусы раздражали её сильнее, чем она ожидала. Нужно было выходить раньше, идти до остановки, иногда стоять. Ольга каждый раз видела во дворе свою машину и злилась на Виктора ещё сильнее, потому что считала происходящее его упрямством.
Однажды утром она взяла ключи.
— Ты куда? — спросил Виктор.
— На работу.
— На машине?
— Да.
— Без страховки?
— Я аккуратно.
— Оля, не надо.
— Не учи меня водить.
— Я не про вождение. Если что-то случится, платить будешь сама.
— Ничего не случится.
Случилось в тот же день.
Ольга не устроила крупную аварию на дороге. Всё произошло гораздо глупее. После работы она заехала в торговый центр, а на подземной парковке не рассчитала расстояние при выезде с места. Её машина задела соседний автомобиль. Повреждение оказалось серьёзным: вмятина, глубокая царапина, разбитая часть заднего фонаря.
Владелец машины вызвал сотрудников парковки, потом долго разговаривал с Ольгой. Когда выяснилось, что действующей страховки нет, вопрос стал очень конкретным — ремонт придётся оплачивать из собственных денег.
Домой Ольга приехала поздно. На её машине тоже было повреждено крыло.
Виктор увидел это из окна.
— Только не начинай, — сказала она, едва вошла.
— Сколько?
— Пока не знаю точно.
— Я спрашивал, сколько примерно.
Она назвала сумму.
Виктор присвистнул.
— Не смей радоваться.
— Я не радуюсь. Я тебе говорил не ехать.
— Если бы ты оплатил страховку, этого разговора не было бы.
— Если бы ты не купила сумку на деньги страховки, её бы оплатили вовремя.
— Опять сумка.
— Да, опять сумка. Потому что всё началось с неё.
У Ольги не было свободной суммы на чужой ремонт. На её карте лежали деньги до зарплаты, но их не хватало даже близко. Кредитный лимит уже был занят несколькими рассрочками.
Тогда она решила продать три новые сумки.
До этого Ольга искренне была уверена, что дорогие вещи почти не теряют в цене. Она много раз говорила Виктору, что хорошую сумку всегда можно перепродать. Но когда начала писать перекупщикам, быстро выяснилось, что реальность другая.
— Почему так мало? — спросила она по телефону у женщины, которая занималась перепродажей аксессуаров.
— Потому что я потом должна её продать ещё раз.
— Она новая.
— Для магазина — нет.
— Я её две недели назад купила.
— Это ничего не меняет.
За первую предложили чуть больше половины. За вторую — ещё меньше. Третью вообще согласились взять только при условии, что Ольга снизит цену.
Она продала все три.
Денег всё равно не хватило.
Пришлось выставлять машину. С повреждённым крылом она стоила заметно дешевле, чем могла бы месяц назад. Покупатели торговались жёстко. Один мужчина обошёл автомобиль, посмотрел на крыло и сказал:
— Ещё вложений здесь нормально будет.
— Машина технически исправна.
— Я не спорю. Но кузов делать мне.
В итоге Ольга согласилась на цену, которая ещё недавно показалась бы ей смешной.
После оплаты чужого ремонта от выручки осталось совсем немного.
Вечером она положила перед Виктором телефон с расчётами.
— Теперь возвращай деньги за мою одежду.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Значит, я не буду возвращать.
— Ты продал мои вещи.
— А ты годами покупала вещи за мои деньги.
— Я брала у мужа.
— А я продал у жены.
— Очень смешно.
— Мне вообще не смешно. Часть денег ушла на велосипед, часть я оставил. Считай это компенсацией за все переводы, которые ты обещала вернуть и не вернула.
Ольга стояла напротив него, и впервые за долгое время на ней не было ни новой вещи, ни новой сумки. Сам факт казался ей унизительным. Ещё хуже было то, что Виктор совершенно не чувствовал себя виноватым.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда с сегодняшнего дня в моей квартире ты оплачиваешь всё своё сам.
Квартира действительно принадлежала Ольге. Небольшая, но аккуратная, купленная родителями несколько лет назад и оформленная на дочь. До конфликта они никогда особенно не делили расходы по принципу «моё — твоё». Теперь Ольга начала делить.
Она перестала покупать продукты, которыми пользовался Виктор, отказалась оплачивать общий интернет, потребовала половину коммунальных расходов и заявила, что даже бытовую химию будет покупать только для себя.
Виктор не стал спорить.
Через четыре дня он собрал вещи.
— И куда ты? — спросила Ольга.
— В гараж.
— Какой гараж?
— У Сергея пустует. Он разрешил поставить раскладушку.
Ольга сначала решила, что муж блефует. Но Виктор действительно загрузил в машину знакомого несколько сумок с одеждой, инструменты, раскладушку и велосипед.
— Ты нормальный? Там холодно.
— Зато никто не считает, сколько шампуня я использовал.
— Не передёргивай.
— Я и не передёргиваю. Ты сказала: всё своё оплачивай сам. Буду.
— И на развод подашь?
Виктор пожал плечами.
— Не знаю.
Ольга тоже не подала.
Так они зависли в странном состоянии, которое нельзя было назвать ни нормальным браком, ни окончательным расставанием. Ольга осталась в квартире одна. Гардеробная зона теперь выглядела почти пустой: часть вещей Виктор продал, три новые сумки она продала сама, машину тоже пришлось отдать. На полках осталось несколько коробок, рабочие вещи и одежда, которую комиссионка не взяла или которую Виктор не тронул.
Но рассрочки никуда не исчезли.
Каждый месяц Ольга продолжала платить за вещи, которых у неё уже не было. Один платёж — за пальто, проданное Виктором. Другой — за сумку, которую она потом сама отдала перекупщику. Третий — за обувь. В приложении банка названия покупок исчезли за сухими цифрами ежемесячных списаний, но Ольга отлично помнила, за что именно платит.
Теперь на работу она ездила автобусом.
Первое время старалась не рассказывать коллегам, куда делась машина. Потом сказала, что продала её, потому что решила пока не тратиться на обслуживание. Это звучало гораздо лучше, чем правда.
Виктор жил в гараже знакомого. Гараж был пустующим, но жилым его назвать было трудно. Бетонный пол, старый стеллаж, электрический обогреватель, раскладушка и чайник. В октябре там стало холодно. Утром Виктор надевал куртку, выводил велосипед и ехал на работу.
У Виктора в гараже тоже быстро закончилась романтика самостоятельности. Первую неделю он воспринимал новое жильё почти как временный поход: купил складной стол, привёз кружку, повесил куртку на крюк, поставил рядом с раскладушкой зарядку. Потом начались обычные мелочи. В гараже не было нормального душа. За водой приходилось ходить в соседнее помещение, которое Сергей использовал как мастерскую. Одежда пахла металлом и холодом. После дождя велосипед нужно было вытирать прямо у входа, чтобы не тащить грязь к раскладушке.
Сергей несколько раз говорил, что Виктор может жить там сколько нужно, но и сам удивлялся, почему взрослый женатый мужчина не снимает хотя бы комнату.
— Ты же работаешь, — сказал он однажды. — Не бомж.
— Знаю.
— Тогда зачем себя мучаешь?
— Не хочу сейчас отдавать половину зарплаты за чужую квартиру.
— А в своей жить не можешь?
— Она не моя.
Сергей пожал плечами.
— Вот это у вас семейная жизнь.
Виктор промолчал. Он всё чаще понимал, что его принципиальность тоже стоит денег и комфорта. Только возвращаться без разговора он не хотел. Ему казалось, что тогда Ольга решит: можно снова жить как раньше, а любой конфликт закончится тем, что он первым сдастся.
Коллеги несколько раз спрашивали, почему он не снимет комнату.
— Пока так дешевле, — отвечал он.
Это была правда. После всего, что произошло, Виктор особенно болезненно относился к любым дополнительным расходам. Ему казалось, что если он сейчас снимет квартиру и начнёт платить аренду, то окончательно проиграет.
Ольга думала примерно так же. Если она первой подаст на развод, значит признает, что история с сумкой разрушила брак. Ей хотелось, чтобы первым пришёл Виктор, извинился за гардероб и предложил всё вернуть хотя бы деньгами.
Он не приходил.
Иногда они переписывались по бытовым вопросам. Приходило письмо на его имя — Ольга писала. Нужно было забрать зимние вещи — Виктор приезжал. Разговоры почти всегда быстро превращались в взаимные претензии.
— Тебя устраивает жить в гараже? — спросила она однажды.
— Нет.
— Тогда вернись и веди себя нормально.
— Нормально — это оплачивать твои сумки?
— Опять ты начинаешь.
— А с чего всё началось?
— С того, что ты продал мои вещи.
— Вот поэтому я и не возвращаюсь.
Ольга бросила трубку.
На работе перемены заметили быстро. Ольга раньше почти каждый день приходила с разными сумками, меняла пальто, тщательно подбирала обувь. Теперь набор вещей резко сократился. Коллега Инна однажды спросила, не затеяла ли она большую распродажу гардероба.
— Решила освободить место, — сухо ответила Ольга.
— И правильно. У тебя всего было слишком много.
Эта фраза неожиданно задела сильнее, чем Ольга ожидала. Ей хотелось объяснить, что она ничего не «освобождала», что это сделал Виктор, что вещи были хорошими и нужными. Но рассказывать правду означало признать, что муж тайком вынес её одежду, а она сама перед этим взяла деньги на страховку. Слишком унизительная семейная бухгалтерия для рабочего обеда.
Вечером Ольга впервые открыла таблицу своих рассрочек и выписала их на бумагу для себя, без Виктора. Сумма получилась неприятная. Пока в шкафу висели вещи, платежи казались просто частью привычной жизни. Теперь платить за отсутствующее пальто оказалось намного тяжелее. Она попробовала досрочно закрыть одну маленькую рассрочку, но для этого тоже нужны были свободные деньги.
Через несколько месяцев она стала покупать одежду заметно реже. Не потому, что вдруг изменила отношение к внешности. Просто свободных денег почти не осталось. Рассрочки, коммуналка, выплаты по кредитной карте и обычные расходы съедали зарплату. Приходилось выбирать.
Маникюр она оставила. На косметологе сократила процедуры. Новые сумки даже не смотрела — сначала из злости, потом потому, что цены стали вызывать не желание, а раздражение.
Виктор продолжал ездить на велосипеде. Он тоже не выглядел победителем. Зимой стало совсем тяжело. Несколько дней он оставлял велосипед в гараже и добирался на автобусе, потом снова садился на него, когда дороги очищали. Обогреватель работал почти круглосуточно, но стены оставались холодными.
Друзья говорили ему снять комнату и закончить этот цирк с гаражом. Виктор отвечал, что разберётся сам.
Разбираться он не спешил.
Ни один из них не получил того, чего хотел. Ольга сохранила квартиру и право распоряжаться своей жизнью, но лишилась автомобиля, большей части дорогого гардероба и продолжала платить за старые покупки. Виктор доказал, что больше не станет финансировать её привычки, но вместо нормального дома получил раскладушку в холодном гараже и велосипед, купленный на деньги от проданной одежды собственной жены.
Однажды утром Ольга открыла шкаф и увидела пустое место на полке, где раньше стояли три сумки. Потом посмотрела на банковское приложение: очередной платёж по старой рассрочке уже списался.
В это же время Виктор закрывал гараж, затягивал перчатки и проверял колёса велосипеда перед дорогой на работу.
На развод они всё ещё не подали…
